Текст книги "Месть королевы мафии (ЛП)"

Автор книги: Шивон Дэвис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

Густые ресницы трепещут, а из слегка приоткрытых губ струится воздух. Белоснежная простыня, подоткнутая у нее под мышками, слегка приподнимается спереди, когда она вдыхает. Гладкая оливковая кожа приятна на ощупь, когда я рискую провести пальцами по изящной линии ее шеи. Она слегка шевелится, и я останавливаюсь, не желая будить ее от столь необходимого сна.

Неохотно выбираюсь из постели. Хотя до нашей сегодняшней встречи с «Комиссией» еще многое предстоит уладить, я справлюсь с этим, пока она спит. Ей нужен отдых.

Мы с Фиеро бежим бок о бок вдоль береговой линии, и я напрягаюсь до предела, нуждаясь выплеснуть злую энергию, все еще текущую по моим венам. Друг не произносит ни слова, пока мы не возвращаемся в дом, запыхавшиеся и покрытые потом от энергичной пробежки.

Я запихиваю мокрую футболку и носки в корзину в прачечной, иду на кухню босиком и в тренировочных шортах. Подхожу к холодильнику, чтобы взять две бутылки воды, когда мой приятель начинает разговор.

– Выкладывай, – говорит он, снимая майку и вытирая ею пот со лба.

Я швыряю в приятеля бутылкой, а сам выпиваю половину своей, прежде чем прислониться к стойке и подумать, с чего начать.

Фиеро хмурится, оценивая страдание на моем лице.

– Все плохо.

Я киваю.

В его голубых глазах мелькает понимание.

– Она рассказала тебе остальную часть своей правды.

Я сглатываю комок эмоций, застрявший у меня в горле, и снова качаю головой.

– Это хуже, чем плохо, – признаю я, потирая мокрую от пота грудь, которую пронзает острая боль. Смотрю на своего друга, пересказывая историю Катарины, наблюдая, как его лицо бледнеет.

– Это ужас, – Фиеро запускает пальцы в свои спутанные светлые волосы. – Никогда бы в жизни не подумал, что ты скажешь такое.

Скрестив руки на груди, я изо всех сил пытаюсь дышать, преодолевая цунами эмоций, захлестывающее мое тело.

– И как мы должны с этим справиться? – я почти задыхаюсь. – Я не знаю, как она вообще выносит мое присутствие, но благодарен, что она не обращает внимания на то, какая кровь течет в моих жилах.

– Ты не похож на своего брата. Она знает это и любит тебя.

– Это убивает меня, чувак, – слезы наворачиваются на глаза. – При мысли о том, что он делал с ней – в нашем доме – а я понятия не имел… – все, что я сдерживал внутри, взрывается, и я так разражаюсь слезами, как никогда раньше.

Фиеро встает рядом, обнимает меня и тихо утешает.

– Это не твоя вина. Ты не несешь ответственности за то, что Карло, Примо и твой отец сделали с ней.

– Но я чувствую ответственность. Она моя жена, и моя семья причинила ей боль. Из-за них она не сможет стать матерью.

На его лице отражается сочувствие, когда он кладет руку мне на плечо.

– Мне так жаль, Массимо. Скажи, чем я могу помочь.

– Нам нужно обеспечить неопровержимость улик, чтобы, когда мы укажем пальцем на Братву, не оставалось никаких сомнений.

– Об этом уже позаботились, – он отпускает меня, облокачивается на стойку и пристально смотрит. – Ты собираешься рассказать ей о другой проблеме?

Я планировал рассказать Рине, потому что мы договорились, что больше никаких секретов не будет, но это только добавит ей проблем. Ситуация разрешена, и ей не обязательно знать. Будучи ее мужем, я должен принимать такие решения, чтобы защитить ее. Качаю головой.

– Не могу сказать сейчас. У нее и так слишком много забот. Я перевел деньги до твоего приезда.

– Чем скорее мы вышвырнем эту русскую мразь из США, тем лучше.

– Блять! – восклицаю я, когда мне в голову приходит одна мысль. – Неудивительно, что Рина не решалась навестить мою мать и держалась отстраненно. Ей было тяжело возвращаться в тот дом, а я и понятия не имел, – я обхватываю голову руками, когда мне в голову приходит еще одна мысль. – Я снесу этот дом, начав с гребаного фонтана, – помню, что она сказала о воде, и теперь знаю, что она говорила не о Пауло Конти.

– Не принимай поспешных решений, когда ты на взводе, – говорит Катарина, заходя на кухню. На ней белый строгий костюм и туфли на каблуках, а волосы прямыми прядями ниспадают на спину. Ее лицо не изменилось, и она выглядит уверенной в себе, а я в растерянности. Я полон решимости быть сильным ради нее, потому что ей никогда не на кого было опереться, и отныне хочу, чтобы это был я.

Подхожу к ней, жалея, что не могу заключить ее в объятия, ведь от меня разит, и все тело потное.

– Ты в порядке?

– Нет, но буду.

Мне нравится ее честность, и это подтверждает, что она говорила правду. Не то чтобы я в ней сомневался.

– Всегда такая чертовски сильная, – беру ее руку и подношу к своим губам. – Я люблю тебя.

Черты ее лица смягчаются, и в глазах безошибочно читается любовь.

– Я тоже люблю тебя, но не обязательно разрушать свой дом ради меня.

– Я ненавижу это место и никогда больше не попрошу тебя переступить его порог. Ни для кого из нас там не осталось приятных воспоминаний. Я поговорю с Гейбом и мамой. Не думаю, что они будут возражать.

– Я не хочу создавать проблем твоей семье, особенно когда они узнают правду.

Я цепляюсь за ее руку.

– Мы справимся с этим как-нибудь, – облизываю губы, прежде чем высказать свое следующее предложение. – Я подумал, что ты, возможно, захочешь сменить фамилию. Знаю, тебе, наверное, больно носить ее. Мы можем взять фамилию твоего отца или выбрать какую-нибудь другую.

– Ты сделаешь это ради меня?

– Mia amata, я бы все для тебя сделал, – ее глаза искрятся нежностью.

– Я не достойна его, – говорит она, глядя через мое плечо на Фиеро.

– Я никогда не встречал двух людей, более достойных друг друга, – честно отвечает он. Подойдя на шаг ближе, он встает рядом со мной. Взгляд Катарины на долю секунды скользит по его обнаженной груди. Конечно, ублюдок замечает это и ухмыляется. Я тычу его в ребра.

– Остынь, Мальтиз. Я ненасытная женщина, а ты стоишь у меня на кухне полуголый. Конечно, я буду смотреть.

Я приподнимаю бровь, не понимая, что испытываю – ревность или гордость.

Катарина закатывает глаза.

– Не злись, Массимо. Ты же знаешь, что ты самый сексуальный и единственный мужчина, которого я желаю.

– Она выбирает меня, – поддразниваю я, нацепив на лицо самодовольную улыбку, и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Фиеро.

– Вы ведете себя как пятилетки, – она закатывает глаза, когда я поворачиваю к ней голову. – Может, это и хорошо, что мы в состоянии шутить, но нам нужно кое-что прояснить перед отъездом, – она гладит меня по щеке, глядя с обожанием. – Мне нравится, с какой готовностью ты готов пожертвовать собой ради меня, но мы не будем менять фамилию.

– Нет?

Она качает головой.

– Так мы позволим им победить. И ты не сможешь войти в состав «Комиссии», если не будешь Греко.

– Я откажусь от этого, – отвечаю я без колебаний. – Я же говорил, ты – единственное, что важно в моей жизни.

Фиеро удается подавить вздох удивления.

– Черт, я люблю тебя, – говорит она, запечатлевая страстный поцелуй на моих губах.

Я хочу прижать ее к своему телу, но она уже нарядилась, и я не стану ее пачкать.

– Не знаю, чем я тебя заслужила. Ты потрясающий, Массимо, но нет. Ты не откажешься от своих мечтаний ради меня.

– Подумай об этом.

– Не хочу. Я взяла твою фамилию, Массимо. Твою, а не его. Кроме того, мне нравится думать, что они перевернутся в гробу, зная, что я ношу их фамилию, что вышла за тебя и у меня больше власти, чем было у них.

– Это полный пиздец, – соглашается Фиеро, ухмыляясь.

– Я тоже так думаю.

– Знаю, ты не хочешь больше обсуждать, но я должен сказать. Мне очень жаль, что тебе пришлось через все это пройти. Даже злит. Ты всегда была впечатляющей женщиной, но я в полной мере осознаю, насколько, только теперь, когда знаю всю историю, – говорит Фиеро.

– Ты не ненавидишь меня за то, что я планировала сделать?

– Я восхищаюсь тобой за то, что у тебя хватило смелости довести начатое до конца. Ты утерла бы нос многим. Надеюсь, ты это понимаешь.

– Спасибо, Фиеро. Это много значит для меня.

– Мы тебя прикроем, – он обнимает меня за плечи. – Массимо, возможно, не упоминал об этом, но мы с ним заключили кое-какое соглашение, – он одаривает ее многозначительной улыбкой, и я свирепо смотрю на него. Как и следовало ожидать, он усмехается. – Да я прикалываюсь, – говорит он ей. – Наверное.

Я слегка бью его в живот.

– Перестань приставать к моей женщине.

Он успокаивается.

– Шутки в сторону, мы правда оба тебя прикроем. Никто не причинит тебе вреда, пока мы рядом. Поняла?

Она громко сглатывает, улыбаясь и кивая.

– Спасибо. Потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к этому, но я рада.

Он неторопливо подходит к ней и целует в щеку.

– Я готов поделиться с тобой еще несколькими способами порадоваться, – он приподнимает брови, одаривая меня озорной улыбкой.

Я бросаю один кроссовок в его спину, когда он уходит.

– Могу только представить, какие женщины падали к вашим ногам, когда вы были моложе. Вы двое – те еще ловеласы, – Катарина обходит меня и направляется к кофейнику.

– Тебе лучше не знать, – бормочу я, направляясь к холодильнику за продуктами для завтрака. – Ты уверена, что с тобой все в порядке? Я могу пойти на встречу один. Придумать для тебя отмазку?

– Мне нужно поработать, – она берет яйца с беконом из моих рук. – Не хочу думать обо всем остальном, пока опасность не минует.

– Понимаю.

– Как ты сегодня себя чувствуешь? – спрашивает она, разбивая несколько яиц в миску.

– Лучше, – честно отвечаю я, и она кивает. – Я рад, что между нами больше нет секретов.

– Я тоже, – она взбивает яйца вилкой. – Думала, что знаю все о прошлом, но, очевидно, это не так.

– Жаль, что ты не можешь поговорить с Лео или Натальей, – я опираюсь бедром о столешницу, наблюдая, как она добавляет приправы в яичную смесь. – Держу пари, у них было бы больше идей.

– Я тоже думала об этом, но не могу раскрыть свою личность Маццоне.

– Согласен. Они легко свяжут воедино все факты. Поймут, каковы были твои истинные намерения, – провожу пальцами по ее длинным темным волосам. – Они никогда не узнают.

Она кладет бекон на сковороду.

– Не узнают.

– Что ты собираешься делать с Ренцо?

Боль искажает ее лицо при упоминании его имени.

– Не знаю. Его поступок не может остаться безнаказанным.

Я запечатлеваю поцелуй на ее лбу.

– Мы не обязаны решать его судьбу сейчас. Я быстренько приму душ. А пока постарайся выбросить все из головы. Обсудим нашу историю для «Комиссии» в машине. Давай просто преодолеем это препятствие, а потом обсудим, что делать с твоим заместителем.

Глава 41

Катарина

Все покидают крематорий, и я рада, что этот спектакль закончился. Я также благодарна дону Маццоне и «Комиссии» за то, что они приняли наши объяснения и считают, что Братва несет ответственность за все. Бен тесно сотрудничает со своими знакомыми в деле об экстрадиции Антона Смирнова, и он обеспечил дополнительную безопасность на сегодняшних похоронах, чтобы русские не смогли приблизиться ни ко мне, ни к Массимо.

Я стою у входа вместе с Массимо и Фиеро, окруженная вооруженными солдатами, и наблюдаю, как Анаис на верхней ступеньке лестницы благодарит гостей за то, что они пришли. Круз стоит рядом с ней, поддерживая жену. От меня не ускользнули ядовитые взгляды, которые он бросал на Массимо и Фиеро во время церемонии, и я хочу найти время, чтобы поговорить с ним сегодня. С ним мне тоже нужно разобраться.

Я пыталась поговорить с Анаис ранее на этой неделе, когда посещала их дом – после того, как прах был анонимно оставлен у ее двери, – но это было невозможно. Она опустошена потерей отца и плохо с этим справляется.

– Нам пора идти домой, – говорит Массимо, кладя руку мне на поясницу. – Не люблю слишком долго находиться на открытом месте, – в последние несколько дней он был очень заботливым, и я еще больше люблю его за это.

Какое облегчение, что между нами больше нет секретов. Я думала, что, сказав ему правду, мы отдалимся друг от друга, но это сблизило нас.

– Я люблю тебя, – я стараюсь говорить ему это каждый день, потому что мне невероятно повезло, что Массимо есть в моей жизни. Не хочу, чтобы он забывал, что он значит для меня.

– Я тоже тебя люблю.

– Дай мне поговорить с Анаис. Хочу убедиться, что с ней все в порядке.

Массимо не возражает и ведет меня к выходу, в то время как Анаис и Круз спускаются по ступенькам. Круз шепчет что-то на ухо Анаис, прежде чем уйти, когда мы приближаемся. Он бросает на нас ехидный взгляд, ясно демонстрируя свое отношение.

– Привет, – подхожу к сестре и заключаю ее в объятия. – Ты в порядке? – Массимо отходит на несколько шагов, чтобы дать нам возможность побыть наедине.

– А ты как думаешь? – она всхлипывает, высвобождаясь из моих объятий. – Моего отца зверски убили и прислали ко мне домой мешок с прахом, как… какой-то мусор! – по ее лицу текут слезы. – Конечно, я не в порядке!

Массимо протягивает мне салфетку, и я передаю ее ей.

Она вытирает слезы.

– Я не жду, что ты поймешь, – говорит она сквозь рыдания. – Ты ненавидела его.

– Он тоже ненавидел меня, – мягко напоминаю ей. – И это не имеет никакого отношения к моему беспокойству о тебе. Не хочу, чтобы тебе было больно, – это все, что я могу ей сказать. Меня пронзает чувство вины, когда я вижу, как она расстроена, и понимаю, что причина этого – я.

– Зачем кто-то так поступил с ним? Он был одним из самых влиятельных донов в США и не заслуживал такой ужасной смерти.

Она настолько же безумна, насколько и драматична. Очень немногие доны уделяли сотрудничали с Саверио Салерно. Его не уважали и не любили. И она на самом деле понятия не имеет, как он умер. Никто не знает. Это все предположения. Однако она права. Он действительно погиб без чести, но заслуженно.

– Русские не разделяют нашего кодекса чести, – говорю я.

Ее глаза полыхают гневом.

– Гребаные ублюдки заплатят за это.

– С ними уже разбираются, – говорит Массимо, подходя ближе. Он кладет руку мне на спину и смотрит прямо в глаза моей сестре. – Нас не представляли официально. Я Массимо. Мне жаль, что мы встречаемся при таких обстоятельствах.

– Я знаю, кто ты, – ее оценивающий взгляд блуждает по нему с головы до ног.

– Прекрати, – прищуриваюсь я, глядя на нее. – Массимо – мой муж, и если я замечу, что ты флиртуешь с ним, то надеру тебе зад. Мне плевать, что ты моя сестра. Не смей проявлять неуважение ни ко мне, ни к моему мужу. Раз уж мы об этом заговорили, перестань проявлять неуважение к своему мужу, пока он не пустил тебе пулю в лоб.

– Власть ударила тебе в голову, – ехидно отвечает она. – Думаешь, что ты такая важная персона, и все хотят забрать то, что у тебя есть. Срочные новости, сестренка, – она наклоняется, и уродливая ухмылка искажает ее красивое лицо. – Никому нет до этого дела. Убирайся из моей жизни. Ты не имеешь права влиять на мои действия, – она приподнимает брови, глядя на Массимо, и облизывает губы.

Его рот кривится в гримасе отвращения.

– Срочная новость, дорогая. Еще раз оскорбишь мою жену, и я всажу тебе пулю в лоб. Слухи не всегда правдивы, но слухи о тебе попали в самую точку. Ты должна быть благодарна своей сестре за то, что она уделяет тебе хоть немного своего драгоценного времени. Если бы ты была моей сестрой, я бы даже не дышал рядом с тобой.

– Ты позволишь ему так со мной разговаривать? – визжит она, сверля меня взглядом.

Несколько голов поворачиваются в нашу сторону, и это означает, что нам пора уходить.

– Ты сделала первый бросок, Анаис. Не делай, если не можешь выдержать ответный удар.

– Круз! – кричит она, и нам определенно пора уходить. – Черт возьми, – она топает ногой. – Где он пропадает, когда так нужен?

– Я не хочу спорить с тобой сегодня. Знаю, ты расстроена, поэтому не буду. Может быть, поговорим позже.

– Как скажешь, – она пренебрежительно машет рукой, и я чувствую, как Массимо напрягается рядом со мной. Анаис достает пудреницу и, поморщившись, смотрит на свое отражение в зеркале. – Боже, макияж испорчен, – захлопнув, сует ее обратно в сумочку и пробегает мимо меня. – Мне нужно привести себя в порядок, – она бросает взгляд через плечо на моего мужа. – Я бы сказала, что была рада познакомиться, но это ложь.

– Ой, как обидно, милая, – Массимо не ведется на провокацию, и Анаис направляется в уборную. – Она ужасна, – говорит мой муж, не стесняясь в выражениях, и направляет нас к парковке. – На тебя не похожа и, честно говоря, не понимаю, как ты ее терпишь.

– Ты знаешь, почему я ее терплю.

Он пронзает меня взглядом своих потрясающих зеленых глаз.

– Я знаю, почему. Просто не понимаю, как. Она избалованная сучка, которая так и не повзрослела.

Я вздыхаю.

– Знаю, с ней тяжело, но я не откажусь от нее. Не могу.

Он резко останавливается и заключает меня в объятия.

– У тебя доброе сердце, Рина.

– Я бы так не сказала.

– Я вижу в тебе доброту, – он прижимается своим носом к моему.

– Люблю тебя, – говорю я, потому что это все, что сейчас у меня на сердце.

– Мне никогда не надоест это слышать, – Массимо крепче прижимает меня к себе. – И я тоже люблю тебя, mia amata. Чертовски сильно, – его губы соприкасаются с моими в крепком поцелуе, который перерастает в дикое желание. – Позже, секси, – мурлычет он мне на ухо, и я вся дрожу.

Взяв за руку, он ведет меня к нашему внедорожнику. Фиеро ждет рядом, вполголоса разговаривая с одним из людей Массимо. Клянусь, эти двое всегда что-то замышляют, планируют и работают не покладая рук.

Рикардо открывает заднюю дверцу, Массимо игриво шлепает меня по заднице, когда я забираюсь внутрь.

Через тридцать минут мы подъезжаем к дому семьи Дипьетро, где проходит трапеза. Хотя я слышала, что семья Круза терпеть не может мою сестру, они предложили свой дом, потому что готический особняк Салерно в настоящее время находится в руках Братвы, и «Комиссия» планирует вернуть его в ближайшее время.

Беннетт и Сьерра, Наталья и Лео, Серена и Алессандро выходят из своих машин одновременно с нами, поэтому мы идем с ними к особняку Дипьетро. Осталось всего два дня до начала сентября, и погода все еще теплая, поэтому здесь разбили шатер сбоку от дома.

– Ты дружишь с Анаис и Крузом, верно? – говорит Наталья Мессина, подходя ко мне, когда Массимо заводит разговор с Беном и Лео.

– Да, – я улыбаюсь, когда Сьерра устраивается с другой стороны от меня.

– Она выглядит подавленной, – добавляет Нат, когда мужчина в черно-белой униформе указывает нам на дорогу к шатру.

– Она в отчаянии, – честно признаюсь я.

– Я помню, что они с отцом были близки, – говорит Сьерра. Она быстро оглядывается по сторонам. – Знаю, что не стоит плохо отзываться о мертвых, но я, например, рада, что этот извращенец мертв. Однажды он приставал ко мне в клубе в Вегасе и изнасиловал бы, если бы Бен не пришел на помощь. Саверио мало заботился о человеческой жизни, продавал молодых похищенных девушек и использовал их для собственного развратного удовольствия, – на ее хорошеньком личике появляется выражение отвращения. – Он пытался заставить Алессо переехать в Вегас после того, как узнал, что тот его племянник, и последние два года оказывал на него давление, чтобы тот занял пост дона.

– Сомневаюсь, что многие здесь будут скучать по нему, – признаю я. – И я аплодирую за то, что ты говоришь правду. Ненавижу подобное дерьмо на похоронах. Мудаков выставляют святыми только потому, что они умерли. Давайте называть вещи своими именами. Он был ужасным человеком и заслуживал смерти.

Наталья улыбается.

– Я знала, что ты не просто так мне нравишься.

Я с легкостью отвечаю на ее улыбку.

– Я проработала с ним много лет. Он был свиньей. Меня бесило, что я ничего не могла поделать с торговлей людьми. Несколько раз предупреждала полицию, когда удавалось, и из-за меня он терял часть поставок. Но этого всегда было недостаточно. Я рада, что сейчас все закончится, – оглядываюсь через плечо и замечаю, что Серена и Алессо увлечены разговором, идут, держась за руки. – Как Алессандро воспринял эту новость, и как думаешь, он переедет в Вегас?

– Он зол из-за того, что его дядя погиб бесславной смертью, но не слишком расстроен, – говорит Сьерра. – Они не были близки.

– Он больше беспокоится об Анаис, – добавляет Наталья. – Она… непостоянна, а это может вывести ее из себя.

Сьерра фыркает.

– Что за чушь. Анаис – сущий кошмар, и она будет разыгрывать эту драму так долго, как только сможет.

– Сьерра! – Нат делает жест в мою сторону. – Катарина дружит с Анаис.

Сьерра вздергивает подбородок и пристально смотрит на меня.

– Судя по тому, что я видела, ты ценишь прямоту. Я не буду притворяться, ведь правда не понимаю, как вы можете дружить, кажется, что у вас нет ничего общего, но я не осуждаю тебя за это. Однако не стану врать и говорить, что она мне нравится. Она всегда была жестока ко мне без всяких на то оснований. Она годами беззастенчиво флиртовала с Беном и манипулировала ситуациями, пытаясь создать проблемы в наших отношениях. Знаю, что она была близка со своим отцом, и она правда расстроена, но все равно устраивает шоу. Она ничего не может с собой поделать. Жаждет внимания так же сильно, как я жажду члена.

Я чуть не давлюсь своим языком, пока мы идем по узкой каменной дорожке, пересекающей траву, приближаясь к шатру.

– Раньше ты была милым, невинным созданием. Посмотри, как мой брат развратил тебя, – говорит Нат, не в силах скрыть усмешку.

Сьерра небрежно пожимает плечами, но в ее глазах мелькает озорной огонек.

– Скорее, он просто помог мне раскрыть мою истинную сущность, – словно обладая сверхзвуковым слухом, Беннетт оборачивается и пронзает свою жену дьявольским взглядом, который обещает массу веселого времяпрепровождения.

Сьерра хихикает, когда Нат берет меня под руку.

– Эти двое всегда так друг с другом, – она нежно улыбается своей невестке. – Мне нравится, какой счастливой ты сделала моего брата. Это все, чего я хотела для него.

– Я тоже с ним счастлива, – говорит она, буквально сияя.

Массимо, Фиеро, Бен и Лео заходят в шатер впереди нас, но мой муж замедляет шаг. Остановившись, он смотрит на меня через плечо. Я подхожу к нему. Он тут же заключает меня в объятия и целует. Когда мы отрываемся друг от друга, его глаза изучают мои, безмолвно спрашивая, все ли со мной в порядке.

Я прижимаюсь губами к его уху.

– Все хорошо, иди по своим делам, – в кои-то веки я счастлива побыть с другими женами, посплетничать и насладиться едой и напитками. Массимо все равно потом мне все расскажет.

– Мы не единственные счастливые жены, Нат, – говорит Сьерра, хватает меня за руку и тянет к пустому столику справа от нас. – Выкладывай, подружка. Как тебе семейная жизнь?

Я занимаю место справа от Сьерры, и Нат садится рядом со мной.

– Нам нужны все пикантные подробности, – говорит Нат. – Держу пари, что между вами все так взрывоопасно. Все видели те искры, которые вспыхнули в первый вечер знакомства.

– А их свадебный поцелуй? – Сьерра обмахивает лицо. – Так горячо. У меня так трусы намокли! Я была настолько возбуждена, что затащила Бена в постель, когда мы приехали в отель, и оттрахала его.

Мы все разражаемся смехом, и я чувствую, как мой затылок сверлит взгляд. Оглядываясь через плечо, я вижу, что мой муж улыбается. Ему это нравится. И мне тоже. Невозможно не любить этих женщин, и мне правда хочется с ними дружить.

– Вы такие забавные, – говорю я, вытирая слезы с глаз, когда перестаю смеяться. – Наверное, не стоит так веселиться на похоронах, – добавляю я, чувствуя на себе неодобрительные взгляды.

– Пошли они все к черту, – Нат поворачивается и смотрит на пару за соседним столиком. – По крайней мере, у нас все по-настоящему, в отличие от остальных фальшивых дырок.

– Боже мой, – я снова начинаю хохотать.

– Хватит переводить тему, подружка. Как у вас с Массимо дела? – спрашивает Сьерра, и на ее лице появляется более серьезное выражение.

– На самом деле все хорошо, – я не могу сдержать улыбку, которая появляется на моем лице, да и не хочу этого. – Я намеревалась вести себя профессионально, но это было невозможно, ведь я уже была влюблена в него.

– О-о-о, – Сьерра ставит локти на стол и закрывает лицо руками. – Мне так нравится это слышать.

– Он чертовски сексуален, – говорит Нат. – Если бы он был моим, я бы взбиралась на него, как на дерево, и сидела двадцать четыре часа в сутки.

Я запрокидываю голову и снова смеюсь.

– Если бы мы не были так заняты, поверь мне, я бы так и делала, – толкаю ее локтем в бок. – Хотя, кто бы говорил. Лео великолепен.

Она смотрит на своего мужа с мечтательным выражением на лице.

– Согласна. Я уже так долго его люблю. Никогда не принимала его как должное, потому что долгие годы тосковала по нему и желала, чтобы он был моим. Хочется иногда ущипнуть себя, дабы убедиться, что мы правда вместе, – на ее губах появляется лучезарная улыбка. – Когда ты годами живешь в кошмаре, то учишься ценить каждое мгновение своей сбывшейся мечты.

– Не могу не согласиться.

– Я люблю любовь, – напевает Сьерра, глядя на Бена сияющими глазами. – Это самое удивительное чувство в мире, и мы счастливые сучки.

– Им тоже повезло, – напоминает ей Нат.

– Никогда не думала, что у меня такое будет, – признаюсь я. – Даже несмотря на все это дерьмо с русскими, я просыпаюсь с улыбкой на лице, и все из-за того, что рядом со мной просыпается мужчина.

– О боже. Я сейчас расплачусь, – Сьерра замолкает при приближении своей сестры Серены.

– Что я пропустила? – спрашивает Серена, занимая место рядом с сестрой, когда та начинает вводить ее в курс дела.

Глава 42

Катарина

– Куда хочешь улизнуть? – спрашивает Массимо час спустя, когда я выхожу из шатра.

Я обнимаю его за талию и задираю голову. Он медленно и чувственно целует меня, а я хватаюсь за его рубашку, притягивая ближе и углубляя поцелуй. Когда мы наконец отстраняемся, чтобы глотнуть воздуха, оба улыбаемся друг другу, как влюбленные дурачки. – Ты такая красивая и вся моя, – говорит он, игриво шлепая меня по заднице.

– Навсегда, – обещаю я, увлекая его за собой и направляясь к выходу. – Отвечая на твой вопрос, я собираюсь в туалет, а потом мне нужно поговорить с Крузом наедине. Я видела, как он заходил в дом несколько минут назад.

– Ты не будешь противостоять ему без меня.

Я резко останавливаюсь.

– Массимо, ты только разозлишь его. Я хочу убедиться, что он понимает изменения в ситуации, и предупредить его, чтобы он молчал.

– Я не доверяю этому ублюдку. Это не подлежит обсуждению. Я с тобой.

Я удивляюсь самой себе, соглашаясь. Мой муж такой же упрямый, как и я, и спорить с ним бессмысленно.

– Хорошо.

Мы заходим в дом, и я иду в ванную. После того, как заканчиваю дела, мы обыскиваем дом в поисках шурина и находим его одного в большой библиотеке. Круз сидит на зеленом кожаном диване слева от открытого камина, держа в руке стакан виски. Он кривит губы, а глаза сужает, когда замечает Массимо рядом со мной.

Круз берет со столика второй стакан виски и протягивает его мне.

– Я не ждал лакея, когда наливал.

Беру бокал, смерив его холодным взглядом, и сажусь на диван справа от камина.

– Веди себя прилично, Круз. Массимо – мой муж и партнер как в бизнесе, так и в жизни. Он не лакей.

Массимо ухмыляется, подходя к бару с напитками и беря себе виски «Макаллан».

Круз сжимает челюсть.

– Катарина, у нас деликатная тема разговора.

– Массимо все знает, – говорю я, когда мой муж садится рядом, прижимаясь своим бедром к моему и кладя руку на спинку дивана позади меня.

– Все, что нужно сказать, можешь сказать нам обоим, – холодно отвечает Массимо, сверля своего бывшего друга острым, как лазер, взглядом. Я осторожно нюхаю свой напиток, прежде чем сделать глоток.

– Значит, это правда, – Круз взбалтывает жидкость янтарного цвета в своем бокале. – Ты попалась на его слащавое обаяние. Должен признать, я разочарован, Катарина. Думал, у тебя хороший вкус, но, очевидно, ошибся.

– Хватит, – наклоняюсь вперед, предупреждая его взглядом. – Эти детские насмешки тебе не идут, Круз. И ты не единственный, кто разочарован. Почему ты не упомянул мне о своем прошлом с Массимо? И почему моя сестра ничего не знает о твоей первой невесте?

– Наше прошлое не имеет значения, как и Рита. Зачем мне упоминать о какой-то глупой шлюхе при своей жене?

Массимо напрягается рядом со мной, но только на секунду.

Круз идет на риск, одаривая Массимо снисходительной ухмылкой.

– Эта шлюха меня никогда не интересовала, я только тебя злил. Держу пари, ты все еще мечтаешь стать президентом «Комиссии». Знаю, именно поэтому ты женился на Рине. Ты думаешь, что она придаст тебе уверенности, которой так не хватает, но даже моя гениальная невестка не может творить чудеса. Я с удовольствием приму роль президента на себя.

– Круз, тебя всегда губило высокомерие, – говорит Массимо, проводя кончиком пальца по краю бокала. – Странно, что ты не рассказал Анаис про Риту. Слухи гласят, что твоя жена еще развратнее, чем твоя бывшая. Как там поживает Калеб Аккарди?

Я подпрыгиваю, когда Круз бросается к Массимо, вставая между ними, пока мой муж поднимается на ноги. Вытягиваю руки, удерживая их на расстоянии.

– Прекратите! – я свирепо смотрю на них обоих. – Это бессмысленно и не то, что нам нужно обсуждать, – теперь хочу задать Массимо еще один вопрос, когда мы вернемся домой.

– Нам нечего обсуждать, – шипит Круз, цепляясь за мою руку. – Если ты встала на его сторону, то теперь ты мой враг.

– Не смеши, Круз. Мы семья.

– Возможно, это ненадолго, – загадочно отвечает он, отчего у меня по спине пробегает ледяная дрожь.

– Что, черт возьми, это значит? – огрызаюсь я, опуская руки и взглядом предупреждая их обоих, чтобы они перестали вести себя как идиоты.

– Это значит, что я больше не позволю твоей шлюшке-сестре держать меня за дурака.

Я тычу пальцем ему в грудь.

– Только тронь Анаис, и ты подпишешь себе смертный приговор.

– Это угроза, донна Греко?

– Называй как хочешь, но не смей трогать мою сестру.

– Она моя жена. Я сам решаю, что с ней делать, и ни один мужчина не осудит меня, если я отрежу ее красивые сиськи и заставлю ее ими подавиться.

К сожалению, он прав. Она не уважает наследника, изменяя ему с другим мужчиной.

– Только тронь Анаис, и я лично передам досье в «Комиссию». Я знаю все о твоих сомнительных сделках, Круз. Я знаю, что ты снимал деньги со счетов за спиной «Комиссии». Кстати, теперь уже не получится.

Его лицо бледнеет, но он быстро приходит в себя.

– Ты не выдашь меня, потому что я слишком много знаю о твоих планах.

– Эти планы больше не в силе, и твоя угроза пуста, – это не совсем так. Круз может доставить мне неприятности, если я не смогу его контролировать. Пока что эта встреча не сулит ничего хорошего.

– Ты думаешь, дону Маццоне будет все равно, когда он узнает, что единственной причиной твоего приезда в Нью-Йорк было желание устранить его и стереть Греко с лица земли? Кстати, с последней частью я все еще полностью согласен, если ты, блять, очнешься и придешь в себя! – последнюю часть он выкрикивает, и я не могу вовремя остановить Массимо.