Текст книги "Феодальная монархия во Франции и в Англии X–XIII веков"

Автор книги: Шарль Пти-Дютайи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 32 страниц)

III
Законодательство. Ассизы. Присяжные

Благодаря Генриху II, который, как говорят, был способен к юридическому творчеству[304]304
  LXXIX, стр. 237.


[Закрыть], и его советникам, высоко ценившим принципы римского права и знакомым с его техникой[305]305
  CDLXX, стр. 374 и примечания; DXXXII, I, стр. 160 и сл.


[Закрыть], английская монархия была единственной на Западе светской державой, которая создает общее право. Во Франции и Германии все еще преобладает местное обычное право. Для королевского суда в Англии характерно, что он мало считается с местными кутюмами и что своими ассизами и «приказами» (breve) он создает судопроизводство и право, доступные общему пониманию, в конечном счете благоприятные свободному среднему классу и враждебные сеньориальному духу[306]306
  Виноградов (DCLXI, стр. 195–198) сделал против такого взгляда несколько возражений, которые представляются мне мало приемлемыми. Правда, Великая хартия требует возврата к обычному праву, но лишь как средства противодействовать успехам королевской власти.


[Закрыть].

Можно было бы прибавить: враждебные клерикальному духу, так как Генрих II хотел ограничить церковный суд и обеспечить наказание преступных клириков. Кларендонские постановления составляют значительную и характерную часть его законодательства. Но в этом он потерпел частичное поражение, и, с другой стороны, вопрос этот так тесно связан с конфликтом между ним и примасом Фомой Венетом, что лучше пока не говорить о нем. За исключением Кларендонских постановлений все законодательные документы царствования Генриха II называются ассизами. Словом этим обозначаются кроме того и заседания курии, а также присяжные, производящие расследования и устанавливающие фактическую сторону дела, и даже дело, при ведении которого применяется процедура ассизы[307]307
  CCCLXXVIII, стр. 48, № 3.


[Закрыть]. До нас дошел текст Кларендонсхих ассиз (1166 г.), Нортгемптонских ассиз (1176 г.), Ассизы о вооружении (1181 г.) и Ассизы о лесе (1184 г.)[308]308
  СХХХIII, стр. 170 и сл.


[Закрыть]. Подобно каролингским капитуляриям, большей частью бывшим своего рода циркулярами, вручаемыми missi, чтобы помочь им разобраться в трудных случаях, ассизы, в большинстве своих постановлений, являлись скорее правилами для практического применения, чем законами. В таком же роде должны были быть и Ассиза о новом захвате (1166 г.?), Великая ассиза (1179 г.), Ассиза о смерти предшественника (1176 г.?), Ассиза о последнем представлении на приход, которые нам известны только по комментариям Гланвиля.

Мы еще будем иметь случай говорить об Ассизе о вооружении и Ассизе о лесе. Ассизы Кларендонские и ассизы Нортгемптонские были прежде всего обширными указами полицейского характера об устройстве облав на разбойников, которых в 1166 г. было еще великое множество и которых вновь породила гражданская война 1173 г. Впредь никакая привилегия не могла гарантировать безнаказанности преступников. Еще более важными в истории права являются ассизы, которые нам известны благодаря Гланвилю; они имели прецеденты и были основаны на процедуре, применявшейся ужа во времена Генриха I и Стефана; но эти ассизы систематически заменяют царство насилия царством закона, и они дают истцам возможность избегнуть волокиты феодального суда и варварских приемов судопроизводства. Они, однако, на ставят себе непосредственной целью уничтожение феодального суда. Они предоставляют всем скорую и рациональную процедуру, которой при случае может воспользоваться и сама знать. Они стремятся оградить владение, как нечто отдельное от собственности. То, чем человек владеет, нельзя у него отнять без вмешательства суда, даже если владение является в данном случае сомнительным. Например, после «смерти предшественника» его наследника нельзя насильственно лишить того, чем владел покойный. Предположим, что сеньор считает свои права превосходящими права покойника и захватывает оставшееся после него наследство; присяжные из соседей должны сказать, умер ли покойный, находясь в обладании данного держания, и является ли держатель, у которого оно отнято, его наследником; и если это окажется именно так, то он будет восстановлен в праве владения до решения суда.

Великой ассизой (1179 г.) баронам был нанесен еще более сильный удар, и они его стерпели, несмотря на та, что было затронуто самое право их творить суд: никакое постановление об отнятии владения, если дело идет о свободном держании, уже не могло быть вынесено без королевского «приказа», разрешающего возбудить судебное дело; с другой стороны, ответчик мог отказаться от судебного поединка (нормандский обычай, введенный после завоевания и очень непопулярный) и даже, если он был подсуден феодальному: суду, требовать, чтобы его судили королевские судьи[309]309
  DХХХII, I, стр. 136 и сл.; CCCLXXVIII стр. 48 и сл.; DLXXIX, стр. 268–269.


[Закрыть].

Присяжные, к которым разрешалось прибегнуть, чтобы избежать поединка, представляли собой группу соседей, вызванных правительственным чиновником для того, чтобы ответить под присягой на какой-нибудь вопрос и вынести вердикт (le «vrai dit»)[310]310
  Для всего нижеследующего см. классический труд Brunner'а, СС, стр. 127 и сл.; DXXXII, I, стр. 138 и сл.; DCXXVII, I, стр. 728 и сл.; и в особенности I.-В. Thayer, DCXXXV, гл. II.


[Закрыть]. Это было учреждение франкского происхождения: франкские короли пользовались присяжными, чтобы обнаружить преступников и чиновников-лихоимцев; Вильгельм Завоеватель ввел присяжных в Англию и воспользовался ими, чтобы составить Domesday Book[311]311
  Впрочем, обвинительные присяжные в составе двенадцати танов существовали со времен скандинавского завоевания в danelaga, в графствах, наиболее проникнутых скандинавизмом.


[Закрыть]. Но до Генриха II к ним прибегали чаще в порядке административном, чем судебном[312]312
  Цитируемые Haskins'oм примеры административных расследований до Генриха II и во время его царствования см. в CCCL, стр. 234 и сл.


[Закрыть]. Генрих II не переставал пользоваться присяжными для получения нужных сведений, но ему принадлежит честь превращения их в судебное учреждение, скоро ставшее обычным. В делах о «новом захвате» присяжные отвечали на вопросы, устанавливающие факт, но тяжущиеся имели право объявить их вердикт для себя обязательным. Наконец, в каждом графстве двенадцать человек от каждой сотни и четверо от каждой деревни должны были делать перед разъездными судьями заявления об убийцах и ворах; шерифам было дано распоряжение пользоваться обвинительными присяжными для обнаружения преступлений.

Такие «обвинительные присяжные» сотни, во времена Генриха II намечавшиеся шерифом, с конца XII в. стали выбираться. Способ производства выборов, внушенный одним церковным обычаем (la voie de compromis – выборы через посредников), был сложный: в средние века к простым избирательным системам относились вообще с недоверием. Нотабли графства, вероятно те, которые заседали в курии, избирали четырех рыцарей, а эти четыре рыцаря от графства избирали двух «полноправных рыцарей» на каждую сотню (hundred); эти два «полноправных рыцаря» (legales milites) вместе с десятью другими, которых они избирали сами, и составляли коллегию присяжных сотни. За недостатком рыцарей могли быть избраны простые свободные[313]313
  Инструкция 1194 года: СХХХIII, стр. 252.


[Закрыть].

Пользуясь, таким образом, выборными присяжными, короли Англии сеяли в своих графствах семена представительной системы. Мы еще встретимся с присяжными, когда будем говорить о налогах.

IV
Доходы королевской власти

Будем ли мы иметь в виду доходы с королевского домена или другие доходы, поступающие в казну, мы одинаково будем поражены объемом прав, которые присваивает себе английская монархия. В этом отношении она, несомненно, выходит из феодальных рамок[314]314
  Изложение Stubbs'a, DCXXVII, I, стр. 461 и сл., 690 и сл., устарело. Самыми важными из финансовых документов являются Pipe Rolls (см. выше). Но из них до настоящего времени опубликована, к сожалению, только часть; да и те, которые изданы, лишь в очень редких случаях являлись предметом основательного исследования; на работу сэра I. Н. Ramsay, DLVI, нельзя вполне полагаться (см. CCLXXXVII, стр. 43 и сл.). К тому же сохранившиеся счета, даже если их подвергнуть внимательному изучению, не дают общего итога доходов; это не бюджеты. Король располагал еще кассой «Дворца» (Hôtel), in camera regis, счетов которой у нас нет. Нет никакой возможности, по нашему мнению, точно учесть все финансовые средства, которыми располагали Генрих II, Ричард и Иоанн, и еще менее – сравнивать их со средствами современных им Капетингов. Все, что можно сказать, это только то, что как вся совокупность фактов, так и оценка современников доказывают, что они были гораздо богаче королей Франции. Мы не можем принять обратное мнение, высказанное F. Lot'oм, CDXXXVI, стр. 135 и сл. См. нашу рецензию этой работы в В.E.С., 1933 г.


[Закрыть].

Считалось, что Плантагенеты, так же как и Капетинги, обыкновенные свои доходы извлекали из своего домена. Он сдавался на откуп шерифам, так же как домен Капетингов был на откупе у древо[315]315
  DCXLV, стр. 117–149; DVII, стр. 13 и сл.: CDLXXXIV, стр. 124 и сл. Turner дал цифры, установленные по каждому отдельному графству за время от пятого по пятнадцатый год царствования Генриха II. Parow специально изучал шестнадцатый год и установил общий итог обыкновенных доходов, извлеченных из Англии: 23 535 фунтов стерлингов, 16 шиллингов, 10 пенсов, из которых 13 425 фунтов, 19 шиллингов, 7 пенсов поступило в казначейство, а остальные израсходованы на месте. Из этих 23 535 фунтов, 16 шиллингов, 10 пенсов было 10 529 фунтов, 17 шиллингов, 4 пенса, полученных от откупа графств (DVII, стр. 48–49). Фунт стерлингов равнялся четырем турским ливрам на французские деньги (CCLIX, стр. 333).


[Закрыть]. Ню к разным сборам и домениальным доходам в Англии присоединялась еще одна чрезвычайка я привилегия именно «Заповедные леса» (Foresta), франкского и нормандского происхождения. «Foresta», говорит автор Диалога о Палате шахматной доски, состоят из охотничьих заповедников, которые король устраивает себе в некоторых очень лесистых графствах. Сюда он является забыть свои заботы и насладиться отдыхом и свободой на лоне природы. Проступки против «Foresta» не подлежат ведению обыкновенных судов: законы, относящиеся к «Foresta», исходят не из общего права, а из воли государей, так что, как говорят, то, что делается на их основании, не абсолютно справедливо), а справедливо по закону о «Foresta»[316]316
  ХХХIII, стр. 105.


[Закрыть].

Заповедник заключает в себе главным образом леса, но также и ланды, пастбища, даже возделанную землю и деревни и не только в королевском домене, но и в держаниях, находящихся во владении подданных, даже крупных сейнеров. В ХII в. из тридцати девяти графств, было только шесть, в которых не существовало таких заповедников. Эссекс, являющийся, правда, исключением, весь был превращен в сплошной заповедник. Все эти огромные заповедники кишат дичью. И находящиеся в них жители, будь то крестьянин, или рыцарь, или человек, принадлежащий к церкви, не имеют права касаться не только животных, но и растительности, которая их питает и укрывает. Штрафы и добавочные повинности дождем сыплются на них. В своей Ассизе о лесе, принять которую он заставил своих баронов в 1184 г., Генрих II восстанавливает во всей строгости древние правила:

«Пусть никто не нарушает прав короля ни на его дичь, да на что либо иное в его заповедниках… Впредь, если кто-либо будет уличен в совершении проступка, король хочет получить от него полное возмездие, как это бывало во времена короля, его деда… Пусть его лесники следят за тем, чтобы деревья не истреблялись в лесах рыцарей и других, имеющих леса в пределах королевского заповедника; в случае истребления, да знают те, чьи деревья будут истреблены, что штраф будет взыскан с них или с их земель, а не с кого другого… Король запрещает иметь луки, стрелы или собак в его заповедниках без особого разрешения… Он впредь запрещает охотиться ночью в его заповеднике или в тех местах, которые посещает его крупная дичь или где она обычно отдыхает, под Страхом заключения в тюрьму на один год, а также возмещения убытков и выкупа по воле короля»[317]317
  СХХХIII, стр. 186–188.


[Закрыть].

Заповедник является одновременно и проявлением королевского произвола и фискальным орудием. Он доставляет монарху не только развлечение тирана, но и произвольные доходы. На него не распространяется действие кутюмюв королевства, он находится под защитой деспотической власти[318]318
  CDXXII; СХХVII; мои исследования; DXVIII и DXX, т. II, стр. 147 и сл. (или DСХХIII, II, стр. 757; и сл.).


[Закрыть].

Поборы, производимые Плантагенетами в качестве сюзеренов, более прибыльны, чем те, которыми пользуется какой-нибудь Людовик VII или даже Филипп-Август, так как они более обременительны, и действие королевской власти здесь ничем не ограничено, кроме пределов королевства. «Escaeta», т. е. владения, ставшие выморочными, давали казначейству значительные доходы. Гланвиль утверждает, что наследник какой-нибудь крупной баронии платил «рельеф» «какой только вздумается сеньору королю». Знатные люди и церкви немало терпят от злоупотребления правом опеки (Ward), вдовы и несовершеннолетние дочери – от злоупотреблений правом выдачи замуж (maritagium). Бароны жалуются на то, что король завладевает евреями и присваивает себе право на часть их наследства[319]319
  DХХХII, I, сто. 468 и сл.; CCCLXVII, гл. III–IV.


[Закрыть]. Феодальная «помощь» (aide, auxilium), уплачиваемая в трех известных случаях (для выкупа сюзерена из плена, при посвящении в рыцари старшего сына к при выдаче замуж старшей дочери), становилась иногда невыносимым бременем; чтобы выкупить из плена короля Ричарда, его подданные должны были отдать четвертую часть своего движимого имущества[320]320
  CDLXXIV, стр. 346.


[Закрыть]. Наконец, регулярность сессий Палаты шахматной доски и объездов разъездных судей, расширение круга дел, подсудных королевским судам, судопроизводство по ассизам – все это придавало королевской юстиции такое фискальное значение, какого она никогда раньше не имела.

Если мы хотим измерить наступательную и оборонительную силу Анжуйской династии, то должны, конечно, не забывать, что Нормандия и другие лены, которые Плантагенеты держали от короля Франции, выли для них источниками не только расходов, но и доходов: в особенности Нормандия доставляла, им значительные сборы, которыми они пользовались не для одной лишь местной защиты, во и для удовлетворения любой неотложной потребности. Перевозка денег через Ламанш производилась часто. У Капетингов же вне пределов их королевства не было ничего подобного тем доменам и доходным правам, которыми король Англии пользовался во Франции.

Особенного же внимания заслуживает раннее развитие в Англии налоговой системы. Расширение администрации, задачи империалистической политики, затруднения, испытываемые Палатой шахматной доски по взысканию недоимок, – все это не позволяло Плантагенетам удовлетворяться доходами со своего домена и феодальными пошлинами. Они взимают «кутюмы» (налоги) с торговли в портах и на рынках[321]321
  CCCXXXVIII, I, стр. 57 и сл.; СССХVIII, гл. I.


[Закрыть], и ни один из них не усомнится брать либо с земли, либо с движимости многократные прямые налоги, которые под той или другой формой падают на все классы населения – духовенство, феодалов, свободных держателей, горожан[322]322
  CDLXXIV, стр. 5 и сл., стр. 346 и сл.; DCХХ, стр. 466 и сл.


[Закрыть]. Старинный danegeld, сдававшийся на откуй шерифам и выгодный только для них, был уничтожен Генрихом II и заменен налогами, приносящими больше дохода. Все виды обложения XIII в. существовали уже в XII в. Прибегают то к одному из них, то к другому. Налог взамен военной повинности с рыцарских ленов, так называемый «щитовой налог» (scutagium) не Генрих II выдумал: пример его взыскания был и при Генрихе I; но он собрал его семь раз для того, чтобы добыть себе наемников, более надежных и более удобных на войне, чем феодальные отряды, при этом он освобождал от военной службы тех, с кого требовал «щитовой налог»: этот налог составлял обычно две марки с каждого лена облагаемого рыцаря[323]323
  По этому трудному вопросу о щитовом налоге существует целая литература; см. в особенности СIII, гл. I–III; DLXXXV, стр. 262 и сл.


[Закрыть]. Ричард Львиное Сердце придумал земельный налог на земли всех видов, называемый carticagitim или hidage, потому что земля в Англии делилась на «плуги» (carucae) или гайды (hidae). Наконец, были в эту эпоху и примеры налогов на движимость, взимаемых на нужды Святой Земли.

Эти чрезвычайные виды денежной «помощи» (aides) являлись, правда, лишь приблизительно прообразами современных налогов. В основе их лежала идея «помощи», которую человек обязан оказывать своему сеньору в случае крайней нужды, и поэтому они не были ежегодными и не распространялись регулярно на всех подданных. Часто от них были свободны королевский домен и церковные земли, добраться до которых король мог другими способами, обложив податью жителей домена и требуя с церкви «даров». Наконец, хронисты преувеличили тяжесть этих налогов. Например, Гервазий Кентерберийский говорит, что в 1159 г. «большой щитовой налог» дал 130 000 фунтов стерлингов; а на самом деле, вся сумма, взысканная под видом щитового налога, составила в общем лишь 2 240 фунтов. С другой стороны, при сборе и раскладке налога королевские люди прибегали к очень либеральным приемам: они делали объезды (часто совпадавшие с объездами разъездных судей), чтобы сговориться с заинтересованными лицами, принимали их заявления и даже обращались к присяжным. Но обложение становилось все тяжелее и тяжелее, и феодальной фикции о «помощи», оказываемой сеньору, становилось уже недостаточно чтобы оправдать поборы, все более и более обременительные и произвольные[324]324
  О требованиях и приемах Ричарда Львиное Сердце см. DCXIII; ССХI, II, стр. 89–91; III, стр. 101, 179 и сл.


[Закрыть]. Назревали конфликты, но никто не думал создать для их предупреждения пути, приспособленные к новым временам.

V
Войско и флот

Мы видели, что Вильгельм Завоеватель, чтобы установить свою власть, в частности свою военную силу, использовал и англо-саксонские, и датские, и каролингские, и нормандские традиции. Он сохранил английское национальное войско fyrd и ввел нормандскую феодальную военную повинность. Нормандские короли пользовались также и наемниками. Эти принципы и эти обычаи подверглись в значительной степени вырождению в царствование Стефана и произвели беспорядок и анархию. Генрих II постепенно восстановил королевское войско.

Его предшественники сговорились с графами Фландрии, чтобы получать от них рыцарей и воинов (sergents). Многосемейное мелкое фламандское дворянство поставляло прекрасных солдат, сильных и храбрых, но страшных грабителей. Генрих О при вступлении своем на престол очистил от них королевство. Но вынужденный иметь наемников для своих войн во Франции, он заключил, начиная с 1163 г., ряд договоров с фландрскими баронами и роздал им денежные лены под условием оммажа; военная повинность, исполнять которую они при этом обязывались, равнялась одному рыцарю за каждые три марки ежегодной ренты. Такой же договор о поставке воинов он заключил и с графом Геннегау, который сделался его вассалом за ренту в 100 марок[325]325
  CCCLXXXIV, I, стр. 68–71, 76.


[Закрыть]. Ричард нанял для своего крестового похода в Святую Землю рыцарей и сержантов со всех стран Запада, и этих уэльсцев, брабантцев, фламандцев, наваррцев можно было потом видеть рядом с ним в его войнах во Франции. Иоанну Безземельному также пришлось пользоваться наемниками и даже злоупотреблять ими[326]326
  DCXXVII, I, стр. 703–704; СССXII, стр. 131 и сл.; CCCXI, стр. 421 и сл.


[Закрыть].

Генрих II для поддержания и восстановления порядка и Англии имел благоразумие довольствоваться своими рыцарями и fyrd'ом. В результате больших обследований, которые он произвел в 1166 г. в Англии и в 1172 г. в Нормандии, он заново установил число рыцарей, которых ему должен поставлять каждый главный держатель; при этом определялся и размер щитового налога, в случае если он потребует таковой с кого-нибудь из своих баронов[327]327
  DLXXXV, стр. 236 и сл.; DXLII, стр. 482–520; DXLI, стр. 89–93; CCCL, стр. 161. Сравнение с сицилийским Catalogus baronum в CCCXLVIII, стр. 655 и сл.


[Закрыть]. Наконец, в 1181 г. он реорганизует и fyrd своей знаменитой Ассизой о вооружении. Этот любопытный указ имеет очень большое сходство с капитуляриями Карла Великого о военной повинности свободных людей. Все подданные, и знатные и просто свободные, должны иметь вооружение и присягнуть хранить его для службы королю. Тот, который держит рыцарские лены, кто бы он ни был, должен иметь столько кольчуг, шлемов, щитов и копий, сколько у него ленов; свободный мирянин, имеющий 16 марок дохода, должен иметь такое же вооружение, как и рыцарь; имеющий 10 марок дохода должен иметь панцирь, железную шапку и копье; остальные свободные – подбитый шерстью кожаный камзол, железную шапку и копье. Вывозить оружие за границу воспрещается. Разъездным судьям поручается составить на основании обследований при содействии присяжных списки свободных, распределенных по этим категориям, и принимать присягу относительно вооружения[328]328
  Текст СХХХIII, стр. 183 и сл.


[Закрыть].

Та же ассиза запрещает экспорт кораблей и строевого леса» Это один из самых древних текстов, касающихся английского морского законодательства, происхождение которого затемнено легендой. Первые Плантагенеты, конечно, должны были заботиться о том, чтобы иметь средства быстрого и надежного сообщения с Нормандией, a Ричард Львиное Сердце собрал внушительный флот для своего крестового похода[329]329
  ССIII, II, стр. 99, 125.


[Закрыть]. Начиная со времен Генриха II, конфедерация Пяти Портов, (первоначально Гастингс, Сандвич, Дувр, Ромни и Хайт) должна была, в уплату за свои привилегии, поставлять корабли во время войны[330]330
  См. мои примечания в DXVII, стр. 96, прим. 1, и в DCXXVII, I, стр. 842, прим. 2; CLIV, стр. 732–733; DCXX, стр. 459–461.


[Закрыть].

VI
Король и его английские подданные. Столкновения

Как реагировали англичане на наступательное движение этой могущественной монархии, хорошо обслуживаемой и богатой, которая стремилась восстановить общественное спокойствие и порядок и прерогативы нормандской королевской власти, исчезнувшие во время анархического царствования Стефана, и даже создать новое право и заставить всех подданных признать королевскую юстицию? Происходили ли между ними столкновения?

Происходили, и даже очень серьезные, в особенности в царствование Генриха II, но конфликты и реакция чередовались и оставили почти нетронутым дело, которое мы сейчас резюмировали. Объединение обиженных групп привилегированных произойдет лишь в эпоху Великой хартии. При Генрихе II было столкновение между королем и архиепископом Кентерберийским, потом восстание феодалов, которое было менее опасным в, Англии, чем на материке. Города, в частности Лондон, стали вызывать в королевской власти тревогу лишь в конце изучаемого периода.

Здесь не место излагать историю Фомы Бекета. Для нас важно лишь то, что мы узнаем из этой великой драмы об отношениях между церковью и государством в Англии в эту эпоху. Мы увидим, что Бекет не олицетворял собой церкви, ни даже английского духовенства. Этот прелат, страстный и озлобленный, не выносивший никакого принуждения, столкнулся с королем, ревнивым к своей власти, который не Сумел остаться благоразумным и проницательным до конца. На почве, на которой мир мог бы быть достигнут исключительно при помощи гибкой и осторожной дипломатии, с большим шумом наскочили друг на друга два гордеца. И тот, и другой плохо защищали свое дело; но для того, что служит предметом изучения в этой книге, интересно установить, в чем была суть вызвавшего это столкновение вопроса и как он разрешился.

Фома Бекет был сначала канцлером и другом короля, и Генрих II, думая, что может рассчитывать на него, заставил избрать его архиепископом кентерберийским (в 1162 г). Безупречный священнослужитель, Фома был надменным прелатом, сварливым и задорным крупным землевладельцем, несговорчивым подданным. Он уже оттолкнул от себя часть епископов и баронов, и Генрих II уже был раздражен занятым им положением, когда обнародование Кларендонских постановлений окончательно побудило их схватиться друге другом[331]331
  Хорошее изложение этого столкновения в CCCLXVI, гл. V и VI; CXCVII, гл. XIII; DCXVIII, гл. IX и X; CXLI, гл. XIII и XIV; CCXXXVI, гл. VII.


[Закрыть].

Имеющийся у нас протокол, без сомнения официальный, собрания, происходившего в Кларендоне (в январе 1164 г.), а также текст постановлений ясно указывают на то, как был поставлен вопрос[332]332
  СХХХIII, стр. 161 и сл.


[Закрыть]. Королевские советники, Ричард де Люси и Жоселин де Байёль, изготовившие этот текст, вовсе не намеревались вводить какое-нибудь новшество. Вот его начало:

«В присутствии короля была зачитана и утверждена некоторая часть кутюмов и вольностей и прерогатив предков короля, а именно короля Генриха, I и других, которые должны соблюдаться и поддерживаться в королевстве. И ввиду разногласий и споров, которые поднялись между духовенством, с одной стороны, и судьями сень ер а короля и баронами королевства по поводу этих кутюмов и прерогатив, этот просмотр был произведен в присутствии архиепископов и епископов, и духовенства, и графов, и баронов, и знатных людей королевства».

И действительно, дело в общем шло о том, чтобы произвести реставрацию, чтобы приостановить и свести на-нет успехи, сделанные в ущерб государству церковью и святым престолом или благодаря анархии времен Стефана, или в связи с григорианской реформой и новым каноническим правом. Английская церковь во времена Вильгельма Завоевателя, Вильгельма Рыжего и Генриха I в конце концов находилась в, подчинении; и дело шло о том, чтобы вернуть ее в это положение. Король находил, что некоторые прелаты стремились теперь к политической независимости; они забывали, что на них, как на баронах, лежат известные обязанности, не являлись в курию, отправлялись на материк заводить там интриги с разными подозрительными людьми. Право регалии оспаривалось, выборы епископов и аббатов не всегда производились согласно с волей короля, и избранный получал посвящение[333]333
  О компетенции церковного суда в Англии; DXXXII, I, стр. 124 и сл.; CCCVIII, т. II, гл. V.


[Закрыть] раньше, чем приносил королю ленную присягу (оммаж). Король учитывал также и личные обиды своих баронов; отлучение производилось слишком поспешно и несправедливо; церковь отнимала у сеньора его крестьян, посвящая их в духовный сан без его согласия; она оспаривала права патронов церквей, которые должны были назначать бенефициариев. Но особенно захваты церковного суда неосторожно учрежденного Вильгельмом Завоевателем, угрожали светскому обществу и мешали восстановлению общественной безопасности. Церковные суды притязали на то, чтобы им одним судить виновных клириков, и убийцы отделывались лишением сана; эти суды оставляли за собой дела о долговых обязательствах под тем предлогом, что должник клялся заимодавцу; архидиаконы, алчность которых вошла в поговорку, всякими правдами и неправдами притягивали мирян к своему суду, чтобы несправедливо вымогать у них штрафы. Конфликты между светскими и церковными судами были тем более многочисленны, что происхождение и характер держаний часто являлись спорными; на какую-нибудь тяжбу, касающуюся светского держания, церковный суд заявлял притязания под тем предлогом, что оно было держанием «de franche aumône», а за королевскими судами не признавали права на установление, факта относительно этого пункта.

Кларендонские постановления и имели целью устранить эти злоупотребления и предупредить конфликты. Они обязывали прелатов вести себя, как подобает верным баронам, и ограничивали церковный суд, но они были проникнуты духом умеренности и в некоторых случаях требовали широкого пользования присяжными для разрешения тяжб; они, например, определенно устанавливали, что архидиакон ничего ее должен терять из своих прав; что, если дело шло о земле, которую присяжные признавали перед королевским судом держанием «в свободной милостыню», то такое дело должно быть решено церковным судом[334]334
  CCCLXXXV, стр. 1–11.


[Закрыть]. Король обещал та еже прибегать к принуждению по отношению к знатным людям королевства если они будут отказываться признать церковную юрисдикцию над собой и над своими людьми. Из шестнадцати параграфов шесть папа объявил впоследствии приемлемыми, и среди них тот, который ставил посвящение крестьянского сына в зависимость от предварительного согласия сеньора, а также тот, который заставлял архидиакона допускать «обвинительных присяжных» в тех случаях, когда он привлекал к суду мирян. Но другие параграфы противоречили букве или, по крайней мере, духу канонического права, каким оно в то время пре» подавалось, в особенности тот параграф, который запрещал апеллировать к папе без разрешения короля, и еще два, которые необходимо привести здесь дословно.

«В случае вакантности архиепископства, епископства, аббатства или приорства, зависящих от короля… когда приступают к их замещению в данной церкви, то сейнер король должен призвать главных должностных лиц этой церкви, и выборы должны происходить в часовне сеньора короля, с согласия сеньора короля и по совету с людьми королевства, которых он призовет для этого дела. И здесь избранный до своего посвящения принесет сеньору королю ленную присягу (оммаж) и присягу на верность, как своему сеньору, к которому он привязан своей жизнью, своими членами и своей земной честью, но без ущерба для своего духовного звания»[335]335
  Т. е. за исключением того, что предписывается духовенству законом божьим.


[Закрыть].

«Клирики, обвиненные в каком-нибудь преступлении и вызванные королевским судьей, явятся на его суд, чтобы на нем дать ответ в том, в чем королевский суд найдет, что они должны отвечать там, а также в церковный суд, чтобы на нем дать ответ в том, в чем окажется, что они должны отвечать там; и притом так, что королевский судья пошлет в суд святой церкви посмотреть, как будет решаться дело. И если клирик будет уличен или сознается, церковь не должна больше оказывать ему свое покровительство».

Этот знаменитый параграф о виновных клириках, слишком сжатый и плохо составленный, вызывает затруднения при толковании[336]336
  CDLV, стр. 224 и сл.; DXXXII, I, стр. 447 и сл.; CCCVIII, II, стр. 97 и сл. 130.


[Закрыть]. Мы, с своей стороны, думаем так, что этим делом раньше должен заняться светский суд, и клирику надлежит на нем дать ответ в тех преступлениях, которые входят в компетенцию этого суда. Оттуда его передают в суд церковный, где его дело, если эти преступления будут доказаны, будет продолжать рассматриваться в присутствии представителя королевского суда; если он будет признан виновным и лишен сана, светский суд приговорит его к тому наказанию, которого он заслуживает, и приговор будет приведен в исполнение.

Ввиду большого количества преступлений, которые совершались в те времена клириками, такое решение было разумно и многие, английские епископы признали его таковым. Но Бекет, после некоторых колебаний, отверг его; он повторял при этом слова пророка Наума: «Бог не наказывает дважды», и он уперся на этом с упрямством человека, который нашел подходящую формулу. Он отказался принять Кларедонские постановления. Генрих II пустился на всякие ухищрения, чтобы заставить его отказаться от должности: он засыпал его штрафами, обвинил его в хищении королевских доходов в бытность его канцлером. В конце концов он заставил свою курию осудить его как изменника и клятвопреступника. Покинутый епископами, которые ограничились тем, что не присутствовали на суде, Бекет бежал во Францию. Это был единственный путь, открытый для человека, который заявлял, что духовная власть бесконечно выше светской. Он рассчитывал на папу Александра III, но Александр, поссорившийся с Фридрихом Барбароссой и сам убежавший, к Людовику VII, не мог порвать с могущественным Генрихом II. В течение десяти лет противники бесплодно обменивались взаимными оскорблениями. Бекет отлучал от церкви английских епископов и советников Генриха II, не осмеливаясь отлучить самого короля[337]337
  Подробный рассказ о пребывании Бекета во Франции в CDXIX, I. гл. XX–XXIII, II, гл. I–XVII.


[Закрыть]. Уклончивое поведение папы поставило короля и архиепископа в такое затруднительное положение, что оба врага заключили своего рода перемирие. Бекет вернулся в Англию в 1170 г., совершенно не склонный к уступкам. Известно как он был убит четырьмя рыцарями, принадлежавшими к королевскому двору. Генрих II не давал им распоряжения убить, но, по собственному признанию, бессознательно подбивал к этому своих приближенных своими укорами против архиепископа[338]338
  De reconciliacione regis в CXVII, стр. 514–515; CCCXXXV, стр. 182–191.


[Закрыть]. И он согласился на унизительную эпитимию (в Авранше, 21 мая 1172 г.).

Это преступление, совершенное в порыве монархического усердия, не увеличило натянутости отношений между церковью и государством, даже, наоборот: Генрих II был вынужден теперь сделать уступки церкви, а церковь была готова удовлетвориться ими. Свобода апелляции к святому престолу была признана. Клирики, совершившие преступления, за исключением государственной измены и нарушений правил о заповедниках, не подлежали королевскому суду. Церковный суд сохранил свою компетенцию не только в делах чисто церковных и тех, которые касались держаний «de franche aumône», но также при наложении кары за грехи (прелюбодеяние, ростовщичество и т. д.) и в вопросах, относящихся к браку, завещанию, обещанию под присягой; таким образом, область, подчиненная юрисдикции церкви, была, как и на материке, очень обширной. Но назначение на церковные бенефиции патронами церквей осталось правом мирян, и в это церковный суд не должен был вмешиваться, и этот принцип, характерный для Англии, должен был впоследствии привести к важным результатам.

Наконец, Генрих II и его сыновья остались хозяевами в деле выборов епископов и аббатов, которые опять стали свободными лишь в эпоху Великой хартии вольностей.

В оставшейся непримиримой небольшой части английского духовенства сохранился остаток горечи по отношению к монархии. В ней поддерживалось восхищение святым Фомой Бекотом, мучеником, а также теми, кто его защищал, и это явилось зародышем английской партии, сочувствовавшей Капетингам из ненависти против тирании Плантагенетов. Но значительное большинство духовенства не сохранило злобы против короля за проявленную им жестокость, осталось верным Генриху II и Ричарду и продолжало поставлять им советников и чиновников.

Однако этот великий конфликт способствовал тому, что королевская власть пошатнулась[339]339
  Обо всем нижеследующем см.: DCXXVII, I, стр. 577–617; CDLXXXVII, II, гл. IV; DXCII, гл. VII.


[Закрыть]. В средние века короли, вынужденные принести публичное покаяние, не могли ожидать ничего хорошего от своих людей, если своим авторитетом они были обязаны преимущественно внушаемым ими страхом. А Генрих II, даже в Англии, не очень был любим крупными феодалами. Он не был склонен ни к пышности, ни к бесполезной расточительности. Свое золото он берег для управления и для подкупа. Он эгоистически оставлял себе лучшие места для охоты, даже в доменах своих баронов. Он предпочитал дипломатию войне и не находил удовольствия в турнирах. В его время, говорит автор Истории Вильгельма Маршала, Англия не представляла собой привлекательного местожительства, разве только для мелких деревенских дворян; тот, кто хотел вращаться в рыцарском обществе, должен был отправляться в Бретань или в Нормандию[340]340
  LVIII, I, стр. 56–57, стихи 1532–1545.


[Закрыть]. Незаметно, чтобы английская знать очень сильно чувствовала на себе все возраставшую тяжесть налогов; но она была недовольна захватами королевской юстиции, и эти шерифы, которых король уже не выбирал из баронов и которые имели притязания на то, чтобы хватать скрывающихся преступников даже в замках, часто встречали очень плохой прием. В конце концов жалели о добрых временах короля Стефана, и в тот год, который следовал за унижением короля в Авранше, они подумали, что представился случай стряхнуть с себя иго.