Текст книги "Феодальная монархия во Франции и в Англии X–XIII веков"
Автор книги: Шарль Пти-Дютайи
Жанр:
История
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 32 страниц)
Последние столкновения. Парижский договор
Иоанн вернулся в Англию, совершенно неспособный к продолжению борьбы, и менее чем через год после этого его бароны продиктовали ему свои условия (Великая хартия 15 июня 1215 г.). Чтобы покончить е этим человеком, который нарушал все свои обещания, им надо было обратиться к иностранцу, и Людовику Французскому опять предложили корону Англии. Но на этот раз Иннокентий III поддерживал Иоанна Безземельного, вассала святого престола. Филипп-Август остерегался изменчивых английских баронов и искусства римской курии. Он предоставил своему сыну отправляться одному и на себя взять, ответственность за войну. Людовик был хорошо принят большинством английских баронов и епископов, а также лондонцами, подтвердил хартию и стал ждать какого-нибудь крупного успеха, чтобы быть помазанным в короли Англии. Но он был отлучен от церкви, так же как и все его сторонники, и силы его были недостаточны. Тирания Плантагенетов была забыта англичанами, когда они узнали о смерти Иоанна Безземельного, умершего от несварения желудка 19 октября 1216 г. Новый папа Гонорий III горячо вступился за юного сына Иоанна, Генриха III. Людовик Французский видел, что все его мало-помалу оставляют, и должен был отказаться от своих планов (Ламбетский мир, 11 сентябри 1217 г.). Но война, которую он вел, и опустошения, произведенные бродягами Иоанна Безземельного, разорили Англию и сделали ее неопасной. Филипп-Август мог в мире закончить свою полную трудов жизнь, держа в тюрьме своих бувинских пленников, возводя укрепления и не оставляя без надзора свою знать[599]599
DXVII, ч. 1-я, гл. III–IX. Уже после издания этой книги я опубликовал очень важный документ, XLII, и вновь в DXV поднял вопрос об обосновании притязаний Людовика на английскую корону. См. CCXI, IV, ч. 2-я, кн. XIII.
[Закрыть].
Он оставил своему сыну корону, к которой все относились с уважением, королевство в порядке и накопленную на случай войны казну. Людовик VIII (1223–1226 гг.) имел характер холодный и сосредоточенный, энергичный и честолюбивый. Найдя сильную поддержку в замечательной женщине, на которой он женился, он сделал бы свое царствование, без сомнения, блестящим, но умер раньше времени, после плодотворных походов в Пуату и на юг. Бланка Кастильская и Людовик Святой сохранили завоевания Филиппа-Августа и Людовика VIII. Дважды, в 1230 и в 1242 гг., Генрих III покушался отвоевать отнятые у Англии земли; но оба его похода кончились самым жалким образом.
Генрих III владел еще Гиенью, но уже не был вассалом французского короля, так как приговор 1202 г. порвал феодальную связь между Плантагенетами и Капетингами. К тому же Людовик Святой и он были женаты на двух сестрах. Побуждаемый к миру семейными симпатиями, своими христианскими чувствами и в особенности своим отвращением ко всему тому, что неясно и связано с крючкотворством, Людовик Святой предложил своему свояку компромисс и признание совершившихся фактов. Генрих III, ставший очень непопулярным в Англии, кончил тем, что уступил перед самым восстанием, – еще гораздо более серьезным, чем восстание 1215 г. Партия баронов желала ликвидации конфликта е королем Франции. Мир, заключенный 28 мая 1258 г., был опубликован в Париже 4 декабря 1259 г. Генрих III отказался от Нормандии, Мэна, Анжу, Турени и Пуату и, снова стал вассалом короля Франции за те лены, которые у него оставались[600]600
CCCVII; CLXIX, стр. V и сл.
[Закрыть].
Тем, которые порицали этот мир, Людовик IX отвечал: «Он не был моим человеком, а теперь входит в мой оммаж»[601]601
См. Жуанвиль (LXVIII), § 65, 678–679.
[Закрыть]. Как и современные ему папы, он видел в оммаже гарантию политического и морального порядка. Первая Столетняя война (от 1152 по 1259 г.) закончилась, таким образом, актом веры в добродетели феодальной системы. Но она породила другую, гораздо более непрерывную и гибельную: парижский трактат не был, в самом деле, таким ясным и окончательным договором, какой был бы желателен королю Франции. Положение Аквитании было так запутано, что составители договора должны были прибегать к умолчаниям, отсрочкам, оговоркам, которые сейчас же после смерти Людовика Святого стали вызывать беспрестанные конфликты. Людовик IX действовал из любви к миру и порядку; ню память о нем не могла заставить в будущем людей французского короля, парижский парламент и местных чиновников отказаться от прав сюзерена, даже от злоупотребления ими, а также могущественного короля Англии – быть уступчивым вассалом. В феодальном принципе Людовик Святой думал найти средство упрочить христианский мир; а Филипп-Август искал в нем лишь способ разжать тиски, в которых задыхалась капетингская монархия, и оправдание для Своих завоеваний; но именно он, а не Людовик Святой, создал ту традицию, которой неизменно следовали государственные люди дореволюционного старого порядка.
Книга третья
Апогей феодальной монархии во Франции и аристократическая реакция в Англии
Глава первая
Учреждения капетингской монархии в период от завоевания Нормандии до смерти Людовика Святого
IРезиденции и места, в которых гостили короли. Дворец
Отнятие у Иоанна Безземельного его наследственных владений отмечает в высшей степени важную дату в истории французской монархии, средства которой и престиж сразу удвоились. В особенности завоевание Нормандии было значительным событием: королевский домен в ней был обширен и богат, область эта была хорошо управляема, привыкла к повиновению и имела судебную и административную бюрократию, традициями которой постепенно прониклись приемы управления Капетингов. Огражденная с этих пор от английского вторжения и достаточно снабженная деньгами, королевская власть в течение семидесяти лет развивала свои органы регулярно, без резких толчков, при помощи персонала, доставляемого старым доменом, без каких бы то ни было следов, по крайней мере в центре, влияния южных юристов. Могущество Капетингов укрепляется, не выходя из своих традиционных рамок, из рамок феодализма. Это – период, имеющий свое единство и отмеченный теми основными чертами, которыми средневековая монархия отличается от монархии современной.
Традиционная простота династии проявляется без значительных перемен и в повседневной жизни Филиппа-Августа, Людовика VIII и Людовика IX[602]602
CDXXXVI, стр. 132–133; CLXX, гл. VI.
[Закрыть]. Королевские акты преимущественно составляются в Париже, в этом «почтенном городе, блестящая слава которого распространяется по всему свету»[603]603
LXXXIV, стр. 330.
[Закрыть]; отсюда можно сделать вывод, что в ту эпоху это была наиболее обычная резиденция короля. Но Филипп-Август, особенно к концу своей жизни, часто проживал в лесных центрах, где ему «было удобно охотиться, в особенности в Сен-Жермен-ан-Лей в Компьене или Мелене; он любил жить также и в Вековое и в ближней Нормандии – в Манте, Жизоре, Анэ, Паси, Пон-де-л'Арш. Людовик VIII имел пристрастие к Сен-Жермену, Людовик IX – к Венсенну. Они следовали обычаю своих предков и, даже в мирное время, часто переезжали с места на место. Они это делали по двум причинам: во-первых, право постоя, которым они пользовались, в особенности за счет церкви, позволяло им делать значительные сбережения в расходах на содержание себя и своей свиты[604]604
DXVII, стр. 330.
[Закрыть]; с другой стороны, они хотят видеть все своими глазами, а также, чтобы и их видели. Людовик Святой, не без пользы для своего престижа, совершил в последние годы своей жизни ряд путешествий по Нормандии, посещал бедных, разговаривал с именитыми людьми, духовными и светскими, и был торжественно принимаем в аббатствах от Вексена до Сен-Мишельского холма[605]605
XXXI, стр. СIII и сл.; Итинерарий Людовика VIII в DXVII, стр. 438 и сл.; LXXVII, стр. 408 и сл.
[Закрыть].
Король путешествует со всем своим «Дворцом» (Hôtel) или частью его. Это древнее учреждение, но более или менее подробные сведения о нем мы имеем только начиная со времен Людовика Святого[606]606
DCLXVII, стр. LVII–LXI.
[Закрыть]. «Дворец», в самом узком смысле этого слова, в смысле челяди, состоит из шести ведомств (métiers – цехи): хлебного (Paneterie), винного (Échansonnerie), кухонного (Cuisine), плодового (Fruiterie), конюшенного (Écurie) и палатного (Chambre). Ведомство (ministerium), постоянно касающееся особы короля и одно только имеющее политическое значение, – это Палата (Chambre), в которой хранятся одежда и драгоценности: служащие при ней шамбелланы (chambellans) мало-помалу становятся важными особами. Разные учреждения «Палаты» расположены во дворце старого города (Palais de la Cité) и в Лувре. В Луврской башне помещается касса «Дворца», в которой король хранит находящуюся в его распоряжении казну из драгоценных металлов и звонкой монеты[607]607
DXVII, стр. 374, 387 и сл.; CCCXCIX, стр. 323 и сл.
[Закрыть]. В ведении «Палаты» находятся также и архивы, которые с конца царствования Людовика Святого хранятся в особой пристройке к Сент-Шапель. Один из шамбелланов, Готье де Немур, и епископ Герен были главными архивариусами Филиппа-Августа. Они учредили то, что потом стало называться «Сокровищницей хартий» (Trésor des Chartes), в которую входят оригинальные акты и регистры. Эта «Сокровищница» состоит из хартий, которые имеют, по-видимому, наибольший интерес – финансовый и административный[608]608
Статьи Delaborde'a в LXXII, т. V, стр. 1 и сл., XXII и сл., и в СIV, Введ.
[Закрыть]; таким является и тот регистр, который Людовик Святой увез с собой в крестовый поход, чтобы иметь его под рукой для памяти. Мы и теперь можем перелистывать этот том, который Людовик Святой держал в своих руках.
II
Курия
Самыми значительными из «слуг» «Дворца» были вначале сенешал, коннетабль, бутелье (bouteiller – кравчий) и шамбрие или камерарий (chambrier). В одном приговоре 1224 г. их еще называют министериалами королевского дворца. Они отделились от челяди и вместе с канцлером стали высшими сановниками короны. Точно так же и маршалы, когда-то заведовавшие под начальством коннетабля конюшнями, теперь возвысились до положения командующих войском. Эти должности в своем историческом развитии являлись конкретным доказательством того, что курия короля, центр управления, представляла собой лишь расширенный «Дворец», приютивший у себя многочисленных гостей, осевших на постоянное жительство или являвшихся проездом. Филипп-Август вследствие недоверия уничтожил должность сенешала (в 1191 г.) и не замещал должность канцлера (с 1185 по 1223 г.). Эта последняя была восстановлена лишь на несколько лет (с 1223 по 1227 г.) в честь епископа Герена. Но остальные три высшие должности в XIII в. замещались людьми, которые играли важную роль; таковы были коннетабли Дрё-де-Мелло, Матвей де Монморанси, Рауль де Нель, бутелье Роберт де Куртенэ и Генрих де Сюлли, шамбрие Варфоломей де Руа и т. д. Герен (умер в 1227 г.) и Варфоломей де Руа (умер в 1237 г.?) были главными советниками королевской власти до самой своей смерти. Эти высшие должностные лица были доверенными людьми при королевской власти, без точной специализации ведомств. Например, коннетабль не был еще главнокомандующим армией. Большинство из них принадлежало к среднему дворянству королевского домена; Героя был низкого происхождения[609]609
XXXI, Ввел., стр. LXXVIII и сл., DCLXX, стр. 38 и сл.; CCXI, IV, ч. 2-я, стр. 444, 533 и т. д.; DXVII, стр. 334 и сл., CLXXXVI, стр. 385 и сл.; DXI, стр. 155 и сл., 509 и сл.
[Закрыть]. Второстепенные должности находились еще в руках известных семей, как например, Клеманы, которые один за другим занимали должность маршала, или Ла-Шапель, Тристаны, Вилльбеоны, бывшие шамбелланами. Наследственность должностей, впрочем, контролируемая и смягченная, продолжала еще существовать в лице этих превосходных и лояльных служащих. Рядом с ними было очень много мелких сеньоров и «рыцарей короля», которые жили при дворе и из которых набирались дипломаты, судьи, советники бальи; таковы были, например, графы Дрё, Сансерр, Сен-Поль, Бомены, Куси, Боже, Аршамбо де Бурбон, юрист Петр де Фонтен, Симон де Нель, который был «наместником» Людовика Святого во Франции во время последнего крестового похода этого короля, и знаменитый сир де Жуанвиль[610]610
DCXII; CCLSI, стр. 1187 и сл.; DCLXX, CCXI, DXVII, passim; CLXX, стр. 52 и сл.; CCCXCIX, стр. 46 и сл.
[Закрыть].
Клерикальный элемент, когда-то преобладавший, все еще занимал значительное место в персонале курии. На всех должностях мы видим «clerici domini regis». Люди, которые, после самих королей, сделали особенно много для того, чтобы придать монархической политике этого времени ее консервативный и умеренный характер, это были выдающиеся прелаты, которые так часто фигурируют в окружении государя: Петр де Корбейль, архиепископ Cанский, которого, после епископа Герена и командора тамплиеров Эмара, Филипп-Август больше всего слушался, как советника; архиепископ Руанский Эд Риго; епископ Парижский Вильгельм д'Овернь; Гюи Фулькуа (будущий папа Климент IV), епископ Пюи. Архиепископ Буржский и три епископа составляли своего рода совет регентства во время крестового похода в Египет, а Матвей де Вандом, аббат Сен-Дени, был наместником короля, вместе с сиром де Нель, когда Людовик IX отправился в Тунис[611]611
Завещание и приписка к нему 1270 г.; LXXII, IV, № 5638, 5730, 5734; CCXI, IV, ч. 2-я, стр. 591; CCL, стр. 61 и сл.; CCXLV, стр. 312–313; ССХIII, стр. 40–41; CLXXII. стр, 57 и сл.; CLXIX, стр. LXXI; DCLI, гл. IX.
[Закрыть].
Несмотря на свободу, которую три последних короля предоставили капитулам и монастырям при выборе своего главы, весьма вероятно, что некоторые из этих прелатов своими духовными должностями были обязаны оказанным ими политическим и административным услугам. По отношению к Герену это не подлежит сомнению. Францисканец Эд Риго был другом и советником Людовика IX раньше, чем его избрали на архиепископскую кафедру в Руане. Единение между королевской властью и церковью, несмотря на взаимное недовольство и ссоры, было так тесно, что церковные избиратели в принципе не относились враждебно к подобным кандидатам. К тому же Людовик IX был в этом деле до такой степени добросовестен, что первый, как нам кажется, из Капетингов просил у папы дать формальное разрешение королевским клеркам не жить при своих бенефициях, находящихся в распоряжении короля, которые тот предоставил им вместо жалованья.
Этот вопрос о вознаграждении служащих все еще разрешался и долго еще будет разрешаться по старинному способу. Многих кормили и одевали за счет «Дворца». Те, кто отличился, получали пребенду, если были клириками, а если были светскими, то «денежный лен» (fief de bourse), за который они приносили ленную присягу (оммаж), или ежегодную ренту, которую они получали из определенного превотства или из кассы «Палаты» (Chambre)[612]612
XXXI (многочисленные примеры); CDXXXVI, стр. 88–94.
[Закрыть]. Впрочем, уже существовала и система жалованья[613]613
LXXI, № LXXXIX (1285 г.), XCVII (1286 г.) и т. д.; CCCXCVIII, стр. 320, № 4; CXLVIII, стр. 94–95.
[Закрыть].
Курия, как и раньше, принимает время от времени расширенный вид, и устраиваются большие собрания с той же компетенцией и с тем же чисто совещательным характером, как и в прежние времена. Эти собрания остаются, так же как и раньше, очень нерегулярными, очень изменчивыми как до количеству, так и по составу присутствующих. Кажется, что при Людовике Святом они – становятся менее частыми во Франции, чем в Англии, где король нередко просит у них денег. Но учреждение это еще очень живуче. Чиновники, клерки и рыцари короля, обычные посетители курии, видят, как в таких случаях являются в нее прелаты, крупные сеньоры, даже горожане, которые были призваны, чтобы выполнить повинность «совета», и все они заседают вместе.
Особенно в тех случаях, когда приходится принимать важные политические решения, требующие содействия баронов, устраиваются очень многолюдные собрания: например, в 1205 г. в Шиноне Филипп-Август совещается с баронами относительно несправедливых притязаний папы, и они склоняют – его к сопротивлению и обещают поддержку; в 1213 г. в Суассоне и в 1216 г. в Мелене они постановляют предпринять поход в Англию. В течение трех лет царствования Людовика VIII часто устраиваются политические собрания; было не менее десяти таких, в порядке дня которых стояла война с Англией или крестовый поход против альбигойцев[614]614
Index Concil. Philippi Augusti, № 70, 79, 85, в СCСIII, стр. 99 и сл.; Ass. du régne de Louis VIII, № 3, 6, 8, 12, 17, 18, 20, 22, 23, 24 в DXVII, стр. 442 и сл.
[Закрыть]. В царствование Людовика Святого мы видим, что в 1235 г. собрались сорок один крупных сеньоров, и советников «и других баронов и рыцарей» обсудить вместе с королем в Сен-Дени действия духовенства и сформулировать протест против них, который был послан папе; другие большие собрания созывались по поводу брачных договоров, затрагивающих интересы династии, или для того, чтобы постановить, что третейский суд уладит ссору между семьями Дампьер и Авен, или же по случаю мира с Англией и оммажа, принесенного Генрихом III Людовику IX, и т. д.[615]615
LXXII, II, № 2404, 2335–2353, 2387–2388, 3408–3409, III, № 4192, 4566 и т. д.
[Закрыть]
Другие «concilia» занимаются администрацией и законодательством: таковыми были собрание в Вильнёв-ле-Руа (1209 г.), которое принимает указ, относящийся к разделу ленов[616]616
СССIII, № 72.
[Закрыть], а также собрания, на которых Людовик VIII уговаривается со своими баронами относительно положения евреев в королевстве, относительно сборов в его пользу с такой-то земли, о постановлении по поводу протеста против военной повинности, об издании указов против отлученных и еретиков юга[617]617
DXVII, № 2, 3, 9, 14, 22, 24 и т. д.
[Закрыть]. «По общему совету с баронами» был обнародован в 1230 г.[618]618
LXXII, № 2083.
[Закрыть] новый указ о евреях. Но когда дело идет о задачах финансовых, то охотнее обращаются к горожанам; Людовик IX неоднократно совещался с ними по монетному делу; мы имеем имена трех горожан Парижа, трех – Провена, двух – Орлеана, двух – Санса, двух – Лана, которые участвовали таким образом в изготовлении указа 1263 г.[619]619
LXXXVII, I, стр. 93–94.
[Закрыть]
Самое большое дело курии в течение этого периода все еще заключается в том, чтобы судить; и это право она сохраняет даже тогда, когда уже организована судебная сессия курии, курия в виде парламента. Прежде всего, верховным судьей является король, лично он. Он может посадишь в тюрьму без всякого формального судопроизводства, может присудить к смерти, может помиловать[620]620
См. ниже случай Ангеррана де Куси. Помилование, дарованное Филиппом-Августом: XXXI, № 1987.
[Закрыть]; приговоры, которые Людовик IX, сидя под Венсеннским дубом, выносит или велит вынести во время заседания своим ближайшим советникам, не являются ни легендой, ни исключительным случаем[621]621
LXVIII, § 57–60, 115–118 и Eclaircissements, стр. 455–457.
[Закрыть]. Наконец, только король может быть «судьей и стороной в своем споре и в споре другого»[622]622
XVI, § 35. Ср., однако, LXXII, IV, № 31153.
[Закрыть]. С другой стороны, он может передать свою власть судьи, кому хочет.
Менее Сложные споры часто решаются третейским судом, который санкционирует одна королевская хартия, или добровольным соглашением, заключаемым в присутствии короля[623]623
DCLXX, стр. 90; DXVI, стр. 353–355; LXXII, II, № 2747, 2873, 2947, 3377 и т. д.
[Закрыть]. В случае возникновения тяжбы король приглашает высказаться или курию в полном составе, с баронами и прелатами, или ограниченную группу юристов, которые знают то, что уже называлось «Обычаем королевства Франции»[624]624
Consuetudo regni Franciae (XXXI, № 1456). Ср. Guilhiermoz в В. E. С., 1899 г., стр. 54, № 5. Тексты приговоров можно найти в II, LXXI, CIV.
[Закрыть]. Не всегда бывает легко, для первой половины XIII в. отличить в текстах одну из этих категорий от другой, тем более, что они незаметно переходят одна в другую. Но очевидно, что король старается советоваться с баронами о таких делах, которые касаются крупных феодальных родов, как например, о наследовании Шампани, и тем более тогда, когда дело идет о каком-нибудь осуждении политическом. В качестве примера и потому, что мы, к счастью, имеем в данном случае подлинный текст, приведем приговор, вынесенный «в лагере, перед Ансени» в 1230 г. против Петра Моклерка, который был графом или, скорее, опекуном (baillistre) Бретани в ожидании совершеннолетия своего сына:
«Да будет ведомо, что мы в присутствии нашего дрожавшего сеньора Людовика, славного короля Франции, единогласно постановили что Петр, раньше бывший графом Бретани, вследствие совершенных им против сеньора короля преступлений, которые большей частью были изложены перед всеми нами, лишен по суду опеки над Бретанью. Все другие, которые поклялись ему в верности и совершили оммаж в связи с этой опекой, совершенно освобождаются от этой верности и оммажа и не обязаны повиноваться ему или делать для него что бы то ни было в связи с этой опекой».
К этому акту приложено тридцать печатей, принадлежащих архиепископу Санскому, епископам Шартрскому и Парижскому, графам Фландрскому, Шампанскому, Неверскому, Блуаскому, Шартрскому и другим графам, виконтам и сеньорам, известным как сторонники Бланки Кастильской и Людовика IX, и чиновникам короны; при этом указано, что «и другие бароны и рыцари участвовали в суде»[625]625
LXXII, II, № 2056.
[Закрыть].
В некоторых случаях мы видим в это время уже и упоминание пресловутых «пэров Франции», по поводу первоначальной истории которых пролито столько чернил[626]626
См. разбор текстов в DCLXIV, III, стр. 301 и сл.; СCII, I, стр. 646 и сл.; DCLXX, стр. 77–88; CCCXCVII, стр. 84–86; CDXXXVII; СОХIII; CDLIX; CCCIV; CCCXLVI, стр. 205 и сл. О новейшей работе Valon'aем, В. E. С., 1932 г., стр. 155–157.
[Закрыть]. В средневековом праве основным правилом было, что знатные люди (и даже горожане, а в некоторых странах и вилланы) должны быть судимы своими пэрами, т. е. равными себе[627]627
CCLXXIX, стр. 257–258.
[Закрыть]. В начале XII в. мы уже видим из одного подлинного текста, что крупный вассал короля, граф Фландрский, может требовать суда с участием своих пэров[628]628
СХХII, стр. 7.
[Закрыть]. Но только тогда, когда капетингская монархия стала внушать страх, т. е. в XIII в., крупные сеньоры королевства, на практике, так же как и но закону, подсудные Curia regis, стали требовать осуществления своего права; и в 1216 г. впервые в текстах появляется приговор, в котором названы шесть пэров королевства: «пэры королевства, а именно архиепископ Реймский, епископы Лангра, Шалона на Марне, Бовэ, Нуайона и герцог Бургундский» разбирают тяжбу Эрара де Бриана с графиней шампанской; впрочем, они ее разбирают вместе с «многими другими епископами и баронами»[629]629
LXXI, № XIX.
[Закрыть] по-видимому, достаточно того, чтобы в курии были пэры. У нас имеется несколько других документов, относящихся к царствованию Филиппа-Августа, Людовика VIII и Людовика Святого, где говорится о пэрах королевства; но ни один из них не упоминает о «суде пэров», или о «двенадцати пэрах». Список двенадцати пэров (архиепископ-герцог Реймский, епископы-герцоги Ланский и Лангрский, епископы-графы Бовэ, Шалона на Марне и Нуайона, герцог Нормандский, герцог Аквитанский, герцог Бургундский, граф Фландрский, граф Шампанский, граф Тулузский), который дает английский хронист Матвей Парижский[630]630
LXXX, V, стр. 606–607.
[Закрыть], очень старый список, который после присоединения Нормандии и графства Тулузского к королевскому домену выражает лишь традицию, частью уже покрытую давностью. Подлинные тексты, относящиеся к рассматриваемому нами здесь периоду, почти все умещаются в промежуток времени от 1216 по 1237 г., и большей частью касаются отношений между королевской властью и графством Фландрским. Они свидетельствуют о том, что крупные сеньоры видят в суде пэров гарантию для себя и что король неохотно идет на уступки в этом отношении. Фландрия после Бунина находится под игом. Поэтому из всех больших ленов именно в ней обычай суда пэров особенно живуч[631]631
О пэрах на севере королевства: CCCXXV, стр. 79 и сл., а также примечания.
[Закрыть]. Графиня Фландрская требует права пользоваться им из страха перед людьми короля[632]632
LXXII, II, № 1831, 2583–2584.
[Закрыть]. В 1224 г., очевидно по ее настоянию, присутствовавшие пэры ходатайствуют о том, чтобы четыре высших сановника короны не заседали рядом с «пэрами Франции» при разборе предъявленной против нее жалобы одного из ее вассалов.; но им было в этом отказано[633]633
LXXI, № XXI, ср. DXVII, стр. 349.
[Закрыть]. Кроме того король требует, чтобы ему было предоставлено право устанавливать случаи, когда обыкновенный суд недостаточен; в 1259 г. он ее разрешает архиепископу Реймскому «иметь своих пэров»[634]634
LXXI, № XXXII, XXXII bis.
[Закрыть] в одном деле, касающемся оценки церковного имущества. Наконец, он не дает пэрам никакого преимущества, сравнительно со своими советниками, в делах, касающихся управления. Напрасно его побуждает к этому такой сторонник аристократии, как поэт Гю де ла Ферта; напрасно англичане и немцы требуют признания за пэрами Франции политической прерогативы[635]635
LXXXVIII, стр. 191–192; LXXX, V, стр, 281, 482–483, 606; LXXII, II, № 3380.
[Закрыть]. В итоге, в капетингском королевстве пэрство, начиная с XIII в. существовало, ко его честолюбивые замыслы потерпели крушение.
Таковы различные виды политических и судебных собраний, созывавшихся в период от 1202 по 1270 г. Они стоят того, чтобы наука изучила их более внимательно. Несомненно, они являются зародышем будущих генеральных штатов. Можно было бы точно так же найти начало провинциальных и местных собраний XIV и XV вв. в таких съездах, как съезд рыцарей французского Вексена, который в 1235 г. принял перед королевским бальи указ о феодальном «рельефе» в их провинции, или съезд сеньоров Анжу и Мэна, которые собрались по тому же вопросу в 1246 г. под председательством самого короля[636]636
LXXII, II, № 2382, 3521; см. также № 2768, 3588; XXX; № 425–425.
[Закрыть], или как комиссии прюдомов, которые королевский указ 1254 г. рекомендовал бальи и сенешалам собирать для того, чтобы они высказывали свое мнение относительно вывоза продовольствия. Но в это время уже росла монархическая администрация, основанная на специализации, на использовании компетенции, на чиновничестве, и это она установит во Франции новый порядок.
