Текст книги "Месть королевы мафии (ЛП)"
Автор книги: Шивон Дэвис
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц)
Примечание от автора
Это полноценный самостоятельный дарк-роман о мафии, действие которого разворачивается в моем мире мафии Маццоне.
Родословная
Пролог 1
Катарина – 29 лет
– Здесь занято? – спрашивает мужчина с глубоким хриплым голосом, и нет необходимости отрывать взгляд от напитка, чтобы понять кто это.
– Думаю, ответ очевиден, – говорю я, поднося бокал виски «Макалан» восемнадцатилетней летней выдержки к губам и делая глоток. Смотрю прямо, мой взгляд падает на бармена, притворяющегося глухим. Я не виню его за любопытство. Должно быть, он работает в двойную, если не в тройную смену. Когда оживленный зал частного аэропорта опустел, я заметила, как он взглянул на свои часы с потертым коричневым кожаным ремешком как минимум тридцать семь раз. Ему явно не терпится уйти отсюда. В конце концов, сегодня сочельник. Платиновое кольцо на его безымянном пальце дает знать о том, что дома его ждет жена, а может, и дети.
– Ну не буду же я наглеть, – говорит красивый незнакомец, стоящий справа от меня.
Ставя стакан на полированную мраморную стойку, я поворачиваюсь на барном стуле и медленно поднимаю голову. Любопытные темно-зеленые глаза прикованы к моему лицу и расширяются от растущего интереса, пока он разглядывает меня.
– Действительно, – я намеренно приоткрываю губы, кончиком пальца элегантно проводя по краю бокала. Его взгляд скользит по моему лицу, а затем опускается на мое тело, демонстративно осматривая.
– Но ты долго смотрел на меня, понял, что я одна.
Технически это неправда. Ренцо сопровождал меня в этой командировке и сейчас наблюдает за происходящим орлиным взглядом со своего места за столиком у окна.
Мы долго работает вместе, Ренцо знает, как я люблю вести дела. Он знает, что скука поглотила меня несколько часов назад, пока мы с нетерпением ждем новостей о рейсе в Филадельфию. В отличие от бармена, у меня нет никакого желания возвращаться домой к Рождеству. Но Ренцо знает, что я не могу долго спокойно сидеть на месте, мне нужно что-нибудь, чтобы снять напряжение.
И идеальное развлечение наконец-то сделало свой ход.
Я знаю, что видит этот незнакомец. Я осознаю свою привлекательность. Для ее развития потребовалось много лет и целевых инвестиций. Чтобы превратить в оружие, которое я регулярно использую против мужчин.
Медленно склонив голову набок, я мягко улыбаюсь, рассматривая его красивые черты лица и сексуальное тело.
Он греховно горяч, с внимательными знойными зелеными глазами и пухлыми губами. Его подбородок и точеная линия подбородка с густой темной бородой, аккуратно подстрижена вокруг рта, как это модно сейчас. Дерзкая форма бровей, иссиня-черные волосы коротко подстрижены по бокам и длиннее на макушке.
Высокие скулы, сильный нос и оливковая кожа намекают на европейское происхождение.
Татуировки виднеются из-под манжет его белоснежной рубашки и покрывают руки. На шее видны еще чернила, исчезающие под воротником. Рубашка плотно облегает его широкие плечи и сильные бицепсы, а материал качественный и явно дорогой. Дизайнерские черные брюки красуются на мускулистых бедрах, а черные классические туфли завершают образ. Его пиджак лежит на спинке табурета, и на нем нет галстука.
Если делать ставки, я бы сказала, что он мафиози. Хотя, я его не знаю и не встречала, значит, он не важная шишка. А я уверена, потому что сделала миссией своей жизни знать каждого ключевого игрока в США.
Уголки его соблазнительных губ приподнимаются в высокомерном удовлетворении, он наблюдает, как я неторопливо разглядываю его. Этот мужчина действительно великолепен, и он это знает. Вблизи еще лучше. Я заметила, как он осматривал меня, как только вошел в бар час назад. Большинство мужчин подошли бы ко мне раньше. Но такому мужчине, как он, не часто приходится гоняться за женщинами, может, вообще никогда.
Очевидно, он ждал, что я подойду к нему.
Подавляю внутренний смех.
Я бы не опустилась до такого.
Мужчины ползут ко мне, стоит только поманить. И никогда наоборот.
– Ты замужем, – говорит он, наконец разрывая нарастающее напряжение. Его потрясающие глаза падают на золотой ободок, обернутый вокруг моего безымянного пальца.
Я скрещиваю ноги в лодыжках, следя за тем, чтобы его взгляд был прикован к моим длинным стройным ногам, которые прекрасно видны под облегающим белым платьем от «Шанель». Когда я стою, оно доходит чуть ниже колена, но в сидячем положении, оно едва ли прикрывает колени, открывая вид на подтянутые загорелые бедра.
Он поддается. Так же, как и все другие, что были до него.
Покажите им красивую улыбку, гладкую шелковистую кожу и симулируйте интерес, и они всегда попадаются.
Не то чтобы я притворяюсь в данный момент. Этот мужчина – ходячий секс, и похоть скручивается внизу моего живота, впервые за очень долгое время.
Секс редко приносит удовольствие.
Для меня это уже скорее как работа.
В странных случаях, когда я иду на поводу похоти, исключительно ради снятия напряжения, разочаровываюсь.
Однако что-то в этом мужчине подсказывает, что он не подведет.
– И что? – я пожимаю плечами, поддерживая зрительный контакт и делая еще глоток напитка.
Его ухмылка расширяется.
– Я тебя понял.
И я его тоже. У Семьи много традиций. Не все их соблюдают. Но есть и исключения. Например, у жены мафиози. Есть кодекс, которого придерживается большинство мафиози: не связывайся с женами.
Либо у этого человека нет чести, либо нет морального компаса, либо он понятия не имеет, кто я такая. Наверное, все вместе. Что меня вполне устраивает. Мне не нужно уважать его лишь бы потрахаться, и мне редко нравятся мужчины, которых я впускаю в свое тело.
Его внимание сфокусировано на мне, когда я осушаю свой напиток и встаю.
– Женщина со специфическими вкусами, – говорит он, его одобрительный взгляд фиксируется на моих изгибах, когда я выпрямляюсь во весь рост.
– Я заинтригован.
С наивысшей уверенностью он обхватывает мое лицо одной рукой, а пальцами проводит по моим волосам.
– Как тебя зовут?
– Не будем тратить время на болтовню, – говорю я, пока он снимает с моих волос резинку, освобождая длинные темно-каштановые локоны из хвоста.
– Красиво, – бормочет он, проводя пальцами по моим волосам, ниспадающим по спине.
– Тебе следует ходить с распущенными.
– Я не подчиняюсь приказам мужчин, – схватив сумочку, я незаметно киваю Ренцо.
Его губы подрагивают.
– Правда?
– Да, – я сверлю его взглядом, убирая его руку с моего лица, а другую – с волос.
– Если хочешь этого, то все произойдет на моих условиях.
Глубокий смешок вырывается из его груди, и этот звук делает странные вещи с моими внутренностями.
– Ты всегда такая прямолинейная?
– Ты всегда такой медлительный? – я провожу пальцами по твердой поверхности его впечатляющей груди через рубашку.
– Есть такая штука, называется прелюдия, – он пошевелил бровями, и боже, я едва ли могу отвести взгляд от его лица, потому что теперь могу рассмотреть это прекрасное зрелище. Он похож на перевоплощенного Адониса – существо, созданное для того, чтобы соблазнять женщин одним взглядом.
– Есть еще такая штука, называется время, – неохотно я отрываю свой взгляд, глядя через его плечо на цифровую информационную доску.
– Только что объявили посадку мой рейс.
Сжимая мою руку, он направляется к выходу.
– Я могу быть быстрыми.
– Мне ли не знать, – пробормотала я себе под нос, выдергивая свою руку. Обычно я благодарна за две минуты, но с этим мужчиной мне понравится быстрый секс, потому что я догадываюсь, что он не разочарует.
Уже по одной этой причине лучше поторопиться.
Краем глаза я замечаю приближающегося Ренцо.
Незнакомец снова ухмыляется.
– Только скажи, я пропущу свой рейс и закажу нам номер в отеле.
Он придвигается ближе и прижимается ртом к моему уху.
– Я хочу поклоняться твоему телу всю ночь напролет и слышать, как ты выкрикиваешь мое имя, пока не охрипнешь.
По моему телу пробегают восхитительные мурашки, когда его теплое дыхание щекочет, а нечестивая сила его слов покрывает меня, как вторая кожа. Жидкая похоть увлажняет мои трусики, и я незаметно сжимаю бедра, соски твердеют, упираясь в плотный материал платья.
– И часто ты подбираешь незнакомых женщин в аэропортах и отвозишь их в отели? – спрашиваю я, передавая свою сумочку Ренцо, когда тот подходит ко мне.
– А ты? – спрашивает он, глядя на Ренцо со смесью любопытства и настороженности.
– Нет. Я никогда не подбираю незнакомых женщин в аэропортах, – отвечаю я, хватая его за руку и увлекая за собой к двери.
– Не бисексуалка. Понятно.
Его взгляд переходит на руку Ренцо на моей пояснице, пока мы шли к двери.
– Кто это? – спрашивает он.
Я решаю немного повеселиться.
– Мой муж.
Я бросаю взгляд на Ренцо, предупреждая, чтобы тот подыграл. Глаза незнакомца широко раскрываются.
– Что за хрень?
– Расслабься, – говорю я, пропуская его через дверь, а сама окидываю взглядом коридор в поисках ближайшего туалета для инвалидов.
– Он не присоединится к нам. Просто подождет меня снаружи.
Он быстро открывает и закрывает рот, а затем пожимает плечами, как будто это не имеет значения.
Хах.
Найдя единственную уборную, я направляюсь к ней, наслаждаясь ощущением сильной, теплой, мозолистой мужской ладони, обхватившей мою. Каждые несколько секунд он бросает взгляд на Ренцо, и я понимаю, что он пытается понять меня, нас.
Мы доходим до уборной, и я с облегчением обнаруживаю, что она пуста. Придерживая дверь бедром, я поворачиваюсь лицом к Ренцо.
– Быстрее, – говорит он.
– Я позвоню на пост, но они не будут ждать вечно.
Летать коммерческими рейсами – отстой. Возможно, не следовало давать своему пилоту выходной, но у него семья, и я не хотела отрывать Петро от них в Рождество. Ренцо сует мне в руку телефон вместе с презервативом, пронзая меня взглядом.
– Мы не опоздаем на самолет, – обещаю я, потому что знаю, что он тоже хочет вернуться домой к жене и детям.
– Попробуй сделать что-нибудь лишнее, и ты покойник, – предупреждает Ренцо незнакомца. – Тронешь хоть волосок на ее голове – и живым отсюда не выйдешь.
В его тоне не было скрытого намерения.
– Вам не о чем беспокоиться. Ваша жена в безопасности, – отвечает незнакомец, прежде чем я затаскиваю его в уборную и запираю дверь.
– Это одни из самых странных слов, которые когда-либо выходили из моего рта, – признается он, забавляясь, пока я расстёгиваю ремень его брюк.
– Заткнись. Мы здесь, чтобы трахаться, а не болтать.
Расстегнув его брюки, я позволяю им упасть на пол, а сама ныряю рукой в его трусы и обхватываю полутвердый член.
Он шипит, когда я глажу его, эрекция быстро твердеет от моего прикосновения. Он большой, и я истекаю слюной предвкушая то, как он будет входить в меня.
Он обхватывает мою грудь через платье, сильно сжимая ее.
– Я надеялся, чтобы они были не силиконовыми.
– А я надеюсь, ты знаешь, как использовать дар, данный тебе Богом.
Я стягиваю его боксеры по мускулистым бедрам и загорелым ногам. Слюна скапливается у меня во рту при виде его великолепного члена. Длинный, толстый и красивый, готовый подарить мне удовольствие. Проведя большим пальцем по кончику, на котором застыла капля спермы, я жалею, что у меня нет времени отсосать ему.
Поражаюсь своим мыслям и снова напоминаю себе, что это не к добру. Подобные реакции мне не свойственны, этот мужчина опасен для моего рассудка.
– Поверь мне, ты не будешь жаловаться.
Обведя рукой свой стояк, несколько раз дрочит, наблюдая за мной голодными глазами, пока я стягиваю кружевные трусики.
– Просто чтобы ты знал, – говорю я, подходя к раковине. – Я вооружена.
Я нажимаю кнопку на своем мобильном телефоне, открывая спрятанный внутри нож. Поднимаю и показываю ему. – И я знаю, как им пользоваться.
– Кто ты? – спрашивает он, подходя ко мне и небрежно поправляя свои боксеры и брюки. На его лице написано живое любопытство.
– Женщина, которую ты трахнешь.
Взяв его за подбородок свободной рукой, я прижимаю его лицо к своему и впиваюсь в его губы обжигающе горячим поцелуем, который чувствую до самых кончиков пальцев ног. Его брюки и боксеры лежат внизу, и я через платье чувствую жар от его члена, когда он прижимается к моему животу.
Не обращая внимания на то, что я держу нож, он страстно отвечает, наклоняет наши головы и впивается в мои губы в поцелуе, от которого мои внутренности ликуют, а киска пульсирует от острой потребности.
Этот мужчина знает, как целовать женщину, и я не помню, чтобы меня когда-либо целовали так страстно.
– Повернись, – рычит он мне в губы. – Держи нож в руке, если тебе так спокойнее, но я тебе не угрожаю. Я не причиню тебе вреда.
Обхватив мою шею, он царапает кожу.
– Если только ты сама не захочешь.
Эти слова меня злят, и я поднимаю нож, прижимая острие к его горлу.
– Я сказала тебе заткнуться. Засунь свой член в мою киску и трахни или убирайся к черту.
Большинство мужчин в этот момент бежали бы на выход, но этот человек еще раз доказывает, что он не обычный мужчина. Он ухмыляется, почти ослепляя меня белоснежной улыбкой.
– Как бы не влюбиться в тебя, – говорит он, когда я протыкаю его кожу, и появляется тонкая струйка крови.
Я фыркаю от смеха, инстинктивно понимая, что нож мне не нужен.
– Видимо, ты такой же порочный, как и я.
Я редко бываю откровенной с мужчинами, но сейчас говорю правду. Повернувшись, кладу руки на стойку, а он задирает платье до талии и шлепает меня по заднице. Моя киска намокает так, как никогда раньше.
– Это за порез, – рычит он, снова шлепая меня по заднице. Я смотрю на него через плечо, пока он опускается на колени.
– Я не просила и не хотела, чтобы меня шлепали.
– Лгунья, – он погружает два пальца глубоко внутрь меня.
– Ты чертовски мокрая. Тебе понравилось. Хочешь еще?
Не хочу отвечать, а потом задумываться, что значит мой ответ.
– Ты только говоришь, но ничего не делаешь.
Я дразню его, прикусывая губу, чтобы подавить стон удовольствия, когда он вводит в меня свои пальцы.
– Твоя киска прекрасна, – говорит он, прижимаясь ко мне сзади. По мне пробегают волны удовольствия, когда он лижет и погружает в меня свой язык. Я хочу, чтобы он заставил меня кончить, а потом трахнул и заставил кончить снова. Но времени нет, и я не могу пропустить рейс, потому что это будет нечестно по отношению к Ренцо.
Потянувшись, хватаю в кулак волосы секси незнакомца и сильно дергаю, пока он не прекращает свои действия и не поднимает взгляд.
– Времени нет. У тебя есть три минуты, чтобы трахнуть меня, или я ухожу.
Он неизящно поднимается на ноги и тянется к стене, чтобы устоять на ногах, его ноги путаются в брюках.
– Будь ты моей, я бы никогда не стал делить тебя с другим мужчиной.
Он выхватывает презерватив из моих пальцев и раскатывает его на своем твердом стволе.
– Но недостатки твоего мужа работают мне на пользу.
Он берет меня за бедра и тянет к себе, а затем одним толчком вводит свой член.
Крик вырывается из моего горла. Предвидя это, он закрывает мне рот рукой, заглушая крик страсти, пока Ренцо не ворвался сюда, паля из пистолетов. Я могу только цепляться за жизнь, пока красивый незнакомец трахает меня до беспамятства.
Звуки, доносящиеся из меня, совершенно новые, как и ощущения, которые он вызывает в моем теле, когда с дикой потребностью вдалбливается. От каждого толчка его члена по мне разлетаются искры, кульминация неуклонно нарастает. Он знает толк в женском теле. Одной рукой властно держит меня за бедро, а другой наматывает мои волосы на кулак, оттягивая голову назад.
Я не шокирована тем, что отдала ему весь контроль. Я слишком потеряна в ощущениях, чтобы заботиться о подобном.
Моя кожа раскраснелась, я вся горячая, даже мышцы дрожат, а конечности превращаются в желе, пока он трахает меня жестко и грубо, словно не может насытиться. Мои стенки сжимаются вокруг него, когда он глубоко погружается, и я отталкиваюсь от его члена, синхронизируясь с его движениями, жадно требуя большего.
– Проклятье, – ворчит он, проникая еще глубже. – Какая ахуенная киска, такая тугая, такая теплая. Я мог бы остаться здесь до самой смерти и был бы безгранично счастлив.
Из моего рта вырывается смех. Боже мой. Кто, черт возьми, этот парень? Мне становится не до смеха уже через две секунды, когда его пальцы находят путь к моему клитору, и он умело теребит его в такт толчкам своего члена.
Я взрываюсь без предупреждения. За веками вспыхивают звезды, волны блаженства обрушиваются, снова и снова, и я смутно осознаю, что он рычит позади меня, когда наступает его собственное освобождение.
На мгновение ошеломлена. Не могу пошевелиться. Застыла во времени, пока мое тело медленно сходит с небесной высоты. Стук в дверь выводит из этого состояния, и я отталкиваю его. Сразу ощущаю чувство пустоты после тепла его тела, прижатого к моей спине, но крепко запираю эти чувства и отбрасываю их в сторону, чтобы осмыслить позже.
Опустив платье на бедра, я поправляю его и убираю с лица спутанные пряди волос, пока он избавляется от презерватива и одевается. Подняв с пола трусики, я выкидываю их в мусорное ведро и хватаю мобильный телефон.
– Спасибо за секс.
Я тянусь вверх, чтобы поцеловать его в последний раз, хотя понимаю, что нельзя задерживаться.
– Нам стоит обменяться номерами.
Качаю головой.
– Плохая идея.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но он хватает меня и заключает в объятия, приникая к губам. Страстно целует, пока Ренцо ломится в дверь.
Ни один мужчина никогда так не целовал меня.
Не знаю, почему еще никто не окольцевал его, потому что он вызывает зависимость, что абсолютно нездорово для меня.
Мы одновременно отрываемся друг от друга, смотрим в глаза, и на какую-то крошечную секунду я позволяю себе помечтать.
Мечта исчезает в воздухе, когда я вырываюсь из его объятий.
– Прощай.
Отвожу плечи назад и поднимаю голову, направляясь к двери, не желая больше смотреть на него.
– Как жаль, что ты уже замужем, – говорит он.
Остановившись и обхватив ручку двери, я смотрю на него через плечо, вскидывая бровь, поскольку мое любопытство разгорелось.
– Если бы ты была одинока, я бы женился на тебе, черт возьми.
Пролог 2
Катарина
– Хочешь поговорить об этом?
Спрашивает Ренцо спустя два с половиной часа, когда мы покидаем Международный Аэропорт Филадельфии. Я счастлива тому, что покидаю снежный Мэн. Однако, не так счастлива, что мы с горячим незнакомцем не обменялись номерами.
Что безрассудно и не характерно для меня.
Я все сделала как надо.
Даже если так не чувствую.
Отворачиваясь от унылого вида за окном машины, сталкиваюсь взглядом с моим заместителем.
– С чего бы мне хотеть говорить об этом?
Его кадык дернулся вверх, и это единственное, что указывало на его отношение к тому, что произошло в уборной.
– Ты выглядишь подавлено.
– Тебе кажется, – отвечаю я холодно, отворачиваясь и задерживая взгляд на затылке водителя. Ренцо еще один единственный мужчина, который довел меня до оргазма, и он последний с кем бы я хотела обсуждать произошедшее.
– Я просто думаю о том, что будет.
Вру.
– Ты передумала?
Я сужаю взгляд.
– Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо еще. Я не просто так рвала задницу, чтобы добраться до этого момента и струсить.
Прислоняю голову к кожаному подголовнику, ненадолго закрывая глаза.
Я считала каждую секунду за те 11 лет, что была замужем за этой свиньей. У меня больше нет времени.
Я не беспокоюсь о двух солдатах в машине, которые могут слышать этот разговор – Эцио, водитель, и Рикардо, личный телохранитель – они верны мне. Девяносто процентов семьи Конти преданы мне. Десяти процентам, которые остаются верными моему бесполезному отвратительному мужу, недолго осталось на этой земле.
– Ты справишься, – Ренцо уверяет меня, преданность и решимость горят в его глазах.
Я сжимаю его руку.
– Я бы не добилась этого без тебя.
Он наклоняет голову в сторону, сжимая мою руку в ответ.
– Это честь для меня видеть какой женщиной ты стала. Я рад служить рядом с тобой.
Убирая руку, я кладу ее на колени.
– Ты спас меня от самой себя.
Смотрю ему прямо в глаза, чтобы он понял, что это не ложь. Я не часто поддаюсь эмоциям и чувствам, но мы стоим на пороге больших перемен, и я чувствую себя странно эмоциональной после встречи с незнакомцем.
– Я не благодарила тебя должным образом.
– Я знаю, что ты благодарна. Не нужно что-то доказывать, нет необходимости.
– Ты счастлив?
– Да, – отвечает он с немного поколебавшись. – Ты подарила мне лучшую жизнь, моя донна. У меня не было бы таких возможностей, если бы я продолжал работать на твоего отчима. Благодарность работает в обе стороны.
Я поджимаю губы, когда кованые ворота дома семьи Конти открываются, чтобы впустить нас. Мое настроение мгновенно падает. Гравий трещит под колесами, пока машина медленно едет по длинной извилистой подъездной дорожке. По обеим сторонам частной дороги выстроились высокие ели, нависая над нами, как зловещие часовые.
Мы огибаем поворот, и перед нами возникает замок Конти. Как всегда, по позвоночнику пробегает дрожь.
Я ненавижу приезжать сюда.
Еще больше ненавижу оставаться здесь.
Но сейчас Рождество. По традиции мы проводим канун Рождества и Новый год с родственниками. Родители умерли. Отчим ненавидит меня до глубины души, а сестра проведет праздники со свекровью, так что я не могу найти себе оправдания. Кроме того, это будет последнее Рождество, когда мне придется терпеть это дерьмо. Я смогу вытерпеть последний фарс.
Унылое двухэтажное чудовище из серого кирпича с многочисленными башенками и ползучим плющом, покрывающим большую часть стен, напоминает нечто из фильма ужасов. Я никогда не забуду свое первое впечатление от этого места. Я сразу же возненавидела свой новый дом, и это о многом говорит, потому что поместье моего отчима в Вегасе – это жуткий готический особняк прямиком из кошмара. Еще до того, как меня заставили выйти замуж за человека, годящегося мне в отцы, я уже знала, что поменяю одну адскую дыру на другую. Однако столкновение с этой мрачной реальностью едва не повергло меня в новую депрессию.
Вместо этого я поставила перед собой задачу. Убедить мужа освободиться от маминой юбки и купить нам собственный дом. На достижение этой цели у меня ушло два года, и я выдержала два года полнейшего ада, пока не пришло время съезжать.
Машина заезжает на свободное место в гараже, и Эцио глушит двигатель.
– Оставайтесь здесь.
Шестое чувство подсказывает, что эти трое мужчин могут мне понадобиться
Мы все вылезаем из машины, и Ренцо поднимает бровь, направляясь к багажнику, чтобы достать мои сумки.
– Что случилось? – спрашивает он, передавая багаж Рикардо.
– Не знаю, – бормочу я, входя в дом со стороны гаража. Мои инстинкты заострились как бритва, и я научилась не пренебрегать ими. Прохожу через кухню в западный коридор, пересекаю темный холл и направляюсь по восточному коридору в сторону семейной комнаты.
Франческа Конти, моя стервозная свекровь, – рабыня своих привычек. В канун Рождества она развлекает друзей, ожидая, что на празднике будут присутствовать два ее сына, дочь и их семьи. Уверена, ее до глубины души раздражает, что я пропустила праздник. Тот факт, что в Мэне из-за снежных бурь отменили рейсы, пройдет мимо ее сознания, и она найдет способ обвинить меня в том, что я опозорила семью своим отсутствием.
Я ненавижу эту женщину до глубины души.
Она должна стоять на коленях и поклоняться мне в ноги за то, что я изменила судьбу увядавшей семьи Конти и наконец-то вывела их на первый план. Но она скорее подавится языком, чем произнесет эти слова.
Скоро она исполнит свое предназначение.
Без стука я открываю богато украшенные гравировкой двойные двери из красного дерева и врываюсь в комнату, зная, что это еще больше раззадорит Франческу. В моем мире мало возможностей для веселья, поэтому я ловлю моменты.
Все разговоры резко прекращаются. Друзья моей свекрови давно ушли, а дети улеглись спать, так что в комнате остались только мать моего мужа, Пауло, брат, сестра и их супруги. Моего мужа нет, и я скрежещу зубами, догадываясь, где он.
Брат Пауло, Орсино, – единственный, чьи глаза загораются при виде меня. Это потому, что он, как и его брат, развратный грубиян и жаждет того, чего не может иметь.
Я позволила ему трахнуть меня один раз, чтобы усилить его мучения. Теперь он знает, каково это – быть внутри меня, и хочет большего. Я годами отбивала ему охоту, наблюдая, как он все больше и больше заводится. Меня это бесконечно возбуждает: ведь он не может бросить меня на растерзание волкам, не рискуя собственной жизнью. Мой муж так же глуп, как и выглядит, но даже он не оставил бы эту мелочь без высшей меры наказания.
Я наслаждалась тем, что выдала этот секрет осуждающе-безразличной жене Орсино. Она была добавлена в мой дерьмовый список в первый же день, когда я прибыла в Филадельфию из Вегаса. Как и остальные члены его семьи, она относилась ко мне как к грязи под туфлей, глядя свысока, словно я недостойна.
Все из-за того, что со мной делали в детстве.
То, о чем я не просила.
То, что было не в моей власти.
Вещи, которые почти уничтожили меня.
Кровь закипает в моих жилах, когда я сжимаю руки в кулаки.
Сохраняя нейтральное выражение лица, я ловко контролирую дыхание и отбрасываю эмоции в сторону, надевая маску, которую от меня ожидает публика.
Глаза-бусинки Франчески сужаются до щелей, когда она смотрит на меня, и ее взгляд темнеет, когда она замечает Ренцо сзади.
– Ты не можешь врываться сюда без предупреждения, – говорит она.
– Почему нет? Я же член семьи.
Я прохожу через всю комнату к шкафу со спиртным и наливаю себе виски. Это самый дешевый ирландский виски, потому что Франческа считает, что я недостаточно хороша для более дорогого. Неважно, что деньги в ее карманы поступают благодаря моей инициативе и упорному труду, а не ее ленивому сыну-бездельнику.
Она бормочет себе под нос, пока я наливаю два бокала.
Повернувшись, я протягиваю один Ренцо, намеренно наклоняясь в его сторону. Не зная нашей истории, все в семье думают, что я его трахаю. Пауло однажды пытался убить его, пока я не отозвала его в сторону и не показала свою небольшую коллекцию видео. Его лицо так быстро налилось кровью, что это выглядело почти комично.
Так я заставила своего мужа подчиниться. Но мне надоело править из тени.
Пора переходить к следующему этапу, а это значит, что Пауло должен исчезнуть. Вместе со своей семейкой.
Мы планировали сделать это в канун нового года.
Вступить в новый год с новым лидером и новым образом мышления.
Если Пауло все-таки сделал то, что я подозреваю, то у меня кончилось терпение, и можно перенести планы на этот вечер.
– Что за тон, Франческа? – спрашиваю я, сверля ее взглядом, который дает понять, что именно я о ней думаю. – Я не расслышала.
– Думаешь, ты самая умная, – ее ехидный тон меня еще больше злит. – Не знаю, что у тебя есть на моего Пауло, но однажды ты получишь по заслугам.
– Только если ты не получишь первая, – я поднимаю брови и ухмыляюсь.
– Кстати, о дегенератах, где мой муж?
Гайя смотрит на меня, тыкая своего ничтожного мужа в ребра.
– Ты позволишь ей так говорить о моем брате? Он – дон Конти! Никто не смеет так говорить о нем, особенно его жена.
Ее муж смотрит на нее с выражением, которое подсказывает, что я могу говорить о Пауло так, как хочу. Томассо может быть, и плохо разбирается в женщинах, но он не глупец.
Он знает, что я управляю шоу. Он знает, что большинство мужчин любят меня. Он не собирается перечить. Будет обидно убивать его, но нельзя оставлять его в живых, потому что он не верен мне, и может обратиться к властям.
– Свалил с порядочной женщиной, если у него есть хоть капля разума, – Франческа шипит.
– Вряд ли, – говорит Ренцо, глотая дешевое виски.
– Ты знаешь, где он, – я проношусь через всю комнату, тыча пальцем ей в лицо. Теперь понимаю, откуда у моего мужа такой ханжеский взгляд. Его мать так же уродлива внутри, как и снаружи. – Ты знаешь, что он делает, стояла в стороне и ничего не говорила. Ничего не делала.
Вся кровь отливает от ее лица. Я никогда раньше не была такой прямолинейной, но теперь маски сброшены. День «Д1» приближается, и мне больше нечего ждать.
– Тебе должно быть стыдно.
С тех пор как я узнала правду, меня разрывало на части. Я хотела бы сдать мужа, но знала, что не могу. Суровая реальность такова, что большинству солдат на это наплевать, а многие полицейские находятся на содержании у Конти. У меня еще не было шанса заслужить их верность, и я знаю, что они похоронят все улики в обмен на денежную взятку. Так что я ничего не могу поделать. Не могу, если не разрушу империю, которую кропотливо строила.
Я должна помнить о своей конечной цели. Благодаря этой цели ни один ребенок больше не пострадает от рук мафии. К женщинам больше не будут относиться как к скоту. Став президентом Комиссии2, я буду добиваться реальных перемен. Хватит болтовни, как делает нынешний президент Беннет Маццоне.
А пока я делаю для этих девочек и мальчиков все, что могу. Увожу их как можно дальше от своего мужа и держу его под замком столько, сколько могу, не вызывая подозрений.
Однако хватит.
Все закончилось.
– О чем она говорит? – спрашивает Орсино, когда я выхожу из комнаты, полная решимости.
– Я вызову войска, – говорит Ренцо, когда мы оказываемся за пределами слышимости, уже читая мои мысли.
– Мне жаль, что я испортила тебе канун Рождества, но это должно произойти сейчас.
– Согласен, и не стоит извиняться.
***
– Где ты был сегодня вечером? – спрашиваю я, как только мой муж переступает порог своей спальни. Я вышвырнула его из дома, который он купил, как только у меня появилось оружие для борьбы с ним.
Мы не живем вместе уже несколько лет. Этот жалкий урод вернулся к своей матери и ни разу не был в доме, который я купила, когда мы фактически разошлись. Защелкнув замок на двери, я выхожу из тени, готовая к последнему бою.
– Убирайся на хрен, шлюха.
Он не удосуживается оглянуться на меня, когда начинает раздеваться.
Я нажимаю на заранее набранный текст и отправляю его Ренцо, давая понять, что пора действовать. У нас есть команды по всей Филадельфии, готовые одновременно нанести удар по преданным сторонникам Пауло. Никто не ожидает нападения сегодня, поэтому я уверена, что будет элемент неожиданности.
– Что я тебе говорила об изнасиловании маленьких детей, Пауло?
Я намеренно смягчаю свой тон, тихо двигаясь к нему.
– Что я говорила в последний раз, когда поймала тебя?
На протяжении многих лет я использовала различные угрозы, чтобы он перестал нападать на маленьких девочек и мальчиков, и установила за ним слежку. Но у него все еще есть преданные люди. Люди, которые помогают ему причинять боль детям. Я отпраздную их смерть сегодня вечером, когда мы полностью возьмем все под контроль. Я не буду тратить ни секунды на угрызения совести.
