Текст книги "Феодальная монархия во Франции и в Англии X–XIII веков"

Автор книги: Шарль Пти-Дютайи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 32 страниц)

II
Великая хартия

Magna Caria[923]923
  Я следую тексту, изданному Bemont'ом, XVII, стр. 26–39; ср. представляющий большой интерес комментарий Mackechnie, CCCLXXXI. О происхождении названия «Великая хартия» (в отличие от Лесной хаотии): DCLXXVI, стр. 472–475.


[Закрыть] представляет собой «пожалование» короля, сделанное, «по божьему внушению, для спасения души его и всех ого предшественников и наследников, в часть бога и для возвеличения святой церкви и для улучшения положения своего королевства», по совету двух архиепископов, кентерберийского и дублинского, «магистра» Пандольфа и некоторого количества советников, которых он перечисляет. Это прежде всего «пожалование», сделанное «для бога» в пользу англиканской церкви. Это «также… пожалование вольностей всем свободным людям королевства и их наследникам, на вечные времена».

В параграфе 1-м король дает свое согласие на то, «чтобы английская церковь была свободна, владела полными своими правами и своими вольностями нерушимо, в частности той, которая признается важнейшей и наиболее необходимой для английской церкви – свободой выборов». Параграф 42 о свободе выезда из королевства включает столь важное для клириков право отправляться в Рим, – не испрашивая на то разрешения короля.

Графы и бароны и другие главные держатели (непосредственные вассалы) короля, требования которых занимают первое место после требований церкви, получают[924]924
  § 2–11,16, 25, 27, 32, 46.


[Закрыть] то, что будет уважаться старинное право в том, что касается военной службы, феодального наследования, опеки, долгов, выдачи замуж, патроната и т. д. Король может требовать только такой военной службы, которую следует нести по правилам. В случае смерти знатного человека он может взимать лишь «старинный рельеф» в сто фунтов за баронию и не больше ста дгаллингов (солидов) за рыцарский феод. Он не будет требовать себе опеки в тех случаях, когда не имеет на это права. Он воздержится от нанесения ущерба имуществу несовершеннолетнего во время опеки над ним и от обид вдовам; он не будет вынуждать их к вторичному вступлению в брак; наследницам он может предлагать лишь мужей одного с ними звания. Он будет брать с имущества вассала, живого или умершего, оставившего завещание или нет, лишь то, что строго необходимо для погашения долга казначейству. Не совершеннолетние и вдовы будут иметь защиту от евреев и других ростовщиков. Бароны, основавшие аббатство, будут иметь над ним право опеки во время его вакантности. Земли изменников будут по прошествии года и дня возвращены сеньору данного феода.

Средние классы сельского населения, я хочу сказать, рыцари, держащие свою землю от барона, и, с другой стороны, свободные держатели земли, не являющейся военным леном, также не забыты Великой хартией, так как могло случиться, что бароны будут нуждаться в их помощи против Иоанна Безземельного. Так, дворяне из выморочных бараний или свободные держатели, которых пытались бы принудить к наследуемой с них военной повинности или взять род опеку, получали гарантии. Специально оговаривается, что король не будет давать своим фаворитам разрешения брать произвольную «помощь» (auxilium) со своих свободных людей. Наконец, в заключении Хартии вольностей говорится, что все кутюмы и вольности, которые теперь король даровал своим людям, будут соблюдаться всеми, и клириками и светскими, в его королевстве, в том, что касается их собственных людей[925]925
  Статьи 15, 16, 27, 37, 43, 60 и т. д.


[Закрыть].

Главный параграф, касающийся привилегий горожан, формулирован очень обще и имеет вполне консервативный характер:

«Город Лондон должен иметь все древние вольности и свободные свои обычаи как на суше, так и на воде. Кроме того, мы хотим и соизволяем, чтобы все другие города к бурги, и местечки, и порты имели все вольности и свободные свои обычаи»[926]926
  Статья 13.


[Закрыть].

Что касается статей, утверждающих единство веса и мер во всем королевстве и гарантирующих иностранным купцам свободное движение без произвольных поборов, то они имеют в виду интересы не английских промышленников и купцов, а, очевидно, потребителей[927]927
  Статьи 35 и 41.


[Закрыть].

Другие постановления, те именно, которые обычно выдаются за самые важные, хотя они не помещены во главе хартии, не имеют в виду специально тот или другой класс народа, но являются общими правилами администрации и управления.

Прежде всего «король будет назначать судей, констеблей, шерифов и бейлифов только из таких людей, которые хорошо знают закон королевства и имеют желание хорошо его соблюдать»[928]928
  Статья 45.


[Закрыть]. Только под этим условием он сохраняет право назначать уроженцев своих французских ленов. Специально оговорено, что известные чиновники, названные поименно, которые служили в качестве шерифов, кастелянов или лесничих, и «весь их род» («et tota seqiiella eorundem») не будут больше иметь права занимать общественные должности: это большей частью выходцы из Турени[929]929
  Статья 50.


[Закрыть].

Чиновники не должны тиранить население, производить реквизиции, не оплачивая их, препятствовать свободному плаванию по рекам, увеличивать число оберегаемых рыбных ловлей, заставлять рыцарей платить деньги за охрану замка, если они сами берут на себя эту обязанность[930]930
  Статьи 28–31, 33, 47.


[Закрыть]. Вновь учрежденные заповедные леса будут уничтожены, и чиновники не будут учреждать новых[931]931
  Статьи 47–48.


[Закрыть]. Подданные, живущие вне их, получают гарантию против злоупотреблений властью «лесных» судей[932]932
  Статья 44.


[Закрыть]. Дурные лесные обычаи должны быть отменены[933]933
  Статья 48. По поводу статьи 23 ср. СCСLXXXII.


[Закрыть]. Заповедный лес был настолько важным делом, что два года спустя он явится предметом особой хартии[934]934
  6 ноября 1217 г.: СХХХIII, сто. 344–348. См. мою статью о «Лесе»: DCXXVII, II, стр. 790 и сл.


[Закрыть].

Наиболее характерной частью Великой хартии являются те ее статьи, которые касаются королевского суда. Не только король должен обещать вернуть суммы, которые он вымогал под видом штрафов, а также произвольно захваченное имущество[935]935
  Статьи 52 и 55.


[Закрыть], но были, кроме того, приняты гарантии того, что будут соблюдаться обычаи и часто обычаи, относящиеся ко времени, предшествовавшему юридическим реформам Генриха II. При этом во избежание произвола и насилий обращаются к очень древнему принципу суда пэров:

«Ни один свободный человек не будет арестован, или заключен в тюрьму, или лишен владения, или объявлен вне закона, или изгнан, или каким бы то ни было способом обездолен, и мы не пойдем на него и не пошлем на него иначе, как по законному приговору его пэров и по закону страны»[936]936
  Статья 39; DCLX, стр. 78–95; DXLIII, стр. 96 и сл.; DCLXI, стр. 201 и сл.


[Закрыть].

Из следующих дальше статей[937]937
  Статьи 56 и 59.


[Закрыть] видно, что выражение judicium parium употреблено в самом широком смысле и что, например, обида, причиненная уэльсцам или шотландцам, – так как эта Хартия в видах восстановления мира занимается также ими, – должна быть заглажена согласно приговору валлийцев и шотландцев. Так же распространительно понимается и «закон страны»: вопросы, касающиеся держаний уэльсцев будут судимы по законам их страны.

Возврат к обычному праву выражается также и в предосторожностях, принимаемых для недопущения фантастических и разорительных штрафов, и беззаконных конфискаций[938]938
  Статьи 20–22.


[Закрыть]. Если специально оговаривается удержание каких-нибудь юридических нововведений, то это потому, что в, них заключаются гарантии, которые пришлись по душе англичанам. Таково судопроизводство аcсиз, устраиваемых в курии графства двумя королевскими судьями, при которых состоят четыре избранных рыцаря, для того, чтобы защищать подданных от насилий сеньоров или соседей[939]939
  Статьи 18–19.


[Закрыть]. Значение судебных поединков, которые когда-то принесли с собой в Англию нормандцы, уменьшилось благодаря развитию нового права, и они были явно непопулярны[940]940
  Против них именно направлены статьи 36 и 54.


[Закрыть]. Но к судопроизводству на основании writs и brefs, положившему начало праву, которое зиждется на разуме, Великая хартия относится не всегда благосклонно: бароны требуют, чтобы тяжбы между их держателями, касающиеся собственности, оставались в их ведении[941]941
  Статья 34 о письменном приказе (breve), называемом Precipe, Статья 40 запрещает продажу «brefs» и, по-видимому, введена для того, чтобы воспрепятствовать их распространению.


[Закрыть].

Что касается судебного управления, то авторы хартии проявляют недоверие к местным чиновникам, шерифам и другим[942]942
  Статьи 24–25, 38.


[Закрыть], и, наоборот, доверие по отношению к юристам из Curia Regis; объезды разъездных судей встречали, по-видимому, хороший прием; крупные дела, дела короны, будут иметь право разбирать в графстве только они. В то же время требовали, чтобы центральная курия не следовала за королем во время его переездов, когда дело идет о гражданских делах, о тяжбах обыкновенных; некоторые тяжущиеся разорялись, следуя за кочующим королем и его курией. Таков именно смысл статьи 17: «Общие тяжбы не должны следовать за нашей курией, но должны разбираться в каком-нибудь определенном месте».

Среди статей хартии политического и финансового характера нет более знаменитых, чем те, которые устанавливают созыв magna concilia и «согласие на налог». Пока мы ограничимся тем, что приведем соответствующие тексты:

Статья 12. – «Никакой щитовой налог (Scatagiam) или денежная помощь (auxilium) не могут быть устанавливаемы в нашем королевстве иначе:, как по общему совету нашего королевства, если это. не для выкупа нашего из плена и не для возведения в рыцари нашего первородного сына и не для выдачи замуж один раз первородной дочери нашей, и для этого денежная помощь (auxilium) должна быть умеренной; подобным же образом должно поступать и относительно денежной помощи города Лондона»[943]943
  Лондон, таким образом, считается здесь как бы феодальным лицом. См. СХLIII, стр. 705–706; ср. CCCLXXXI, стр. 234–238.


[Закрыть].

Статья 14. – «И чтобы иметь общий совет королевства при установлении денежной помощи, кроме вышеуказанных трех случаев, или при установлении щитового налога, мы повелим призывать архиепископов, епископов, аббатов, графов, старших баронов (maiores barones) нашими письмами за нашей печатью и кроме того повелим призывать коллективно (in generali) через наших шерифов и бальифов всех тех, которые держат от нас непосредственно (in capite), на определенный день за сорок дней по крайней мере, в определенное место; и во всех этих призывных письмах мы объясним причину призыва, и раз такой призыв сделан, в назначенный день будет приступлено к делу по совету тех, кто будет присутствовать, хотя бы и не все призванные явились».

Наконец, король обещает прощение всех проступков, которые могли быть совершены его подданными «со времени распри»[944]944
  Статья 62.


[Закрыть]. Он видит себя лишенным всякой возможности навязать свой произвол, так как он должен будет вернуть заложников и закладные грамоты, которые он заставил дать, и немедленно изгнать из королевства своих наемников[945]945
  Статьи 49, 51, 58, 59.


[Закрыть]. Кроме того, он соглашается на постоянный контроль со стороны своих баронов. Они выберут, – что представляло собой небывалую еще новость, – из своей среды двадцать пять человек, которым поручается наблюдение: за миром и за тем, чтобы соблюдались дарованные вольности. Если они будут в чем-нибудь нарушены королем или одним из его чиновников, и в течение сорока дней не будет дано: соответствующее удовлетворение, то XXV «вместе с общиной всей земли» (cum communa totius terrae) будут понуждать и теснить нас всеми способами, какими только могут, т. е. захватом (наших) замков, земель, владений и всеми другими способами, какими могут, пока (это нарушение) не будет исправлено согласно их решению; неприкосновенной остается (при этом) наша личность и личность королевы нашей и детей наших». Все жители страны должны по этому поводу поклясться XXV. Если между XXV не будет единодушия, то они будут принимать свое решение большинством голосов[946]946
  Статья 61.


[Закрыть].

По-видимому, ни та, ни другая сторона не делали себе иллюзий относительно надежд на соблюдение этого «мира». Бароны продолжали оставаться с оружием в руках в окрестностях Лондона. XXV проявили суровость и несговорчивость[947]947
  См. в особенности XIII, стр. 222 и сл.; LIX, стр. 151.


[Закрыть]. Стефан Лангтон, сторонник примирительной политики, потерял всякое влияние и впал в немилость[948]948
  VI, 45; LXXXI, стр. 326–327; булла об отрешении от звания примаса в CXXII, I, ч. 1-я, стр. 139.


[Закрыть]. Иоанн то падал духом, то принимался тайно готовиться к мести. Он поклялся ни у кого не просить чего бы то ни было е целью отказа от сделанных им «уступок»[949]949
  Великая хартия, ст. 61.


[Закрыть]. И почти сейчас же он отправил послов в Рим, и Иннокентий III своей буллой от 24 августа отменил Великую хартию, как «соглашение подлое, постыдное, беззаконное и несправедливое»; она оскорбляла святой престол, так как папа в качестве сейнера (ratione dominii) должен бы был явиться судьей в этой распре; она нарушает права короля и несовместима с его честью; она покрывает позором английский народ, она создает большую опасность для «всего дела Христа»[950]950
  XVII, стр. 41–44; ср. CXIII, стр. 26–45 (мало убедительно).


[Закрыть]. Через несколько недель должен был открыться Латеранский собор. Неразумную резкость Иннокентия III можно объяснить лихорадкой теократической экзальтации. Он умер в следующем году (16 июля 1216 г.), не успев помешать Людовику Французскому отозваться на призыв восставших английских баронов[951]951
  См. выше.


[Закрыть]. Его преемник, старый Гонорий III, был миролюбив и благоразумен. После смерти Иоанна Безземельного именно он, при содействии другого старца, Вильгельма Маршала[952]952
  CCCLXXIII, стp. 53 и сл.


[Закрыть], спас династию Плантагенетов. 12 ноября 1216 г. Великая хартия была подтверждена, в большинстве своих статей, новым королем Англии, малолетним Генрихом III, «по совету Талона, кардинала-священника, числившегося по церкви св. Мартина, легата апостольского престола», который, за неимением королевской печати, приложил свою рядом с печатью Вильгельма Маршала[953]953
  СХХХIII, стр. 336–339. Отличия от текста 1215 г.: CCCLXXXI, стр. 139 и сл.


[Закрыть].

Благодаря оказанному им давлению на английское духовенство, на баронов, наконец, на Филиппа-Августа, который не поддержал своего сына, Гонорий III довершил дезорганизацию лиги, образованию которой содействовала тираническое упрямство Иоанна Безземельного и Иннокентия III, вызвавшее ее также на крайности. Мир в Ламбете (11 сентября 1217 г.) был скреплен печатью легата[954]954
  H.F., т. XVII, сто. 111–112.


[Закрыть]. Генрих III мог впоследствии сказать в одном разговоре, переданном нам епископом Робертом Гросстетом: «В то время, когда мы были сиротами и несовершеннолетними, когда наши подданные не только отвратились от нас, но даже обратились против нас, в это время именно наша мать, римская церковь, передала это королевство в нашу власть, помазала нас на царство, короновала, посадила на престол»[955]955
  CXIV, № 117.


[Закрыть].

III
Развитие оппозиции при Генрихе III

Борьба за Великую хартию кончилась. Что бы ни думать об этом знаменитом акте – мы увидим, какие оговорки вызывает ее толкование, долгое время бывшее общепринятым, – во всяком случае он ослабил монархическое самовластие, созданное Генрихом II и его сыновьями, и дал точку опоры для оппозиции. Но конфликты продолжались в течение всего царствования Генриха III. В период его несовершеннолетия происходили продолжительные смуты[956]956
  См. DCXLIV; CDXC, гл. II–V. Хорошее краткое изложение в DCXLII, стр. 14 и сл.; CCXXXVI, гл. XVI.


[Закрыть]. Гражданская война создала привычки к своеволию и разбою. все были раздражены, и не проявлялось никакой солидарности в помощь королевским советникам; понадобилось много времени, чтобы восстановить порядок. Превышение доходов над расходами, долго помогавшее Иоанну поддерживать свое могущество, уступило место дефициту. И притом, как станет править Генрих III, когда достигнет совершеннолетия? Он мог, несмотря ни на что, рассчитывать на лояльность своих подданных. Ему достаточно было только хорошо выбирать своих друзей и слуг, чтобы царствовать спокойно и, пользуясь миром, удовлетворять своим вкусам утонченного любителя[957]957
  CCСLXX, стр. 33–41.


[Закрыть], более способного судить о произведениях искусств, чем предводительствовать войском. Но он не сумел заставить себя любить ни английскую церковь, которая никогда не имела в, нем надежного защитника, ни своих воинов, которых он водил только к жалким поражениям. Очень набожный и полный воспоминаний о своих молодых годах, он всю свою жизнь оставался под опекой святого престола. Его больше всего упрекали в том, что он доверял только самым близким из окружающих его людей и своим любимцам[958]958
  CDXL, I, стр. 286, 294.


[Закрыть]. Три имеющих большое значение ряда фактов объясняют революцию, которой закончилось его царствование: злоупотребления, совершенные его иностранными советниками, попытки святого престола поработить и эксплуатировать при его содействии английскую церковь и, наконец, повторявшиеся неудачи его внешней политики.

Двор Генриха III несколько раз наводнялся иностранцами с очень большими аппетитами. В начале его самостоятельного царствования бароны довольно скоро отделались от прежнего фаворита Иоанна Безземельного, епископа Петра де Рош и его племянника Петра де Риво, большого любителя наживы и в то же время несговорчивого администратора, враждебно смотревшего на других таких же любителей наживы[959]959
  DCXL, I, стр. 216 и сл.; CDLXXIII, стр. 111 и сл.


[Закрыть]. Но в 1236 г. молодой король женился на свояченице Людовика Святого, Алиеноре Прованской, расточительной и властной, которая привела с собой целую свиту провансальцев и савойцев, вскоре приобретших большое влияние, иногда вполне заслуженное своими интеллектуальными достоинствами[960]960
  CDLXXXV, гл. I–VIII; DCXL, I, стр. 261 и сл.


[Закрыть]. Гораздо хуже были Лузиньяны, четыре единоутробных брата короля, явившиеся из Пуату после разорения их отца Гуго де Лузиньяна, и матери, Изабеллы Ангулемской[961]961
  По первому браку жена Иоанна Безземельного.


[Закрыть]. Эти, главным образом, набросились на общественные должности, на земли и феодальные сборы, находившиеся в распоряжении короля, на церковные бенефиции и пристраивали своих родственников и клиентов.

Начиная с 1240 г. «Дворец» (Hôtel), новый административный центр, во времена кризисов становившийся настоящим министерством, был всецело во власти иностранцев; гардеробный отдел «Дворца» был переполнен заморскими клерками[962]962
  DCXL, I, стр. 20, 240–212, 260, 263–264.


[Закрыть].

Не менее ненавистны были также папские легаты и нунции. Святой престол привык во время несовершеннолетия Генриха III управлять Англией, что он сначала делал с благодетельной умеренностью и проницательностью[963]963
  См. CXXIX, I, passim, и предисловие издателя, стр. XX и сл.


[Закрыть]. Но от этого до эксплуатации страны, когда являлась нужда в деньгах и в бенефициях для раздачи, был всего один шаг, который и был сделан, как только возобновилась борьба между папами и Гогенштауфенами.

Иностранные фавориты и святой престол навязывали Генриху III внешнюю политику, которая была и бесплодна, и разорительна. Выходцы из Пуату побуждали его вернуть утраченные французские лены и возобновить запоздалую империалистическую политику. Дело шло в особенности о возврате Пуату, которое Людовик VIII завоевал (в 1224 г.), воспользовавшись анархией, царившей тогда в Англии. Походы 1230 да 1242 гг. были, как мы это видели, несчастливы. Генриху III не удалось даже восстановить порядок в Гаскони. Но самой большой его ошибкой было то, что он уступил желанию папы и согласился в 1254 г. принять для своего сына Эдмунда корону Сицилии. Он имел даже безумно поручиться, по этому поводу, за папские долги, доходившие до 135 000 марок. Его брат, Ричард Корнуольский, окончательно скомпрометировал его, приняв императорскую корону (17 мая 1257 г.)[964]964
  CLXVII, стр. 129 и сл.; DLXII, стр. 20–27.


[Закрыть].

Естественным последствием такой дурной политики явились финансовые затруднения[965]965
  DСLXXX, стр. 710–711; CDLXXIV, стр. 282, 345, 369–370; DCXL, I, стр. 268–278; DCLXXIX, стр. 179 и сл.


[Закрыть], тем более серьезные, что из английского духовенства все соки выжимал папа; требования монархии и святого престола, предъявлявшиеся то отдельно, то вместе, показались скоро невыносимыми. Генриху III все более и более приходилось прибегать ко всяким ухищрениям. Экономические перемены в соединении с ограничениями, наложенными на королевский произвол Великой хартией, которые отчасти соблюдались, уменьшили доходы от домена и случайные поступления. Это уменьшение должно бы было быть уравновешенным системой ежегодных налогов, так же как огромное развитие, которое получили нужды римской курии, должны были привести папскую власть к тому, чтобы установить правильные сборы со всех церковных бенефициев во всем католическом мире. Но тогда все еще держались старых формул добровольной денежной «помощи» в, случаях крайней нужды, и такие платежи, будучи необычными, всегда казались обременительными.

Долгое время духовенство уступало. Оно вело переговоры с агентами Генриха III относительно «даров», а папа посылал нунциев выкачивать деньги и требовать бенефициев[966]966
  VI, стр. 182–197, 214 и т. д., и предисл., стр. XX; а особенности СDLI.


[Закрыть]. Иннокентий IV вывел духовенство из терпения. Он требовал огромных субсидий для целей чисто политических; а ведь ей в Англии, ни во Франции вовсе не разделяли его ненависти к Гогенштауфенам. Начиная с 1244 г., оппозиция английской церкви святому престолу начала принимать резкие формы: в следующем году одному папскому нунцию пришлось тайно отплыть из Англии обратно, из страха за свою жизнь.

Что касается баронов, то они, даже до достижения Генрихом III совершеннолетия, фактически добились того, что на всякий налог испрашивалось предварительное согласие, не требуя, впрочем, помещения статей, касающихся этого согласия, в новых изданиях Великой хартии (1216, 1217, 1225 гг.). Мысль о совете, состоящем из баронов, и прелатов, явилась рано (в 1237 г.). Знать в особенности хотела контролировать назначение высших должностных лиц, которых король претендовал выбирать и увольнять по своей воле. Начиная с 1242 г., ввиду невозможности прийти к соглашению, бароны стали давать согласие лишь на денежную помощь (aide), предусмотренную кутюмом, и отказываться от всякой добровольной субсидии. По их мнению, Генрих III должен был или довольствоваться своими собственными доходами, или допустить их контроль; мысль о постоянном совете мало-помалу выкристаллизовывалась[967]967
  CDLXXIV гл. V–VIII; CLII, стр. 26–30; CLXVII, гл. V, DCXVIII, гл. ХII–ХIII.


[Закрыть].

При таких-то обстоятельствах и разразился кризис.