Текст книги "Месть королевы мафии (ЛП)"
Автор книги: Шивон Дэвис
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)
– Это был я.
Пустота в ее глазах исчезает, как будто кто-то щелкнул выключателем, сменяясь яростью.
– Ты знал, что я там, и ничего не сделал! – отдергивая руку, она вскакивает, возвышаясь надо мной, источая гнев каждой клеточкой тела. – Ты такой же, как твоя мать и Габриэль! – она начинает расхаживать по комнате, а я боюсь пошевелиться или сказать хоть слово, опасаясь того, что она может сделать. – Они знали, что я была там, внизу, и ничего не предприняли! – кричит она, поднимая бокал и швыряя в стену. При ударе он разбивается вдребезги, рассыпая осколки по деревянному полу. – Я думала, ты другой! Но ты тоже чудовище! – она тянется за чем-то и бросается на меня. Прежде чем я успеваю остановить ее, она поднимает руку к моей голове, и острая боль пронзает мой череп. Меня окутывает тьма.
Глава 38
Массимо
– Он очнулся, – говорит Ренцо, когда я прихожу в себя, привязанный к стулу посреди гостиной. Интересно, когда пришел этот придурок и позвонила ли ему Рина, или он просто появился в подходящий момент. Боль пронзает лоб, и мои веки тяжелеют, но я заставляю себя не закрывать глаза. Моя жена расхаживает по комнате, сжимая и разжимая кулаки, вид у нее испуганный и напряженный.
– Mia amata, – хриплю я, желая, чтобы она посмотрела на меня. – Дай мне объяснить.
Ренцо издает резкий смешок и запрокидывает мою голову назад.
– Слишком поздно, мудак.
Он поднимает сжатый кулак, но Рина бросается вперед и хватает его за руку.
– Нет. Не причиняй ему боль.
Он прищуривается, глядя на нее.
– Какого хрена, Ри-ри?
Я уже говорил, что ненавижу, когда он называет мою жену таким прозвищем? Меня чертовски достало, что он вмешивается в мой брак. Если я выберусь из ситуации живым, я разберусь с этим засранцем раз и навсегда.
– Развяжи меня, – не обращая внимания на Ренцо, я сосредотачиваюсь исключительно на своей жене. Меня бесит, что он здесь, и я боюсь, какую ерунду он ей залечивал, пока я был без сознания. Катарина эмоционально потрясена и не может ясно мыслить, значит, она уязвима, и это не сулит мне ничего хорошего.
– Почему, Массимо? – она лихорадочно ходит взад-вперед. – Почему ты ничего не сделал? Ты хоть представляешь, что твой брат творил, пока ты крепко спал в своей постели?
От ее слов меня будто окатывает ледяной водой.
Она вся дрожит, и с моих губ срывается рычание, когда Ренцо обхватывает ее руками. Она отталкивает его, не глядя, и смотрит на меня с самым измученным выражением на лице.
Прежде чем я успеваю объяснить, она начинает свою историю.
– Я была невинной тринадцатилетней девочкой, которая покупала вечернее платье в тот день, когда он похитил меня. Я ни на что не обращала внимания, потому что мечтала о мальчике, который в тот вечер устраивал вечеринку. Лайонел был моей первой детской влюбленностью, и я так хотела, чтобы он поцеловал меня. Выходя из торгового центра, я витала в облаках и даже не заметила приближения Карло. Следующее, что помню: я нахожусь в кузове фургона с тремя незнакомыми мужчинами, и они связывают мои руки и лодыжки веревкой.
Она опускается на пол и садится передо мной, скрестив ноги. Ее взгляд затуманивается, она погружается в прошлое. Нижняя губа дрожит, когда она говорит.
– На тот момент я никогда даже не целовалась. Папа оберегал меня, и я была совершенно невинна. Карло быстро лишил меня этой невинности. Он раздел меня догола в фургоне на глазах у своих людей, – по ее лицу текут слезы. – Он ржал из-за моего спортивного лифчика и маленькой груди. Засунул в меня свои пальцы, – по ее телу пробегает дрожь, она смотрит в пространство, – и сказал своим людям, чтобы они тоже почувствовали, насколько тугая его маленькая девственница, – она зажмуривает глаза, и ее боль отдается в моей груди. – Он внес меня голой в ваш дом через заднюю дверь. Твоя мать проходила мимо нас по коридору. Она остановилась на секунду, и я закричала, зовя на помощь, потом Карло схватил меня за горло и сжал так сильно, что я не могла дышать.
Ее грудь сотрясается, а по лицу продолжают течь слезы. Слушать ее это – пытка, но я обязан молчать, пока она рассказывает.
– Она видела, как он открыл дверь в подвал и спустил меня вниз. Карло бросил меня в клетку и запер дверь. Было холодно, и я так испугалась, что описалась. Он посмеялся надо мной, выключил весь свет и оставил меня там.
По ее телу пробегает дрожь, но она поднимает руку, чтобы удержать Ренцо на расстоянии, когда тот приближается к ней.
– Тебе не обязательно переживать это снова, Ри-ри, – он присаживается перед ней на корточки. – Ты ему ничего не должна. Просто убей его, и покончим с этим.
– Нет! – она сверлит его острым взглядом. – Нет.
Он разочарованно вздыхает, подходит к окну и смотрит на сад и бассейн.
Я не говорю ей остановиться или еще что-нибудь. Я знаю, что ей нужно выговориться и, хотя это убивает меня изнутри, я не стану ее перебивать. Ей нужно излить душу. Может быть, тогда она будет готова выслушать мои объяснения, и мы сможем попытаться понять, как, черт возьми, нам двигаться дальше.
– Я всю ночь плакала, звала папу, – шепчет она, продолжая рассказ. – Было так холодно, Карло оставил меня сидеть в собственной моче. Я была голодна, замерзла и напугана. Дом ведь такой старый. Трубы гремели, а ветер свистел в вентиляционных отверстиях, издавая жуткий шум. Я кричала от ужаса. Когда он появился на следующее утро, я так охрипла, что едва могла говорить.
Острая боль пронзает мое сердце, и я жалею, что не могу откопать своего брата и несколько раз убить его за то, что он сделал с моей женой.
– На следующее утро он лишил меня девственности, – говорит она бесстрастным голосом. – Я попросила поесть, и он накормил меня своим членом. Он насиловал мой рот, мою киску, мою задницу. Это продолжалось часами, и было чертовски больно. Я звала папу, а Карло давал мне пощечины каждый раз, когда я произносила его имя, насмехаясь, что именно он преподнес меня ему на блюдечке в качестве обмена.
– Господи, Рина. Мне так жаль. Карло был животным. Диким, жестоким ублюдком. Если бы он уже не был мертв, я бы убил его за то, что он сделал с тобой, – слезы наворачиваются на глаза, и от боли мой желудок скручивается в узел. Я никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Я борюсь со своими оковами, хочу подойти к ней, даже зная, что я – последний человек, к которому она хочет прикоснуться, вновь переживая эти ужасы.
Когда она продолжает, в ее глазах появляется отсутствующий взгляд.
– Он называл меня мерзкой. У него был богатый запас креативных оскорблений в мой адрес. Ему было недостаточно унизить мое тело, он хотел разрушить мою личность. Он мыл меня в холодной ванне, прежде чем трахнуть. Но еще ему очень нравилось трахать меня, когда я была вся в порезах и крови.
– Хватит! – кричит Ренцо, хватая себя за волосы. – Я больше не могу это слушать! Какая же ты дура, что распинаешься перед ним!
– Ты знаешь, где дверь, – говорит она холодным тоном, не глядя на него. – Либо уходи, либо держи рот на замке.
Прислонившись головой к стене, он закрывает глаза и глубоко дышит, не делая ни малейшего движения, чтобы уйти. Я надеюсь, что он просто отвалит и оставит нас разбираться с этим в одиночку.
Рина обхватывает себя руками, все ее тело дрожит.
– Он снимал меня на видео и делал фотографии, чтобы поделиться со своими людьми. Иногда он позволял им трахать меня в награду. Он регулярно бил меня кулаками и пинал, когда я вызывала у него недовольство, – продолжает она. – Он столько раз душил меня чуть ли не до смерти. Использовал ножи и другие инструменты. К тому времени, когда меня спасли, вся моя кожа была в ранах.
Я вцепляюсь в подлокотники, с трудом сглатывая комок в горле.
– Шрамы на твоих бедрах, – выдавливаю я.
Она кивает.
– Он сделал это. Привязал меня цепями к потолку за бедра. И оставил висеть там несколько часов.
Боль, не похожая ни на что, что я когда-либо испытывал раньше, пронзает меня со всех сторон, и я хочу уничтожить весь мир за несправедливость. Почему кто-то посмел так поступить с маленькой девочкой? Я всегда знал, что мой брат – чудовище, но это… это… невозможно себе представить. Я пытаюсь сдержать слезы, но трудно оставаться равнодушным, слушая это.
– Операция, которую оплатил Саверио, позволила устранить большую часть повреждений на теле, но некоторые шрамы было слишком сложно замаскировать, – она смеривает меня убийственным взглядом, который пронзает мою кожу и проникает в самое сердце. – В основном я была игрушкой Карло, но Примо и твой отец тоже издевались надо мной.
Новый приступ ужаса накатывает на меня мощными волнами. Тошнота подступает к горлу. Во мне бушует столько эмоций.
Моя семья причиняла ей боль снова и снова, а я не знал.
Я не знал, что женщина, которую я люблю, королева, рядом с которой я лежу каждую ночь, так ужасно страдала от рук моих родственников.
Мне стыдно, что я Греко.
– Мне очень жаль. Я и так их ненавидел, но сейчас нет слов, чтобы описать мои чувства. Я…
– Прибереги свое сочувствие, – шипит Ренцо, пересекая комнату и свирепо глядя на меня сверху вниз. – Все это произошло, пока ты был наверху. Эти больные ублюдки держали ее семь месяцев, безостановочно издеваясь над ней, в то время как ты жил своей жизнью, игнорируя несправедливость, творящуюся в подвале. Ей было тринадцать! Она была милой невинной девочкой, а твой брат превратил ее жизнь в сущий ад!
– Я не знал, Рина, – говорю я, игнорируя этого придурка и глядя на свою жену, умоляя ее посмотреть на меня. – Мне было четырнадцать, и они держали меня подальше от всего. Называли маменькиным сынком. Ошибкой природы. Намеренно игнорировали. Ты это знаешь! Я говорил тебе. Когда я наткнулся на тебя в подвале, тогда впервые узнал о твоем существовании, и не смог забыть.
Я мысленно возвращаюсь в прошлое. Боль пронзает мою грудь, а желчь подкатывает к горлу.
– В тот день я подрался со своим отцом и Карло, но они были взрослыми, а я ребенком. Я не мог противостоять их силе. Они избили меня, сломали руку и три ребра, а еще у меня была травма головы, из-за которой я на несколько дней потерял сознание. Когда я в конце концов очнулся с сотрясением мозга, я ничего не помнил. Потом воспоминания вернулись. С той минуты, как проснулся, я только о тебе и думал, ты преследовала меня во снах. Несколько недель я был прикован к постели, заперт в своей комнате. Я плакал, не переставая и умолял маму помочь тебе. Она рассказала, что пыталась связаться с Маццоне, когда Карло впервые привел тебя в дом, но ее предал человек, которому она доверяла, и мой отец отправил ее в больницу. Он угрожал нам. Сказал, что убьет нас обоих, если она снова попытается вмешаться. Именно тогда он стал накачивать ее наркотиками.
Я делаю паузу, чтобы перевести дух, заглядывая в глаза моей жены, надеясь, что она поймет правду.
– После этого она почти не приходила в сознание, и я знал, что она слишком напугана, чтобы попытаться еще раз, поэтому попросил Гейба что-нибудь сделать. Он передал сообщение твоему отцу, в котором говорилось, где тебя держат.
– Что? – выпаливает она. Шок отражается на ее лице, быстро сменяясь замешательством. – И чем это могло помочь? Мой отец уже знал, где я. Он добровольно отдал меня Карло, чтобы Наталью не постигла та же участь. Я думала, он любит меня, но он больше любил свою работу и Наталью. Его преданность семье Маццоне была важнее меня, – боль подчеркивает ее слова и отражается на ее лице.
Черт возьми. Все это время она верила в ложь, которой кормил ее Карло. Я даже представить себе не могу, что она чувствовала. Ей нужно знать, кем был ее отец.
Я натягиваю веревки, привязывающие меня к стулу, пытаясь хоть как-то быть ближе к ней.
– Нет, милая. Все было не так. Гейб подслушал, как Карло хвастался кому-то по телефону. Твой отец, Рокко, не был замешан в похищении. Карло забрал тебя, шантажируя Рокко предать семью Маццоне. Так он заставил его шпионить за ними. И тот без колебаний сделал это, Рина. Рокко сделал все, что просил Карло, потому что отчаянно хотел вернуть тебя.
Она подпирает пальцами подбородок, выглядя совершенно потрясенной.
– Карло вел свою собственную игру за власть, и ему нужна была информация. Позже он попытался похитить Наталью, и твой отец помог ему. Он хотел пожертвовать ею, чтобы спасти тебя, – я на несколько секунд даю ей переварить правду. – Я слышал, Карло преследовал ее в преддверии их свадьбы по расчету, потерял терпение. Он не хотел ждать своей первой брачной ночи, – у меня во рту появляется кислый привкус, когда я вспоминаю то, что мне рассказывали и что я узнал за эти годы.
– Я не понимаю, – выдыхает она, выглядя потерянной, как будто вся ее система убеждений только что рухнула, и, возможно, так оно и есть. – Если папа знал, где меня держат, почему он не пришел за мной?
Я бросаю взгляд на Ренцо и вижу правду в его глазах. Он оградил ее от этого откровения. Я не хочу причинять ей еще больше боли, но всем этим гребаным секретам пора положить конец.
– Он пришел за тобой, mia amata. Он передал сообщение Гейбу, и мы собирались помочь, устроив приманку, чтобы выманить Карло, Примо и папу из дома, чтобы тебя спасли.
– Но что-то пошло не так, – шепчет она, глядя на меня, и на ее ресницах вновь повисают слезы.
Я медленно киваю.
– Не знаю, почему он не сказал Маццоне. Анджело мог бы вмешаться и помочь, но Рокко предпочел действовать исподтишка. Твой брат собирал друзей, чтобы помочь, и кто-то предал его, – я намеренно смягчаю тон. – Карло убил Фернандо в назидание твоему отцу. Чтобы усмирить.
– Нет, Массимо! – в воздухе раздается испуганный всхлип. – Нет! Фернандо убили при исполнении служебных обязанностей. Это мне мама сказала, когда я вернулась домой и узнала, что папа и брат погибли.
– Неправда. Это сделал Карло. Я говорю, как есть.
Она поднимает взгляд на Ренцо, и в воздухе витает печаль.
– Это правда. Я узнал об этом спустя годы и решил не говорить тебе. Я понимал, что это все равно не поможет. Тебе и так было очень больно. Я боялся, что это замедлит твое выздоровление.
Она сглатывает и медленно кивает.
– Я понимаю, но ты все равно должен был сказать.
– Прости, – мягко произносит он. В этот момент его чувства к ней кристально чисты. Он любит ее, и я верю, что он сделал бы для нее все, что угодно.
Но я все еще ненавижу этого ублюдка и не доверяю ему ни на йоту.
– Твой отец знал, что вы с Гейбом сговорились? – из ее глаз льются слезы, когда она садится на колени и начинает развязывать веревку вокруг моих лодыжек.
Я вздыхаю с облегчением.
– Да, он знал, что мы помогали. Потом наказал нас и отправил жить к нашему дяде в Италию, чтобы мы не смогли попробовать что-нибудь еще. Ферма находилась в самом отдаленном уголке итальянской сельской местности, и мы были полностью отрезаны от мира, у нас не было ни телефонов, ни возможности с кем-либо связаться. Когда через несколько месяцев нас привезли домой, тебя уже не было, Карло умер, и нас предупредили, чтобы мы никогда не говорили об этом, если не хотим умереть.
– Черт! – ругательство Ренцо прерывает наш разговор, и мы оба поворачиваем головы в его сторону. – Донна, тебя срочно вызывают к главным воротам, – говорит он, читая сообщение на своем мобильном.
– Для чего? – спрашивает Рина, цепляясь пальцами за мои лодыжки.
– Тебя спрашивает какой-то засранец из Братвы. Он говорит, что у него есть информация, которую тебе нужно услышать. Отказывается разговаривать с кем-либо, кроме тебя, и уйдет, если ты не появишься через пять минут, – он снова убирает свой сотовый. – Ты иди. Возьми с собой Рикардо. Я освобожу Массимо.
Рина поднимается на ноги и подходит к нему.
– Не тронь ни единого волоска на голове моего мужа. Развяжи его и подожди меня в кабинете. Это приказ.
– Конечно, – он одаривает ее неискренней улыбкой, подходит к моей правой лодыжке и начинает распутывать веревку.
Катарина бросает на меня быстрый взгляд, выходя из комнаты.
Не успевает закрыться дверь, как Ренцо достает из заднего кармана нож и ухмыляется мне, как настоящий ублюдок.
Глава 39
Катарина
Я не могу уйти вот так. Не извинившись перед Массимо. Мне стыдно за то, как я с ним обошлась, особенно теперь, когда я знаю всю историю. Развернувшись, я возвращаюсь в комнату, мгновенно реагируя, когда вижу, что происходит. За долю секунды моя рука находит кинжал, и я швыряю его через всю комнату, когда Ренцо подносит лезвие к шее моего мужа. Мой кинжал попадает в цель, вонзаясь в руку Ренцо, и тот мгновенно роняет нож, падая назад и воя от боли.
– Что ты делаешь, блять? – кричу я, пробегая через комнату и падая перед Массимо. Наклонившись, я подбираю брошенный Ренцо нож и размахиваю им перед собой.
– Он должен умереть! Он манипулирует тобой, а ты этого не замечаешь, или хочешь сказать, что купилась на ту чушь, которой он тебя только что накормил? – рявкает Ренцо, вырывая из руки мой нож и взвизгивая от боли. – Он врет, ты этого не видишь?
Я быстро набираю сообщение на своем телефоне, запрашивая помощь.
– Я не из тех, кто лжет и манипулирует, – спокойно говорит Массимо у меня за спиной. Я слегка отступаю в сторону, все еще держа нож и готовясь вонзить его в сердце Ренцо, если он сделает еще одно движение в сторону моего мужа.
– Ты знаешь меня, – Ренцо умоляюще смотрит, поворачивая кинжал и протягивая мне рукоятку. Я забираю. – Ты знаешь меня очень давно, Ри-ри. Все, что я делаю, я делаю для тебя. Ты сейчас плохо соображаешь.
Я внимательно наблюдаю за ним, пока развязываю веревку на правом запястье Массимо.
– Я нормально соображаю, Рен. И понимаю, что ты не подчинился прямому приказу, и это не в первый раз, – освобождаю запястье Массимо и выпрямляюсь, предоставляя ему возможность самому развязать другую руку и лодыжку. Остаюсь рядом с мужем, настороже, готовая действовать, если Ренцо предпримет что-нибудь еще.
– Я делаю все в твоих интересах. Ты еще поблагодаришь меня.
– Я люблю своего мужа, – говорю я, когда дверь открывается и в комнату входит Рикардо с двумя людьми Массимо. – Я люблю его и планирую быть с ним в будущем. Прошлое умерло и похоронено, и там оно и должно остаться, – киваю Рикардо. – Надень на Ренцо наручники, забери у него пистолет и все остальное оружие.
Рикардо выглядит ошеломленным, но без колебаний выполняет приказ. Ренцо не протестует, когда Рикардо заводит ему руки в наручниках за спину и обыскивает его, конфискуя два найденных пистолета. Ренцо смотрит на меня с таким видом, словно на его плечах лежит тяжесть всего мира.
– Что теперь, босс? – спрашивает Рик. – Что с ним сделать?
– Отведи его в одно из безопасных мест. Я хочу, чтобы его охраняли круглосуточно. Все будут отчитываются. Не позволяй ему уйти, пока я не скажу.
– Ри-ри, пожалуйста.
– Прекрати меня так называть! – кричу я, теряя контроль над своими эмоциями. – Это явный пример манипуляции! Ты теперь не вернешь все, как было, Рен. Ты только что пытался убить моего мужа. Это величайшее предательство.
– Ты не видишь того, что находится прямо у тебя перед носом! Пожалуйста, моя донна, убей его, пока он не утянул тебя за собой. Связь с Греко не принесет ничего хорошего! Помни, кто ты есть! Помни о том, что важно.
Он начинает походить на сумасшедшего, и мне надоело выслушивать его бредни. Ник и Массимо были правы. Он так и не смог меня отпустить, и его, очевидно, убивает то, что я счастлива и влюблена в мужчину, который на него не похож. Ренцо не мыслит здраво. Я придаю своему лицу нейтральное выражение и пронзаю его холодным взглядом.
– О Марии и твоих детях позаботятся. Я скажу им, что тебе нужно уехать за границу в командировку.
– Они отдыхают в Мексике, – отвечает он, выглядя подавленным. Я удивлена, услышав эту новость, потому что он мне не сказал. Это только напоминает, как мы отдалились друг от друга. – Пожалуйста, ничего не говори. Не тревожь их понапрасну.
Я коротко киваю ему, прежде чем повернуться к своему телохранителю.
– Уведи его.
– Как пожелаешь, донна Греко.
Массимо встает, кладет руку мне на бедро, и мы наблюдаем, как Рикардо и люди моего мужа выводят Ренцо на улицу. Тот бросает на меня умоляющий взгляд через плечо.
– Я пытаюсь защитить тебя. Вот и все.
Рикардо выволакивает его в коридор и закрывает дверь, оставляя нас наедине.
Массимо кладет голову мне на плечо, и я на мгновение прижимаюсь к нему, потом высвобождаюсь из его объятий. Поворачиваюсь к нему лицом.
– Мне так жаль, Массимо, – я беру его за запястье и нежно провожу большим пальцем по следам, оставшимся на его коже от веревок. – Я даже не дала тебе шанса объясниться, – мои пальцы поднимаются, осторожно дотрагиваясь до синяка на его виске, который я оставила прикладом пистолета.
– Все в порядке, – он обхватывает рукой мое запястье.
Я качаю головой.
– Нет, это не так. Все далеко не в порядке. Я просто обезумела. Старые знакомые эмоции вырвались на поверхность, и я не могла ничего видеть, ни о чем думать. В тот момент я забыла обо всем, что мы значим друг для друга, и причинила тебе боль, – слезы наворачиваются на глаза. Сегодня я выплакала больше, чем за последние десять лет. – Мне так жаль.
– Все в порядке, – он притягивает меня к себе, прижимая мою голову к своей груди. – Я знаю, ты действовала инстинктивно. Не буду врать и говорить, что одобряю, но я все понимаю.
– Я недостойна тебя.
– Прекрати, – он кладет подбородок мне на макушку и проводит рукой вверх и вниз по моей спине. – Это я тебя недостоин, – он нежно приподнимает мой подбородок одним пальцем. – Как ты можешь позволять мне прикасаться к тебе после того, что сделал этот монстр? – на этот раз в его глазах появляются слезы. – Как ты можешь смотреть на меня, зная, что в моих жилах течет та же кровь? – добавляет он шепотом.
– Ох, Массимо, – я обхватываю ладонями его красивое лицо. – Ты не Карло. Когда я смотрю на тебя, все, что я вижу, – это любимого мужчину, который любит меня безоговорочно, даже если я поступаю с ним несправедливо, – несмотря на то, что я измучена, мне нужно рассказать все остальное. Я могу раскрыть оставшиеся грязные секреты. – Я приехала в Нью-Йорк, планируя убить тебя и твою семью, а также дона Маццоне.
– Меня это не шокирует, – он убирает волосы с моего лица, глядя на меня с бесконечной нежностью.
– Но ты должен ненавидеть меня, – я пытаюсь вырваться из его хватки, но он не отпускает.
– Я никогда не смог бы ненавидеть тебя, даже если бы ты сказала мне, что твои планы не изменились. Но ты чуть не убила Ренцо, чтобы защитить меня.
– Это не оправдывает меня! – огрызаюсь я. – Я нехороший человек, Массимо. Все эти годы я гордилась, что защищаю невинных, но это самая большая ложь, которую я когда-либо говорила себе. Ты невинный. Как и Бен. И все же я хотела заставить вас заплатить за чужие грехи.
– Все мы запятнаны кровью. Все мы разделяем грехи наших семей, потому что такова природа нашего мира. Я был бы удивлен, если бы ты не хотела отомстить.
– Боже мой, – из моих глаз текут слезы. – Ты должен ненавидеть меня! – я плачу из-за того, что он слишком понимающий. – Даже через тысячу лет я не стану достойной тебя, Массимо. Ты слишком хорош для меня. Я чудовище, – всхлипываю я, уткнувшись лицом в его шею, ненавидя то, как сильно я нуждаюсь в его утешении, хотя и не заслуживаю его. – Я такое же чудовище, как и твой брат. Я могла бы сказать, что он во всем виноват. Но я сама несу ответственность за свои решения. Я могла бы выбрать другой путь, но не сделала этого.
Боль пронзает меня изнутри, и все, что я скрывала, вырывается наружу одним яростным взрывом. Я разваливаюсь на части в его объятиях. В объятиях любимого человека, которого я собиралась убить, и это было бы напрасно.
Он действительно пытался мне помочь.
Элеонора и Гейб тоже. Они не совсем невинны, но они тоже были жертвами.
– Из-за меня погиб мой брат, – плачу я.
– Нет, милая. Это не твоя вина.
– И папа, – всхлипываю я, плача еще сильнее, освобождая часть своего горя. – Я годами ненавидела его. Верила, что он бросил меня, отдал волкам, но он этого не делал.
– Твой отец любил тебя. Он предал своего босса, пытаясь спасти твою жизнь. Единственные, кого следует винить, – это Карло, Примо и мой отец. Они виноваты, и все они горят в аду. В этом я уверен.
Массимо подхватывает меня на руки, прижимает к груди и несет к дивану. Он шепчет слова утешения и проводит ладонями вверх и вниз по моей спине и рукам, пока я саморазрушаюсь.
Не знаю, как долго плакала, но я намочила его рубашку, у меня щиплет в глазах и пересохло в горле.
– Я люблю тебя, – говорит он, когда я перестаю всхлипывать.
– И я люблю тебя, – хриплю я, отстраняясь, чтобы видеть его лицо. Мои пальцы нежно касаются синяка на его брови. – Я не старалась показать тебе свою любовь, но сделаю это, если еще не слишком поздно.
– Mia amata. Mia regina, – он гладит меня по щеке. – Я говорил тебе, что ты не сможешь заставить передумать, и это правда. Я никуда не собираюсь уходить.
– Все равно недостойна, – шепчу я.
– Катарина, – серьезность в его тоне меня поражает. – Я очень сожалею о тех ужасах, которые ты пережила от рук моей семьи. Мне больно от того, что с тобой сделали. Мне жаль, что мы не смогли освободить тебя.
– Теперь я знаю, что ты пытался. Спасибо, Массимо.
– Я не лгал, когда говорил, что ты преследовала меня во сне. Так и было, Рина. Долгие годы я гадал, что с тобой случилось. Пытался искать, но след простыл.
– Саверио всегда боялся, что кто-нибудь узнает, кто я такая. Твой отец был членом «Комиссии» и одним из самых влиятельных донов в стране. Салерно не хотел, чтобы кто-то знал, что он взял меня к себе. Он сказал, что меня ищут.
– Отец бы убил тебя, если бы нашел, – Массимо сжимает челюсти. – Я подозреваю, что именно поэтому твоя мама сбежала из Нью-Йорка. Отец пришел бы за тобой.
– Оказывается, я многого не знала о своих родителях. По-своему, Саверио спас мне жизнь. Но потом продал меня Конти, – на меня накатывает усталость, но в то же время я чувствую облегчение, пронизывающее до костей. Приятно расставить все по местам. Осталось сказать еще кое-что, но признать это будет очень трудно.
– Так и есть. Мы живем в ужасном мире, – он нежно целует меня, глядя с такой любовью, что даже не верится.
Мне было страшно говорить ему правду, но Массимо в очередной раз доказал, какой он хороший, сострадательный, порядочный человек.
– Ты потрясающая, mia amata. Но не осознаешь этого. Я всегда знал, что ты сильная, но твоя сила превосходит все, что я могу постичь. Я бы не пережил то же, что и ты. Не поднялся бы так, как ты. Это я тебя недостоин.
– Сейчас я уже не чувствую себя такой сильной, – честно признаюсь я, кладя голову ему на плечо и готовясь разбить ему сердце.
– Сегодняшний день был утомительным, думаю, хватит уже.
Я поднимаю голову и пронзаю его взглядом.
– Я должна сказать тебе последнюю правду. Тогда ты будешь знать все.
Он обхватывает мое лицо руками.
– Что такое?
Слезы наполняют мои глаза, кажется, что-то ломается внутри меня. Я не могу перестать плакать. Он вытирает мои слезы и терпеливо ждет, пока я приду в себя.
Набираюсь храбрости и выдаю последнюю правду.
– Из-за травм, которые я получила в подростковом возрасте, я не могу иметь детей. Я шантажировала врача, чтобы он подделал медицинское заключение перед свадьбой. Мне очень жаль, но я не смогу подарить тебе наследников, Массимо.
Глава 40
Массимо
Меня охватывает шок, который быстро сменяется гневом и затаенной болью.
– Он и это у тебя отнял? – требуется колоссальная сила воли, чтобы сохранять спокойствие. Мне хочется разнести все к чертовой матери в этой комнате. Я не могу сердиться на нее за то, что она обманула меня с медицинским заключением, ведь ей пришлось солгать из-за моего брата.
Боже мой, Катарина столько всего вынесла.
То, что она все еще держится на ногах, просто чудо. У этой женщины железная сила, и я никогда не перестану восхищаться ею.
Я в ярости из-за того, что Карло лишил ее возможности стать матерью. Никогда никого не ненавидел так сильно, как своего погибшего брата. Хотел бы я машину времени, чтобы вернуться назад и забить этого больного ублюдка до смерти голыми руками.
– Гребаный ублюдок… больной, извращенец… урод, – я стискиваю зубы, подавляя желание закричать во всю мощь своих легких.
Слезы текут по щекам Катарины и стекают по подбородку. Я никогда не видел, чтобы моя любимая выглядела такой опустошенной.
– Он отнял у меня все. Оставил лишь оболочку личности. Бесплодную. Бесчувственную. Неспособную ощущать ничего, кроме боли и ярости.
Неудивительно, что она была одержима жаждой мести. Карло сделал все возможное, чтобы уничтожить ее, но у него не вышло. Я покрываю поцелуями лицо жены, прижимая ее к себе.
– Он не забрал все, mia amata. Он пытался, но потерпел неудачу, потому что твоя неукротимая воля к выживанию взяла верх.
Она смотрит на меня заплаканными глазами.
– Я не буду спорить, если ты захочешь развестись.
– Я не хочу развода. Хочу только тебя.
На несколько секунд на ее лице отражается шок.
– Ты не можешь так говорить. А как же дети? Тебе нужен наследник, который будет носить твою фамилию.
Возможно, пришло время оставить фамилию Греко в прошлом. Ею не стоит гордиться.
– Есть и другие способы завести детей. Мы можем попробовать ЭКО и суррогатное материнство, или можем усыновить ребенка, – я пожимаю плечами, потому что, по сути, это не так уж и важно. Да, я хотел бы стать отцом, но не за счет потери жены. – Ты для меня всё, Катарина. Ничто другое не имеет значения, кроме тебя. Если у нас не может быть детей, ну и ладно, главное, чтобы у меня была ты.
Она снова начинает плакать, и я прижимаю ее к себе, крепко обнимаю, жалея, что у меня нет волшебной палочки, которая могла бы стереть ее боль и все исправить.
Я несу жену в нашу спальню, и мы вместе принимаем душ, смывая с себя ужасные события сегодняшнего дня. После того, как мы вытираемся и одеваемся, чтобы лечь спать, она настаивает на том, чтобы осмотреть мои раны. С бесконечной осторожностью она смазывает антисептической мазью швы на моей руке и втирает крем с арникой в синяк на виске.
Мы прижимаемся друг к другу в постели, и я баюкаю ее в руках, наблюдая, как она засыпает, и радуясь, что это происходит быстро. Неудивительно. Мы физически и эмоционально истощены после стольких напряженных дней. Мои веки тяжелеют, и я молча даю себе клятву сделать все, что в моих силах, лишь бы утешить ее в предстоящие трудные дни.
На следующее утро я просыпаюсь раньше Катарины, когда первые лучи солнца проникают в окно. Отправляю сообщение Фиеро, обнимая свою спящую жену, вдыхая фруктовый аромат ее волос и наслаждаясь прикосновением ее кожи к своей. К счастью, она крепко спала всю ночь. Я не отрываю от нее взгляда.
