Текст книги "Месть королевы мафии (ЛП)"

Автор книги: Шивон Дэвис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)

Эцио и Рикардо стоят рядом с нами, а я передаю координаты Агесси. Водитель моей жены держит ее сумку для ночевки.

– Сэр, я могу взять это, – говорит Эцио, протягивая руку к моей сумке.

Я качаю головой, крепче сжимая руку жены.

– Спасибо, я сам.

На его лице проглядывает что-то похожее на восхищение, прежде чем мы уходим. Я знаю, что мы привлекаем внимание некоторых гостей, и незнакомых мужчин с похотливыми взглядами, которые откровенно пялятся на мою женщину. Я окидываю каждого из них мрачным взглядом за то, что они осмелились посягнуть на то, что принадлежит мне.

– Я думала, ты разозлишься, – говорит она, когда мы выходим в холл. Я киваю своему водителю и телохранителю, когда они отталкиваются от стены и следуют за нами к лифту.

– Я в бешенстве, – честно отвечаю я, направляя ее в ожидающий лифт. Эцио и Рикардо мешают другим гостям войти с нами. – Ты накачала меня наркотиками, и если сделаешь это еще раз, я свяжу тебя в своем подвале и выпорю из твоего тела неуважение, – я говорю это в шутку, но ее лицо бледнеет, и она шумно сглатывает, когда лифт опускается на парковку.

Черт. Это была большая ошибка, учитывая то, что она рассказала мне вчера вечером.

– Mia amata, я пошутил, – я прижимаюсь к ней всем телом и наклоняюсь, чтобы прошептать на ухо. – Это было бестактно. Прости меня. Я бы никогда не сделал ничего подобного, если ты не хочешь.

Она поднимает подбородок, и в ее глазах вспыхивает знакомый огонь.

– Я никогда такого не захочу.

Сейчас не время и не место для этого разговора, и мы забегаем далеко вперед.

– Шутки в сторону, ты накачала меня наркотиками, и я не могу с этим смириться.

– Я злилась, но поступила неправильно. Прости, Массимо, обещаю, что больше этого не повторится. Ты пытался отнять у меня нечто сокровенное ради шутки, хихиканья и денежной выгоды, а я отняла у тебя что-то в отместку. Ни тот, ни другое неправильно.

– Верно, и ты меня прости, – я провожу пальцами по ее щеке, потому что мне трудно удержаться. – Сотрем все и начнем с чистого листа?

– С удовольствием, – говорит она, когда двери открываются. Мои ребята выходят первыми, чтобы проверить территорию, а затем жестом приглашают нас выйти. – Я бы хотела начать все с чистого листа, – добавляет она, и мои глаза расширяются.

– Правда?

На ее губах появляется искренняя улыбка, ослепляя меня.

– Ты вся такая магнетическая, когда улыбаешься. Делай это почаще.

– В моей жизни я очень редко улыбалась искренне, – говорит она, и я подозреваю, что это чистая правда.

Положив руку ей на поясницу, я проверяю обстановку, пока мы идем к внедорожнику.

– Я планирую это исправить, – обещаю я, глядя на нее сверху вниз.

– Было бы неплохо.

Я не даю ответа, пока мы не устраиваемся на заднем сиденье ее внедорожника с поднятой защитной шторкой.

– Не хочу показаться неблагодарным, но что побудило тебя изменить свое мнение? – спрашиваю я, пристегивая ремень безопасности.

Она поворачивает голову так, чтобы смотреть мне прямо в лицо.

– Я поговорила с Николиной, и она помогла мне увидеть некоторые вещи более ясно. Я не хочу ссориться с тобой, Массимо. Мы женаты, и я хочу иметь в мужьях достойного человека. Того, кто относится ко мне как к равной, позволяет высказывать свое мнение и уважает его. Ни с одним мужчиной у меня такого не было, – на несколько секунд она опускает взгляд на свои колени, чтобы перевести дыхание. Когда она поднимает взгляд, ее лицо уже не такое настороженное. – Я не хочу проецировать свой прошлый опыт на тебя.

Протянув руку, я беру ее в свою и нежно сжимаю.

– Я хочу, чтобы наш брак был крепким. Мне нравится, что у тебя есть свое мнение и ты не боишься его высказывать. Мне нравится, что ты сильная, амбициозная и умная. Прекрасно, что у тебя есть работа и свои собственные цели и задачи. Все, о чем я прошу, – это найти в своей насыщенной жизни время для меня. И дать нам шанс.

– Я тоже этого хочу.

Интересно, это правда или новая стратегия? Пока не узнаю наверняка, буду играть в эту игру, внимательно наблюдая за ней.

– Хорошо, потому что я умираю от желания поцеловать тебя, – говорю я, наклоняясь и прижимаясь к ее губам. Она не возражает, с готовностью открывая рот, чтобы принять мой язык. Она повторяет мой медленный, неторопливый темп, пока я знакомлюсь с ее вкусом и исследую ее рот.

Когда мы отстраняемся друг от друга, ее щеки раскраснелись, а глаза сияют, и она никогда не выглядела более соблазнительной или красивой.

– Ты когда-нибудь влюблялась? – эта мысль появляется ни с того ни с сего.

– Никогда, – ее черты лица разглаживаются и приобретают выражение, к которому я больше привык. – Я не верю в любовь. Это иллюзия, которой поклоняются слабоумные глупцы, сосредоточенные на одном.

– Вау. Это… жестоко.

Она пожимает плечами.

– Я мало что видела, чтобы убедиться в обратном, – она смотрит в мои глаза. – А ты когда-нибудь влюблялся?

Я медленно качаю головой.

– Думал, что да, но, оглядываясь назад, могу сказать, что это было увлечение. Я был еще ребенком, а она – меркантильной сукой.

– Что случилось?

Я скрежещу зубами, эта тема все еще остается для меня больным местом.

– Один из моих так называемых лучших друзей украл ее у меня в выпускном классе. Он трахал ее за моей спиной в течение нескольких месяцев.

Она наклоняет голову в одну сторону, нахмурив брови.

– Как, черт возьми, это произошло? Я не могу представить, чтобы женщина тебе изменила. Она должна быть безумной, слепой или просто глупой.

Я пригнулся и прижался к ее губам крепким поцелуем.

– Нет худа без добра. А так я хотя бы узнал, что мой друг – корыстный лживый мудак.

– Кто это был?

Я решаю рассказать ей часть правды в качестве своеобразного теста.

– Круз Дипьетро.

Ее глаза расширяются.

– Я знакома с ним и его женой. А я-то думала, почему они отклонили приглашение на нашу свадьбу под каким-то глупым предлогом. Теперь понятно.

– Будь моя воля, его бы вообще не пригласили, но он наследник Дипьетро, и нужно соблюдать протокол.

Я знал, что он не придет. Мы стараемся избегать друг друга на мафиозных мероприятиях, и я все равно редко их посещаю.

– Эта девушка не может быть женой Круза, Анаис, потому что я ее знаю, и она слишком молода, чтобы учиться с тобой в школе.

– Это не Анаис. Рита была первой невестой Круза. Он убил ее за три месяца до того, как они должны были пожениться. Я удивлен, что никто ничего не сказал тебе о ней. В то время был настоящий скандал. Она была беременна, и только по этой причине у них была помолвка, потому что Рита была невыгодной пассией.

– Наверное, Анаис ничего не знает, – размышляет она, погрузившись в раздумья.

Я улавливаю возможность.

– Похоже, вы с ней близки.

Она смотрит на меня холодным взглядом.

– Мы близки. Но не так, как с Николиной. Просто с ней мне комфортно.

Интересно.

– Откуда ты знаешь Круза и Анаис?

– Я встретила Круза на мафиозном мероприятии в Цинциннати несколько лет назад. Позже узнала, что он женат на Анаис, – она смотрит на меня, не мигая. – Возможно, ты не знаешь, но Ренцо раньше работал на Саверио Салерно в Вегасе. Он был одним из его солдат, пока не обнаружились его связи с Конти и Филли. Когда Саверио вышвырнул его на обочину, он пришел ко мне, и я наняла его. Именно Ренцо познакомил меня с Анаис. Он был там, пока она росла, и очень любил ее. Он поддерживал с ней связь даже после того, как уехал из Вегаса.

Это совпадает с информацией о ее младшем боссе, и я рад, что она со мной откровенна. Я фыркнул от смеха.

– Она слабая, самовлюбленная, жаждущая власти женщина, которая не уважает своего мужа, трахаясь за его спиной. Это дерзко, но глупо. Тем не менее, она нравится мне уже только за этот факт. Мудак именно такую жену и заслуживает.

На лице моей жены на мгновение промелькнула смесь эмоций.

– Я слышала эти слухи, – признается она. – А все это знают?

Видно, что она заботится об Анаис, и это странно, потому что я не могу представить себе Катарину, терпящую избалованную принцессу.

Она не из тех, кто терпит дураков или зацикленных на себе примадонн.

– Только те, кто занимает более высокие посты, – подтверждаю я. – Если бы Круз не собирался сменить отца через пару лет, он бы, скорее всего, приказал ее убить, но сейчас не может. Это вызовет неприятности с Аккарди и Маццоне, а также проблемы для «Комиссии», потому что дон Салерно не справится с этим. Все знают, что он безрассудный дурак, который начнет войну, которую не сможет выиграть, только чтобы отомстить за смерть дочери.

– На чьей стороне ты будешь? – спрашивает она.

– На стороне того, кто противостоит Крузу, – честно признаюсь я. – Меня не волнуют обстоятельства. Я всегда буду на стороне того, кто выступит против этого двуличного ублюдка.

Глава 17

Катарина

– Это прекрасно, действительно прекрасно, и совсем не то, чего я ожидала, – честно признаюсь я, глядя на потрясающий каменный бассейн и великолепное открытое пространство, окружающее большое современное бунгало Массимо.

– Рад, что тебе нравится. Я много времени провожу на улице, – говорит он, становясь рядом со мной, пока я осматриваю великолепный ландшафтный дизайн и лесные массивы, окаймляющие участок со всех сторон.

– Здесь безопасно и спокойно.

Мне не нравилась идея жить в доме Массимо, но другого выхода не было, разве что купить новую недвижимость, а я слишком занята для этого. Теперь я рада, что согласилась. Я даже не видела, что внутри, но уже чувствую себя… комфортно.

– Через лес можно попасть на частный пляж, – объясняет он. – Я обычно бегаю по пляжу каждое утро, если хочешь, присоединяйся ко мне.

– Я бы не отказалась. Для меня очень важно поддерживать себя в форме.

Не только для физического здоровья, но и для психического состояния.

– У меня есть полностью оборудованный домашний спортзал, участок занимает пять акров, так что есть много вариантов для бега, если захочешь разнообразия.

– Звучит неплохо.

Он смотрит на меня с мягкой улыбкой, которая заставляет меня напрячься.

– Что? – я сужаю глаза.

– Мне нравится твоя вспыльчивая сторона, но я не ожидал, что эта более приятная версия Катарины понравится мне сильнее.

Сегодня я часто прикусываю язык, но Николина права. Если я буду постоянно с ним спорить, это ни к чему не приведет.

– Не хочу с тобой спорить. Просто хочу спокойно жизни.

– Аминь, – он прижимает меня к своей груди и целует. Делает так уже в какой раз, почему-то сегодня он очень трогательный. Мне это одновременно и нравится, и не нравится. – Что случилось? – спрашивает он, разрывая наш поцелуй и поднимая мою голову так, чтобы наши глаза встретились.

– Ничего.

Он укоризненно смотрит на меня.

– Ты всегда можешь быть честной со мной. Если я веду себя слишком резко, лучше скажи.

Я думала, что отпустить свою враждебность и страх и вернуться к своей обычной тактике будет лучшей стратегией, но он словно заколдовал меня. Я уже вышла из зоны комфорта с этим человеком, что это пугает меня до невозможности. Решаю быть честной, потому что он, похоже, это ценит.

– Я не привыкла к такой публичной тактильности, – добавляю я, он выглядит озадаченным.

– Как это возможно? Неужели никто из твоих парней не был с тобой ласков?

– У меня никогда не было парня. Я занимаюсь сексом. И все.

Он выглядит искренне потрясенным.

– Это трагедия.

– У тебя были девушки? – спрашиваю я, потому что очень мало знаю об этом человеке.

– Несколько. Было трудно поддерживать отношения после окончания колледжа, потому что я часто переезжал.

– Не знала, что ты учился в колледже.

– Я изучал компьютерные науки в Оксфорде.

– Ты жил в Лондоне?

Он кивает, проводя руками вверх и вниз по моей спине.

– Ты когда-нибудь была там?

Качаю головой.

– Я просто обожаю Лондон. Надо как-нибудь съездить туда. Я могу сводить тебя во все свои старые университетские места сборищ.

– Я мало путешествовала, так что не против.

В альтернативной вселенной все это могло бы стать реальностью. Тоска подпрыгивает и бьет меня по лицу из ниоткуда, что только усиливает мое замешательство.

– Вот ты где, – говорит Николина, просовывая голову между раздвижными стеклянными дверями. – Мы все здесь, когда ты будешь готова.

– Давай поговорим сейчас, – говорит Массимо и смотрит на меня. – Потом я проведу остальную часть экскурсии и приготовлю что-нибудь поесть, пока вы будете распаковывать вещи. Я сказал грузчикам, чтобы они поставили твои коробки в моей комнате, но подумал, что ты предпочтешь распаковать вещи сама.

Опять он проявил заботу. Массимо совсем не такой, как я ожидала, и это становится проблемой.

Он – полная противоположность своему ужасному старшему брату. Я не вижу ни малейшего сходства ни во внешности, ни в характере, и должна бы радоваться, но у меня от этого только голова болит.

– Как прошла твоя встреча с доном Маццоне? – спрашивает Дарио, когда мы все усаживаемся между двумя кожаными диванами в светлом, современном, скудно обставленном офисе Массимо. Его домработница оставила прохладительные напитки и закуски перед уходом, я потягиваю домашний лимонад, который напоминает детство. Моя мама была паршивой матерью во многих отношениях, но она прекрасно готовила, как и большинство итальянок.

– Так себе, – признаюсь я, не сдерживаясь, потому что Массимо уже знает об этом. Он понял мое разочарование на встрече, хотя внешне я этого не показывала, потому что я не могу неуважительно относиться к дону Маццоне или «Комиссии». Я должна действовать осторожно, пока не получу больше контроля.

– Только не говори, что они обманом заставили тебя выйти замуж, а теперь пошли на попятную? – говорит Ренцо, усаживаясь поудобнее.

Он намеренно не смотрит на моего мужа, и Массимо тоже откровенно его игнорирует. С этим мне придется смириться, а пока лучше игнорировать, чем спорить или угрожать.

– «Комиссия» хочет, чтобы я взяла под контроль уличную торговлю от их имени, но они не хотят вытеснять мексиканцев или ирландцев, не предложив им сделку.

– Какую сделку? – спрашивает Дарио, скрещивая ноги.

– Пять процентов от десятипроцентной прибыли, которую обещает Катарина, будут поделены поровну между ирландцами и мексиканцами в обмен на то, что они будут отчитываться перед моей женой, – сообщает Массимо.

– Остальные пять процентов будут поделены поровну между пятью семьями, – объясняю я.

– Они хотят добиться перемен тихо и мирно, – предполагает Дарио, и я киваю.

– Они боятся мести со стороны властей, даже если мы осуществим захват одним плавным движением.

– В Нью-Йорке мы столкнулись с недовольствами, – добавляет Массимо. – Перевозка будет более скрытной, если мы сможем привлечь ирландцев и мексиканцев.

– Это просто вопрос смены поставщиков, согласования новых маршрутов и поиска дополнительных складских помещений, – говорю я.

– В отличие от уничтожения основных игроков и мелких пешек, которые попытаются захватить их территорию. Если нам удастся договориться, значит, останется уничтожить только «Триаду». Это позволит избежать ненужного кровопролития, – говорит Массимо, облокотившись на спинку дивана позади меня.

– При условии, что наш поставщик будет доволен этим, – говорит Ренцо, и я бросаю на него предостерегающий взгляд.

Проводить все наши встречи здесь нецелесообразно, потому что мы не можем открыто говорить в доме Массимо. Именно поэтому я уже поручила Ренцо найти подходящее помещение, в котором мы могли бы встречаться без лишнего шума.

– С чего бы вашему поставщику не быть довольным? – спрашивает Массимо, сверля Ренцо взглядом.

– Потому что ему нравится иметь дело только с донной Греко, – отвечает он сквозь стиснутые зубы.

– Он все равно будет иметь дело со мной, – я вмешиваюсь, пока не было сказано лишнего. – Я улажу все с колумбийцами. По правде говоря, не знаю, как мне удастся уладить это с Антоном. Русский пахан последние пару дней заваливает меня звонками, нужно найти время, чтобы встретиться с ним.

– Когда ты встретишься с ирландцами и мексиканцами? – спрашивает Дарио.

– Завтра днем, – отвечает Массимо. – Я буду присутствовать вместе с Катариной.

Брови Дарио сходятся, а Ренцо сжимает кулаки.

– Одним из условий дона Маццоне было то, что Массимо участвует во всем нашем плане, – объясняю я. И разделяю разочарование своей команды. Это полная чушь, и все усложнит, но у нас не было другого выбора, кроме как согласиться.

Напряженная тишина повисает в ответ на мои слова, пока Николина не нарушает ее.

– Они тебе не доверяют.

– Да, но я это уважаю, – нехотя признаю я. – Мне нужно заслужить их доверие, и если именно таким способом, то так тому и быть.

– Значит, план, который мы разработали, был напрасным, – говорит Ренцо, дуясь, как угрюмый подросток, и я правда не знаю, что, черт возьми, на него нашло в последнее время.

– Не обязательно. Если мы не сможем заставить ирландцев и мексиканцев сплотиться, то первоначальный план остается в силе, и нам все равно нужно уничтожить «Триаду», – говорю я.

– Дон Маццоне очень не хочет, чтобы до этого дошло, но если мы не сможем договориться, у нас есть полномочия. Важно, чтобы был план «Б», дабы действовать как можно скорее, если понадобится, – говорит Массимо, вставая. – Я бы хотел узнать, над чем вы работали.

Мы проводим следующий час, перебирая идеи. Потом я провожаю друзей к их машинам, а Массимо остается внутри, чтобы заняться ужином.

– Это дело дурно пахнет, – говорит Ренцо, его глаза сканируют внешнюю сторону дома Массимо на предмет камер, которые, я не сомневаюсь, там есть.

– «Комиссия» проявляет осторожность не просто так, и мы скорректируем наши планы соответствующим образом.

– Поговорим завтра, – говорит Дарио, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в щеку.

– Все прошло хорошо с Массимо? – шепчет мне на ухо Николина.

– Твой совет был полезен, – отвечаю я негромко. – Он ведется, но я все еще в ужасе. Мне до сих пор неловко.

– Все будет хорошо, – говорит моя подруга. – Главное верь в это.

– Он упомянул Анаис и Круза, и я узнала несколько интересных вещей. Объясню, когда мы окажемся в безопасном месте.

– Он знает, что ты в курсе о слежке?

Я качаю головой.

– Лучше, чтобы он не знал. Мы сможем обдурить его частного детектива, и он ничего не узнает.

Я все еще раздражена тем, что его человек сфотографировал нам с Анаис. Это могло бы обернуться катастрофой, если бы мы не придумали план или если бы Массимо позвонил Салерно, но он этого не сделал, потому что не чует подвоха. Но я предполагаю, что он недолюбливает Круза. Меня бесит, что мой шурин не рассказал мне всю подноготную, когда я сообщила ему, за кого выхожу замуж, и я намерена выяснить, почему.

– Нам пора, – говорит Дарио, мотнув головой.

– Езжай осторожно, – я обнимаю свою подругу и смотрю, как она забирается в машину вместе с мужем. Ренцо отходит в сторону, инстинктивно понимая, что мне нужно поговорить с ним. – В чем твоя проблема? И не говори: «Массимо», потому что я знаю, что это нечто большее, – говорю я.

– Я беспокоюсь о тебе, – Ренцо кладет руки мне на плечи. – Мы отклонились от курса, и у меня не очень хорошие предчувствия. Я думаю, что тебе нужно все пересмотреть.

– Мы не можем обсуждать это здесь.

Я с тревогой оглядываюсь по сторонам.

Знаю, что у Массимо по всему поместью расставлены люди, но пока я никого не видела, значит, они осторожны, а это не очень хорошо для нас.

– Я нашел место, и через пару дней оформлю документы, – шепчет он.

– Хорошо. Чем быстрее, тем лучше.

– А что насчет другого вопроса?

– Назначь встречу, но не в обычном месте. Где-нибудь вдали от проторенных дорог.

– Считай, что дело сделано, – он поворачивается, чтобы уйти, но останавливается. На его лице мелькает не поддающаяся определению эмоция. – Я не доверяю ему, Рина. Я знаю, ты думаешь, что это ревность, но нет. Он что-то скрывает.

– А разве мы не скрываем?

Мафиози не отличаются прямотой и честностью в делах. Все в той или иной степени теневики. Все хранят секреты. Я, безусловно, виновна по обоим пунктам.

– Просто будь осторожна. Я вижу, как вы смотрите друг на друга. Не дай ему соблазнить тебя ложным чувством безопасности.

– Если кто и будет соблазнять, то только я, – обнимаю его, потому что чувствую, что ему нужна уверенность. – Ты знаешь, что я хороша в этом.

– Я видел тебя в действии, моя донна, – говорит он, высвобождаясь из объятий. – Я не сомневаюсь в твоих навыках, но Массимо – это совсем другой зверь. Грозный враг и тот, с кем у вас химия. В этом его отличие от других мужчин. Будь с ним особенно осторожна, Рина.

– Буду. Обещаю.

Пока стою и смотрю, как мои друзья уезжают, не могу не задаться вопросом, а не прыгнула ли я выше головы в плане своих способностей.

Глава 18

Массимо

– Как поживают синие яйца? – спрашивает Фиеро, когда мы сворачиваем дела на набережной и готовы отправиться в главный офис на Манхэттене.

– С каждым днем становятся все синее, – признаюсь я, выключая Макбук и убирая его в сумку. – Клянусь, у меня будет хроническое растяжение сухожилий, если я еще раз подрочу.

Из груди Фиеро вырывается смех.

– Я не знаю, как можно лежать рядом с такой сексуальной задницей ночь за ночью и не наброситься на нее.

А-то я не знаю. Прошла неделя с нашей свадьбы, и я уже на волоске от гибели цепляюсь за рассудок.

– Я обещал, что не буду ее ни к чему принуждать, и она должна сама сделать шаг. Тогда я откажу ей, отплачу той же монетой, пока каждый из нас не потеряет терпение, и тогда все произойдет само собой.

Вся эта хрень с контрактом – просто так. Я добавил этот пункт только для того, чтобы вывести ее, и потому, что это ожидаемо при таких договоренностях. Но это не те отношения, которые я хочу иметь со своей женой. С каждым днем я все больше и больше влюбляюсь в нее, даже если она все еще остается загадкой и держит меня на расстоянии.

– Я могу прийти и подлить масла в огонь, если хочешь, – Фиеро ухмыляется, поднимаясь со стула. – Если понадобится третий лишний.

Этот наглый ублюдок и близко не подойдет к моей жене.

– Ни единого чертового шанса. Я уже сказал тебе, что не собираюсь делиться ею.

Когда речь заходит о Катарине Греко, у меня появляется нехарактерная собственническая ярость. Я замечаю внимание, которое она привлекает, когда мы вместе, и сразу же злюсь. Я убью любого, кто к ней прикоснется. В этом я уверен.

Когда мы поднимаемся на лифте на крышу, где нас ждет вертолет, на моем дополнительном телефоне раздается сигнал входящего вызова.

– Иди вперед, – говорю я Фиеро, когда двери лифта открываются. – Мне нужно ответить.

Прижавшись спиной к стене рядом с лифтом, я наблюдаю, как мой приятель идет по крыше к вертолету, а затем отвечаю на звонок.

– Я в отставке, – говорю, прежде чем собеседник успевает заговорить.

– У нас проблема, – говорит мужчина с властным, сильно акцентированным голосом.

– Мне все равно. Я выполнил свою работу, как ты и просил.

– Возникло неожиданное осложнение.

– Так разберись с этим.

Тяжелый вздох проносится по линии.

– Если проблему не удастся решить, тебе придется вернуться и все исправить.

– Тогда решай проблему, – говорю я сквозь стиснутые зубы, прежде чем повесить трубку.

– Проблемы? – спрашивает Фиеро, когда я забираюсь в вертолет рядом с ним.

– Может быть, – пристегиваюсь, пока пилот запускает двигатель. – Возможно, мне придется вернуться в Берлин ненадолго.

– Дай знать, если я смогу чем-то помочь, – говорит он, когда мы поднимаемся в небо.

***

– Где ты научилась стрелять? – спрашиваю я Катарину, когда мы выходим из тира через боковую дверь. Она чертовски хороший стрелок с наметанным глазом, твердым пальцем и точным прицелом.

– Отец научил меня, когда я была подростком, – говорит она, перекидывая сумку через плечо.

Не спрашивая, я выхватываю у нее из рук сумку и перекидываю ее через свое плечо вместе со своим рюкзаком. Она останавливается, кладет руки на бедра и пристально смотрит на меня. Ее облегающие черные брюки и топ прилегают к телу как перчатка, подчеркивая каждый изгиб. Весь час, пока мы тренировались, мне приходилось поправлять полу-стояк в штанах, потому что видеть, как моя сексуальная женщина управляется с оружием так, будто рождена для этого, – дико возбуждает.

– Отдай, – требует она.

– Нет.

Свободной рукой я хватаю ее за руку и притягиваю к себе, набрасываясь на ее губы, прежде чем она успевает оттолкнуть. Я поглощаю ее губы, как и каждый раз, когда целую ее, потому что, похоже, не могу быть с ней нежным или медленным. Я бы обвинил в этом свои синие яйца, но дело в ней – я испытываю к Катарине неутолимое вожделение, которое формировалось годами.

Через пару минут неистовых поцелуев, когда мы оба боролись за контроль над ситуацией, она отрывает свои губы от моих и толкает меня в плечи.

– Уф. Отстань от меня.

Она яростно трет свои распухшие губы, словно они ее предали. Дело в том, что она может протестовать сколько угодно, но наши поцелуи ей нравятся так же сильно, как и мне. Я хихикаю, и это только больше злит ее.

– Не смей целовать меня, пытаясь избежать ссоры, – заявляет она, потянувшись за своей сумкой.

Я хватаюсь за ремешок сумки и крепко держу его, пока она тянется за вещицей, ее лицо становится все краснее с каждой секундой.

– Почему бы и нет?

Наклонившись, я покусываю мочку ее уха и шлепаю по заднице.

Она вскрикивает и пытается дать мне пощечину, но я держу ее за запястье и притягиваю к себе.

– Прекрати сопротивляться, mia amata.

– Перестань быть таким… таким… благородным!

Я разразился хохотом, увидев выражение возмущения на ее лице. Только Катарина может упрекать человека за джентельменские поступки.

– Детка, с тобой никогда не бывает скучно.

Бросив сумки на землю, я обхватываю ее за спину и страстно целую, наслаждаясь тем, как быстро она тает в моих объятиях. Не понимаю, почему она не сдается. Мы оба знаем, что это произойдет, и она хочет этого так же сильно, как и я. Язык тела всегда выдает ее. Досадно, что она все еще сопротивляется нашей химии. Она пытается казаться невинной, но это фальшь. Противоречит ее истинной природе, а мне нужна именно та сторона ее натуры.

Я хочу, чтобы она перестала притворяться, и только таким способом я смогу заставить ее отказаться от притворства.

– Ты сводишь меня с ума, – говорит она, когда я наконец перестаю ее целовать. Ее руки ложатся мне на грудь, и мне нравится чувствовать, как ее тело прижимается к моему.

– Тебе это нравится, – отвечаю я, блуждая взглядом по ее соблазнительным формам. – А мне нравится, когда ты в таком наряде. Мне хочется нагнуть тебя на заднем сиденье машины и трахнуть так сильно, чтобы у тебя между ног болело несколько дней.

Воздух вырывается из ее приоткрытых губ, а по шее ползет красный румянец, когда она смотрит на меня. В воздухе потрескивает электричество, пока мы остаемся в объятиях, просто глядя друг на друга. Чем дольше мы смотрим, тем сильнее бьется мое сердце о грудную стенку, и мне хочется подхватить ее на руки, отнести в постель и поклоняться ей, как королеве, которой она и является, всю ночь напролет.

Катарина отстраняется, отводит взгляд, но не раньше, чем я замечаю нерешительность и замешательство в ее глазах. Я жду, инстинктивно понимая, что ей нужна минута. Когда она поднимает подбородок, ее маска снова на месте, и она контролирует ситуацию. Прочищает горло.

– Ты слышал что-нибудь об ирландцах или мексиканцах?

– Я заметил, что ты часто так делаешь, – говорю я, протягивая руку вниз, чтобы взять наши сумки одной рукой, а другой хватаю ее. – Отвлекаешься от эмоциональных тем, говоря о работе.

– Просто ответь на вопрос, Массимо, – говорит она, и мой член болезненно дергается за молнией.

Обожаю, когда она произносит мое имя. Не могу дождаться, когда она будет выкрикивать его во всю мощь своих легких, пока я буду уничтожать ее киску, снова и снова, и трахать неделями напролет.

– Завтра – крайний срок, который мы им дали, – продолжает она, не обращая внимания на мои мучения. – Если мы собираемся воевать, то должны готовиться сейчас.

– Ты всегда жаждешь кровопролития, – поддразниваю я, когда мы подходим к ее внедорожнику.

– Мне уже давно не терпится прикончить парочку засранцев, – она смотрит на меня исподлобья. – Осторожнее, а то могу и тебя пристрелить.

Я издаю негромкий смешок, открывая багажник и забрасывая туда наши вещи. Угрозы мне не в новинку, и это поднимает возбуждение до головокружительных высот.

Эцио выходит из машины, открывая заднюю дверь для своей донны, а я пускаю слюни на стройную попку жены, пока она забирается внутрь. Видения того, как мой член входит и выходит из ее задницы, захлестывают разум, и я чуть ли не кончаю, когда запрыгиваю рядом с ней. Постоянный стояк рядом с женой – обычное явление и постоянное напоминание о том, что мне нужно скорее перепихнуться, пока я не сошел с ума.

Растянувшись на кожаном сиденье, я шепчу ей на ухо, пока она застегивает ремень.

– Я знаю, куда ты можешь направить свою агрессию, – потираю выпуклость в штанах, а она поджимает губы, пристально глядя на мой твердый член. – Хотя я понимаю, что у тебя есть сомнения на счет анального секса, но если ты позволишь мне трахнуть свою сексуальную попку, я покажу, как это приятно, ведь ты будешь с правильным мужчиной, – мурлычу я ей на ухо, разжигая сексуальную химию еще больше. Я не буду один страдать в сексуальном аду.

Она прикусывает нижнюю губу, и я стону, готовый в любую секунду взорваться.

– Не получится, ловелас, – она пронзает меня решительным взглядом, который я твердо намерен искоренить из ее мимики. – Ты так и не ответил на мой вопрос.

Я поправляю штаны, пока машина едет вперед и движется ограждающая перегородка между нами с водителем.

– С тобой неинтересно.

– У нас есть работа, Массимо, и я хочу ее выполнить.

– Я тоже хочу этого.

Я игриво вздергиваю брови и ухмыляюсь. Ее взгляд говорит о том, что она всерьез подумывает пристрелить меня.

– Расскажи информацию, и, возможно, я сжалюсь над тобой, – она сладко улыбается мне. – Когда-нибудь, через сто лет.

Я ухмыляюсь, получая огромное удовольствие от перепалки, но продолжать было бы незрело и, возможно, небезопасно, поэтому сдаюсь. Я принимаю более серьезное выражение лица.

– Нет, я ничего о них не слышал. Ты первой узнаешь.