Текст книги "Феодальная монархия во Франции и в Англии X–XIII веков"

Автор книги: Шарль Пти-Дютайи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 32 страниц)

Престиж королевской власти был так велик, администрация достигла уже такой силы, что восстание не было бы, вероятно, серьезным, если бы оно не нашло себе очага в самом королевском семействе. Именно сыновья Генриха II и его жена Алиенора были главными коноводами коалиции 1173 г. Эта коалиция распространила пожар по всей «анжуйской империи», и опасность была еще сильнее на материке, чем в Англии[341]341
  DLXV, II, стр. 165 и сл.; CCCLX, стр. 21–49.


[Закрыть]. Графы Лестерский, Честерский, Норфолкский, епископ Дургемский располагали в центре и на севере острова грозными замками[342]342
  Карта расположения замков в CDLXXXVIII, II, стр. 149.


[Закрыть], и их восстание было поддержано королем Шотландии. Но они не нашли никакой опоры среди остального населения, и это было очень характерно. Строгая администрация, установленная Генрихом II, пришлась по душе почти всему духовенству, мелкому сельскому дворянству, свободным держателям, городской буржуазии. Под предводительством баронов новой формации и королевских чиновников они храбро сражались в отсутствии Генриха II и усмирили могущественных англо-нормандских графов. Генрих II, вышедший победителем на материке, показал себя великодушным, когда вернулся на остров, и всех простил. Семейные раздоры, омрачившие конец его жизни, производили волнение только в его французских владениях.

В то время, как царствовал Ричард Львиное Сердце, часть знати сопровождала его в Святую Землю. Ричард, несмотря на многочисленные совершенные им неловкости и несмотря на вероломство молодого Иоанна Безземельного, мог пробыть почти все свое царствование вне пределов Англии без того, чтобы пострадала королевская власть. Мир в его отсутствие поддерживался очень суровыми полицейскими мерами[343]343
  CXXXIII, стр. 257–258 (королевский указ 1195 г.); ср. DXLIII, стр. 110–116.


[Закрыть]. Когда Иоанн вступил на престол, положение его было прекрасное.

Мы только что видели, что Генрих II в 1173–1174 гг. подверг испытанию преданность горожан. Какое понятие следует себе составить о политической роли английских городов в эту эпоху? Могли ли они оказать и оказали ли анжуйским королям ту поддержку, какую нашел, как мы увидим, Филипп-Август во французских коммунах?

То обстоятельство, что Плантагенеты в XIII в. считали выгодным для себя призывать городских депутатов в некоторые «парламенты» своей курии, не должно вводить нас в заблуждение. Не будем воображать себе, что в Англии в те времена существовали, кроме Лондона, большие города, щедро наделенные вольностями и занимавшие положение вассалов короля. Это были маленькие поселки, наполовину деревни[344]344
  Население самых больших из них, за исключением Лондона, почти не превышало пяти тысяч (CCCXXIV, I, стр. 73, прим. 4).


[Закрыть].

Несмотря на свои торговые сношения с Нормандией, Пуату и Фландрией, а также некоторое влияние муниципальных кутюмюв материка на их кутюмы[345]345
  DLXXVIII. стр. 245 и сл.; CLVII, ст. I, стр. 73 и сл.; DCXXIX, стр. 60 и сл.


[Закрыть], они следовали лишь очень издали и очень робко за освободительным движением французских городов в XII в. Один только Лондон был крупным центром, да и то пестрым по составу населения и космополитичным[346]346
  О Лондоне в XII в.: CDXCIX, гл. VII–IX.


[Закрыть], только он один мог пытаться устроиться по образцу французских коммун. Его именитые люди иногда назывались «великими баронами города (Cité)»[347]347
  DLXXVIII, стр. 252 и сл.


[Закрыть]. Это были, как замечает один легат, так сказать, магнаты королевства[348]348
  LIV, II, стр. 576.


[Закрыть]. Они были непокорными, и королям приходилось идти на уступки.

Генрих I разрешил им непосредственно брать на откуп Сити (город) и все Миддльсэкское графство и самим избирать своего шерифа. Они участвовали в избрании Стефана и объединились под присягой в 1141 г., чтобы изгнать «императрицу» Матильду.

Генрих II держал их в ежовых рукавицах. Но они воспользовались отсутствием Ричарда Львиное Сердце и конфликтом между Вильгельмом Лоншаном и Иоанном Безземельным, чтобы учредить у себя коммуну и избрать мэра в 1191 г., а некоторые горожане, не стесняясь, говорили, что у них нет иного короля кроме их мэра. Ричард по возвращении своем уничтожил коммуну, но оставил лондонцам их мэра[349]349
  DLXXVI, прил. P; DLXXVIII; см. мою статью о Лондоне в DCXXVII, I, стр. 846 и сл.; XIV, стр. 481 и сл.; DCLXXV, гл. I–IV.


[Закрыть].

Другим городам[350]350
  И не только городам в королевском домене, но и тем, которые принадлежали сеньорам. Были такие вольности, которые города могли получать только от короля или с его согласия. сеньориальные города нередко получали хартии и от своего сеньора и от короля. Характерный пример этого мог но найти в хартиях Лестера; см. XV и введ., стр. XV и сл.


[Закрыть] Плантагенеты продавали за хорошие денежки наличными привилегии судебные, торговые, финансовые[351]351
  Здесь мы не имеем возможности входить в подробности. См. библиографию в DCXXVII, I, стр. 824–850 и III, стр. 648, 656; С.М.H., V., стр. 886–887, 898. Gross, Источники, § 24, 57. Читатель найдет хорошо подобранные хартии в CCCXXIV, т. II, в СXXXIII, а также тексты, расположенные систематически, с имеющим большое значение введением в XI.


[Закрыть], в частности право собирать и вносить непосредственно в Палату шахматной доски «фирму бургов»[352]352
  О firma burgi и о значении термина liber burgus, borough см. CCCXXIV, I, стр. 5 и сл.; DXXXII, I, стр. 634 и сл.; CDLIV, стр. 173–174; DCXXIX, стр. 62; DCXXVIII, стр. 321 и сл.


[Закрыть], но они редко разрешали им иметь своих выборных должностных лиц. Генрих II видел в даровании хартий лишь способ обогащать свою казну; впрочем, чаще всего он только подтверждал волн ости, дарованные Генрихом I. Ричард показал себя немного более либеральным, тем более, что он очень нуждался в деньгах.

Но нужно дойти до царствования Иоанна Безземельного, чтобы заметить политику благоприятную, хотя и с перерывами, для развития муниципальных свобод. Именно при своем вступлении на престол и во время серьезных кризисов своего царствования, в 1204–1205 гг. и в 1215–1216 гг., он даровал большую часть из тех шестидесяти одной хартий, которые зарегистрированы в Charter Rolls; это было, конечно, фискальным средством, но в то же время и своего рода способом добыть себе союзников. Две трети этих актов помечены годами 1199, 1200, 1201[353]353
  CLV, стр. 102–103.


[Закрыть]. А именно в это самое время, с целью, которую мы подчеркнем позднее, Иоанн умножал свои милости и по отношению к городам Нормандии и Пуату. Необходимо сопоставить эти факты, чтобы найти их истинное значение: это одно из многих доказательств того, что ученым не следует отделять историю Англии в эту эпоху от истории «Анжуйской империи».

Глава третья
Политика гегемонии Плантагенетов. Заморские земли

I
Ирландия, Шотландия, Уэльс

Нормандские и анжуйские короли, наследники королей англо-саксонских, не отказались ни от одного из притязаний этих последних. Этельред принял некогда титул «государя английского племени, короля всего Британского острова и других островов, его окружающих». Это был суверенитет номинальный, о котором Генрих II мог бы и не думать в то время, как ему приходилось поддерживать огромное здание своих французских владений. Впрочем, опасения, которые он мог испытывать при виде авантюристов с шотландской границы и мелких кельтских князьков Уэльса, нападающих на его пределы, не были лишены основания, но Генрих напал даже на Ирландию, которой нечего было опасаться, а из этого следует заключить, что он сознательно стремился установить на всех британских островах свое хотя бы феодальное верховенство[354]354
  По этому вопросу в целом: DCXXVII, I, стр. 664–670.


[Закрыть].

Начиная с 1155 г., Генрих мечтает завоевать Ирландию. Трудно составить себе точное представление о том месте, которое занимала в то время Ирландия в христианском цивилизованном мире. Предвзятые взгляды на это некоторых ученых могут только сбить с толку читателя[355]355
  CCCLXXIX, I, стр. XI.


[Закрыть]. Верно лишь то, что эта страна была жертвой раздоров между кланами и что только ее бедность могла защитить ее от полного завоевания. Ее царьки были бессильны установить порядок, и они не имели ни дисциплинированного войска, ни замков, чтобы защищаться от нашествий. Римская церковь ненавидела церковь кельтскую вследствие сохранявшихся в ней традиций независимости; к тому же самые благочестивые из ирландских клириков и монахов взывали к радикальной реформе. Неудивительно поэтому, что Генрих II считал захват Ирландии делом нетрудным и что он получил от папы Адриана, как об этом свидетельствует Иоанн Солсберийский, буллу, жаловавшую ему Ирландию в наследственное владение. Он пробыл на этом острове шесть месяцев (в 1171–1172 гг.), принял оммаж от многих вождей, и было решено произвести реформу церкви. Но после его отъезда не было сделано ничего серьезного, чтобы упрочить завоевание, и Иоанн Безземельный, сделанный своим отцом сеньором этой страны, окончательно свел на-нет это завоевание своим сумасбродным поведением[356]356
  CLXIII, стр. 41 и сл., с библиографией; DLXXVIII, № VII и VIII; CDXCIV, I, гл. IV, VIII, IX и II, гл. XVI.


[Закрыть].

Горцы Шотландии и Уэльса недолго сносили подчинение. Они воспользовались. слабостью короля Стефана. Генрих II потребовал возврата земель, захваченных королем Шотландии, и после восстания 1173–1174 гг., в котором король Вильгельм Лев имел неосторожность принять участие, Генрих поставил гарнизон в Эдинбурге и во многих других местах и заставил Вильгельма принести ленную присягу (оммаж) за все свое королевство. Но феодальные связи, которые он хотел укрепить, продолжали быть слабыми. В течение четырех столетий Шотландия будет оставаться угрозой; она была проникнута духом независимости, который должен был привести ее к союзу с Францией.

Единственным следствием действий Генриха II, имевшим действительное значение, было то, что северные графства его королевства, которые чуть не были присоединены к Шотландии, были с этих пор крепко привязаны к Англии[357]357
  CXCIX, I, кн. II, гл. II; CDI, стр. 29.


[Закрыть]. В Уэльс Генрих II совершил три похода при очень трудных условиях; ему пришлось удовольствоваться сюзеренством, которое почти ничем не стесняло обоих туземных королей. Уэльсцы ждали только случая, чтобы снова взяться за оружие: безумие Иоанна Безземельного доставит им такой случай. Завоевание этой суровой страны будет произведено лишь Эдуардом I, и притом не без труда[358]358
  CDXXIII, II, гл. XIII–XVI; DLXIV, гл. VII, CDLXXXIII, гл. I.


[Закрыть].

Все войны Генриха II, с целью попытаться подчинить Ирландию, Уэльс и Шотландию, относятся к первой половине его царствования.

В дальнейшем другие заботы поглощали его энергию, и для того, чтобы измерить все величие его царствования, следует обратить взоры в другую сторону.

II
Заморские земли

Генрих II и Ричард Львиное Сердце имели политические виды, вкусы, космополитические тенденции, подходящие скорее для императора, чем для короля; вот почему выражение «анжуйская империя», придуманное современными историками, является правильным. Во всяком случае, Генрих и Ричард были скорее французами, чем англичанами. Генрих II за все свое царствование, продолжавшееся тридцать четыре года с половиной, не провел в Англии и тринадцати лет. На материке он живал подолгу, иногда по два года, по четыре и даже больше (в начале своего царствования – с августа 1158 г. по январь 1163 г.; с марта 1165 г. по март 1170 г.). Что касается Ричарда, то он наносил своим английским подданным лишь короткие визиты.

Это потому, что, как мы видели, Плантагенетам принадлежала в качестве ленных владений западная половина Франции. Они владели почти воем берегом Ламанша и всем побережьем Атлантического океана. Никакие препятствия в виде гор не разделяли их владений: из Руана, из Дрё, из Кана, из Ле Манса воины, купцы, богомольцы находили удобные пути к крупному торговому и религиозному центру Туру, а оттуда – к Анжеру и Нанту, или же к Пуатье, к Бордо, к Пиренеям[359]359
  DXLII, стр. 14.


[Закрыть]. Наконец, права, которые Генрих II и Ричард через Алиенору имели на графство Тулузское, давали им надежду достигнуть когда-нибудь и Средиземного моря. Французские домены, где находилась колыбель их рода, пользовались их особым расположением. К тому же, чтобы их сохранить, необходимо было не спускать глаз со своих вассалов и своих чиновников, постоянно усмирять восстания, не поддаваться Капетингам. Это было тем более сложной задачей, что владения анжуйской династии, от Нормандии до Аквитании, были совсем не схожи между собой.

Мы попытаемся здесь сказать, как они управлялись. Такого общего описания никогда не делали, без сомнения, оттого, что наука до сих пор не дает еще материалов для такого синтеза. Замечательные работы, которые не все еще, однако, разъяснили, дают возможность воспроизвести нормандские учреждения; но для Анжу, для Бретани Плантагенетов, для Аквитании у нас слишком мало точных сведений. Да и источники в этом отношении очень скудны.

Дать общую картину невозможно. Генрих II, который в Англии был великим законодателем, не ставил себе целью согласовать законы и администрацию своих владений за морем. Бессмысленно говорить[360]360
  Как это делает De la Borderie, CCCXCI, III, стр. 273.


[Закрыть], что он хотел сделать из Бретани английскую провинцию. Пусть не возражают указанием на субсидии 1166 и 1184 гг. для защиты Святой Земли и на десятину Саладина 1188 г.[361]361
  CCXI, II, стр. 7, 55, 58 и сл.


[Закрыть], которыми были обложены все подданные; это были обязательства религиозного порядка, которые, естественно, имели характер общий и даже интернациональный. Обследования, к которым приступил Генрих II, чтобы узнать местные кутюмы, доказывают, что он намерен был уважать их, насколько он находил их приемлемыми[362]362
  DХLII, стр. 24–25.


[Закрыть]. Это не значит, конечно, что он запретил себе делать постановления, касающиеся всей совокупности его владений. Он дал силу закона во всех заморских землях Ассизе о вооружении 1181 г.[363]363
  XVII, I, стр. 269–270.


[Закрыть]; он даже ввел в Нормандии и в Бретани анжуйскую практику наследования на равных правах («par parage»), что препятствовало субинфеодации в случае раздела[364]364
  DXLII, стр. 63–98 и сл.


[Закрыть], и таким образом он не вполне следовал указаниям своего отца не вводить в Анжу кутюмов Нормандии или Англии и обратно[365]365
  LXIV, стр. 224.


[Закрыть]. По поводу просьбы, с которой к нему обратились монахи Граммона, он постановил, что его подданные не могут быть принуждаемы служить залогом для своих сеньоров, и это «повсюду в его potestas – в Нормандии, в Аквитании, в Анжу и Бретани[366]366
  CVI, III, стр. 63–64, № 507.


[Закрыть]. С другой стороны, мы видели, что его чиновники могли в известной мере заменять друг друга, перемещаясь из одной страны в другую, и что он перебрасывал их, считаясь лишь с нуждами администрации и со способностями своих служащих. Но он, конечно, и не мечтал о систематическом объединении, против чего все говорило. Если бы у него даже была такая мечта, то он не мог бы ее осуществить: у него не было тождественных способов действия на всем протяжении его potestas. Только одна Нормандия, отличная от всех других заморских земель, имела весьма централизованную администрацию. А в Бретани и в Аквитании, например, не могло быть и вопроса о введении аналогичных учреждений: могущество Плантагенетов могло дать себя почувствовать здесь лишь осторожно и другими способами.

В этой potestas мы будем различать три группы: Нормандию, области по Луаре и Бретань, Аквитанию.

III
Нормандия

Между Нормандией и Англией в XIII в. существовало глубоко проникающее сходство в политическом отношении, а также в социальном и интеллектуальном. Они были похожи друг на друга гораздо больше, чем Нормандия и Аквитания[367]367
  CCCL, стр. 190–193.


[Закрыть]. В обеих этих странах администрация была усовершенствована по одним и тем же принципам людьми, которые часто начинали свою карьеру в одной из них, чтобы закончить в другой. После продолжительных. волнений, возникших в этом герцогстве вслед за смертью Вильгельма Завоевателя[368]368
  ССХХХII, гл. III, V, VI.


[Закрыть], Генрих I восстановил в нем единство и порядок и учредил сильную администрацию; это было делом долгим, поглотившим большую часть его энергии. Он вернул отчужденные части домена, весьма вероятно, создал Палату шахматной доски, которую мы впоследствии увидим действующей там, организовал группу судей, совершавших разъезды, применил систему обследований при помощи присяжных, положил начало судопроизводству, которое затем разработали юрисконсульты Генриха II, а Гланвиль формулировал[369]369
  СCL, стр. 85.


[Закрыть]. В Нормандии снова наступила анархия в царствование Стефана[370]370
  LXXXVI, V, стр. 56 и сл.; ССХХII, стр. 41 и сл.


[Закрыть]. Но Жоффруа Плантагенет, муж Матильды, взялся опять, как мы видели, за дело Генриха I и упрочил его; он принял титул герцога с 1144 г., а в 1149 г. передал умиротворенную Нормандию своему сыну Генриху, который стал править ею с помощью Матильды[371]371
  CCCL, стр. 128 и сл.; CCXXI, стр. 49 и сл., см. стр. 91.


[Закрыть]. Генрих II выполнил в Нормандии большой труд, параллельный тещу, который обессмертил его имя в Англии; Ричард и Иоанн, не произведя ничего нового, воспользуются лишь учреждениями и средствами, которые создал он.

В течение второй половины XII в. герцогская курия, подобно королевской курии в Англии или во Франции, действует то в виде торжественного собрания[372]372
  Это собрание не имеет ничего общего с областным парламентом. Король-герцог советуется со своими находящимися налицо «верными», но все делает по-своему, и часто он советуется с ними по делам очень общего характера, не касающимся специально Нормандии.


[Закрыть], то как администрация. Чиновников было очень много. Некоторые из них служат безразлично и в Нормандии, и в Англии. Например, канцелярия, сопровождавшая короля в его путешествиях, была учреждением общим, руководимым чаще всего нормандцем. Но существовали высшие должностные лица, особые для Нормандии: кравчий (Bouteiller), коннетабль, великий сенешал[373]373
  DCL, стр. 102–103, 109 и сл., 143 и сл.


[Закрыть]. По Grand Coutumier de Normandie этот последний имеет надзор за землями и охотой государя, раз в каждые три года посещает все части герцогства и заботится о том, чтобы поддерживать там кутюмы и мир. Он принимает жалобы от населения, наряжает следствие, не оставляет ни одно преступление безнаказанным[374]374
  XXVIII, II, стр. 12–15.


[Закрыть]. Он является в то же время и главой суда. Это иногда сеньор, иногда духовное лицо, как Ротру Уорвикский, епископ Эврё, или Ричард Ильчестерский, епископ Винчестера. Дольше всего эту должность занимал Вильгельм Фиц-Рауль (с 1178 г. по 1200 г.). Это был настоящий вице-король, неутомимый ревизор, законодатель; он был разъездным судьей и шерифом в Англии[375]375
  CLIX; CCLI, X, стр. 266–267; CVI, Bвeд., стр. 421, 445, 455 и сл., 476 и сл., 481 и сл.; DCL, стр. 155 и сл.; DХIII, стр. 69, 71; CCCL, стр. 183–184.


[Закрыть]. После него Иоанн Безземельный в течение четырех лет назначил трех сенешалов, одного за другим. Филипп-Август, еще более недоверчивый, совсем уничтожил эту должность. Единственная должность, которая может сравниться с ней в Нормандии, это – должность коннетабля, которой сеньоры Оммэ владели как наследственным леном. Измена Вильгельма Оммэ в 1204 г. явится одной из главных причин успеха Филиппа-Августа[376]376
  CVI, т. II, № 549, Введ., стр. 429–430, 485; DХIII, стр. 255 и сл.


[Закрыть].

Местное управление до Плантагенетов принадлежало, главным образом, двум десяткам виконтов, должность которых часто была наследственной[377]377
  CCLI, X, стр. 263 и сл.; CVI, Введ., стр. 212 и сл.; DCL, стр. 99–100; DХIII, стр. 62 и сл.


[Закрыть]. Генрих II считал их неспособными помогать ему в деле домeниальной реорганизации, которое он вел в течение всего своего царствования. Он произвел реформу, уже намечавшуюся Генрихом I и Жоффруа[378]378
  DХIII, стр. 65–67; CCII, стр. 151–152. DCL, стр. 98 и сл.


[Закрыть]. Приступая к обследованиям, чтобы вернуть утраченные земли и доходы[379]379
  CCCL, стр. 159–160; DХIII, стр. 71.


[Закрыть], он одновременно учреждал новых агентов администрации и суда, которые стали называться бальи (baiIls)[380]380
  Уже в хартии, относящейся к 1151–1153 гг.; СVI, I, стр. 49, № 43.


[Закрыть]; этот термин отличался такой же неопределенностью, как и наше выражение «доверенный человек», и часто служил для обозначения второстепенного чиновника. Но и слову этому, и учреждению суждено было получить общее распространение; нормандский бальи и английский шериф станут прототипами бальи капетингского. Происхождение нормандских бальи очень темно, потому что нам неизвестен точный смысл слов, употребляемых в хартиях, да и сами составители этих последних, возможно, затруднились бы дать им точное определение. Во всяком случае из документов 1172 г. видно, что в это время уже существовали «бальяжи» или «баллии», обозначавшиеся именами чиновников, которые ими заведовали; так например, северная часть Котантена была baillie Осберта де ла Гёза, а Понт-Одемер был главным городом baillie Вильгельма Мопалю[381]381
  DCX, стр. XXXIII–XXXIV; CVI, Ввел., стр. 409, 490–491; DXLII, стр. 72–73.


[Закрыть]. И такое обозначение округа именем чиновника характерно для бальяжей нормандских и французских раннего периода[382]382
  Во Франции не существовало ничего подобного древнему разделению на шайры, традиционному и устойчивому, как это было в Англии. Каролингское графство не удержалось в качестве административной единицы.


[Закрыть].

Хотелось бы иметь возможность сказать для ясности изложения, что бальи заменил собой виконта и что это он, с этих пор, охранял замок, творил суд, собирал доходы. И примеры этому были. Но в то же время должности бальи, виконта, кастеляна, прево могли и существовать одновременно, и соединяться, и дробиться. В Бессене мы видим наследственного виконта, кастеляна, бальи и двух прево. В Во-де-Вир одновременно существовали два бальи, виконт и прево[383]383
  DXLII, стр. 103 и сл.


[Закрыть]. Подобное смешение не казалось необыкновенным в средние века. Учреждения в то время скорее наслаивались, чем заменяли собой одно другое.

Роль этих чиновников, и старых и новых, была фискальная и судебная. Финансы и юстиция в Нормандии держались на старинном очень прочном фундаменте, который Генриху II оставалось только обновить. Мы располагаем лишь отрывочными, однако очень важными документами, касающимися нормандских финансов в XII в.[384]384
  Обо всем нижеследующем: CCLI; CCCL, стр. 159–160; DXLII, стр. 64–65, 75–79.


[Закрыть] Бесчисленные записки с распоряжением о выдаче денег, без которых не производилась никакая уплата, почти все утрачены, так же как и тексты обследований, произведенных с целью восстановления королевских прав. Указания, которые у нас имеются, дают право предполагать, что герцогский домен, очень значительный во времена Вильгельма Завоевателя, был разорен, расхищен и уменьшился во время междоусобий XII в. и большого восстания 1173–1174 гг. То, что от него осталось, приносит всего 12 000 марок дохода. Мы видели, что капетингский домен состоит из разбросанных в разных местах владений и прав. Тоже было и с герцогским доменом в Нормандии. Например, в Руанской епархии города Руан, Дьепп, Арк, Лион (Lions), Лильбонн, Монтивилье, Фекан и Блоевиль имеют своим сеньором герцога, т. е. в них находятся его владения и права, никому не отчужденные, и в некоторых кварталах его откупщики собирают для него налог с домов; в Авраншском виконтстве из отрывка росписи домениальных сборов, мы узнаем, что старый город (cité) и башня в Авранше, городские луга и каштановая роща принадлежат к домену Генриха II[385]385
  CVI, Введ., стр. 345 и сл.


[Закрыть]. У короля имеются большие леса, находящиеся под строгим надзором из-за дичи. Но штрафы и возмещения убытков, получаемые герцогскими судами, барыши от английской и анжуйской монеты, обращавшейся в герцогстве[386]386
  Подробности в CCLI, X, стр. 193 и сл.


[Закрыть] налоги на торговлю и на рыбную ловлю являются источниками доходов более значительных. Наконец, если у короля оказывается крайняя нужда в деньгах, он взимает чрезвычайные налоги, феодальную «помощь» (aides), щитовой налог. В общем герцогство является для Плантагенетов значительной финансовой силой, тем более, что монета там была в изобилии и что неудобные платежи натурой с давних пор уже почти исчезли. Этой силой Ричард и Иоанн Безземельный будут злоупотреблять; не знаю уж, не следует ли даже сказать, что они высосали из Нормандии все ее жизненные соки.

Финансовая администрация имеет самое большое сходство с той, которая была в Англии: она развивалась параллельно в обеих странах[387]387
  CCLI, CVI, Введ., стр. 333 и сл.; CCCL, стр. 159–160, 174 и сл.; DXLII, стр. 64 и сл., 73 и сл.; DCL, стр. 116 и сл., 163.


[Закрыть]. Курия короля-герцога в тех случаях, когда она занимается финансами, носит название Curia domini regis ad scaccarium[388]388
  СССII, стр. 683.


[Закрыть] («Курия короля, заседающая в Палате шахматной доски»). Палата эта (Échiquier) находится в Кане, где хранится и казна. Сессии ее происходят два раза в год, как и в Англии, – на пасхе и в день св. Михаила, под руководством сенешала Нормандии и казначея. Рядом с важными особами, носившими название баронов Шахматной доски, там были, во времена Генриха I, судьи, являвшиеся компетентными чиновниками; при Генрихе II там еще находятся бароны, но этот термин уже не обозначает непременно сеньоров; специалисты взяли над ними верх, и епископы, которых мы видим в канской Палате шахматной доски в конце его царствования, являются прежними чиновниками, награжденными бенефициями. Система счетоводства, в основе, та же, что и в Англии, но одновременное существование старых и новых откупщиков, виконтов, прево, бальи, на обязанности которых, как и шерифов по ту сторону Ламанша, лежало производить сборы и сдавать счета, чрезвычайно осложняло работу нормандской Палаты шахматной доски. Назначение Палаты было принимать и проверять доходы и субсидии, разбирать спорные дела, очищать счета. Когда епископ Ричард Ильчестерский, чиновник английской Палаты шахматной доски, сделался сенешалом Нормандии в 1176 г., нормандская Палата получила сильный толчок, ожививший ее работу: откупа были пересмотрены, собраны были недоимки, в некоторых случаях накопившиеся за двадцать лет. В итоге англо-нормандская финансовая администрация была по обе стороны Ламанша единой до своим методам, компетенции и относительному обилию средств, которые она доставляла государю.

Часто называли именем Палаты шахматной доски в Нормандии Плантагенетов герцогскую курию, рассматриваемую не как Сметную палату, а как судебный трибунал. В XII в. для того, чтобы судебная курия называлась Палатой шахматной доски, достаточно было, чтобы она заседала в Кане, в зале этой палаты; это вопрос места. Тем более, что курия короля-герцога не разделена на секции, строго специализировавшиеся, и одни и те же лица могли одновременно заниматься и судом, и финансами; к тому же спорные дела фискального характера являлись нитью, связывавшей оба ведомства. Но судебная курия заседает не только в Кане: она по существу своему разъездная. Великий сенешал, коннетабль Нормандии, епископы, носящие в этом случае титул «судей» («justices») председательствуют в пленарных заседаниях (assises plénières), окруженные «высокими особами» («hauts hommes»), а также специалистами[389]389
  См. списки в CVI, в частности Введ., стр. 347, 349, и т. II, № 647.


[Закрыть]. Здесь разбирают тяжбы сеньоров, аббатств или же дела, в которых заинтересован король. Один или два раза в год в каждом виконтстве устраивают заседания менее торжественные, но которые являются точно так же сессией курии. Для незначительных дел раз в год происходят местные сессии, устраиваемые виконтом или бальи. Наконец, и сеньоры, как светские, так и духовные, не утратили своей судебной власти. Некоторые из них даже продолжают разбирать дела об убийствах, преступления, совершенные на большой дороге, а также имеющие отношение к монете, и другие важные дела, касающиеся тяжких уголовных, преступлений («plaids de l'épee»), Но это редко: право такого «высшего суда» (haute justice) почти везде предоставлено лишь герцогским судьям. Из этого видно, что суд и в Нормандии, и в Англии во многих отношениях представляется в одинаковом виде. Даже слова justitiae itinérantes, assisae являются общими для обеих стран[390]390
  CCCL, стр. 164 и с л., 178 и сл.; DCL, стр. 112 и сл., 164 и сл., 220 и сл., 231 и сл.; DXLII, стр. 79 и сл.; CCXXXI, стр. 123–130; ср. вызывающие споры теории в СССII, стр. 684 и сл., и CCCXLVI, стр. 43 и сл.


[Закрыть].

То же самое можно сказать и о судопроизводстве. Развитие его и там и здесь идет параллельно. Следствие под присягой, показания свидетелей являются каролингскими обычаями, которые церковь сохранила во время разрухи X в. Их можно найти, до Генриха II, и в Англии, и в Нормандии; в частности Генрих I пользовался ими в 1133 г. для того, чтобы установить владения епископа Байё. Возможно, что Вильгельм Завоеватель занес их в Англию, но для целей прежде всего фискальных, например, для составления Domesday-Book; он принес с собой также варварскую систему судебного поединка, которая англичанам очень мало понравилась. Королю-юристу Генриху II принадлежит слава распространения системы присяжных. Имея письменный приказ (bref) его канцелярии (writ английского права), нормандские тяжущиеся могли воспользоваться «расследованием на месте» (requenoissant или enquête du pays), заменяющим доказательство посредством судебного поединка или присяги свидетелей, поддерживающих истца. Суд, впрочем, мот отказать в расследовании, если дело было достаточно ясно. Вот протокол заседания, происходившего в Кане в 1185 г.; он составлен совершенно в современном духе: дело идет о тяжбе по восстановлению права представления к пожалованию бенифицием. Судьи собрались вокруг стола Палаты шахматной доски.

«Рауль Фиц-Эд представил письменный приказ (bref) (который он получил от) сеньора короля в заседании суда в Кане Вильгельму Фиц-Рауль, бывшему в то время сенешалом Нормандии, и другим судьям, которые тогда составляли судебное заседание; каковым приказом сеньор король предписывал произвести расследование при посредстве верных людей, чтобы узнать, кто представлял, последнего бенефициария, умершего в церкви Карпикэ, из-за чего возникла тяжба между аббатиссой (монастыря святой Троицы) в Кане и Раулем Фиц-Эдом. Аббатисса сказала, что церковь святой Троицы имела это право с самого основания этой церкви вследствие дарения короля Вильгельма и королевы Матильды, и оно было подтверждено аббатству хартией короля Вильгельма и хартией короля Генриха, сына императрицы Матильды. Выслушав стороны, бароны Палаты шахматной доски и Вильгельм Фиц-Рауль и другие судьи (justices) сеньора короля рассудили в Палате шахматной доски, что расследование не должно быть произведено и что аббатиссе нет надобности вести тяжбу об этой церкви, которая была утверждена за аббатством хартиями государей Нормандии. И таким образом Раулю Фиц-Эду было отказано: в иске о возвращении права против аббатства относительно этой церкви приговором баронов Палаты шахматной доски в присутствии Вильгельма Фиц-Рауля…»[391]391
  CVI, II, № 647.


[Закрыть] (следует двадцать четыре имени).

Система письменных приказов (writ), расследования, охранных грамот, чтобы не допускать насильственного выселения, – все это мы видели действующим в Англии. Но почти несомненно, что нормальное применение расследования в тяжбах, касающихся собственности или владения, началось в Нормандии после какой-то ассизы, или закона, обязанного своим изданием Жоффруа Плантагенету: Генрих II обеспечил систематическое распространение этой процедуры сначала в Нормандии, а потом, спустя несколько лет, и в Англии.

Но Нормандия не сохранила своего преимущества: институт присяжных получил полное свое развитие только в Англии[392]392
  XXVIII, II, стр. CXJV, CLVII; DCL, стр. 194 и сл.; DХIII, стр. 86–93, и в особенности CCCL, стр. 149 и сл., 196 и сл.


[Закрыть].

Нормандия, – учитывая, конечно, в полной мере оговорки, вытекающие из имеющей такое большое значение устойчивости англо-саксонских учреждений в Англии, – была в одно и то же время и корнем, из которого выросло английское королевство, и его ответвлением на материке. Здесь Плантагенеты были так же могущественны, как и по ту сторону Ламанша. Здесь они облагали феодальной военной повинностью, до мелочей расчисленной, здесь они имели и продолжали строить колоссальные замки. Присяга, произносимая при короновании герцога, соответствующая присяге при помазании на царство в Англии, не налагала никаких практических ограничений на власть такого государя, как Генрих II. Наконец, существовал, я не скажу патриотизм англо-нормандский, но англо-нормандская, враждебность по отношению к Франции. Конечно, Нормандия не имела уже такого крепкого единства, как во времена Вильгельма Завоевателя, и очень разноречивые интересы осложняли ее физиономию. Но политика Людовика VI, Людовика VII и Филиппа-Августа ни в какой мере не привлекла Нормандию на сторону Капетингов. Нормандская литература той эпохи отражает только недоверие; к тому же в Нормандии насмехались над французами, над их бедностью, над их скаредностью. Васе, например, в одной части своей Geste des Normands, составленной в 1174 г. после попытки Людовика VII овладеть Руаном, пишет, что французы лживы и вероломны, жадны и скупы. Всегда они стремились разорить нормандцев. Пусть король Генрих не доверяет им. Но нормандцы хорошо знают, как их укротить теми сильными ударами, которые они им наносят, и король Генрих I настолько мудр, настолько храбр и могуч, что он может заставить трепетать Людовика и его присных[393]393
  DIV, стр. 44 и сл. Ср. картину Нормандии, данную в DXXXIX, 1906 г., стр. 633 и сл., а также CCCXLIX, гл. VI.


[Закрыть].