Текст книги "Змий из 70х II (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Глава 14

Тяжелые гермостворки шлюза с тихим шипением разошлись в стороны. Ал шагнул в ослепительно белую лабораторию минус третьего этажа, неся в руке металлический кейс.

За толстым бронестеклом операционной неподвижно стоял Виктор. Ледяной взгляд куратора неотрывно следил за каждым движением столичного светила.

Хирург уверенно прошел к хирургическому столу. На жестком ложе, опутанный десятками проводов и капельниц, лежал генерал. Искалеченное тело ветерана тускло отсвечивало матовым титаном новых гидравлических приводов. Оставшийся человеческий глаз был плотно закрыт – пациент находился в глубоком медикаментозном сне.

– Нейроинтерфейс готов, Альфонсо Исаевич? – сутулый главный инженер подошел ближе, нервно потирая сухие ладони. – Ведомство ждет результатов. Мы готовы подать питание на эндоскелет.

– Готов, – сухо бросил доктор, щелкая тугими замками кейса. – Готовьте операционное поле. Я начинаю вживление.

Внутри бархатного ложемента покоилась сложная паутина из вольфрамовых нитей и платиновых контактов. Внешне устройство выглядело безупречно, в строгом соответствии с чертежами инженеров двадцать восьмого отдела. Никто из этих кабинетных техников не мог заметить микроскопическое изменение в архитектуре центрального чипа.

Ночью Змиенко ювелирно впаял крошечный, незаметный глазу шунт. Эта смертельная закладка в нужный момент могла перенаправить колоссальный электрический импульс прямо в резервный коллектор системы охлаждения бункера, о котором предупреждала Мэй.

Врач надел стерильные перчатки и взял в руки микрохирургический пинцет.

Работа требовала пугающей, нечеловеческой точности. Блондин микрон за микроном погружал тончайшие электроды в открытую кору головного мозга ветерана, намертво соединяя живые нейроны с бездушным металлом. По лбу мужчины катился едкий пот, заливая глаза, но длинные пальцы оставались абсолютно твердыми. Ал не просто оперировал – он методично закладывал мину замедленного действия под самый фундамент этой системы.

– Замыкаю контур, – баритон Змия прозвучал глухо из-под влажной медицинской маски. – Подавайте напряжение на гидравлику. Двадцать процентов от номинала. И выводите его из наркоза.

Инженер торопливо щелкнул тумблерами на массивном пульте управления. Мониторы энцефалограммы тревожно пискнули, зеленые графики мозговой активности резко поползли вверх, фиксируя пробуждение.

Тишину лаборатории разорвал низкий, нарастающий гул мощных трансформаторов. Титановые фаланги на механической руке генерала внезапно дернулись. Затем с тяжелым промышленным лязгом сжались в несокрушимый стальной кулак.

Ветеран резко открыл единственный живой глаз. Зрачок был расширен до предела от чудовищного потока электрических сигналов, хлынувшего прямо в нервную систему. Красный оптический сенсор на месте левой глазницы зловеще вспыхнул во мраке операционной.

Машина ожила. Металл беспрекословно подчинился человеческому разуму.

Виктор за стеклом едва заметно кивнул, выражая холодное, расчетливое удовлетворение. Бессмертный комитетчик был абсолютно уверен, что окончательно сломал гениального врача и получил своего идеального радиоуправляемого солдата.

Ал медленно отступил от стола, стягивая испорченные перчатки. Доктор смотрел на свое жуткое творение и знал: когда придет время, этот киборг станет не цепным псом номенклатуры, а ее персональным, безжалостным палачом.

Ключ со скрежетом повернулся в замочной скважине. Ал толкнул тяжелую дубовую дверь и шагнул в абсолютную, звенящую темноту своей пустой квартиры.

Здесь больше не пахло французской пудрой и театральной канифолью. Вместе с вещами Леры из этих стен исчезла сама жизнь, оставив после себя лишь стылый воздух и стойкий запах застарелого табака.

Врач не стал включать свет. Блондин сбросил пальто прямо на банкетку в прихожей и, тяжело ступая, прошел на кухню.

Доктор достал из буфета початую бутылку армянского коньяка. Налил половину граненого стакана и выпил залпом, даже не поморщившись. Янтарная жидкость обожгла горло, но так и не смогла растопить ледяной ком напряжения, сковавший грудную клетку после многочасовой операции в подземном бункере. Механический монстр был запущен. Смертельная петля затянулась еще туже.

Тишину внезапно разорвал резкий, надрывный телефонный звонок.

Аппарат надрывался в коридоре. Это была не правительственная вертушка в кабинете, а обычный городской номер.

Хирург со стуком поставил пустой стакан на стол. Мужчина неспешно подошел к тумбочке и снял тяжелую карболитовую трубку.

– Слушаю.

– Альфонсо Исаевич? – голос на том конце провода звучал приглушенно, искаженный треском уличного автомата. Мужской, незнакомый, с едва уловимыми металлическими нотками.

– Кто говорит? – баритон Змиенко мгновенно заледенел. Пальцы доктора крепче сжали трубку.

– Мое имя не имеет значения. Имеет значение то, что происходит прямо сейчас в Третьей градской, – быстро, глотая окончания слов, заговорил незнакомец. – Я звоню из будки напротив главного корпуса. Вокруг спецблока странное движение.

Вены на висках блондина напряглись. Хмель выветрился в ту же секунду, уступив место кипящему адреналину.

– Конкретнее.

– Полчаса назад подъехали две черные «Волги» без номеров. Из них вышли четверо в штатском. Одинаковые серые пальто, строгая выправка. Они не пошли через приемный покой, а сразу поднялись к реанимации через служебный вход. Дежурную смену медсестер жестко выставили в коридор. Сейчас эти люди находятся в палате Исая.

Ал перестал дышать. Ведомство бессмертного блондина в авиаторах не собиралось играть честно. Пока хирург послушно вживлял чип в мозг киборга, куратор решил подстраховаться и окончательно избавиться от единственного непредсказуемого звена – парализованного инфарктом старика.

– Почему вы мне это рассказываете? – процедил Змий сквозь стиснутые зубы. – Кто вас послал?

– Считайте, что в системе тоже иногда бывают сквозняки, доктор, – сухо усмехнулся собеседник. – У вас минут десять. Если они вколют ему правильный препарат, остановка сердца будет выглядеть абсолютно естественно. Ни одна медицинская экспертиза не подкопается.

В трубке раздались короткие, равнодушные гудки.

Врач с грохотом швырнул аппарат на рычаги. Времени на раздумья не оставалось. Мужчина рывком подхватил с банкетки пальто, на ходу проверяя ключи от машины. Сейчас ему предстояло выиграть самую страшную гонку в своей жизни – гонку со смертью, которая уже стояла у больничной койки его отца.

Змиенко вылетел из подъезда в ледяную московскую ночь. Морозный февральский воздух обжег легкие, но врач даже не удосужился застегнуть пальто.

Его личная черная «Волга» стояла у заснеженного тротуара, припорошенная колючей изморозью. Ал рванул на себя тугую дверцу, падая на промерзшее сиденье. Ключ непослушно скользнул мимо замка зажигания. Доктор грязно выругался сквозь зубы, до отказа вытянул подсос и выжал тугое сцепление.

Стартер натужно взвыл. Холодный двигатель чихнул, захлебываясь бензином, но через секунду всё же неохотно подхватил искру и отозвался низким, ровным рокотом.

Хирург не стал тратить время на прогрев мотора. Мужчина с хрустом воткнул первую передачу и вдавил педаль газа в пол. Тяжелая машина с отчаянной пробуксовкой сорвалась с места, разбрасывая из-под задних колес грязную снежную кашу и куски льда.

Пустые улицы ночной столицы слились в одну смазанную, серую полосу. Змий гнал автомобиль на пределе возможностей карбюратора, наглухо игнорируя редкие мигающие светофоры. Шипованная резина протяжно визжала на обледенелых поворотах, грозя каждую секунду отправить тяжелый кузов в неуправляемый занос, но блондин железной хваткой удерживал руль.

В висках пульсировала только одна мысль – десять минут. Именно столько времени дал ему неизвестный доброжелатель из телефонной будки.

Кто звонил? Почему решил вмешаться? В идеальном механизме белокурого куратора в авиаторах не бывало сбоев. Либо это чья-то изощренная провокация, либо внутри глухого бункера двадцать восьмого отдела назревал свой собственный, невидимый раскол. Но сейчас Ала совершенно не волновали подковерные интриги чекистов.

Врач до скрипа сжал челюсти. Эти серые тени посмели сунуться в его клинику. На его личную территорию. К его отцу.

Стрелка спидометра перевалила за сотню, когда впереди сквозь метель проступили массивные чугунные ворота Третьей градской больницы. Доктор не стал тратить драгоценные секунды на поиски парковки.

«Волга» с диким воем тормозов влетела на территорию, едва не снеся полосатый шлагбаум и опешившего сторожа в тулупе. Хирург ударил по тормозам прямо у ступеней главного корпуса. Машину занесло, хромированный бампер с глухим хрустом врезался в заледенелый сугроб.

Змиенко выскочил из салона, даже не заглушив двигатель и оставив дверцу распахнутой. Мужчина в два прыжка взлетел по скользким бетонным ступеням и рывком распахнул тяжелые стеклянные двери приемного покоя.

Ал ворвался в вестибюль, едва не выбив плечом тяжелую стеклянную створку. Дежурная медсестра за стойкой испуганно вскочила, уронив журнал дежурств, но хирург даже не взглянул в ее сторону. Врач широким, хищным шагом миновал пустой холл и бросился к лестнице. Лифт казался слишком медленным. Ботинки гулко били по мраморным ступеням, отсчитывая ускользающие секунды.

Третий этаж. Спецблок.

В длинном коридоре стояла мертвая, неестественная тишина. Нина, старшая медсестра, жалась в углу у сестринского поста, бледная как мел. Увидев заведующего отделением, женщина лишь беззвучно, с ужасом в глазах указала дрожащей рукой на закрытую дверь реанимационной палаты.

Доктор рывком распахнул белую пластиковую створку.

Помещение тонуло в полумраке, освещаемое лишь тусклым зеленоватым светом кардиомонитора. У койки Исая застыли двое. Одинаковые строгие костюмы, непроницаемые, стертые лица. Один из незваных гостей уже занес над портом капельницы стеклянный шприц, до краев наполненный прозрачной жидкостью.

– Положил. На стол. Живо, – голос Змия прозвучал тихо, но от этого ледяного, вибрирующего баритона в палате стало ощутимо холоднее, чем на февральской улице.

Агент со шприцем медленно повернул голову. В его пустых, рыбьих глазах не было ни удивления, ни страха. Лишь холодная, механическая исполнительность.

– Альфонсо Исаевич. У пациента зафиксировано резкое ухудшение состояния, – ровно произнес человек из ведомства. – Проводится экстренная медикаментозная терапия согласно утвержденному протоколу…

– В моем отделении протоколы устанавливаю я, – блондин шагнул вперед, сокращая дистанцию до минимума. Ал жестко, стальной хваткой перехватил запястье незваного гостя. – А то, что находится в вашей ампуле, гарантированно вызовет необратимую фибрилляцию желудочков. Идеальное убийство без следов. Умно. Но вы опоздали.

Второй комитетчик плавно сунул руку за пазуху идеально скроенного пиджака.

– Не советую, – Змиенко даже не повернул головы, его потемневшие фиалковые глаза неотрывно, с пугающей первобытной яростью сверлили человека со шприцем. – Ваш начальник только что получил от меня работающий нейроинтерфейс. Проект запущен, ветеран подчиняется командам. Если вы прямо сейчас убьете моего отца, я лично вернусь в бункер и превращу вашу драгоценную титановую игрушку в груду бесполезного металлолома. И тогда ваш улыбчивый блондин снимет с вас шкуры заживо за срыв государственной программы.

Секунды растянулись в густую, звенящую вечность. Человек в сером костюме оценивающе смотрел в искаженное бешенством лицо столичного светила. Наконец, агент едва заметно кивнул своему напарнику.

Шприц с тихим стеклянным стуком лег на металлическую тумбочку. Топтуны молча, не проронив больше ни единого слова, отступили от койки и растворились в темном коридоре так же бесшумно, как и появились.

Ал остался один. Хирург тяжело оперся обеими руками о спинку больничной кровати, чувствуя, как под ребрами бешено колотится сердце. Исай дышал – слабо, прерывисто, но аппаратура фиксировала ровный синусовый ритм. Старик спал под действием сильных седативных, даже не подозревая, что смерть только что отступила от его изголовья.

Врач подошел к окну. За стеклом кружила глухая ночная метель, заметая следы его брошенной у входа машины. Игра перешла на новый, абсолютно безжалостный уровень. Ведомство показало свои зубы, и теперь одной только хирургической гениальности было недостаточно для выживания. Ему требовался союзник. Человек, который знает архитектуру бункера до последнего винтика и готов рискнуть всем ради одной безумной диверсии.

Змий решительно развернулся и вышел в коридор. На часах было начало третьего ночи, но доктор направился прямиком к ординаторской. Он собирался поднять Мэй с постели, даже если для этого придется выломать дверь ее квартиры.

Телефонный диск затрещал под нетерпеливыми пальцами. Гудки в трубке казались бесконечно долгими. Наконец, на том конце провода раздался сонный, недовольный женский голос.

– Если ты не умираешь, Змий, то я лично приду и убью тебя, – хрипло отозвалась архитектор.

– Одевайся, – сухо отрезал мужчина. – Бери все свои чертежи по резервному коллектору и жди меня. Я буду через двадцать минут. Мы начинаем обратный отсчет.

Тяжелая карболитовая трубка с глухим стуком легла на рычаги. Змиенко не стал задерживаться в ординаторской ни на секунду.

Врач стремительно спустился на первый этаж, миновал спящую дежурную и выскочил на мороз. Брошенная у входа «Волга» всё так же приглушенно урчала двигателем. Салон успел немного прогреться, но хирурга всё равно била мелкая дрожь – отступающий адреналин требовал выхода.

Ал с силой захлопнул дверцу, вдавил педаль газа и бросил тяжелую машину в лабиринт заснеженных переулков.

Квартира Мэй находилась в высотном сталинском доме. Доктор взлетел по ступеням на четвертый этаж, перешагивая через две, и впечатал палец в кнопку звонка.

За массивной дверью послышались торопливые шаги. Лязгнул английский замок.

Архитектор стояла на пороге, зябко кутаясь в длинный шелковый халат поверх тонкой сорочки. Для женщины, которую подняли с постели в третьем часу ночи, эта роскошная модель слегка за тридцать выглядела пугающе безупречно. Растрепанные темные волосы только добавляли ей опасного, пленительного шарма.

– Ты ломишься ко мне так, будто за тобой гонится весь Комитет, Змий, – бархатный голос Мэй звучал хрипло со сна, но в глазах уже читалась острая, профессиональная цепкость.

– Они уже гонятся. Просто пока делают вид, что мы играем по правилам, – бросил хирург, отодвигая хозяйку с прохода и уверенно шагая в просторную гостиную.

Блондин стянул влажное от растаявшего снега пальто, небрежно кинул его на спинку дивана и тяжело опустился в кресло.

– Налей выпить, Мэй. Люди Виктора только что пытались пустить Исая в расход прямо в реанимации. Если бы не анонимный звонок, старик был бы уже мертв.

Женщина мгновенно растеряла остатки сна. Лицо красавицы заледенело. Она молча подошла к бару, плеснула армянский коньяк в два пузатых бокала и вложила один прямо в руки врачу. Затем щелкнула выключателем настольной лампы и одним резким движением развернула синьки украденных чертежей на дубовом столе.

– Они зачищают концы, Ал, – жестко констатировала архитектор, придавливая непослушные края ватмана тяжелыми хрустальными пепельницами. – Тот белобрысый куратор получил свой интерфейс и теперь рубит хвосты.

– Интерфейс работает, – Змиенко сделал большой глоток, подходя к столу и вставая рядом с ней. – Я вживил чип. Генерал подчиняется командам. Но перед тем, как запечатать устройство, я добавил в плату крошечный шунт. Ни один их кабинетный инженер не заметил подвоха.

Мэй вскинула голову. В темных глазах вспыхнуло неподдельное, азартное восхищение. Тонкие пальцы с идеальным маникюром быстро заскользили по линиям вентиляционных шахт минус третьего этажа.

– Ты гениальный псих, Ал. Если подать через этот шунт перегрузку…

– То импульс уйдет не в нервную систему киборга, а ударит по обратной цепи, – перебил ее доктор, чеканя каждое слово. – Мне нужно точно знать, куда пойдет этот разряд. Я хочу, чтобы их бетонная коробка захлебнулась.

Строитель склонилась над колонками мелких цифр, быстро шевеля губами и сводя в уме сложные расчеты.

– Вот сюда, – ноготь женщины уперся в неприметный узел на схеме. – Главный щит резервного коллектора. Твой разряд выжжет предохранители подчистую. Система охлаждения встанет намертво. Температура в бункере скакнет до критической отметки за пятнадцать минут.

– И автоматика сделает что? – прищурился хирург, чувствуя, как кровь быстрее бежит по венам.

– То, ради чего ее строили на случай атомной войны, – без тени улыбки ответила брюнетка. – Запустит аварийный сброс. Гермодвери заблокируются, а вентиляция переключится на вытяжку. Они окажутся заперты в раскаленном бетонном мешке без капли кислорода.

Змий медленно выпрямился. В фиалковых глазах полыхал холодный, торжествующий огонь. У них появилось реальное оружие против системы.

– Значит, мне нужен пульт в главной лаборатории. Завтра у меня контрольный осмотр объекта. Это единственный шанс замкнуть контур.

– Это билет в один конец! – Мэй в сердцах хлопнула ладонью по столу, запахивая шелковый халат плотнее на груди. – Если ты запустишь протокол, створы закроются и для тебя тоже. Как ты собрался выбираться с минус третьего этажа, герой?

Ал жестко усмехнулся. Врач потянулся к простому карандашу, лежащему поверх синек, и уверенно прижал грифель к плотной бумаге.

– Билет в один конец меня совершенно не устраивает, Мэй. У меня еще остались неоконченные дела на поверхности.

Острие заскользило по ватману, оставляя жирную графитовую линию в обход главных, патрулируемых коридоров. Блондин вел маршрут через переплетение узких труб и технических колодцев, о которых охрана бункера даже не задумывалась.

– Смотри сюда, – баритон Змиенко звучал сухо и предельно собранно. – Система охлаждения использует воду из подземного русла. Вот дренажный сток, который отводит излишки в старый коллектор. Он проходит прямо за фальшстеной главной операционной.

Архитектор недоверчиво хмыкнула, склоняясь ниже к столу. Тонкие пальцы проследили нарисованный путь.

– Диаметр трубы всего восемьдесят сантиметров, Змий. Там кромешная тьма, ледяная вода и напор такой, что тебя просто размажет по бетону. К тому же этот сток перекрыт тяжелой металлической решеткой.

– Крепления давно проржавели, я специально обратил на это внимание на прошлой неделе, когда осматривал нижние уровни под видом санитарной инспекции, – парировал хирург, ставя четкий крестик на плане. – А напор упадет в ту самую секунду, когда выжжет предохранители и насосы остановятся. У меня появится окно. Короткое, но вполне достаточное, чтобы нырнуть в трубу до того, как автоматика заблокирует гермодвери и начнет выкачивать из помещений кислород.

Женщина откинулась на спинку стула, задумчиво прикусив нижнюю губу. В темных глазах красавицы страх боролся с профессиональным азартом гениального строителя. Она снова придвинула к себе логарифмическую линейку и расчеты, быстро пробегаясь по колонкам цифр.

– Допустим, – медленно произнесла модель, вытягивая из стопки чистый лист бумаги. – Но счет пойдет буквально на секунды. Как только ты замкнешь контур через чип киборга, у тебя будет ровно три минуты и сорок секунд до того, как упадет первая бронедверь операционного блока. Еще две минуты – на преодоление коридора до технического люка.

– И минута, чтобы выбить решетку и уйти в сток, – закончил мысль доктор.

До самого рассвета в просторной гостиной висел густой табачный дым. Они сидели плечом к плечу над разложенными схемами, методично высчитывая тайминги до крошечных долей. Мэй заставляла мужчину заучивать каждый изгиб, каждый вентиль и каждый метр спасительной трубы, пока этот маршрут не отпечатался в его памяти намертво. План был безумным, абсолютно отчаянным, но именно поэтому имел все шансы сработать против идеально отлаженной, бездушной машины ведомства.

Оркестр в голове Ала сменил плавный вальс на тяжелый, приглушенный марш. Удары пульса отдавались в висках кузнечным молотом, пока скоростной лифт уносил его вниз, в бетонную утробу двадцать восьмого отдела. В руке хирург сжимал неизменный металлический кейс с инструментами – сегодня он должен был стать детонатором.

План, выверенный ночью с Мэй до секунды, казался безупречным в своей отчаянной простоте. Короткий осмотр киборга, незаметное подключение диагностического кабеля к пульту, и один точный импульс через впаянный шунт. Дальше – хаос, паника системы и узкая дренажная труба, ведущая к свободе.

Тяжелые гермодвери главной лаборатории разошлись с сытым гидравлическим шипением.

В центре стерильного зала, залитого мертвенно-белым светом, возвышался Творение. Генерал больше не лежал на операционном столе. Идеальный солдат стоял в массивном стальном экзоскелете, подключенный жгутами кабелей к центральному компьютеру. Матовый титан новых конечностей хищно поблескивал, а красный оптический сенсор вместо левого глаза горел ровным, зловещим огнем.

У панорамного окна, заложив руки за спину, застыл Виктор. Золотистые авиаторы, безупречный серый костюм-тройка – куратор выглядел воплощением ледяного спокойствия и абсолютного контроля. Услышав шаги доктора, бессмертный блондин медленно повернул голову. На губах мужчины заиграла едва заметная, вежливая и совершенно пустая улыбка.

– Альфонсо Исаевич. Вы пунктуальны, как всегда, – баритон куратора прозвучал мягко, почти ласково, но по спине Змиенко пробежал неприятный холодок. – Мы заждались. Объект полностью готов к финальному тестированию нейроинтерфейса. Инженеры в восторге от вашей работы с фасциями. Отторжения нет. Мозговая активность в норме.

Ал молча кивнул, стараясь не выказать своего напряжения. Доктор прошел к массивному пульту управления, за которым суетился сутулый главный техник. Хирург щелкнул замками кейса, доставая стерильные перчатки и тонкий диагностический кабель. Каждый шаг был отрепетирован ночью сотни раз. До взрыва оставалось меньше десяти минут.

– Приступайте к контрольному замеру импульсов, – сухо бросил блондин инженеру, надевая латекс. – Я должен лично убедиться в стабильности контура перед полной авторизацией системы.

– Разумеется, доктор. Подаю питание на тестовую шину.

Техник послушно защелкал тумблерами. На экранах осциллографов заплясали зеленые змейки графиков. Ал склонился над панелью, делая вид, что изучает показания. Пальцы хирурга привычным, ювелирным движением скользнули к скрытому порту на задней панели пульта. Тонкий штекер диагностического кабеля должен был войти в гнездо с тихим, едва слышным щелчком. Один импульс. Всего один.

Рука доктора замерла в сантиметре от порта.

Тонкие, ледяные пальцы Виктора мертвой хваткой перехватили запястье хирурга. Откуда взялся куратор, Змиенко даже не заметил – бессмертный переместился по лаборатории с неестественной, пугающей скоростью, словно сотканный из теней.

– Ну-ну, Альфонсо Исаевич. Не стоит торопиться, – мягко произнес куратор. Золотистые авиаторы оказались в опасной близости от лица Змия. – Диагностика подождет. Я хотел показать вам кое-что действительно впечатляющее.

Блондин в сером костюме не разжимал хватку. Сила в его тонких пальцах была нечеловеческой, кости запястья жалобно скрипнули. Виктор потянул врача за собой, заставляя его отойти от пульта и подойти вплотную к застывшему в экзоскелете киборгу. Красный сенсор генерала сфокусировался на силуэтах мужчин.

– Вы создали шедевр, доктор. Абсолютное оружие, лишенное страха, боли и сомнений, – Виктор зашел за спину киборга, положив ладони на его титановые плечи. – Но вы, люди, так предсказуемы в своем стремлении разрушить то, чего не можете понять или контролировать.

Бессмертный куратор обошел Творение и встал прямо перед Змиенко. Ледяной взгляд Крида пронзал хирурга насквозь через золотистые стекла очков.

– Вы думали, что ваш крошечный шунт, впаянный под покровом ночи, останется незамеченным? – Виктор разочарованно покачал головой. – Вы недооцениваете масштаб нашего внимания. Каждая молекула в этом бункере находится под контролем. Каждая синька чертежей, украденная Мэй. Каждый телефонный звонок. Мы знали о вашей диверсии в ту самую секунду, когда вы только задумали ее в своей квартире.

У Ала перехватило дыхание. Идеальный план рассыпался в пыль. Они знали всё. Каждую деталь. Каждую секунду. Игра была проиграна еще до начала.

– Ваша попытка саботажа – это не преступление, Альфонсо Исаевич. Это лишь досадное недоразумение. Проявление вашей слабой, человеческой природы, цепляющейся за мораль и эмоции, – Виктор плавно снял авиаторы, открывая пустые, бездонные ледяные глаза. В них не было злобы. В них было лишь бесконечное, вековое безразличие.

– Вы гений скальпеля, но вы слепы, Змий. Вы спасаете жизни, чтобы они продолжали гнить в болоте посредственности и страха. А я создаю новый мир. Мир, где не будет войн, потому что воевать будет не за что. Мир, где порядок и воля будут едины. Этот генерал – первый камень в фундаменте нового, совершенного порядка. А вы пытались взорвать его из-за глупой сентиментальности.

Куратор сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума.

– Искусство – материя тонкая и живая, говорили вы вчера на балу, – Виктор жестко усмехнулся, и эта улыбка была страшнее любого оскала. – Так вот, доктор. Настоящее искусство требует жертв. И вы – первая из них.

Блондин в сером костюме не стал бить. Он просто нанес один короткий, точный удар ладонью в грудную клетку хирурга. Змиенко показалось, что в него врезался локомотив. Дыхание перехватило, ребра хрустнули, отправляя волну адской боли по всему телу. Ал отлетел на несколько метров, врезавшись спиной в металлическую стойку оборудования, и сполз на бетонный пол, хватая ртом воздух.

– Атата, Альфонсо Исаевич. Мы вас вылечим. Сначала от гордыни, потом от иллюзий, – блондин плавно опустился на корточки перед распластанным врачом. – У вас будет много времени, чтобы обдумать мои слова.

Виктор брезгливо вытер ладонь о безупречный лацкан пиджака.

– Стража! Уберите это ничтожество с глаз моих. В карцер. На нижний уровень. И подготовьте Мэй. С ней разговор будет коротким.

Тяжелые гермодвери лаборатории снова разошлись. Двое автоматчиков в камуфляже без знаков различия влетели внутрь. Солдаты грубо подхватили обмякшее тело гениального хирурга под руки, таща его по бетонному полу к выходу. Змий, задыхаясь от боли в сломанных ребрах, бросил последний взгляд на застывшего в экзоскелете киборга. Красный сенсор генерала продолжал равнодушно гореть во мраке, провожая своего создателя на свидание с бетонным мешком одиночки.