Текст книги "Феодальная монархия во Франции и в Англии X–XIII веков"
Автор книги: Шарль Пти-Дютайи
Жанр:
История
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 32 страниц)
Обаяние капетингской королевской власти к 1270 г.
Мирные договоры и третейские суды
Положение Людовика Святого к концу его царствования было не менее си ль ятям и вне пределов Франции. Можно даже сказать, положение самой Франции, так как никогда еще французская цивилизация в средние веха не доходила и не дойдет до такого счастливого расцвета и такой славы. Великие художники довели в это время так называемый «готический» стиль до такой степени совершенства, какой не могли превзойти их преемники; везде на Западе архитекторы подражали французским образцам. Самый знаменитый памятник французской древней литературы, Роман о poзe, относится к этому времени. Рождается французская проза: Прима дает очаровательный образчик ее в своих Grandes chroniques de France, заказанных ему королем[898]898
LIII, I, Введение.
[Закрыть]. Прелестный язык французских писателей кажется соседним народам самым «усладительным» из всех. Этому великолепному расцвету способствовала королевская власть своей, мудростью и величием своего политического идеала, и ее престиж использовал его. Матвей Парижский называет короля Франции «королем земных королей»[899]899
LXXX, V, стр. 480.
[Закрыть]. Кто, в самом деле, мог оспаривать у него это первенство? Король Англии в это время заканчивает, в распре со своими баронами, царствование, которое знало почти только одни поражения; его единственная победа, при Ивзэме, была победой в междоусобной войне. Его внешняя политика была так же бесплодна, как и разорительна. Королевство обеих Сицилии ускользнуло от его сына Эдмунда, а Германия от его брата Ричарда Корнуольского. Для королевств Кастилии и Арагона XIII век был временем славных побед и расцвета; но в то время, когда Людовик Святой кончал свою жизнь, его современник Альфонс X Кастильский, искатель приключений и смутьян, теряет свое время в том, что также домогается императорской короны, а распространение арагонского владычества по берегам Средиземного моря едва только начинается. В Германии и в Италии Фридрих II, один, из самых умных людей своего времени, пытался обновить величие империи. Но он столкнулся с непримиримой ненавистью пап. С его смертью (в 1250 г.) надолго покончено с престижем императоров. Германия спаслась от хаоса лишь ценой раздробления. Ее способность к распространению проявляется только по отношению к славянским странам, прибалтийским и в центральной Европе. Само папство, после своей с трудом одержанной победы над Гогенштауфенами, переживает период упадка; во время крестового похода Людовика Святого в Тунис римский престол остается вакантным (с 1268 по 1271 г.), так как кардиналы не могли столковаться между собой относительно избрания преемника Клименту IV; в Италии единственной крупной силой было королевство обеих Сицилии, принадлежавшее брату Людовика Святого, Карлу Анжуйскому.
Честолюбивый политик воспользовался бы этими благоприятными обстоятельствами и славой своей династии. И находились фанфароны, которые упрекали Людовика IX в трусости. Мы видели, что известная партия при дворе не хотела, чтобы заключали мир с Англией. Даже в самом народе были люди, издевавшиеся над королем за то, что он слишком похож был на попа. И о Людовик Святой шел своим путем, больше думая о кебе, чем о земле. Он уважал чужие права и ненавидел войну; и не потому что он боялся смерти, – он хорошо доказал противное, – но потому что война заставляла грешить и многих несчастных отправляла в ад. Она хороша только тогда, когда ведется против врагов Христа. Именно такой – смысл имело его миролюбие. Он мог защищать свое королевство от нападения, так как следует защищать свое право, ко он очень жалел о нищете бедных людей во время войны и советовал щадить их; но больше всего он боялся грехов, связанных с войной. Это видно из – одной страницы, вообще замечательной, тех «Наставлений» которые он своей рукой написал для своего сына Филиппа Смелого:
«Заповедую тебе, чтобы ты старался, насколько это в твоей власти, не иметь войны ни с какими христианами, и если тебя обижают, испробуй разные способы, чтобы узнать, не можешь ли ты найти такой способ, каким бы ты мог восстановить свое право прежде, чем ты станешь воевать, и старайся, чтобы это так было во избежание грехов, которые совершаются на войне. Позаботься о том, чтобы были у тебя добрые советники перед тем, как затеять какую-нибудь войну, чтобы повод был вполне достаточный и чтобы ты как следует предупредил обидчика, и выждал столько времени, сколько должно»[900]900
XXXIX, стр. 259–260; ср. СССLXXХII, стр. 63–64.
[Закрыть].
В таком именно настроении он и договоры заключал со своими соседями и соглашался быть третейским судьей в Европе в течение тех лет, которые следовали за его возвращением из Сирии. Он почти одновременно договаривался с королем Англии и с королем Арагона, чтобы только установить права каждого и положить конец всяким неясностям, которые приводили к столкновениям. Арагонские короли давно заявляли притязания на попечительство над «народами, говорящими на лангедокском наречии» («populations occitaniennes»), и на сюзеренство над Лангедоком. По договору, заключенному в Корбейле (11 мая 1258 г.), король Хайме отказался от этого, сохранив лишь сеньорию Монпелье. Людовик IX, со своей стороны, отказался от прав, которые преемники Каролингов сохраняли за собой на Каталонию и Руссильон. Чтобы закрепить это важное исправление границ, был заключен брак наследника престола, Филиппа Смелого, с Изабеллой Арагонской[901]901
CDXXVIII, стр. 138–139.
[Закрыть]. Около того же времени союз между Францией и Кастилией, начало которому было положено женитьбой Людовика VIII, был укреплен новыми брачными переговорами. Ни одной минуты Людовик Святой не думал о соединении этих двух королевств; он хотел только, чтобы дружба обоих государей обеспечила мир на Западе. В конце концов в 1266 г. его дочь вышла замуж за наследника Кастилии[902]902
CCXXXI, стр. 1 и сл.
[Закрыть]. Трубадур Сордель писал, что король Франции лишился Кастилии по своей глупости[903]903
CI, стр. 93.
[Закрыть].
К концу своего царствования Людовик IX посвятил себя также делу установления мира между христианами, В 1216 г. он, в качестве третейского судьи, заставил примириться между собой сыновей Маргариты, графини Фландрской и Геннегауской, которых она имела от своих двух браков. Он присудил Вильгельму де Дампьер, сын от второго брака, наследование. Фландрского графства, а Иоанну д'Авен, сыну от первого брака, наследование Геннегау, Однако Карл Анжуйский, которому графиня Маргарита передала во владение Геннегау, сохранил сюзеренство над ним, что послужило поводом для будущих притязаний французских, королей на имперские земли (Пероннское соглашение 24 сентября 1256 г.)[904]904
CCLXXVII, глава VII и XIV, документы № 97 и 211.
[Закрыть]. Людовик IX был также третейским судьей между королем Наваррским и герцогом Бретонским, между графом до Бар и его соседями, графом Люксембургским и герцогом Лотарингским. В королевстве Арелатском и Вьеннском, где ему так легко было бы воспользоваться упадком империи, король Франции также выступил третейским судьей между графом Бургундским и графом Шалонским, между дофином Гигом и его соседями, герцогом Савойским и Карлом Анжуйским, между жителями Лиона и канониками Лионского кафедрального собора. Король посылал мудрых советников, вроде Петра Шамбеллана, которые разбирали дело от его имени. Жуанвиль рассказывает, что когда Людовика Святого уговаривали предоставить всем этим господам передраться между собой, он отвечал, что бог сказал: «Блаженны миротворцы»[905]905
LXVIII, § 680–634; CLXIX, стр. XXXVII–XLV; СССХХIII, стр. 370 и сл.; CCCLXXXIV, II, стр. 173 и сл.; CCXCVII, стр. 210 и сл.
[Закрыть].
Когда английские бароны и Генрих III во время своей великой распри доверили ему решить вопрос о действительности «Оксфордских Провизий», отмененных папой, Людовик Святой сказал, чтобы ему прислали документы, которые и в настоящее время находятся в «Сокровищнице хартий», и отправился в Амьен, чтобы там встретиться с обеими сторонами. 23 января 1264 г. он вынес приговор об отмене «Оксфордских Провизий». Эта «Амьенская Миза» (Mise d'Amiens) носит на себе ясную печать политических идей Людовика Святого.
В Англии, конечно, знали эти идеи или, по крайней мере, думали, что знают их. Очевидно, бароны, соглашаясь признать короля Франции третейским судьей, поддались иллюзии. Они знали, что Людовик самым добросовестным образом уважал чужие права, и они думали, что по его, так же как и по их мнению, обязанность баронов помогать советом представляет собой не только долг вассала по отношению к сюзерену, но и право знатных людей, классовую привилегию. А Людовик Святой, по самой чистой совести, был другого мнения; его политический идеал, в некоторых отношениях, помещался в феодальных рамках, но в других – он выходил из них. Людовик не допускал, чтобы власть короля-помазанника могла быть ограничена каким-нибудь советом. Это был круг идей, в котором бродили тогда в потемках и сталкивались друг с другом. В Англии, как и во Франции, монархия и феодализм, представление о короле божьей милостью и о короле-сюзерене, правящем вместе со своими баронами, существовали одновременно и оставались непримиримыми между собой. Рассмотрев развитие монархии во Франции, не теряя из виду этой двойственности принципов, мы поймем ее еще лучше, стараясь определить истинный характер тех конфликтов, которые привели к борьбе короля Иоанна и его сына со своими баронами.
Глава четвертая
Аристократическая реакция в Англии
Великая хартия и воойна баронов
IЦерковь и бароны против Иоанна Безземельного
Политические столкновения, происходившие в царствования Иоанна Безземельного (1199–1216 гг.) и Генриха III (1216–1272 гг.), представляют собой одну из самых важных, самых трудных и вызывающих больше всего споров глав английской истории. Мы не можем претендовать здесь на изложение ее во всех подробностях. Для нас достаточно будет показать, в их истинном свете, те выгоды, которых добилась оппозиция. Характер их был искажен английскими историками викторианской эпохи, но современные историки расчистили почву для объективного синтеза.
Сначала мы вкратце изложим факты и разберем важнейшие тексты, такие как Magna Carta, последние страницы мы посвятим объяснениям, которые подсказываются новейшими работами.
Генрих II и Ричард Львиное Сердце оставили Иоанну Безземельному бесспорное могущество. Но достаточно было пятнадцати лет, чтобы Иоанн, после того как он допустил крушение анжуйской державы, был изгнан из своей столицы баронами, объединившимися вокруг иностранного претендента, и умер в положении изгнанника в своем собственном королевстве. Он нес на себе бремя слишком грандиозных честолюбивых замыслов своей династии, не имея мужества и твердости, необходимых для того, чтобы снести это бремя. Никто не мог на него рассчитывать. То слишком экзальтированный, то подавленный, он даже сам не мог рассчитывать на себя.
В первые годы его царствования ничто не предвещало, что оно кончится гражданской войной[906]906
DCXXVII, I, стр. 620.
[Закрыть]. Чиновники охраняли и совершенствовали административную и фискальную машину[907]907
CDLXXIV, глава II и III, CCCLXXIV, стр. 244 и сл. N.-S.-В. Gras, CCCXVIII, стр. 221–222, издал общий счет «пятнадцатой», взимаемой со всех ввозимых и вывозимых товаров; установление этого налога было одним из главных финансовых нововведений этого времени. В два года он дал 5 000 фунтов стерлингов. О вымогательствах разъездных судей в XIII и XIV вв. см. CLXXXV, стр. 64 и passim.
[Закрыть]. Недовольство вызванное их требованиями и неудачами во Франции, было не очень сильно. Потеря Нормандии и земель по Луаре не задели глубоко монархического престижа. Считали, что в конце концов это дело личное, которое касается короля; пусть он и заботится о нем. Управление было в, руках человека опытного, архиепископа Губерта Вальтера; он импонировал новому королю, который его боялся. Все переменилось, как только он умер (13 июля 1205 г.). Старая королева, Алиенора Аквитанская, суждения которой были так тонки, угасла еще раньше, 31 марта 1204 г. Капризная воля и болезненная неустойчивость Иоанна не имели уже никакого противовеса. И тотчас же по поводу преемника Губерта Вальтера в его пастырском сане началась трагедия этого царствования[908]908
Об этом конфликте и об интердикте: DXLV, гл. I–IV; CDLXXXIX, стр. 118 и сл. О предшествовавших конфликтах между Иннокентием III и английской королевской властью: CCCXXXV, глава III и IV.
[Закрыть].
Архиепископ кентерберийский должен был быть канонически избран монахами Christ Church. Эти монахи были люди светские, которые хотели архиепископа не очень требовательного. Иоанн же Безземельный со своей стороны хотел на этот раз иметь на кентерберийской кафедре слугу испытанной покорности. Но Иннокентий III не хотел принимать ни одного из этих двух кандидатов, и монахи Christ Church должны были избрать им намеченного человека, английского кардинала, преподававшего богословие в Риме, Стефана Лангтона. Иоанн отказался утвердить его и принять в свое королевство.
Столкновения между государями и церковью по поводу выборов происходили нередко на Западе, и обычно папа добивался, при помощи своей дипломатии, того, что его соображения брали верх. Но Иоанн был в это время окружен выходцами из Пуату и Турени, которые, после потери областей по Луаре, нахлынули на Англию и овладели благосклонностью Иоанна; таковым был, например, Петр де Рош, с недавнего времени епископ винчестерский, тип придворного епископа, готового на все, лишь бы сохранить милости своего господина[909]909
DLXV, II, стр. 392, 423, прим. 3; LVIII, III, стр. 188–189, прим. P. Meyer'а.
[Закрыть]. Раздраженное тщеславие короля, подстрекаемое его иностранными фаворитами, а также гордый и надменный характер Стефана Лангтона сделали примирение между ними невозможным. В конце концов на Англию был наложен интердикт папой (24 марта 1208 г.), а в следующем году король был отлучен от церкви.
Интердикт продолжался шесть лет. Королевский авторитет был еще так силен в Англии, что Иоанн мот заставить слушаться себя чиновников-клириков, устрашенных казнью одного из них, и навязать свою волю всей англиканской церкви[910]910
Само собой разумеется, что выражение «англиканская церковь», как и «галликанская», в то время значило «церковь данного крролевства».
[Закрыть]; только епископы, за исключением двух придворных прелатов, покинули королевство, чтобы не подчиняться. Все церковное имущество было конфисковано, и духовенство существовало только на назначаемое ему содержание. В конце концов мог произойти раскол, если бы у Иоанна не закружилась голова. Он усвоил себе привычки деспота, позволял своим служащим злоупотреблять властью больше, чем когда бы то ни было, и лично оскорблял некоторых из своих баронов. Филипп-Август внимательно следил за событиями; он охотно откликался на все представлявшиеся ему возможности. В 1212 г. один из самых богатых сеньоров лондонского округа, Роберт Фиц Вальтер убежал во Францию[911]911
CXIX, II, стр. 534–535, 540; VI, сто. 33–34; VIII, сто. 396 и сл.; DLXXXVII, стр. 707–711.
[Закрыть]. В 1213 г. Филипп-Август принял предложение папы, который низложил Иоанна Безземельного и пригласил короля Франции овладеть вакантным королевством. Иоанн рисковал лишиться трона; он был извещен, что Иннокентий; III, несмотря на свои обязательства перед, Филиппом, готов даровать ему прощение под условием полного смирения. И он в конце концов смирился, и 16 мая 1213 г. согласился выплачивать святому престолу ежегодную дань в тысячу марок в стерлингах в качестве вассала за Англию и Ирландию. Вот начало акта подчинения, обращенное ко всем верным чадам Христа:
«Этой хартией, снабженной нашей печатью, мы хотим осведомить всех вас, что так как мы причинили много обид богу и матери нашей, святой церкви, то вследствие этого мы лишились божьего милосердия, и так как мы не можем предложить богу и церкви должного им удовлетворения, иначе как смирив себя и свои королевства…, то мы, по нашей доброй и не принуждаемой никем воле и по общему совету наших баронов, свободно даруем и уступаем богу и святым апостолам Петру и Павлу и святой римской церкви, нашей матери, и господину папе Иннокентию и его католическим преемникам все королевство Англии и королевство Ирландии со всеми их правами и тем, что им принадлежит, за отпущение всех наших грехов и грехов членов нашего рода как живущих, так и умерших; и с этих пор, получив и держа эти королевства от бога и римской церкви, как вассал, мы, в присутствии прюдома Пандольфа, иподиакона и приближенного господина папы, обязались верностью и принесли в ней присягу господину папе Иннокентию и его католическим преемникам и римской церкви, и мы совершим оммаж господину папе в его присутствии, если нам удастся находиться перед ним; и мы обязываем наших преемников и законных наследников на веки-вечные в том, что и они подобным же образом должны будут беспрекословно принести присягу на верность и подтвердить оммаж суверену первосвященнику тогдашнему и римской церкви»[912]912
CXXII, I, ч. 1-я, стр. 111.
[Закрыть].
Таким образом, Иоанн совершал акт покаяния за своя проступки и проступки своего рода. Но, так же, как и Генрих II когда-то, от благодаря этому выбрался из затруднительного положения. Большинство его подданных проявили чувство удовлетворения, видя, что закончился продолжительный кризис, который беспокоил верующих и произвел потрясение в англиканской церкви. Феодальные узы не имели в себе ничего унизительного, так что очень немногие понимали важность этого подчинения святому престолу[913]913
СХIХ, II, стр. 550, VII, стр. 275–276; XIII, стр. 210–211.
[Закрыть]. Видел ли Иоанн Безземельный в этом способ обеспечить себе покровительство, которое ввиду все усиливающейся оппозиции баронов могло сделаться полезным ему? Действовал ли он под давлением внезапного упадка духа или по лукавству? Мы этого не знаем. Но во всяком случае, ему чуть было не удалось добиться успеха и восстановить режим тирании.
Но архиепископу Стефану Лангтону, благодаря своей стойкости и рассудительности, удалось поднять дух колеблющейся оппозиции и организовать ее. Утвердившись на кентерберийской кафедре, он хотел играть роль, по традиции присвоенную примасу Англии, и вновь поставить короля на правильный путь[914]914
DXLV, стр. 78, 106 и сл.; CDLXXXIX, стр. 188 и сл.
[Закрыть]. Не очень надеясь достигнуть своей цели, так как он презирал Иоанна Безземельного, Лангтон, имея поручение снять с него отлучение, потребовал от короля присяги в том, что он восстановит каждого в его правах. Иоанн поклялся сделать все, что от него требовали; во он только и мечтал об отмщении. Ему не удалось уговорить своих баронов участвовать в походе, который он хотел предпринять для наказания Филиппа-Августа: они заявляли, что не обязаны выполнять военную повинность вне пределов королевства. Его злоба обратилась на них, и он хотел силой заставить их подчиниться. При таких-то обстоятельству Стефан Лангтон 25 августа 1213 г. собрал большое число баронов и прелатов в церкви св. Павла в Лондоне и заставил их поклясться, что они будут бороться для получения вольностей, изложенных в хартии, текст которой при этом был зачитан и истолкован. Возможно, что этот текст и был тем, что ученые называли «неизвестной хартией английских вольностей», и что именно он по причинам, о которых можно только строить разные предположения, сохранился в нашей «Сокровищнице хартий». Это необработанный, наскоро составленный проект, излагавший, без сомнения, те уступки, которые незадолго перед этим удалось вырвать у Иоанна и которые он отказывался исполнить. Текст этот начинается воспроизведением хартии Генриха I; у Стефана Лангтона были основательные причины опереться на эту знаменитую хартию, в которой Генрих объявлял, что «прежде всего освободит святую церковь божью». Затем идет дюжина параграфов, о соблюдении прав, и обычаев, относительно суда, рельефа и опеки над ленами, вдовьей части и приданого вдов, выдачи замуж наследниц, долгов, несовершеннолетних, выполнения военной повинности во Франции, щитового налога; правила, касающиеся лесов, будут смягчены. Проект этот представляет большой интерес, так как его постановления будут повторены и развиты позднее в петиции баронов 1215 г. и в Великой хартии; можно заметить, что дело здесь идет почти только об уступках, сделанных знати; и в Великой хартии это будет еще главным предметом[915]915
LXXII, I, № 34 и 1153. Библиография «Неизвестной хартии» в моей статье: DCXXVII, I, стр. 869 и сл. Кроме того: DLXX, стр. 449–458 и в особенности DXLV, стр. 113–120.
[Закрыть].
Конфликт был отсрочен на два года. Папа прислал нового легата для «примирения короля и королевства»[916]916
CIX, стр. 274–289.
[Закрыть]. Духовенство было всецело поглощено следуемым ему возмещением убытков и восстановлением религиозной жизни. Бароны ожидали результатов коалиции, образовавшейся между Иоанном Безземельным, императором Оттоном и графом Фландрским для расчленения Франции.
Поражение союзных войск при Ла-Рош-о-Муане и при Бунине (2 и 27 июля 1214 г.), раздражение, вызванное распоряжением взыскать очень высокий щитовой налог с ленов тех баронов, которые не захотели последовать за Иоанном Безземельным во Францию[917]917
COLXXIV, стр. 112–113.
[Закрыть], побудили, наконец, недовольных выступить против короля, который одновременно и утратил всякое доверие и оказался неисправимым. Сигнал к сопротивлению подали северные бароны («Norois»), отказавшиеся участвовать в походе во Францию; но наиболее озлобленными были молодые бароны из восточных графств, в особенности из Эссекса, которые почти все имели личные претензии к королю[918]918
DLXXXVII, стр. 710; DXLV, прил.
[Закрыть]. Иоанн уже 21 ноября 1214 г. даровал свободу канонических выборов[919]919
СХХХIII, стр. 283–284.
[Закрыть], но Стефан Лангтон очень хорошо понимал, что если он отделит дело церкви от дела баронов, то ему нельзя будет полагаться на слово короля. Наконец, и лондонцы были готовы открыть ворота баронам. Напрасно Иннокентий III вмешался. Напрасно король, чтобы воспользоваться предоставляемыми крестоносцам гарантиями, дал обет пойти в Святую Землю. Бароны, представившие свои требования, которые «разъяренный» Иоанн отклонил, отказались от своего оммажа. Иоанн увидел, что самые верные его люди удаляются от него, что чиновники прекратили свою службу. Ему, как и в 1213 г., ничего не оставалось более, как уступить[920]920
Для истории всех этих событий главным источником является сих, II, стр. 582–588. См. CDLXXXIX, стр. 206 и сл.; CCCLXXXI, стр. 31 и сл.
[Закрыть].
Обе стороны встретились 15 июня 1215 г. близ Виндзора, в Реннимидской долине. В тот же день король приложил свою печать к тексту, озаглавленному «Capitula que barones petunt», т. e. к петиции баронов, которая уже заключала в себе большинство самых существенных параграфов Великой хартии. После этого начались переговоры. С одной стороны, были оба архиепископа, кентерберийский и дублинский, игравшие роль посредников, «магистр» Пандольф, папский посланник, граф Солсбери, побочный брат короля, Вильгельм Маршал, графы Варенн и Арундель и советники, светские и духовные; с другой – «вся английская знать»[921]921
CXIX, стр. 588–589.
[Закрыть]. Закончена была Великая хартия, и печати были приложены к ней[922]922
О датах: CCCLXXXI, стр. 37–41. Об обнародовании: DXXXVI, стр. 449 и сл.
[Закрыть], несомненно, 19 июня, несмотря на официальную ее дату 15 июня, после переговоров, вызванных различием редакций Хартии и Петиции.
