Текст книги "Месть королевы мафии (ЛП)"

Автор книги: Шивон Дэвис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

– Есть другой путь.

Поднимаю голову, понимая, что она имеет в виду.

– Это невозможно.

– Возможно, – она поворачивается так, чтобы оказаться лицом к лицу со мной. – Ты оставишь их в живых, Рина. Семью Маццоне тоже, потому что они невиновны. Убей этого ублюдка, Саверио, и возьми корону, которую ты по праву заслуживаешь, но сделай это по-своему. Так, как ты любишь все делать. С минимальным кровопролитием и защитой невинных, – она окидывает меня торжественным взглядом. – Сделай это вместе с мужем.

***

Я все еще размышляю над советом Николины, пока жду, когда Антон появится на месте нашей встречи на пятом уровне парковки в Квинсе. В это время суток она практически пуста, и, в отличие от многих современных парковок, здесь нет камер. Мы приехали на несколько минут раньше, поэтому я сижу на заднем сиденье своего внедорожника и просматриваю фотографии, которые частный детектив прислал час назад.

Я наняла местного, чтобы он следил за моим мужем.

Он и сам прицепил ко мне хвост, так что это справедливо.

То, что я вижу на экране, лишь усугубляет мои мучения.

Массимо хранит секреты.

Большие, как я подозреваю.

Я не могу винить его, но это не заставит меня поменять планы, которые вынашивались более двадцати лет, как бы я ни противоречила себе.

Я не хочу причинять мужу боль, но не вижу возможности отступить от своего первоначального плана. Я не поставлю себя на линию огня и не подвергну опасности всех, кто со мной работает. Я зашла слишком далеко, чтобы отказываться от своих слов. Я бы не смогла, даже если бы захотела. У меня много грехов, за которые я заслуживаю смерть, если какой-нибудь дон узнает правду и решит прикончить меня.

Если я не буду следовать намеченному курсу, то рискую своей жизнью и жизнью своих близких.

Таковы факты.

Я была невинна, когда меня похитили, но никому не было до этого дела. Ни когда меня похитили, ни после спасения. Жгучая боль в моем сердце отказывается утихать всякий раз, когда я думаю о тех людях, которые могли бы поступить иначе.

Кто защитил меня, когда я был невинна?

Правильно ли то, что я причиняю страдания другим невинным? Нет. Но я стремлюсь свести количество жертв к минимуму. Я всегда так действовала.

Теперь Николина – и Массимо – запутали мои мысли, разделили мою верность и заставили меня сомневаться во всем.

– Ник сказала, что приманка сработала, – говорит Ренцо рядом со мной, поднимая взгляд от камеры и прерывая мой депрессивный внутренний монолог. – Детектив твоего муженька сидит у ресторана и наблюдает, как Николина с Дарио ужинают.

– Конечно сработала. Мы одинакового роста и схожего телосложения. Ника в белом платье, в черном парике и больших очках – вылетая я, если никто не будет слишком пристально рассматривать ее лицо.

– Дарио знает, что нужно закрывать ее от посторонних глаз.

– Прошел ли банковский перевод? – спрашиваю я, с растущим интересом пролистывая фотографии большого участка на берегу Статен-Айленда.

– Да. Я заберу ключи утром и встречусь там с Ник и дизайнером интерьера.

– Нам не нужно ничего вычурного, – говорю я, зная, что Ник захочет взять дело в свои руки. – Там должно все быть функциональным, и нужно, чтобы все заработало как можно скорее. Как только мы уберем мексиканцев и «Триаду», перейдем к следующему этапу.

– Ты слышала что-нибудь от О’Хары сегодня?

Я киваю.

– Он звонил мне. Настраивает мексиканцев и китайцев друг против друга, чтобы выиграть время для реализации нашего плана. Мы должны быть готовы к воскресенью, если «Комиссия» одобрит.

– Ненавижу отвечать перед этими ублюдками, – Ренцо хмуро смотрит на меня через плечо. – Что они замышляют? – он щурится, глядя на фотографию, где Фиеро и Массимо забираются в вертолет на вершине современного здания, которое все еще строится на Стейтен-Айленде.

– Я бы тоже хотела знать, – я выхожу из файла с изображениями, открывая одностраничный сводный отчет. – Здание принадлежит компании под названием «Ринасита». Это крупный конгломерат с разнообразными интересами, но два основных направления их деятельности – недвижимость, импорт и экспорт особых итальянских продуктов.

– В переводе с итальянского это означает «возрождение». Думаешь, они главные?

Я поджимаю губы, когда длинный гладкий черный «Мерседес» останавливается

рядом с нами.

– Они не числятся ни директорами компании, ни сотрудниками, но им не составит труда спрятаться за другими, если они захотят сохранить это в тайне.

Ренцо качает головой.

– Я не понимаю. Когда эти ублюдки успели построить такой бизнес? Ни у кого из них нет ума, – добавляет он. – Должно быть, они там по другой причине.

Я бы не была так уверена в этом.

Я многого не знаю о своем муже.

Массимо исчезает каждый день, и неясно куда он идет и что делает. Когда я спрашиваю, он говорит, что работает над передачей дел с Гейбом, но я подозреваю что, что-то не так.

Официальная церемония назначена через месяц – через месяц он будет официально приведен к присяге в качестве дона Греко, главы семьи, и займет свое место в «Комиссии».

Когда это произойдет, мы официально станем самой влиятельной парой в мафии, и в глубине души я очень этим довольна.

– Продолжим позже, – говорю я, когда Эцио открывает мою дверь.

– Будь осторожна, – как всегда, предупреждает Ренцо.

Я киваю, вылезая из машины и садясь на заднее сиденье рядом с паханом Смирновым.

– Мне не нравятся все эти маскировочные штучки, – говорит тот, тут же протягивая мне водку.

– Я тоже, но это необходимо. За мной следит частный детектив. Я использую Николину как приманку, но все равно не могу рисковать. Мы можем обсудить то, что нужно здесь так же легко, как в пентхаусе или офисе, – я проглатываю прозрачную жидкость, глядя на своего делового партнера с ноткой беспокойства.

Что-то не так.

В воздухе витает напряжение, которое я никак не могу уловить.

– К чему срочная встреча?

– В Москве теряют терпение. Им нужно увидеть прогресс в Нью-Йорке.

– И они увидят, в свое время. Все налажено. Мы очень скоро уберем мексиканцев и китайцев, а с ирландцами достигнуто соглашение.

– Это не было частью сделки.

– Я должна адаптироваться. По этому плану мы по-прежнему будем поставлять все наркотики в «Большое яблоко⁷». Согласно нашей договоренности, шестьдесят процентов будет поставляться из России, а сорок – от колумбийцев.

– Но итальянцы об этом не знают.

– Пока нет, – огрызаюсь я, раздраженная его манерой допрашивать. Я выпиваю еще одну порцию водки, потом поворачиваюсь к нему лицом. Кожа сиденья скрипит под моей задницей. – В чем, собственно, дело? Эти планы были разработаны много лет назад. Ты помог. Что тебя сейчас не устраивает?

– Как ты сказала, мы должны уметь адаптироваться, – он взмахивает рукой в воздухе. – В Москве происходят политические изменения. Мой новый босс – человек нетерпеливый. Ему нужны результаты сейчас.

– Вы сейчас поставляете сорок процентов наркотиков в США.

– Мы хотим получить все, – выпаливает он.

– И вы их получите. Со временем.

– Мой босс хочет видеть больше прогресса.

– Умерь его ожидания и потяни время. Мы так близки к цели, нельзя торопиться. Я пока не заслужила их доверия.

– Пфф… – он взбалтывает прозрачную жидкость в своем бокале, а затем пьет. – Раздвинь ноги, как ты всегда это делаешь, и ускорь процесс.

Возмущение и гнев вырываются на поверхность, вскипая в моей крови.

– Не переступай черту, Антон.

– Не понимаю, в чем проблема. К черту Маццоне. Да пошли они все. Привлеки их на нашу сторону. Сделай все, что должна, чтобы быстро завоевать их доверие.

Его намек на то, что мой успех обусловлен исключительно моими способностями к обольщению, – большое оскорбление. Как будто мои стратегические навыки, упорная работа и тщательное планирование не сыграли никакой роли. Антон всегда был мудаком, скрывающимся за вуалью вежливости и профессионализма, или я просто этого не замечала? Я могла бы поспорить с ним, но знаю, когда нужно промолчать. Здесь происходит что-то другое, и я должна понять, что именно.

– Или что? – я допиваю водку и спокойно ставлю рюмку на место. – Это угроза?

– Да не обижайся ты. Я просто говорю, что нам нужно ускорить планы. Не я решаю, Катарина. Из Москвы угрожают, они недовольны.

– Ты должен успокоить их, пока не наступит подходящий момент. Мы не можем проявить себя слишком рано, иначе все будет напрасно.

Он берет мой подбородок.

– Это из-за твоего нового мужа? Он повлиял на тебя?

Какого черта он это сказал?

– Не говори глупостей. Он мой враг, – я с силой убираю пальцы Антона от своего лица, надеясь, что слова прозвучат убедительно. – Массимо именно там, где я хочу его видеть, – подшучиваю я. Наша с ним битва характеров все еще продолжается, несмотря на то, что мы оба размахиваем белым флагом.

– Докажи это, – говорит он, расстегивая молнию и доставая член из штанов. – Отсоси мой член.

Меня захлестывает дикая ярость.

– Не знаю, что за игру ты затеял, но мне нечего доказывать. Я не буду сосать твой член. Убери эту хрень, – я бросаю на него смертоносный взгляд, изображая контролируемый гнев, но по моему позвоночнику пробегает страх.

Все изменилось.

Я не знаю, почему и что это значит, но это все меняет.

Никто не будет манипулировать мной.

Ни один человек.

Ни один русский.

Я не наивна. Я знала о рисках, когда устанавливала рабочие отношения с Антоном, но мне казалось, что между нами есть взаимоуважение, а его способ ведения дел отличается от его предшественников. Я думала, что мы сможем договориться при любых будущих разногласиях, и, имея за спиной вес всей итало-американской мафии, я смогу контролировать русских и держать их там, где мне нужно.

Но начинаю подозревать, что совершила серьезную ошибку в суждениях.

Это может дорого обойтись всем нам.

Я не могу допустить, чтобы его неуважение осталось безнаказанным. Молниеносным движением я вытаскиваю свой кинжал, который был пристегнут к бедру, и направляю острие в его отвратительный вялый член.

– Извиняйся, или я его отрежу.

Ограждающая перегородка опускается, и двое мужчин, сидящих впереди, направляют на меня оружие.

– Отзови своих шавок, иначе тебе не понравится то, что произойдет дальше, – говорю я, когда он засовывает свой крошечный член обратно в трусы и застегивает штаны.

Он говорит что-то по-русски, не догадываясь, что последние несколько лет я изучаю этот язык.

– Сейчас точно не время, – отвечаю я по-русски, наслаждаясь выражением шока на его лице. Я тыкаю кончиком кинжала точно в яремную вену на его шее. – Сделай один неверный шаг против меня, и ты покойник. То, что я сделала со своим бывшим мужем, было лишь верхушкой айсберга, когда дело касается моей креативности. Не искушай.

По-русски он приказывает своим людям отступить. Я продолжаю прижимать кинжал к его горлу, но мы оба знаем, что я его не убью. Я не могу себе этого позволить в такой критический момент, но, похоже, в будущем все может измениться.

– Ты сильно разочаровываешь меня, Антон. Мой ближний никогда бы не повел себя таким недостойным образом. У тебя хватает наглости бросать мне вызов? У нас профессиональные отношения, которые я всегда ценила. Теперь я сомневаюсь, – я нарочно оставляю порез на его шее, выпуская небольшую струйку крови. – Не делай из меня врага. Ничем хорошим для тебя это не закончится. Обещаю.

Его адамово яблоко дергается, а он смотрит на меня потемневшими глазами.

– Ненавижу смутные угрозы.

– Поверь мне, здесь нет ничего смутного. Ты либо на моей стороне, либо против меня. Ну что?

Он делает вдох, сгоняя агрессию с лица.

– Все вышло из-под контроля. Я принимаю на себя ответственность и прошу прощения.

Медленно я убираю кинжал с его шеи.

– Это и был твой план?

Неужели он играл со мной все это время? Неужели он думает, что раз я женщина, то меня легче предать?

– С нашей стороны ничего не изменилось. А с твоей? – спрашивает он, доставая из кармана пиджака носовой платок и вытирая маленькую струйку крови на шее.

– С чего бы что-то могло измениться с моей стороны?

Его глаза впиваются в мои, и я выдерживаю его взгляд. Это все из-за Массимо? Не может быть. Он не знает ни о моем прошлом с Греко, ни о моих планах на них. Я никогда не рассказывала ему об этом, потому что это не было частью общего плана по захвату Нью-Йорка и контролю над «Комиссией». Это он предложил мне выйти замуж за Массимо, так что он здесь ни при чем. А если…? Я откладываю эту мысль в дальний ящик, чтобы поразмыслить над ней позже.

– Смотри, чтобы этого не случилось, – говорит он.

– Я тоже не очень хорошо реагирую на смутные угрозы, – говорю я и берусь за ручку двери.

Он тянется вперед, хватая меня рукой.

– Не будь опрометчива, Катарина. Один неверный шаг может привести к тому, что нас обоих убьют. Мы должны придерживаться первоначального плана.

– Могу сказать то же самое тебе, – отвечаю я, отбрасывая его руку от себя. – Мы закончили, – я бросаю на него ледяной взгляд. – Делай то, что должен, усмири своих. Я буду работать над тем, чтобы как можно быстрее продвигать дела со своей стороны, и предоставлю отчет о состоянии дел на следующей неделе.

– Проследи за этим, – говорит он, садясь обратно на свое место, когда я открываю дверь и выхожу. – Не разочаровывай меня, Катарина. Тебе не понравится, что произойдет в ином случае.

Глава 25

Массимо

Моя жена обеспокоена. Я бы поклялся, что это никак не связано с тем, что мы припарковались на бронированном внедорожнике у мрачного ресторана в Чайнтауне. Последние несколько дней она была на взводе, и ее команда, похоже, тоже. Я хочу знать, что происходит, но Алланте ничего не раскрыл. По его сведениям, моя жена работает в кофейнях и ресторанах, обычно одна, хотя иногда ее сопровождает Дарио Агесси. Я чую крысу и клянусь, что сам просмотрю материалы наблюдения, как только мы уложим этих ублюдков из Триады.

– О’Хара убрал Лопеса, – подтверждает Катарина, откидываясь на сиденье и показывая мне свой телефон.

Это сообщение от Фиеро. Ему поручили работать с ирландцами, чтобы они выполняли свою роль, не отклоняясь от плана. На фотографии мексиканский босс лежит в луже собственной крови, в его безжизненных глазах – пустота.

– Сейчас они занимаются остальными членами его команды, – она убирает телефон в карман и смотрит в окно. – Какого хрена так долго?

Мы отправили двадцать наших лучших людей внутрь, чтобы они разобрались на передовой.

– Наверное, что-то пошло не так, – говорю я, вынимая пистолет и снимая его с предохранителя. – Я проверю.

Она фыркает от смеха и смотрит на меня ледяным взглядом.

– Мы сделаем это вместе.

Выражение ее лица не позволяет мне спорить, но я знаю, как лучше.

– Ладно, – я поднимаю брови, оценивающе оглядывая ее сексуальную фигуру в облегающем черном топе и штанах. На ней ботинки в стиле милитари, а к телу пристегнуто множество оружия. – Рискую навлечь на себя твой гнев, но может, наденешь бронежилет?

Она ухмыляется, и мой член сразу же твердеет.

– Моя одежда пуленепробиваемая.

– Где, черт возьми, ты такую достала? Я знаю, что у нескольких компаний есть прототипы, но в массовой продаже их пока нет.

– Вообще-то это прототип техники Маццоне.

– Беннет дал их только избранным солдатам для испытаний в полевых условиях.

Ее ухмылка расширяется.

– У меня хорошие связи, Массимо. Я добиваюсь всего, чего хочу.

Я притягиваю ее к себе и прижимаюсь к ее губам.

– Твоя сообразительность меня заводит.

Она обхватывает рукой мой член.

– Я вижу, – проводит языком по моим губам, и я уже готов кончить. – Давай разберемся с этими ублюдками и пойдем домой праздновать.

Ее флиртующий тон и вызывающий взгляд подтверждают, что ее мысли совпадают с моими. И все же я хочу словесного подтверждения. Это сделает убийство намного слаще.

– Скажи, что в твои планах – мы, голые, потные и трахающиеся во всех позах из Камасутры.

Она хихикает, а я смотрю на нее с благоговением. Ее лицо раскраснелось, глаза сияют, и она выглядит счастливой и беззаботной, а такое редко бывает. Я сжимаю ее лицо в своих руках и нежно целую.

– Я хочу засунуть этот звук в бутылку и слушать его на повторе.

Она предсказуемо закатывает глаза.

– Я хочу добыть звуки Ли Чанга, захлебывающегося собственной кровью, и проигрывать его своим врагам на повторе.

На моих губах появляется широкая ухмылка.

– Мне нравится, что ты такая кровожадная. Это всегда заводит.

– А что тебя не заводит? – спрашивает она, и я уже открываю рот, чтобы ответить, когда из ресторана доносятся звуки выстрелов.

– Вперед, вперед, вперед, – кричит Катарина в свой мобильный телефон. Наши дополнительные солдаты выпрыгивают из своих внедорожников в тот же момент, когда мы выходим из своего. Моя жена мчится к входной двери с пистолетом в каждой руке, я бегу за ней, а Рикардо – по пятам. Эцио остается за рулем, если нам понадобится поспешно скрыться.

– Не подходи, – рычу я, хватая ее и оттаскивая с пути. – Пусть наши люди войдут первыми.

Она бьет меня локтем в живот, и ёрзает в моих руках. Холодный металл впивается мне в шею. Катарина смотрит яростным взглядом, тыча в меня дулом пистолета.

Вокруг нас солдаты обступают здание, и все чаще раздаются выстрелы.

– Давай проясним одну вещь, Массимо. Ты мой муж, но я не подчиняюсь ничьим приказам, особенно твоим, – она отпускает меня и кивает Рикардо.

Он обходит нас и входит в ресторан, держа оружие наготове и не сводя с нас глаз.

Взгляд Рины немного смягчается, когда она смотрит на меня.

– Я знаю, что ты хочешь защитить меня, но я в этом не нуждаюсь. Я знаю, как действовать.

Я хватаю ее за руку, приближая свое разъяренное лицо.

– Я, блять, это знаю! Но ни один уважающий себя дон или донна не будет бросаться в бой, не изучив обстановку. Ты слишком ценна и умна, чтобы бросаться в неизвестность. Я не говорю тебе, что делать; я обеспечиваю твою безопасность.

Она понимает это, но отвлекается. Это начинает меня беспокоить.

– Босс, – говорит один из моих людей, высовывая голову наружу. – На этом уровне все чисто. Чанг и его старшие помощники заперты в подвале. Что нам делать?

– Выкури их, – говорит Катарина, вырываясь из моих рук. – Потом уничтожьте их, когда они появятся.

Мой солдат смотрит на меня, и это злит еще больше.

Когда мы с Гейбом разговаривали с ними после моей свадьбы о наших планах по официальной передаче власти от него ко мне, я сообщил им, что к моей жене будут обращаться как к донне Греко и оказывать ей такое же уважение, как и любому дону. Очевидно, для кого-то информация влетела в одно ухо и вылетело через другое.

Я этого не потерплю.

– Ты слышал донну Греко! Ее слово так же важно, как и мое, и если ты еще раз проявишь неуважение к ней, я всажу тебе чертову пулю в голову.

Он нервно глотает, выглядя побитым, его взгляд мечется между нами.

– Мои извинения, донна Греко. Этого не повторится.

Она кивает.

– Извинения приняты. Уходи.

– Оставь Чанга в живых, – говорю я ему вслед, когда он убегает. Я открываю дверь и первым вхожу в ресторан, отступая в сторону, чтобы пропустить Катарину.

Здесь настоящая кровавая баня. На полу валяются трупы, другие лежат на столах. Пряные ароматы смешиваются с запахом пороха и крови, когда мы пробираемся через зал, направляясь к лестнице.

– У нас был элемент неожиданности, – говорит Рина, глядя на остатки обеда, разбросанные по нескольким столам. Несколько мужчин лежат лицом вниз в мисках с рисом и лапшой.

– О’Хара выручил нас.

Я проверяю каждого ублюдка, когда мы проходим мимо. Нередко кто-то прикидывается мертвым и ждет удобного случая, чтобы выстрелить.

– У него получилось. Думаю, он станет грозным союзником.

– Согласен.

– Со временем мы должны его повысить, – говорит она, стреляя в парня, который поднимает голову от стола, когда мы проходим мимо. Пуля попадает точно между бровями, и тот падает на бок, замирая от выстрела. – Нам, наверное, стоит сообщить о таком сейчас, – продолжает она, как будто только что не убила человека. – Это воспитает в нем преданность и подарит цель, к которой он будет стремиться.

– Хорошая идея.

Панические крики разносятся по лестнице, когда мы спускаемся, а за ними следуют новые выстрелы. У меня в кармане пикает мобильный, и я достаю его.

Катарина смотрит на меня через плечо.

– Это от дона Маццоне. В полицию поступает несколько сообщений от жителей этого района. Он говорит, что комиссар полиции не может долго сдерживать копов, чтобы это не выглядело подозрительно. У нас максимум десять минут.

– Давай покончим с этим.

Она спускается по ступенькам. У подножия лестницы лежит груда тел, и единственный живой человек – тот, кого мы ищем.

Ли Чанг.

Лидер ныне павшей «Триады».

По всему городу люди, принадлежащие к пяти семьям, при поддержке наших ирландских союзников уничтожили всех, кто был связан с мексиканцами и китайцами. Организации уничтожены. Со временем на территорию попытаются проникнуть и другие, но мы будем к этому готовы.

Ли стоит на коленях со связанными за спиной руками, окруженный солдатами, их оружие нацелено на него, если он попытается что-то сделать.

– Гребаная итальянская мразь!

Он плюет на ноги моей жены, и я хватаю его за волосы, откидывая его голову назад.

– Извинись перед моей женой, ты, кусок дерьма.

– Пошел ты! – его глаза сверкают злобой и чем-то еще. – Ты всего лишь ее сучка, она играет с тобой!

Катарина действует быстро, выхватывает острый нож и вонзает его ему в живот.

– У тебя нет чести? – спрашивает она, обходя его кругом. – Я могу выпотрошить тебя, как свинью, или даровать тебе быструю благородную смерть. Что выбираешь?

– Я знаю, что это была ты, – он сужает на нее свои глаза-бусинки. – Ты сделала это. Ты…

Моя жена осыпает его пулями, и он падает лицом вперед на груду мертвых тел, кровь сочится из многочисленных ран. Смертельная тишина окружает нас, и я смотрю на свою жену.

– Что? – она хладнокровно выдерживает мой взгляд. – Время не терпит. Нам нужно уходить.

Я киваю, но что-то меня не устраивает.

Чанг хотел сказать что-то важное.

Я уверен в этом.

– Всем выйти, – командую я, нагибаясь, чтобы собрать пули. Обычно мы не оставляем после себя пуль, даже если используем оружие, которое невозможно отследить, но сейчас нет времени на то, чтобы как следует очистить место преступления. Тем не менее я стараюсь собрать все пули, так как не хочу, чтобы к моей жене что-то привело.

Что касается остального, то у дона Маццоне есть комиссар полиции на быстром наборе, и я уверен, что он позаботится о том, чтобы все оставшиеся улики никогда не увидели свет.

Наши люди проходят мимо нас, а Катарина нагибается и присоединяется ко мне в поисках пуль.

– Что Чанг собирался сказать? – спрашиваю я, пока мы быстро работаем вместе.

– Я не умею читать мысли, – она не поднимает взгляд, пока говорит. – Но думаю, это было очевидно. Он знает, что мой приезд в город привел всех переполошил. Он знает, что я была мозгом этой операции, – она выпрямляется, протягивая руку за пулями, которые я собрал. Я кладу их ей на ладонь. – А что, это так важно?

Я смотрю, как она кладет пули в маленький прозрачный мешок и засовывает его в задний карман штанов.

– Нет, – я беру ее за руку. – Давай, уходим отсюда.

Наверху комната наполовину очищена. Рикардо и несколько моих людей держат оборону у двери, а несколько других солдат проверяют тела, чтобы убедиться, что все они мертвы.

Мы пробираемся через ресторан, когда Катарина поворачивается и посылает кинжал, летящий через всю комнату. Тот попадает в сердце маленького человека в белом фартуке. Его изумленные глаза встречаются с моими, пистолет в его руке падает, и сам он грохается на пол. Раздается громкий крик, когда из-за двери, ведущей, по моим предположениям, на кухню, появляется более высокий и молодой мужчина. На нем белый фартук, а в руках бейсбольная бита, и он бросается к моей жене.

Она кричит: – Нет! – когда я поднимаю оружие и направляю в его сторону. Я в ужасе смотрю, как она бежит к нему, перепрыгивая через трупы. Она пригибается, когда он замахивается битой, подпрыгивает и бьет его по носу, прежде чем он успевает замахнуться снова.

– Я не хочу причинять тебе боль, – говорит она, выбивая у него из-под ног оружие. Он теряет равновесие, скользя на крови, и падает, тяжело приземляясь на спину. Рина хватает биту в руки и прижимает к его шее, сидя на его груди.

– Прекрати драться, если хочешь жить.

– Отвали от меня, сука! – он плюет ей в лицо. – Ты убила моего отца! Ты всех убила. Я расскажу копам! Ты сядешь за это!

– Mia amata, – говорю я, подходя к ней сзади.

– Я знаю, – в ее голосе звучит покорность. – Так не должно было случиться, – говорит она, когда мужчина произносит несколько слов на китайском. Мой выстрел точен, и парень умирает мгновенно.

Вдалеке завывают сирены.

– Мы должны идти, – я киваю своим людям. – Проверьте кухню. Убедитесь, что выживших больше нет.

Взяв жену за руку, я веду ее к выходу из ресторана.

– Я знаю, что ты хотела спасти его, но мы не можем оставлять свидетелей.

– Я знаю. Просто ненавижу убивать невинных. Он работал на кухне. Он не имеет к этому никакого отношения.

Эцио открывает заднюю дверь, и мы забираемся в джип.

– Ты не знаешь этого наверняка. Любой, кто работает на преступников, неважно в каком качестве, понимает, чем это чревато.

– Поехали домой, – говорит она, кивая Эцио, когда Рикардо усаживается и мы готовы уезжать. Перегородка поднимается, и я расслабляюсь в своем кресле. Двигаюсь ближе, обнимаю жену и радуюсь, когда она кладет голову мне на плечо.

– Я знаю, что тебе не хочется праздновать, даже если это была отличная победа, но как насчет того, чтобы отвлечься? – я шевелю бровями, поглаживая ее киску через брюки.

Напряжение покидает ее, и она смотрит на меня похотливым взглядом.

– Мне нравится, как работает твой мозг, муженек, – она наклоняется и приникает к моим губам в затяжном страстном поцелуе. – Отвлеки меня, Массимо. Я хочу забыться.

Глава 26

Катарина

Я на взводе, и Массимо это чувствует. Он слишком наблюдателен, и это меня беспокоит. Сделка между мексиканцами и китайцами имела огромный успех. «Комиссия» довольна и одобрила внедрение новые поставки. Это помогло завоевать их доверие. Я должна быть довольна, но эти неожиданные трудности с русскими так меня беспокоят, что я не могу уснуть.

Дважды за последнюю неделю мне снились кошмары, которые будили Массимо посреди ночи, когда я просыпалась вся в поту, вздрагивала и кричала. Когда он спросил, в чем причина, я выкрутилась, сказав, что воспоминания о том, что сделал со мной Пауло, часто возвращаются и мучают меня.

По правде говоря, мои кошмары редко связаны с бывшим мужем.

Карло Греко – вот монстр, который преследует во снах.

Сочетание терапии, медитации, физических упражнений и мелатонина или прописанных мне снотворных обычно помогает. В моменты повышенного стресса кошмары одолевают, как сейчас. Не помогает и то, что я не чувствую себя комфортно. Я все еще разрываюсь между тем, что делать с доном Маццоне, Массимо и его семьей.

Николина в какой-то степени права. Массимо и Бен не играли никакой роли в том, что со мной случилось.

Анджело Маццоне, отец Бена, был единственным, кто достоин моего гнева. Он заключил брачный контракт для своей дочери Натальи с Карло Греко, что и привело все в движение. Я знаю, что именно Анджело послал за мной Лео и его ныне покойного сына Матео.

Анджело убил моего отца, лишив меня возможности отомстить. Он так и не привлек дона Греко к ответственности за мое похищение и не пришел проведать меня. Меня вернули моей эгоцентричной матери, сломали и изувечили до неузнаваемости и оставили гнить.

Анджело умер прежде, чем я успела убить его. В нашем мире наследство, включая долги, переходит к старшему сыну, а значит, Бен взял на себя все обязанности папаши.

Мне было ясно, что ему придется расплачиваться за промахи Анджело.

Теперь все гораздо яснее. Беннетт – хороший человек, преданный муж и отец, мудрый лидер, и он был справедлив ко мне. Возникла путаница, и убивать его больше не хочется. Как я могу лишить Сьерру мужа? Забрать Бена у их детей?

Не знаю, что делать.

Но как я могу просто оставить это?

Это все, что я умею.

Кем я буду без своей мести?

Эти и другие вопросы не дают мне покоя по ночам, пока я не проваливаюсь в тревожный сон, где меня разрывают на куски отвратительные чудовища, держащие меня в клетке. Я просыпаюсь с криком и задыхаюсь, сердце колотится от того, что я вновь пережила самое мрачное время в своей жизни.

Именно поэтому я собираюсь посетить место, где все началось. Возможно, физическое напоминание поможет сделать путь более четким, потому что одно я знаю точно: нерешительность ведет к ошибкам, а я не могу позволить себе ни одной из них.

– Что это? – спрашиваю я, выходя из гардеробной, которую мы делим с мужем, который держит в руке подозрительно выглядящий пакет.

Ухмылка Массимо настолько широка, что грозит расколоть его лицо. Он приближается ко мне, как хищник, высматривающий добычу.

– Ты подглядывала, жена?

– Он лежал на полу возле твоих костюмов, – честно объясняю я. – Это то, о чем я думаю?

Он заключает меня в свои объятия, все еще ухмыляясь.

– Я достал вчера вечером и, наверное, случайно положил обратно не на ту полку.

– Хватит отмазываться, – огрызаюсь я, нервы берут верх.

Он пощипывает меня за нос, и я бросаю на него злобный взгляд.

– Да, это твои трусики из туалета в аэропорту, – он сжимает мою попку через платье. – Я был удивлен, что ты их оставила, – они лежали на полу в общественном туалете. Я вряд ли надела бы их обратно, но да, это было глупо с моей стороны – выбросить их в мусорное ведро. Надо было взять их с собой, чтобы потом выбросить. Обычно я не так легкомысленна, когда речь идет о моей ДНК.

Это доказательство того, что Массимо отвлекал меня с самого начала.

– Черт. Я ведь искал тебя, а мне и в голову не пришло проверить их на ДНК.

Бешеный стук моего сердца немного успокаивается от его слов. Моей ДНК нет ни в одной официальной базе данных – я тщательно слежу за тем, чтобы не оставлять улик, – но я не могу знать этого со стопроцентной уверенностью.

– Почему ты их оставил? – я наклоняю голову, проверяя лицо мужа на наличие признаков лжи.

– Мне нужен был сувенир на память. Это было единственное напоминание о том дне, – он смотрит на меня с волчьей ухмылкой, которая на самом деле очень злорадная. – Я ежедневно дрочил, обмотав их вокруг своего члена, представляя, как ты стоишь на коленях и глотаешь мой член.

– Влился в доверии, теперь откровенничаешь со мной?

– Прямо в точку, – он трется своей эрекцией о мой живот. – Видишь, как на меня действует мысль об этом? – наклонившись, он прикусывает мочку моего уха. – Мне пришлось прекратить это делать, когда кружево начало обтрепываться. Тогда я дрочил только по памяти. Положил их в герметичный пакет, чтобы сохранить.