Текст книги "Месть королевы мафии (ЛП)"

Автор книги: Шивон Дэвис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)

Выжимаю сок из свежих апельсинов в стеклянный кувшин, когда звук приближающихся шагов заставляет меня потянуться за ножом, висящим у меня на бедре. Я тихо чертыхаюсь, когда понимаю, что спустилась вниз почти голой. Фиеро заходит на кухню в ту же секунду, как я вспоминаю, что здесь мы в безопасности и никто не сможет пройти мимо охраны.

– На троих хватит? – спрашивает он, кивая головой на сковороду, где поджаривается бекон.

– Вполне, – у меня было не так много возможностей поговорить с лучшим другом Массимо, и теперь я хочу познакомиться с ним поближе. – Массимо ждал тебя так рано?

Он кивает.

– Где он? – Фиеро проводит рукой по щетинистому подбородку. – Пожалуйста, скажи мне, что ты не убила его и не спрятала тело в саду, – его губы расплываются в улыбке, когда он замечает пучок, похожий на птичье гнездо у меня на голове и то, что я почти раздета. – Мне бы очень не хотелось убивать тебя.

Я беру нож, которым резала апельсины.

– Я тоже довольно искусна, когда потрошу раздражающих мужиков, – машу ножом перед его лицом. – И я не из тех, кто любит вставать рано, поэтому будь осторожен со своими словами.

Он усмехается, роняя спортивную сумку на пол, и направляется к холодильнику.

– Я видел, что ты сделала со своим первым мужем. Ты умеешь обращаться с ножом на высшем уровне.

– Массимо спит, – наконец признаюсь я, наблюдая, как Фиеро открывает дверцу холодильника, достает коробку с молоком и пьет. – У нас есть стаканы.

– Я хочу пить, – говорит он, опустошив половину. Он ухмыляется из-за молочных усов, как будто ему пять лет.

– И явно не приучен к этикету, – невозмутимо отвечаю я, отставляя кувшин с соком в сторону.

Он вытирает рот рукой.

– Я неряшливый ублюдок, – признается он, запрыгивая на табурет, пока я достаю из холодильника еще яйца с беконом. – Спроси Массимо. Мы несколько раз пытались жить вместе и каждый день чуть не дрались.

– Массимо помешан на чистоте.

– Ага. Тебе это нравится? – Фиеро проводит рукой по своим светлым волосам, борясь с зевотой.

– Я тоже помешана на чистоте, так что все получается довольно неплохо.

– Ну и хорошо, – веселье исчезает с его лица. – На самом деле я рад, что у нас появилась возможность поговорить наедине.

Я кладу на сковороду еще несколько ломтиков бекона и уменьшаю огонь. Оборачиваясь, окидываю Фиеро серьезным взглядом.

– Спрашивай, о чем хочешь спросить, – держусь за стойку позади себя и, высоко подняв голову, смотрю на лучшего друга Массимо.

– Мне нужно знать, играешь ли ты с ним. Вдруг, все это притворство? У него чувства к тебе, и если ты причинишь ему боль, я найду тебя и заставлю заплатить.

Массимо повезло, что в его команде есть Фиеро, и я очень уважаю его за то, что он бросил мне такой вызов.

– Я не играю с ним, и у меня к нему тоже искренние чувства, – он прищуривается, глядя на меня, и я чувствую себя обнаженной под его пристальным взглядом. – У меня с самого начала были другие планы, но они изменились. Массимо меняет меня, и я хочу измениться.

– Он знает об этом?

– Кое-что знает, а об остальном я расскажу ему, когда мы вернемся в Нью-Йорк.

Он продолжает сверлить меня своим пронзительным взглядом, и мне не терпится отодвинуться, скрыться, но я никогда не уклонялась от вызова и не собираюсь начинать сейчас. Сохраняя хладнокровие, я смотрю на него в ответ, напоминая себе, что он предан Массимо и делает это потому, что ему не все равно.

– Я вижу столько боли в твоих глазах, – говорит он более мягким тоном несколько минут спустя, наконец-то отводя глаза. – Вина, стыд и страх, – добавляет он, как будто у него каким-то образом есть доступ к моим самым сокровенным мыслям.

Это меня очень пугает.

– Нужно знать человека, чтобы понять его, – парирую я.

– Да, и я понимаю, – он опирается локтями на мраморную стойку кухонного уголка и устало вздыхает. – Я боролся с такими же эмоциями всю свою жизнь.

– Массимо немного рассказал о том, как вас воспитывали, и я познакомилась с твоим отцом. Он настоящая свинья.

– Не уверен, что существует подходящее слово для описания Роберто Мальтиз, – он склоняет голову набок. – Каким был твой отец?

Боль пронзает меня в грудь каждый раз, когда я вспоминаю своего папу.

– Он был для меня всем, но не смог защитить меня и умер прежде, чем я смогла отомстить ему за то, что он бросил меня.

На его лице отражается сочувствие, и я предполагаю, что он верит, будто я говорю о Пауло Конти.

– Мы втроем похожи, – говорит он после нескольких секунд молчания.

Я киваю и переворачиваю бекон, который готовится на медленном огне.

– Он рассказывал о моем брате?

Я оглядываюсь через плечо.

– Что твой отец назначил его своим наследником вместо тебя?

Его челюсть напрягается.

– В детстве я был бунтарем, но это не означало, что я был лишен амбиций или интереса к будущему, которое мне уготовано. Я хотел получать удовольствие до тех пор, пока не придет ответственность. Отец не мог понять меня. Он даже не обсудил это со мной, просто объявил, что Зумо – его желанный наследник. Мой брат был послушным сыном. Он был таким чертовски умным и таким хорошим, – он облизывает губы, и на его лице появляется страдальческое выражение. – Он погиб при взрыве на складе, – Фиеро поднимает на меня взгляд. – По правде говоря, погибнуть должен был я. Каждый день я несу на себе вину за его смерть.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

– Почему? Не ты принимал решение о назначении Зумо наследником, и взрыв произошел не по твоей вине. Если кто и должен чувствовать вину, так это твой отец. И вина за то, что произошло на том складе, полностью лежит на Стефано ДеЛуке и тех, кто помогал ему в тот день.

– Массимо говорил мне то же самое. Бесчисленное количество раз. Это не избавляет от чувства вины или стыда. Если бы я был чуть спокойнее, отец не отстранил бы меня от должности наследника, и Зумо был бы до сих пор жив.

– Ты не можешь знать этого наверняка. Винить себя в событиях, которые не поддаются твоему контролю, бесполезно, я понимаю это лучше, чем многие другие, – прикусываю губу. Он кивает в знак понимания. Склонив голову набок, я рассматриваю его более внимательно. Фиеро разительно отличается от того, каким его представляли, как и Массимо. Кажется, я начинаю его понимать. – Ты прячешь свою боль за юмором и репутацией плейбоя, – предполагаю я, видя этого сложного человека в новом свете.

– А свою ты прячешь за фальшивыми улыбками и строгими костюмами.

– Но ярость постоянно горит внутри. Боль всегда таится под поверхностью.

– Да. Это никогда не проходит, – соглашается он.

– Боже, какая угнетающая обстановка, – говорит Массимо, заходя на кухню в низко сидящих спортивных штанах, и его заявление подтверждает, что он слышал, по крайней мере, конец разговора. Он хлопает Фиеро по спине, прежде чем заключить его в объятия.

Я снова сосредотачиваюсь на завтраке, разбиваю яйца в миску и взбиваю их вилкой. По моей спине пробегает жар, когда муж подходит ко мне сзади, и его большие руки ложатся мне на бедра.

– Доброе утро, mia amata, – его пальцы скользят по внешней стороне моего бедра, но я убираю их.

– Массимо, – предупреждаю я его своим тоном и взглядом. Он хихикает, прижимая свой член к моей заднице через футболку.

– Господи. Вы оба ненасытны, – Фиеро ухмыляется, когда я смотрю на него с самодовольной ухмылкой через плечо. В чьих-то словах звучит зависть, и приятно быть по другую сторону этой эмоции.

– Моя жена чертовски сексуальна, я не могу оторваться от нее, – признается Массимо, кружа меня в объятиях. – Завидуй молча.

– Я никогда не думал, что доживу до этого дня, но я рад за тебя, чувак, – он смотрит на меня. – Я рад за вас обоих. Вам хорошо вместе.

Думаю, я сыта по горло эмоциональной чепухой.

– Иди поговори со своим другом, – я подталкиваю Массимо в сторону Фиеро. – Давай, я приготовлю завтрак, пока все не сгорело.

Глава 34

Катарина

– Когда вы основали «Ринаситу»? – спрашиваю я, когда мы уже возвращаемся в США на моем частном самолете.

– Когда мы учились в колледже, – отвечает Фиеро, потягивая бурбон из бокала, сидя напротив нас. Массимо объяснил, что рассказал Фиеро все, пока я одевалась и собирала вещи, и что они теперь должны доверять мне. Я думала, что это может вызвать некоторые разногласия между друзьями, но ничего не произошло. Фиеро доверяет мнению Массимо, а теперь и мне, по умолчанию.

– Фиеро изучал бизнес, специализировался на финансовых инвестициях. Мы вложили большую часть наших денег, когда учились в колледже, и к моменту выпуска утроили состояние. Использовали часть этих денег для создания бизнеса в сфере недвижимости и девелопмента недвижимости под брендом «Ринасита», продолжая инвестировать в фондовый рынок. Мы покупали и продавали недвижимость по всей Европе и несколько объектов в США, но хотели быстро развивать бизнес, оставаясь незамеченными.

Это объясняет все их поездки, а также то, что Массимо занимался заказными убийствами.

– С годами доходы от обоих проектов резко возросли, что дало нам средства для перехода к следующему этапу нашего плана, – объясняет Массимо.

– Мы продолжали реинвестировать и скупали все больше компаний, занимающихся недвижимостью, а также некоторые технологические и коммуникационные компании, – добавляет Фиеро.

– И мы основали бизнес по импорту-экспорту, который является легальным прикрытием для торговли наркотиками, и именно на него в будущем будет приходиться основная часть нашего дохода.

– Поэтому вы построили отель на набережной?

Они кивают.

– Мы перенесем туда все наши операции, – подтверждает Фиеро. – Это будет выглядеть абсолютно законно, пока мы будем заниматься контрабандой наркотиков под носом у властей.

Это просто гениально, и я в восторге от них.

– Должна отдать вам должное. Это настоящий подвиг. «Комиссия» ни в коем случае не сможет проигнорировать ваше предложение. Я впечатлена.

– Подумай, чего мы можем добиться, если объединим наши таланты. Нас буквально никто не остановит, – Массимо быстро целует меня в губы.

– При условии, что мы сможем удержать территорию в Кали, – говорит Фиеро.

– Что это значит? – спрашиваю я, переплетая свои пальцы с Массимо, когда он кладет руку мне на бедро.

– Кто-то пытался напасть на завод, – объясняет Массимо. – Фиеро уезжал проверить, все ли в порядке.

– Много хлопот они не доставили. Мы наняли лучшую охрану в Кали, и десять процентов прибыли идет Хуану Пабло, нашему местному менеджеру, в дополнение к высокой зарплате, – Фиеро вытягивает ноги, скрещивая лодыжки.

– Еще мы купили для него дом и машину, и создали трастовый фонд в колледже для его троих детей, – Массимо допивает виски.

– Он слишком обязан тебе, чтобы предать. Это умно.

– Надеюсь, – говорит Массимо. – Мы хотели бы посещать его чаще, чтобы более внимательно следить за происходящим, но у нас и так мало времени.

Я знаю, как усердно он работает.

– Я могу помочь. Мои операции проходят гладко, и хотя потребуется некоторое время, чтобы уладить дела в Нью-Йорке, особенно в связи с этими осложнениями в России, потом у меня будет немного свободного времени. Я могу посетить комплекс вместо вас или уладить кое-какие дела здесь, если хотите.

– Нам нужно сесть и решить, что ты возьмешь на себя, – говорит Фиеро.

– У нас также будут роли для Дарио и Николины, если они захотят взять на себя дополнительную ответственность. Мы должны официально объединить наши команды и интересы, – говорит Массимо.

– Логично, – соглашается Фиеро.

– А что насчет Ренцо? – спрашиваю я, потому что мы не можем игнорировать слона в комнате.

– Прости, mia amata, но я не доверяю этому человеку. Не хочу, чтобы он приближался к нашим делам, и не хочу, чтобы ты рассказывала ему о том, что мы обсуждаем.

Я поворачиваюсь на своем сиденье, кожаное сиденье скрипит под моей задницей.

– Массимо, он мой заместитель. Я не могу просто так его выгнать.

В воздухе витает напряжение.

– Я знаю, нам нужно будет поговорить, когда вернемся домой, но скажи, почему ты ему так предана? Потому что все, что я вижу, – это парня, который спорит с тобой на каждом шагу.

Я тяжело вздыхаю, все мышцы моей спины напрягаются.

– Обычно так не бывает. Сейчас все сложно по непонятным мне причинам.

– Именно поэтому мы не можем доверять ему, – Фиеро сверлит меня взглядом. – Не для того мы годами надрывали задницы, чтобы какой-то придурок все испортил.

– Не надо так драматизировать. Ренцо ничего не испортит, потому что он ничего не узнает. Я даю слово, – ненавижу лгать им, но не стану подвергать опасности то, что Фиеро и Массимо построили, или то, что мы планируем построить вместе. Тем более, сейчас Ренцо не в себе. Когда все придет в норму, я постараюсь наладить с ним отношения.

Я должна цепляться за эту надежду, потому что не хочу делать выбор.

У моего мужа напрягается челюсть, когда он нажимает кнопку вызова стюардессы.

– Ты сказала, что вы никогда не были влюблены, но я знаю, что между вами что-то было.

– Я вздремну, – Фиеро встает, извиняясь, чтобы оставить нас наедине. Он уходит, когда приближается стюардесса, и Массимо просит еще напитков и еды.

– Это было недолго, – говорю я, не желая вдаваться в подробности, потому что тогда мы начнем важный разговор в самолете, а здесь слишком душно, чтобы обсуждать это.

– Он любит тебя, – говорит Массимо, принимая от официантки новый стакан виски. Я допиваю свой напиток и передаю пустой стакан женщине, а она ставит передо мной на стол новый.

– Спасибо, – я жду, пока она уйдет, прежде чем ответить мужу. – Не думаю, что он любит меня в этом смысле. Может быть, когда-то и любил, но больше нет. Он предан своей жене и детям, и, если то, что говорит Ник, правда, у него просто проблемы в браке.

– Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказал, что его жена знает о его чувствах к тебе.

Меня начинает раздражать этот разговор.

– Не надо гадать, Массимо. Ты же знаешь, что о говорят о предположениях.

– Тогда помоги мне понять.

Я провожу ладонью по его щеке.

– Моя история с Ренцо не меняет моего отношения к тебе. Ты ведь знаешь это, правда?

Он гладит меня по бедру.

– Я уверен в наших отношениях, mia amata. Я знаю о наших чувствах. И не думаю, что ты влюблена в него. Просто пытаюсь понять, откуда берется такая преданность.

– Это связано с тем, что я должна рассказать. Ренцо в моей жизни долгое время. Он был рядом со мной тогда, когда больше никого не было. Я была сломлена. Он был всего лишь оболочкой человека, единственным в моей жизни, кто заботился обо мне, пока я приходила в себя. Ренцо научил меня драться и защищать себя. Он поддерживал меня. Возил на сеансы психотерапии и сражался за меня, когда моя мать забивала хер на все, а отчим требовал слишком много. Он знал, что нужно держаться на расстоянии, ведь я терпеть не могла, когда кто-то прикасался ко мне, и знал, как утешить, когда я просыпалась с криком от ночных кошмаров из-за ужасов, которые пережила.

Я останавливаюсь, чтобы перевести дух, когда острая боль пронзает мою грудь.

– Воспоминание о нашем с ним прошлом, возвращает меня ко всему, и это причиняет боль. Я была так ранена, Массимо. Мне было так больно, и он помог мне вернуться к жизни. Я стольким ему обязана. Он помог мне найти цель, и да, какое-то время мы были любовниками, но даже этим способом он помог мне, – дрожь пробегает по моему телу, и я промерзаю до костей. – Тогда мне было трудно заниматься сексом. Близость все еще дается мне с трудом, – мой голос срывается, и кажется, что грудь вот-вот разорвется от переполняющих эмоций.

– Все в порядке, – Массимо заключает меня в объятия. – Я не хотел тебя расстраивать.

– Знаю, – мои слова заглушаются его грудью.

Официантка оставляет тарелки с едой на столе и незаметно удаляется.

– Сейчас ты видишь его не таким, каким он был тогда. Долгое время он был единственным человеком, которому я могла доверять. Но отношения поменялись. Доверие стало хрупким. Я ненавижу это. Ненавижу, что должна что-то скрывать от него, но ты мой муж. Ты для меня важнее всего, – я кладу руки ему на грудь и заглядываю в глаза. – Я полностью доверяю тебе, как и ты мне, но, пожалуйста, не заставляй меня выбирать между вами. Я разберусь в том, что происходит, и мы найдем способ все исправить, потому что мысль о том, что я могу потерять кого-то из вас, разрывает меня на части, Массимо.

– Тебе не нужно сейчас принимать никаких решений. Если Ренцо действительно на твоей стороне и его действия направлены на защиту, я не стану возражать, – он покрывает поцелуями мои волосы. – Я просто хочу убедиться, что ты в безопасности. Я тоже боюсь разрушить наш брак.

– Я никуда не уйду, – я запечатлеваю поцелуй на его подбородке, поднимаю голову и заглядываю в его потрясающие глаза. – Я предана тебе, Массимо, всеми фибрами души.

В его глазах светятся искренние эмоции, когда он обхватывает мое лицо ладонями.

– Я тоже, – он запечатлевает на моих губах нежный поцелуй. Прижимаясь своим лбом к моему, он смотрит мне прямо в глаза и говорит: – Я очень люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – я отвечаю ему так, будто это самая обычная фраза, будто мы уже привыкли.

Мы обнимаем друг друга, не произнося ни слова, и я жалею, что не могу засунуть нас в какой-нибудь пузырь и не обращать внимания на внешний мир. Прижимаясь к мужу, я молюсь так, как не молилась уже много лет. Я умоляю всех свыше, кто слушает, защитить Массимо. И не забирать его у меня.

Глава 35

Катарина

– Черт, – я нажимаю кнопку вызова на своем телефоне, зная, что это бесполезно, потому что мы все еще в воздухе, а сигнала нет. Бросаю свой сотовый обратно в сумку, взволнованная и обеспокоенная.

– Что не так? – спрашивает Массимо, выглядывая из-за моего плеча, когда мы выходим из спальни. После того, как Фиеро прилег вздремнуть, мы заняли другую спальню и пару часов занимались любовью. Теперь мы приземляемся в Нью-Йорке, в реальность жизни.

– Ренцо и Дарио звонили за несколько секунд до взлета. Они не оставили сообщений, так что я не знаю, в чем дело.

– Мы скоро приземлимся, – он ведет меня к нашим местам. – Придется подождать.

Ренцо ждет нас, когда мы выходим из самолета двадцать минут спустя. Его губы сжаты в тонкую линию, а взгляд тверд, когда он наблюдает, как мы с Массимо идем к нему, держась за руки. Фиеро следует за нами по пятам, внимательно осматриваясь.

– У нас проблемы, – говорит Ренцо вместо обычного приветствия, когда мы подходим к нему. – Мне нужно поговорить с тобой наедине.

– Можешь говорить в присутствии моего мужа, – я расскажу обо всем, когда мы вернемся домой, и мне надоело скрывать что-либо от Массимо. Я не могу сейчас оттолкнуть их с Фиеро, ведь они мне доверились. Они многим пожертвовали, рассказав свои секреты. Я обязана им тем же.

Ренцо изучает меня взглядом и морщит лоб.

– Это никого из них не касается, – его челюсть сжимается, он демонстративно не обращает внимания на Массимо или Фиеро, и мне надоело терпеть его неуважение.

Выхватывая свой нож, я бросаюсь вперед и прижимаю лезвие к его подбородку.

– Не испытывай меня, Ренцо. Я тут главная. Когда я отдаю тебе приказ, ты его выполняешь.

– Ты же не хочешь, чтобы они это услышали, – его глаза безмолвно умоляют, и моя решимость колеблется. Так трудно продолжать злиться на Ренцо, когда я смотрю в его глаза и вижу те же эмоции, которых я жаждала, будучи сломленной маленькой девочкой.

Но мы уже не те люди, и власть между нами давно поменялась.

– Они знают о русских и очень скоро узнают обо всем остальном, – говорю я, убирая нож и отступая назад, чтобы создать между нами хоть какое-то пространство.

– Нет, Ри-ри. Нет! – он хватает меня за руки. – Ты не можешь ему доверять. Ради бога, он гребаный Греко!

– Что, блять, это значит? – Массимо подходит сзади и кладет руку мне на поясницу, давая понять, что он рядом.

– Объясню позже, – говорю я, наклоняя голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх. Массимо кивает, сразу же веря мне, и мое сердце трепещет в груди. Опустив подбородок, я бросаю предупреждающий взгляд на своего друга. – Скажи, Ренцо. Еще раз ослушаешься меня, и это будет последнее, что ты сделаешь.

– Ты совершаешь ошибку. Ты…

– Ты слышал донну Греко, – говорит Массимо убийственным тоном, обрывая Ренцо на полуслове. – Объясни, что стряслось, или я с радостью накажу тебя за неуважение к моей жене и твоему боссу.

Ренцо сжимает кулаки и стискивает зубы, потом медленно выдыхает. Я вижу, как спорные эмоции исчезают с его лица.

– Русские напали на Вегас. Была массовая бойня, но Саверио выбрался, и он охотится за тобой. Русские намеренно проговорились, что ты сотрудничаешь с Братвой, и он жаждет крови. Он обвиняет тебя в том, что ты снова потеряла его территорию, и, по моим сведениям, уже направляется сюда.

– Конечно, он не мог иначе, – у меня вырывается горький смешок. – Может, я и облажалась, но он далеко не безупречен. Этот ленивый, ни на что не годный ублюдок годами просиживал свою жирную задницу, пока я набивала его карманы, заботилась о его дочери и поддерживала порядок на его улицах. Как он смеет нападать на меня? – гнев полыхает в моих глазах, я пытаюсь успокоиться и достаю сотовый. – Антон теперь раскрыл свои карты и официально объявил войну.

– Он хочет твоей смерти, – говорит Ренцо, озвучивая то, что мы все теперь знаем.

– Он хочет смерти нас обоих, – добавляет Массимо. Шок отражается на лице Ренцо на долю секунды, потом исчезает.

– Сегодня все закончится, – я пронзаю Ренцо острым взглядом. – Я долго ждала, чтобы отомстить. Позвони Дарио и скажи, чтобы он предупредил всех наших людей. Сегодня ночью мы наступаем на Саверио Салерно.

Ренцо бросает настороженный взгляд мне за спину.

– Ты уверена, что хочешь сделать это сейчас?

– Да, – я провожу кончиком ножа по пальцам, мне уже не терпится пролить кровь.

– А как же Анаис? – спрашивает он.

– Анаис никогда не узнает, что это была я. Мы можем свалить все на русских. Это даст «Комиссии» еще один повод ненавидеть их. Подготовь наших людей, встретимся в доме Массимо через час, чтобы разработать план нападения.

– В нашем доме, – поправляет Массимо, обходя меня, чтобы посмотреть Ренцо в глаза. – На каком самолете он летит?

Ренцо коротко кивает ему, потом переключает внимание на меня.

– У меня есть информация, необходимая для разработки стратегии. Он сел на самолет час назад, так что у нас есть максимум четыре часа, чтобы разработать план и привести его в исполнение, прежде чем он приземлится в городе.

– Встретимся на Лонг-Айленде, – говорю я, и тянусь, чтобы взять Массимо за руку. – А теперь иди, – говорю я Ренцо. – И держи меня в курсе.

– Я займусь этим, моя донна, – он направляется к своей машине, в то время как Эцио выводит мой внедорожник из частного гаража.

Фиеро и Массимо забираются на заднее сиденье. Я жду, пока поднимется перегородка, чтобы поговорить, зная, что после разговора на улице у них накопилась масса вопросов.

– Саверио Салерно – мой отчим, а Анаис Дипьетро – моя сводная сестра, – объявляю я, прежде чем они успевают спросить меня, что происходит.

На их лицах отражается шок, когда они смотрят на меня.

– Я знаю, что она совсем на меня не похожа. Она пошла в нашу мать, а я в своего отца, – от мамы мне передались только темно-русые волосы, которые я перекрасила.

Я прочищаю горло и откидываюсь на спинку сиденья, пока машина плавно движется вперед. Массимо берет меня за руку, и я ценю его поддержку.

– Она была маленькой, когда мы с мамой переехали в Вегас, – я смотрю в окно, пока мы отъезжаем от частной взлетно-посадочной полосы. – Первые четырнадцать лет своей жизни я провела в Нью-Йорке, – признаюсь я, наблюдая, как выражение их лиц становится настороженным. – Моего отца убил Анджело Маццоне, незадолго до этого умер мой брат, а мою маму ничто не связывало с городом, поэтому мы уехали. Я не знала, что у меня есть сестра. Анаис появилась на свет в результате романа моей матери с Саверио. Она познакомилась с ним во время девичника в Вегасе. Тогда она не возвращалась домой больше года. Я была слишком мала, чтобы до конца это понять. Папа сказал, что моя тетя заболела, и мама поехала ухаживать за ней.

Я крепко сжимаю руку Массимо.

– Понятия не имею, знал ли он сам, где она. После того, как она вернулась домой, отношения между ними испортились. Позже мама сказала мне, что она забеременела нарочно, потому что была недовольна своей жизнью.

– Она думала, что Салерно – это ее золотой билет, – предполагает Фиеро, и я киваю.

– Вот только ему насрать на всех женщин, – добавляет Массимо. – В наших кругах у него дурная репутация. Он трахает женщин так, словно это его право, данное богом. По праву рождения.

– Он отвратительная свинья.

Массимо замирает.

– Он когда-нибудь…

– Нет, – я с содроганием перебиваю его. – Он никогда не прикасался ко мне. Он принял нас с мамой к себе, она пригрозила, что подаст на него в суд за опеку над Анаис, но он был слишком напуган, чтобы отказать ей, даже если к тому времени у нее уже не было законных прав. Он слишком сильно обожал свою маленькую принцессу, чтобы рисковать ее потерей.

– Она оставила Анаис с ним, – говорит Фиеро, наклоняясь вперед, опираясь на локти, с заинтригованным выражением лица.

Я отрицательно качаю головой.

– Мама злилась из-за того, что он хотел ребенка, а не ее, но он щедро заплатил ей за то, чтобы она отказалась от прав. Он был недоволен, когда несколько лет спустя она снова появилась на пороге его дома с капризным подростком, – я с тревогой смотрю на Массимо. Теперь он знает, что у меня были проблемы еще до того, как я встретила Пауло, и мне интересно, сможет ли он сопоставить факты, прежде чем я расскажу ему.

– И все же он позволил вам остаться, пока тебе не исполнилось восемнадцать, – говорит Массимо, смягчая тон и сжимая мою руку. – Даже после того, как убил твою мать, – он расставляет точки над i в этой головоломке. Среди мафиози широко известно, что Салерно убил мать Анаис, когда она была совсем маленькой.

– Только потому, что Анаис была очень привязана ко мне. Она любила меня как маму, потому что только я заботилась о ней. Моя мама была слишком занята, пытаясь снова обрюхатиться и убедить Саверио жениться на ней, она не уделяла время свои дочерям.

– Неудивительно, что вы так близки, – бормочет Массимо, рисуя круги на тыльной стороне моей ладони большим пальцем.

– Я бы хотела, чтобы это было так, но правда в том, что мы больше не близки. Но в этом нет моей вины, – говорю я. – Мы были очень близки в течение первых четырех лет, пока Саверио не разлучил нас. Это разбило сердце нам обоим. Саверио ненавидел меня, я спорила с ним по любому поводу. Он решил выдать меня замуж за эту свинью Пауло, и не позволял мне видеться с Анаис. До тех пор, пока баланс сил не изменился и я не понадобилась ему, но к тому времени Анаис превратилась в избалованную сучку, которая намеренно решила забыть все, чему я ее учила, – у меня давит в груди каждый раз, когда я думаю о том, что этот ублюдок извратил мою сестру и манипулировал ею, превратив в незнакомку.

– Насколько я знаю, она совсем не похожа на тебя, – говорит Фиеро.

– Анаис – результат своего воспитания. Мать бросила ее, а затем и я. Ей было всего девять, когда я уехала из Вегаса в Филадельфию, и я не знаю, какую ложь Саверио забивал ей голову. Он боготворил ее и дал ей все, чего желало ее сердце, за исключением нормального воспитания и отцовской любви, которую такой мужчина, как Салерно, не способен предложить. Анаис не виновата в том, что стала такой.

Массимо качает головой.

– Я не куплюсь на это. Ты пережила больше трудностей, чем она, и ты сильная, мужественная, благородная и трудолюбивая, – он прижимается к моим губам. – У многих людей было дерьмовое детство, но не все становятся свиньями, став взрослыми.

– Верно. Но выбор, который мы делаем, становясь взрослыми, определяет нас, – интересно, какой благородной сочтет меня Массимо, когда узнает, что я изначально хотела его убить, его семью и дона Маццоне. Меня охватывает стыд, и я никогда так сильно не желала, чтобы все закончилось.

– Мы трое – прекрасные примеры, – говорит Фиеро.

– да, но это не только ее вина. У нее правда никого не было в детстве. Некому было показать ей, как жить по-другому. Я пыталась, но… – я делаю паузу, чтобы успокоиться, потому что при мысли о том, что моя сестра растет в том доме ужасов в полном одиночестве, мне всегда становится дурно. – Анаис перестала слушаться в тот день, когда ее отец заставил меня исчезнуть из ее жизни. Сейчас она, так сказать, терпит меня.

– Но ты не разочаровалась в ней. Ты все еще пытаешься, – Массимо смотрит на меня с восхищением и пониманием.

– Она моя сестра. Моя единственная оставшаяся в живых родственница. Я никогда не отвернусь от нее.

– Она может отвернуться от тебя, если узнает, что ты убила ее отца, – Фиеро говорит то, о чем мы все думаем.

– На этот риск я должна пойти. Саверио, возможно, дал мне крышу над головой, и он не оскорблял меня, но и добрым не был. Он прятал меня в доме. Не разрешал выходить на улицу из страха, что кто-нибудь увидит меня и все узнает.

Они недоуменно морщат лоб, но я пока не могу рассказать эту часть истории. Я знаю, что мои эмоции будут бурлить, когда я расскажу о Карло, и не могу сорваться сейчас. Нам нужен план нападения, чтобы убрать Саверио до того, как он нападет на меня первым.

– Ренцо был тогда моим спасательным кругом. Не знаю, хватило бы у меня сил справиться без него.

– Ты бы справилась, – сразу же говорит Массимо. – Внутри тебя горит огонь, mia amata. Возможно, он помогал разжигать это пламя, но оно всегда горело внутри тебя. Ты и только ты поддерживала его. Не преуменьшай свои…

Его слова обрываются, когда позади нас раздается громкий взрыв, и нашу машину заносит на шоссе.

Массимо толкает меня вниз и накрывает своим телом, Фиеро опускает защитную перегородку и достает пистолет из заднего кармана.

– Что, черт возьми, происходит? – кричит Массимо, когда я пытаюсь оттолкнуть его от себя. Мы в бронированной машине, и хотя кузов и стекла не выдержат многократного обстрела, нет необходимости изображать из себя Рэмбо и вести себя так, будто я какая-то беспомощная женщина, которая не умеет обращаться с оружием.

– Господи Иисусе, мать твою! – глаза Фиеро расширяются, когда он смотрит в заднее окно. – Они стреляют из базук.

Массимо отпускает поток ругательств, слезая с меня и протягивая руку. Наши взгляды встречаются.

– Нам нужно свалить с этого шоссе, или мы превратимся в фарш, – говорю я, повторяя то, что мы все знаем.

Глава 36

Массимо

– Давай к следующему съезду, – приказываю я Эцио, пока он зигзагами пересекает дорогу, лавируя в потоке машин и пытаясь оторваться от преследующего нас черного внедорожника. Мой внедорожник вместе с моими людьми внутри сгорел дотла, машина перевернулась и горит вдалеке. Меня охватывает ярость, когда я вижу, как эти придурки высовываются из окон машины позади, целясь в нашу машину.