Текст книги "Месть королевы мафии (ЛП)"

Автор книги: Шивон Дэвис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)

Если она и пытается отговориться, то только потому, что ее либо пугает перспектива быть замужем за мной, либо она скрывает что-то. И боится, что я могу это раскрыть.

В любом случае, я заинтригован как никогда и еще более решительно настроен сделать ее своей.

– Не оскорбляй мой интеллект, – огрызается она, ткнув пальцем в мою руку. – Я нужна тебе гораздо больше, чем ты мне, и твои мелкие насмешки прекрасно доказывают мою правоту. Я ем таких жалких придурков, как ты, на завтрак. Мне нужен король. А не какой-то принц-плейбой, который шарахается по всей Европе, пока остальные зарабатывают на жизнь. Это почти позор для слабых мужчин – причислять тебя к их же категории.

Раздражение колет мне кожу, и гнев проносится по венам. Я делаю шаг вперед, обхватываю ее за спину и притягиваю к себе, зажав ее руки по бокам, чтобы она не могла ответить. К черту ее правило «не трогать». Обхватив свободной рукой ее хвост, я откидываю ее голову назад.

– Mia amata. Это последний раз, когда ты говоришь, что я слабый. Не заставляй меня доказывать твою неправоту, потому что я не хочу причинять тебе боль. Бросишь мне вызов, и тебе это не понравится. Гарантирую.

Между нашими лицами практически нет пространства, пока она извивается. Мой рот находится в дюйме от ее губ, и мы так тесно прижаты друг к другу, что я чувствую, как быстро бьется ее сердце, и вижу, как пульсирует вена на ее шее. Воздух вырывается из ее губ, а ее яростные глаза приковывают меня к месту.

– Мы оба знаем, что это произойдет, так что перестань сопротивляться. Прибереги силы для нашей брачной ночи, – говорю я, коснувшись сначала ее губ, а потом уха. – Я с нетерпением жду достойного воссоединения.

Глава 7

Катарина

– Ты выглядишь так, будто собираешься устроить настоящий ад, – говорит Николина, изо всех сил стараясь не улыбаться, пока наполняет мой бокал.

– Он меня бесит, – честно отвечаю я. – Выводит из колеи, а это нехорошо для всех нас.

– Это временно, – говорит моя подруга, отпивая из своего бокала. – Красавчик из туалета застал тебя врасплох, но ты снова возьмешь верх. Массимо не справится с тобой.

– Я бы не была так уверена. Что-то подсказывает мне, что он скрывает гораздо больше, чем кажется на первый взгляд, – пробормотала я, наблюдая за новоприбывшими, которые направились к месту нашего сборища, расположились вокруг уютной зоны отдыха, болтая и выпивая.

Ужин был восхитительным, но было трудно наслаждаться им под прожигающими взглядами моего нового жениха. К несчастью, Массимо и Габриель сидели прямо напротив меня. Дарио втянул Габриеля в разговор, а Николина почти в одиночку поддерживала беседу с Массимо, пока я тихонько размышляла.

– По крайней мере, он не похож на сама знаешь кого. Это должно помочь, – шепчет она мне на ухо.

– Должно, – честно признаю я. Массимо пошел в мать, в то время как другие его братья походят на отца. Это единственное объяснение тому, почему я не замечала сходства раньше. У его покойных братьев и Габриеля темно-каштановые волосы и карие глаза, а у Массимо – иссиня-черные копна волос и зеленые глаза, напоминающие лес. Он также выше и шире, и занимается спортом, поэтому каждый сантиметр его тела подтянут, натренирован и накачен до совершенства.

Что приводит меня к другой проблеме. Как я могу манипулировать им, если он меня так привлекает? Обычно я легко общаюсь с мужчинами, даже если они сексуальны. Но химия между мной и Массимо может заставить меня потерять концентрацию, а я не смогу оторваться от контроля. Многое на кону – я стараюсь удержать в руках слишком важное, и не знаю, хватит ли у меня сил справиться со своим женихом. Все было бы просто замечательно, если бы не жгучее влечение и, если бы он не давил на меня. Вполне вероятно, что я убью его в следующий раз, когда он будет меня доставать, а это будет неразумно. Я должна держать себя в руках, пока не приведу мысли в порядок.

Если я убью Массимо, Габриеля и их мать, то смогу взять «Комиссию» под свой контроль.

– Донна Конти, – говорит Лео Мессина, подходя ко мне с потрясающей брюнеткой. – Рад снова видеть тебя. Я хотел бы представить свою жену Наталью.

Я уже знаю, кто она такая. Я встречалась с ней один раз, но мне было всего десять лет, и это был мимолетный визит с моим папой, так что вряд ли она меня помнит.

Мои чувства к этой женщине вполне объяснимы. Наталья – причина моего похищения, и, хотя она ни в чем не виновата, и я даже не знаю, знает ли она, что произошло, трудно смотреть на нее и не испытывать горечи. Она тоже могла бы быть на моем месте. Но я рада, что ей не пришлось жить с тем чудовищем, даже если я страдала вместо нее. В нашем мире женщинам приходится нелегко, и мне кажется неправильным затаивать обиду на невинную женщину, но иногда я не могу сдержать своих чувств.

Когда я думаю о своем прошлом, меня переполняют эмоции.

Это клубок, который не знаю, смогу ли когда-нибудь распутать.

Нацепив на лицо приветливую улыбку, я приглушаю все свои эмоции, протягивая руку.

– Очень приятно познакомиться с тобой.

– Взаимно.

Наталья крепко пожимает мою руку.

– Слышала, тебя можно поздравить, – ее глаза озорно блестят, когда она смотрит в сторону Массимо. – По крайней мере, он симпатичный. Могло бы быть гораздо хуже.

– Да, – говорю я, делая глоток вина. Как бы мне ни хотелось опустошить весь напиток, я не могу потерять контроль.

– А, точно. Ты была замужем за Пауло Конти, – на ее лице отражается сочувствие. – Не могу даже представить, какой это был кошмар. Отец хотел выдать меня за него, – говорит она.

– Я знаю. Пауло любил упоминать твое имя всякий раз, когда мне не удавалось угодить ему. Он никогда не позволял забыть, что ты была его первым выбором.

Иронично, как переплетаются наши истории с Натальей.

– Он был ужасным человеком. Мне неделями снились кошмары после его прихода на ужин, я боялась, что папа отдаст меня ему.

– Бен никогда бы этого не допустил, – говорит Лео, бросая на меня скорбный взгляд. – Как же ты оказалась обещана ему?

– После того как он потерял Наталью из-за Джино, он обратился к моему отцу. У него всегда была нездоровая одержимость мной, – вру я.

– О боже! – Наталия подносит руку к лицу. – Он не…

Я качаю головой.

– Он не трогал меня в детстве. Я считаю это своим благословением.

– Как так получилось, что ты вышла за него? Кто твой отец? – спросил Массимо, выходя вперед из-за спины Наталии. Я видела, как он приближается, и гадала, когда он присоединится к разговору.

– Мой отец уже умер, но он был одним из самых преданных капо Конти.

Это наглая ложь, но есть доказательства, подтверждающие мою историю, если кто-то станет искать. Я удобно позаимствовала личность человека, который умер через два месяца после того, как я взяла власть в свои руки, и называю его имя всякий раз, когда мне нужно объяснить свой статус сироты.

– Он вырастил меня один, после того как мама умерла при родах.

– Есть братья и сестры? – спрашивает Массимо, и я качаю головой.

– Наверное, одиноко было, – говорит Наталия.

Я пожимаю плечами.

– Я не знала ничего другого.

– Мне жаль, что тебе пришлось жить с Пауло. Я чувствую себя в какой-то степени ответственной.

Я вижу, что она искренна.

– Это не твоя вина. Считай, повезло, что тебе не пришлось выйти за него замуж. Это был не самый удачный брак.

– Я знаю, каково это, – отвечает она, положив голову на плечо Лео. – Мой первый брак был ужасным и одиноким, но меня поддерживали мои сыновья.

Я знаю ее предысторию благодаря Анаис и Крузу.

– Калеб и Джошуа, верно?

– Кто-то подготовился.

Массимо обнимает меня за талию.

– Ты глухой или тупой? – огрызаюсь я, с силой отстраняя его руку от своего тела.

– Бунтарка, – отвечает он, снова обхватывая меня за талию.

– Я не люблю, когда мне указывают, что делать.

– Я тоже.

Я отталкиваю его руку.

Лео хихикает.

– Неприятности в раю?

– Еще ничего не решено, – говорю я. – И наша сделка – сугубо деловое соглашение.

– Она бредит, – говорит Массимо, допивая свое пиво и ставя пустую бутылку на стол позади нас. – Мы безумно любим друг друга, но она боится признаться в этом.

Я бросаю на него взгляд. Если так будет продолжаться, у меня появятся морщинки вокруг глаз.

– В этом сценарии бредит только один, и это точно не я.

Кто-то увеличивает громкость музыки, и Бен вытаскивает Сьерру на большую круглую площадку патио, и они начинают танцевать.

Краем глаза я замечаю, как Дарио ведет Николину к ним, когда к нашей маленькой группе приближается еще одна пара.

Я немного напрягаюсь, когда Алессандро и Серена подходят к нам, и молюсь, чтобы он не заметил никакой связи с Анаис. Но он не подает никаких признаков узнавания, когда Лео быстро знакомит нас и я пожимаю ему руку. Мы непринужденно беседуем, и каждый мускул напрягается, когда рука Массимо снова обвивается вокруг моей талии. В моем теле идет внутренняя война, и я борюсь с желанием расслабиться в его руках.

Я не такая, и мне становится все тревожнее, когда он находится рядом.

На этот раз я впиваюсь ногтями в его запястье, убираю руку. На его лице пляшет веселье, и я испытываю искушение пырнуть его ножом, спрятанным в чехле на моем телефоне.

– Ты жаждешь смерти, – рычу я, бросая извиняющийся взгляд на остальных.

– Давай потанцуем, – говорит он, не обращая внимания на мой гнев. Взяв за руку, он тащит меня через сад к круглой мощеной площадке.

– Я скоро пырну тебя ножом, – предупреждаю я, совершенно раздраженная, когда он откидывает голову назад и смеется.

– Меньшего я и не ожидал.

Он заключает меня в свои объятия, когда мы достигаем импровизированной танцевальной площадки. У меня нет другого выбора, кроме как прижаться к нему, обхватив руками его теплую шею, пока он раскачивает нас в такт музыке.

Николина улыбается мне, пока мы танцуем, и я ненадолго задумываюсь, на чьей она стороне. У Ренцо лицо злое, когда он смотрит, как Массимо кружит меня в своих объятиях, но в его враждебности нет ничего удивительного. Он был непоколебимо упрям в отношении этой брачной сделки.

От тела Массимо волнами исходит тепло, убаюкивая меня. Вместо того чтобы бороться с ним, я плыву по течению, в кои-то веки потакая себе. Он отлично танцует, и хотя я могу легко удержаться на танцполе, в данном случае он – командир, а я – всего лишь участник. Мы движемся по каменному полу, вращаясь, крутясь и вертясь, и каждый раз, когда он снова прижимает меня к своему великолепному телу, трудно остаться равнодушной к тому, что он так близко. О весь такой мускулистый, гибкий и теплый. Пряные, цитрусовые нотки его одеколона витают вокруг, усиливая притяжение.

Он опасен для меня, нужно вернуть контроль.

– У меня от тебя голова кружится, – пробормотала я несколько минут спустя, когда он закружил меня, а затем снова заключил в свои объятия.

– Ты всегда такая сварливая? – спрашивает он, прижимая меня к себе, пока мы качаемся из стороны в сторону.

– Никогда. Ты пробуждаешь во мне самое худшее.

– Я не верю в это. Хочешь знать, что я думаю?

– Нет.

Конечно, он меня игнорирует.

– Я думаю, что ты не умеешь получать удовольствие. Ты слишком много работаешь и тебе нужно чаще отдыхать. Думаю, я буду полезен для тебя, потому что заставлю остановиться и ценить жизнь, почувствовать то, от чего ты закрылась. И именно эти мысли пугают тебя.

Он очень близок к истине. Но я в этом не признаюсь.

– Я думаю, у тебя завышенное чувство собственной важности, и ты ничего обо мне не знаешь.

– Последнее может быть правдой, потому что в интернете обо мне нечего найти, но я хорошо разбираюсь в характерах и знаю, что вижу, когда смотрю на тебя.

Я не хочу углубляться в эту тему.

– Ни один мафиози не оставляет следов в интернете. Как и я, так что прекрати нести чушь.

– Продолжай в том же духе, mia amata. Меня это только заводит.

– Перестань называть меня так.

Я начинаю звучать как заезженная пластинка, и, возможно, мне нужно сменить обстановку.

– Нам следует обсудить детали контракта. Я могу зайти к тебе завтра, чтобы поговорить об этом, – говорит он, наклоняя меня.

Я крепко обхватываю его за шею и прижимаюсь к нему, а мои волосы прикасаются к земле.

– Обсуждать нечего. Завтра я попрошу своего адвоката отправить проект соглашения твоему адвокату. Ты сможешь задать вопросы по поводу того, что тебе не нравится, и предложить свои варианты.

– Мы должны сначала решить это между собой, а потом поручить адвокатам подготовить бумаги, – возражает он, крепко прижимая меня к себе, пока выпрямляется.

– Я уезжаю из города на пару дней. Это деловое соглашение, и все переговоры должны проходить через юристов.

– Я хочу обсудить секс и детей. Я не буду делать это через своего адвоката. Давай поговорим об этом сейчас.

– Здесь нечего обсуждать.

– Чушь собачья, – говорит он, неуловимо поворачивая бедра так, что я чувствую его эрекцию.

– Вот что ты делаешь со мной, и я готов поспорить, что если засуну в тебя пальцы, почувствую, какая ты мокрая.

– Твое высокомерие возмутительно и не правдиво, – сужаю глаза, притворяясь, что мои трусики не промокли, и я не чувствую, как его член напрягается в брюках. – Секс не обсуждается до тех пор, пока не наступит время для деторождения. С детьми придется подождать, пока не наступит подходящий момент.

– Мы не молодеем, а мне нужны наследники. Я потребую полного медицинского обследования и внесу в контракт время для беременности.

Феминистка во мне негодует, но таков наш мир, и поднятие шума только привлечет внимание к теме, которую мне нужно держать в тени.

– Женщины рожают детей до сорока лет. У нас еще достаточно времени, чтобы создать семью, – вру я. – Но если тебе нужны точные сроки, я думаю, ты с радостью согласишься с моим предложением.

Я не могу его выполнить, да и не хотела бы, если бы могла. Но это неважно.

Он умрет до того, как этот пункт вступит в силу, так что я могу сейчас согласиться.

А вот пункт о запрете секса – это более серьезная проблема. Я не могу спать с ним регулярно, потому что это слишком рискованно. Я все еще помню, каки страстным был наш секс, и это не может повториться.

– Единственный раз, когда мы будем заниматься сексом, – это когда согласимся начать попытки завести ребенка.

Он переводит нас в более тихую часть патио, подальше от других танцующих пар.

– Если секс исключен у нас, то будет разрешен с другими.

– Ни за что, блять. Ты не будешь позорить меня, трахая шлюх на стороне.

– Многие состоявшиеся мужчины содержат шлюх и любовниц. В этом нет ничего необычного.

Его губы подрагивают в уголках, и я сужаю глаза.

– Я занимаю руководящую должность, и ты не будешь проявлять неуважение ко мне в присутствии моих людей. Точно так же, как ни один дон не позволит своей жене проявлять к нему неуважение.

– Я буду доном, и у меня есть потребности. Либо ты оседлаешь мой член, либо я найду другую.

– Нет, не найдешь, и это не обсуждается. Если я могу оставаться без секса, то и ты сможешь.

Он резко смеется.

– Ты чертова лицемерка. Я точно не твой единственный перепихон в туалете. Ты не можешь одна наслаждаться, я ненавижу двойные стандарты. Либо мы трахаемся друг с другом, либо мы трахаемся с другими людьми. Все очень просто, – говорит он, потом берет телефон и фотографирует мое лицо.

– Какого хрена?

Я потянулась за его мобильником, но он уже сунул его обратно в карман.

– Материал для дрочки.

Я мгновенно прихожу в ярость, и у меня возникает искушение ударить его по лицу, но я подавляю этот порыв, потому что не хочу опускаться ниже.

– Ты отвратителен. Я тебя ненавижу.

Он смотрит на меня с самодовольным видом, мне хочется содрать с его лица кожу.

– Ты меня хочешь.

Я вырываюсь из его объятий, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Никто и никогда не выводил меня из себя так сильно, как этот человек.

Он следует за мной, пока я иду к столу, где лежит моя сумочка.

– Мы уходим, – говорю я Ренцо. – Пожалуйста, сообщите остальным.

Взяв сумочку, я достаю телефон и бросаю его перед лицом своего жениха.

– Добавь свой номер.

В кои-то веки он подчиняется без споров. Набирает цифры и возвращает телефон мне. Наши пальцы соприкасаются, и мне хочется ударить себя по лицу, когда от его прикосновения по моей руке пробегают мурашки. Почему мое тело не может понять, что он – враг?

Если бы я не сходила с ума, то каждый раз, когда он прикасается ко мне, вспоминала бы, чей он брат. Прикосновения Карло всегда отталкивали меня, и по коже ползли мурашки, словно тысяча огненных муравьев маршировала по моей плоти. Это, несомненно, излечило бы меня от странной тяги к прикосновениям Массимо. Но если представить, что он Карло, то я, скорее всего, убью Массимо в приступе ярости или разрушу свое здравомыслие и снова разорву трещины в своем сердце. В таком состоянии я никому буду не нужна.

Я отправляю фотографию изувеченного Пауло на телефон Массимо, а затем убираю свой телефон в сумку. Его телефон пикает, и он открывает мое сообщение, глядя на фотографию с впечатляющим двусмысленным выражением лица. Ухватившись за рубашку Массимо, я притягиваю его к себе. Мой взгляд опускается к его рту на мимолетную секунду, а затем поднимается к глазам.

Они темные от вожделения, что не может не настораживать, и я вижу истинное желание, которое он испытывает, глядя на меня в ответ.

– Я решаю, Массимо. Никогда не забывай об этом, – отпускаю его, слегка подталкивая, в то время как Николина и Дарио идут рядом с нами. – Перестань меня злить, если не хочешь, чтобы тебя постигла та же участь, что и моего последнего мужа.

С этими напутственными словами я ухожу, чтобы поблагодарить хозяев, прежде чем покинуть это место.

Глава 8

Катарина

– Где он? – спрашиваю я, скользя взглядом между двумя вооруженными мужчинами, охраняющих двери темной, мерзкой гостиной моего отчима. Мое терпение ограничено, и Саверио испытывает меня.

– Дон Салерно сказал провести вас сюда, скоро он присоединится, – говорит один из них.

Ни тот, ни другой не входят в группу, преданную Ренцо, которая в наше отсутствие предоставляет информацию, гарантируя, что мы всегда будем в курсе того, что происходит в Вегасе.

– Он проявляет неуважение к донне Конти, – говорит Ренцо, его рука тянется к пистолету на бедре.

– Мы не будем это терпеть. Он должен помнить о своем месте.

Между Ренцо и его бывшим доном нет особой любви из-за того, как Саверио обращался со мной в прошлом.

– Прошло пятнадцать минут, а я занятая женщина.

Я встаю и направляюсь к грозному мужчине с подстриженными темными волосами.

– Передайте дону Салерно, если его не будет здесь в течение следующих пяти минут, я отправлю видео дону Маццоне.

Я бросаю взгляд на часы «Tag Heuer» на своем запястье.

– У вас есть четыре минуты и сорок секунд. Валите.

Мужчина уходит и возвращается как раз вовремя с Саверио.

– Тебе повезло, что она оставила тебя в живых, – Ренцо бросает убийственный взгляд на своего бывшего дона.

– А тебе повезло, что я оставил тебя в живых, – рявкает Салерно, плюхнувшись в потертое кожаное кресло.

– Выглядишь дерьмово, – говорю я ему, довольная тем, что постоянный поток выпивки, наркотиков и женщин, которыми я его снабжаю, работает как идеальная магическая формула.

Когда я впервые переехала сюда с мамой, после того как нам пришлось бежать из Нью-Йорка, он гордился своей внешностью. Но с уродливой раной на лице ему приходилось нелегко.

Он поддерживал себя в форме и был здоров, даже несмотря на пагубную привычку к наркотикам. Теперь он совсем опустил руки. Его живот выпирает над поясом брюк, волосы поредели, а неудачная покраска почти не скрывает седину. Сухая, бледная кожа и налитые кровью глаза свидетельствуют о неправильном питании и плохом сне. Образ жизни убьет его раньше, чем у меня появится шанс, а это было бы очень плохо, ведь я уже приготовила пытки для своего отчима.

– А ты все еще выглядишь как заноза в заднице, – говорит он, щелкая пальцами в воздухе.

– Если бы не донна Конти, твой банковский баланс был бы не таким огромным, а хаос на улицах Вегаса привел бы к тому, что ты снова потерял бы свою территорию, – говорит Дарио, напоминая ему о том, что я реструктурировала его бизнес, очистила улицы и набила его карманы.

– Если бы не я, у нее бы ничего не было.

Он тычет пальцем в сторону Дарио, пока один из его людей приносит ему стакан скотча. Он ничего не предлагает ни мне, ни моим людям, – настолько презрительно он ко мне относится.

Он знает, что я держу его за яйца, и ненавидит это.

– Я тебя создал, – шипит он, устремив взгляд в мою сторону.

– Все, что у тебя есть сейчас, ты имеешь благодаря мне. Помни об этом.

Последняя капля терпения испаряется, я вскакиваю и бросаюсь на него, поднимая его подбородок кончиком ножа. Его люди вынимают оружие, мои тоже и направляют пистолеты друг на друга над нашими головами.

– Ты продал меня этой свинье Конти в восемнадцать лет, чтобы избавиться. Ты ни хрена для меня не сделал. Ты знал, что он из себя представляет, и все равно отдал меня ему. Все, что я имею сейчас, – это моя заслуга. Тебе стоит помнить об этом.

– Думаешь, у меня был другой выбор? – рычит он, и я вдавливаю острие ножа в его горло, протыкая кожу. – Ты была не чиста, сломлена и озлоблена. Поврежденный товар. Ты была никому не нужна. Я приютил тебя и твою мать-шлюху, когда вам некуда было идти! Я оплатил все твои операции. Вернул твою внешность. Я позволил своему человеку обучать тебя, а потом взял его в подчинение. Я заключил брачный контракт, когда ты никому не была нужна. Сделка, которую я заключил, дала тебе цель и власть, а у тебя хватает наглости поносить меня?

Я глубже всаживаю нож, пока его люди тревожно переглядываются.

– Я должна перерезать тебе горло прямо сейчас, как ты перерезал горло моей матери, когда она тебе надоела.

– Но я все равно оставил тебя в живых.

– Я была на побегушках. Ты держал меня ради Анаис. Ты не делал этого ради меня. Ты бы с таким же успехом перерезал и мое горло, только Анаис была привязана ко мне. Она любила меня так же, как я любила ее. Я растила свою сестру четыре года, пока ты убивал, трахал и обманывал как своих союзников, так и врагов. Не притворяйся, что было иначе.

Я убираю нож и выпрямляюсь, чтобы не убить ублюдка раньше времени.

– Убрать.

Я смотрю на людей Саверио, а затем киваю Дарио, Ренцо, Эцио и Рикардо. Все мужчины опускают оружие. Я выхватываю недопитый скотч из рук Саверио и одним махом опустошаю бокал. Затем швыряю в стену, наблюдая за тем, как он разбивается, со злобным удовлетворением.

– Пойми одну вещь, Саверио, – его ноздри раздуваются. – Ты живешь, потому что я позволила. У меня теперь есть прямая линия связи с доном Маццоне. Если я покажу ему видео, он поймет, что ты планировал предать его, и что ты не простил его за то, что он забрал у тебя Алессандро. Он без колебаний убьет тебя.

– Чего ты хочешь? – шипит он, доставая из кармана испачканный носовой платок и вытирая струйку крови, стекающую с шеи.

– Я пришла напомнить, чтобы ты молчал о Карло Греко, и подтвердил историю, если Лео, Бен, Алессо или кто-то еще из Нью-Йорка спросит обо мне.

Я рассказываю ему придуманную нами историю о своем происхождении и о том, как я стала женой Пауло.

– Я ничего не скажу.

Ему ничего не остается, как согласиться.

– Я знаю, что не скажешь. Анаис любит тебя почему-то. Если ты умрешь, она будет опустошена. Особенно если это произойдет от моей руки. Помни об этом, если возникнет соблазн предать меня.

Единственное, что волнует Саверио в этом мире – больше, чем он сам, шлюхи и наркотики, – это моя сводная сестра. У них какие-то поганые отношения, которые я никогда не пойму.

– Если ты откажешься от своего слова, все ставки будут сделаны, – напоминает он мне, неловко поднимаясь на ноги. – Я хочу получить место в Комиссии, когда ты будешь контролировать ситуацию.

– И ты его получишь, – лгу я. – Если только будешь придерживаться плана.

Он кивает, жестом прося своего человека налить выпить.

Мои люди движутся вокруг, пока мы идем к выходу.

– Держи нос чистым, а голову опущенной, Саверио, – напоминаю я ему, зная, что он будет делать прямо противоположное.

***

– Мне нравится вот это, – говорит Николина, перебирая пальцами свадебное платье с вырезом без бретелек и многослойной юбкой, когда я поднимаю голову от распечатанного документа в руке.

– Ты что, совсем меня не знаешь?

Я уже дала список своих предпочтений владелице элитного свадебного бутика, и сейчас она подбирает для меня несколько нарядов, чтобы я примерила их. Николина забронировала столик, настояв на встрече в нерабочее время, чтобы у нас было полное уединение.

– Я хочу что-нибудь простое, но элегантное. Что-нибудь захватывающее дух, но при этом не выглядящее так, будто я слишком старалась.

– Я знаю, что тебе нравится утонченность, но это же свадьба, – сказала она с мечтательным взглядом.

– Если и есть день, когда можно отбросить все правила, то в день, когда ты выходишь замуж.

– Я уже выходила замуж, и мне не приходилось выбирать платье. Эта сука Франческа выбрала сама, и одела меня в это ужасное тяжелое безе с высоким вырезом, которое царапало кожу и почти душило меня в жару. На этот раз я сделаю все по-своему.

– Справедливо, – ее взгляд скользит по рядам красивых платьев. – О, посмотри на это. В черном ты точно будешь на высоте.

Мой взгляд остановился на изысканном облегающем платье из черного кружева и органзы с перьями.

– Оно бы точно произвело впечатление, но я хочу привлечь внимание к этому браку по другим причинам.

– Массимо по-любому будет выглядеть сексуально в костюме.

Я качаю головой, пролистывая условия юридического соглашения, пока мы ждем, когда владелец свадебного салона позовет меня.

– У тебя нездоровая одержимость им. Надо пожаловаться твоему мужу.

– Ну же, девочка. Признай это. Он чертовски сексуален и значительно лучше твоего предыдущего мужа!

– Большинство мужчин объективно лучше Пауло. Это не самое удачное сравнение.

– Я просто говорю, что могло быть намного хуже.

– Как? – смотрю поверх ее головы, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. – Он младший брат человека, который украл мою невинность и мучил меня самыми ужасными способами.

Все должно быть просто. Я выйду за него замуж и, когда придет время, убью его. Но это не так просто, потому что он надоедливый, сексуальный и загадочный, и я не могу перестать думать о нем и о том, каким охренительным был наш секс.

Ее глаза загораются, и иногда мне кажется, что Нике не хватает нескольких жизненно важных клеток мозга.

– Поверь мне, это не лучше, чем было.

– Разве будет плохо, если ты насладишься времяпрепровождением с ним?

– Да.

– Почему?

– Потому что у меня могут появиться чувства к нему, и это только усложнит задачу.

Ее глаза расширились.

– О боже, ничего себе. Чувства уже появились.

– Не смеши. Единственное, что я чувствую, – это раздражающее желание вышибить ему мозги. Именно поэтому я не могу согласиться на этот абсурд, – я помахала контрактом в руке. – Он добавил пункт о сексе.

Ее глаза расширяются настолько, что я боюсь, как бы они не выскочили.

– Дай посмотреть, – она выхватывает документ у меня из рук, прежде чем я успеваю ее остановить. – Хо-хо-хо, нихрена себе.

Она прикрывает рот рукой, читая список сексуальных требований, включая то, что он хочет трахаться дважды в день, доступ к моему рту, моей киске и моей заднице, и я должна согласиться на бондаж и другие извращения, которыми он увлекается. В попытке обеспечить равенство он оставил пустое место, чтобы я могла добавить свой собственный список сексуальных требований.

– Ты должна согласиться на это! – кричит она, чуть ли не подпрыгивая на своем сиденье. – Ты не можешь отказать такому мужчине!

– Я хочу отказать, но не могу позволить ему трахаться с другими женщинами, пока он мой муж. Он сказал, либо со мной, либо с другими. Я не знаю, что делать, иначе скоро потеряю рассудок и испорчу все планы.

– Он держит тебя за яйца, – соглашается она, окидывая взглядом остальную часть документа. Она постукивает пальцем по разделу, расположенному дальше по странице, – пункту о беременности и медицинском обслуживании. – Как ты с этим справишься?

– Я подкуплю врача. Массимо требует, чтобы я посетила его собственного врача для полного медицинского обследования, а твой муж раскопал компромат, который я использую, чтобы заставить не очень хорошего доктора согласиться на мои требования. Поверь, Массимо не узнает, что я бесплодна. Он получит блестящий отчет, подтверждающий, что я – идеальная дама для деторождения.

Справедливости ради надо сказать, что мой будущий муж тоже пройдет полное медицинское обследование, и я ценю его стремление к равенству. Непривычно, что мужчины предлагают такое, и это только усиливает мое любопытство.

– Фу. Тебе обязательно так говорить?

Я остаюсь бесстрастной, когда поднимаю эту тему. Мне потребовались годы, чтобы вообще обсуждать подобное, и годы, чтобы заставить себя скрывать боль. Одна из самых страшных вещей, которые Карло сделал со мной, – это лишил меня возможности иметь детей. Если думаю об этом, я начинаю переживать, а эмоции – это смертный приговор для женщины в моем положении.

– Да. Обязательно, – говорю я отрывистым тоном, когда администраторша идет к нам с широкой улыбкой на лице.

– Я знаю. Мне очень жаль.

Ник обнимает меня, а затем отстраняется, чтобы изучить мое лицо.

– Мне жаль, что тебе приходится проходить через это. Правда. Я ненавижу, что ты так живешь. Ты заслуживаешь гораздо большего.

Ник не согласна с моим подходом к мести.

Она понимает, почему я замышляю и планирую, но беспокоится о долгосрочных последствиях и о том, буду ли я чувствовать себя спокойнее после того, как все закончится. Она бы предпочла, чтобы я оставила все как есть и продвигала карьеру для себя, а не как средство мести.

– Да, но мы играем с теми картами, которые выпали. Я решила играть именно так, и теперь никто и ничто не свернет меня с этого пути.

Глава 9

Массимо

Руководитель объекта показывает нам с Фиеро последние результаты, и я обмениваюсь широкой улыбкой со своим лучшим другом и деловым партнером, пока мы прогуливаемся по нашему большому прибрежному участку, и все больше радуемся по мере завершения строительства. Все, над чем мы работали с момента окончания школы, воплощается в жизнь, и скоро настанет время переезжать.

– Спасибо, – говорю я, пожимая руководителю руку, когда мы снова оказываемся на нижнем уровне в большом помещении, которое станет нашим личным офисом. – Все выглядит идеально. Именно так, как мы представляли.

– Мы ценим то, что вы уложились в график и бюджет, – добавляет Фиеро, пожимая мужчине руку. – Не забывайте, что еще вас ждет премия, если закончите работу вовремя.

Мужчина кивает и тихонько выходит из комнаты, оставляя нас наедине. Я снимаю каску с головы и кладу ее на большой прямоугольный стол в центре открытого пространства, а затем иду к панорамным окнам.