355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Зонин » Адмирал Л. М. Галлер
Жизнь и флотоводческая деятельность
» Текст книги (страница 16)

Адмирал Л. М. Галлер Жизнь и флотоводческая деятельность
  • Текст добавлен: 20 марта 2017, 14:00

Текст книги "Адмирал Л. М. Галлер
Жизнь и флотоводческая деятельность
"


Автор книги: Сергей Зонин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 31 страниц)

Возрождение

В октябре 1922 года съезд РКСМ постановил: «принять шефство над Красным Флотом Республики». По всей стране комсомол проводил митинги и собрания, пропагандируя флот, привлекая к нему внимание трудящихся и особенно молодежи. И вскоре, уже в конце года, в учебные отряды и училища Красного Флота пришли тысячи полных энтузиазма добровольцев-комсомольцев.

Галлер внимательно присматривался к этому совершенно для него новому по самой своей сути добровольному пополнению. Военморы-комсомольцы не походили ни на довоенных новобранцев, ни на мобилизованных в годы мировой войны. Это были преданные Советской власти, сознательные грамотные люди, стремящиеся как можно быстрее и лучше овладеть флотскими специальностями. Они резко отличались и от призывников 1918 года, часть которых поддалась эсеровской агитации и даже выступила против «большевиков-комиссаров», а в марте 1921 года оказалась в рядах кронштадтских мятежников. О лучшем пополнении для флота, чем комсомольцы, нельзя было и мечтать. В этом Галлер был убежден, в этом убеждал и некоторых командиров из бывших офицеров, которым молодежь казалась излишне «настырной».

«Важно понять, что нужно не только приказывать, но и объяснять команде, разумеется когда позволяет обстановка, цель работ или занятий, похода или боевого упражнения. Нужно больше быть с людьми в часы отдыха, не увиливать от собраний…» – учил Лев Михайлович командный состав. Он всеми силами боролся против пренебрежительного, высокомерного отношения некоторых командиров к команде, к комиссарам, уровень образования, культуры которых в те годы часто был невысок.

Морские силы вступили в новый этап своего развития. И начштаба военмор Галлер работал, чтобы закрепить успехи кампании 1922 года, пойти дальше в поднятии мощи Красного Флота, его восстановлении. Он уделял много внимания учебному отряду, чем мог помогал Н. А. Бологову – его начальнику и комиссару, требуя так поставить дело, чтобы к началу кампании на корабли пришло пополнение специалистов-военморов. Не раз проверял начштаба ход ремонта на учебном судне «Комсомолец» (бывший «Океан»), лишь в ноябре, после похода с новым пополнением в район Кильской бухты, завершившем кампанию. Планируя мероприятия на 1923 год, он обстоятельно беседовал с начальниками отдельных дивизионов Г. Г. Виноградским и Я. К. Зубаревым, командирами кораблей. Корабли их дивизионов с 1923 года получили новые названия. Эсминцы «новики», на которых зимой часто бывал начштаба, отныне носили имена основоположников марксизма или, как тогда говорили, вождей.

Несколько раз побывал Галлер и на подлодках, зимовавших на Неве. Он приходил неожиданно, вместе с выбегавшим по звонку вахтенного дежурным по лодке спускался по вертикальному трапу в центральный пост, проходил корабль от носа до кормы, проверяя порядок и чистоту. Каждый раз его поражало отсутствие отсеков – не мог привыкнуть. Удивительно странный проект создал все же Иван Григорьевич Бубнов! Всем хороши лодки типа «Барс», но безотсечные, в случае повреждения прочного корпуса никаких шансов на спасение… Нет, при новом проектировании следует разделить прочный корпус на несколько герметичных отсеков, позаботиться о способах и устройствах для спасения команды.

С лодки Галлер уходил обычно уже с Зубаревым – начдива вызывали сразу же со стоящей рядом плавбазы «Смольный», на которой размещались команды дивизиона. Вместе они шли на плавбазу, чтобы согреться стаканом крепкого чая в каюте. Каждый раз Галлер и Зубарев обсуждали последние книжки по тактике подводных лодок – переводные, изданные у нас. Позже, в начале тридцатых годов, Галлер говорил В. А. Белли, что Зубарев – «подводная энциклопедия», беседы с ним дают очень много. «Я, Владимир Александрович, возможно, обладаю малым воображением: все должен постичь досконально собственным опытом. На линкорах, крейсерах и эсминцах ходил, поэтому все знаю. На подлодках – раза два, уже начальством. А так корабль, его возможности не познаешь. Вот Зубарев и был моим лучшим советчиком по своей части…»

Так, в хлопотах, в трудах, прошла зима. Успешно провели в январе Неделю Красного Флота по всей стране. Воздушный флот Балтийского моря получил первые 4 гидросамолета эскадрильи «Красный Балтиец», построенные на собранные военморами деньги. В феврале закончили ремонт «Авроры», и наморси Викторов уже послал в Москву ходатайство Э. С. Панцержанскому и В. И. Зофу о дальнем заграничном походе крейсера и минного заградителя «Волхов» вокруг Скандинавии в Мурманск. Рождались в штабе проекты новых уставов, наставлений и правил использования оружия и техники (Галлер сам разрабатывал их планы, писал многие разделы), в Петрограде открылось Военно-морское инженерное училище. Галлер чувствовал: флотская жизнь становилась все более интенсивной, все меньше случалось событий неожиданных, нарушающих ее ритм. Ему казалось, что все наконец-то входит в спокойное деловое русло. Он думал: впереди года три-четыре на восстановление и достройку кораблей, проектирование новых, затем развертывание кораблестроения, создание образцов вооружения. Скоро страна будет иметь на это средства. Лев Михайлович теперь все чаще думал о дальней перспективе, о будущем флота. Просматривая новые выпуски «Джен», английского справочника по военным флотам, читая изданную за рубежом военно-морскую литературу и «Морской сборник», в котором всезнающий Е. Е. Шведе из номера в номер помещал регулярные обзоры по всем флотам мира, Галлер все больше склонялся к мысли о необходимости для Красного Флота авиаматок. Ведь англичане строили авиаматки «Игл» и «Гермес», не отставали японцы и североамериканцы. Понимают: есть резон. Почему бы и нам не построить авианосцы, используя, например, недостроенные крейсера типа «Светлана» или линейные крейсера типа «Бородино»? Наконец, можно с минимумом затрат превратить в авианосец линкор «Полтава», вот уже пять лет ждущий основательного ремонта. Снять с него кормовые башни, переконструировать палубу для посадки и взлета аэропланов…

Лев Михайлович как-то поставил вопрос об авиаматках перед М. В. Викторовым. Михаил Владимирович поддержал, загорелся, направил вскоре предложение в Москву Панцержанскому. Но из Морского штаба сообщили, что средств на такие работы нет. А потом на «Полтаве» был пожар, корабль серьезно пострадал. Достроенная «Светлана» стала крейсером «Профинтерн» (позже – «Красный Крым»), а еще из двух ржавевших на Неве корпусов таких же крейсеров построили танкеры. Но эти корабли так или иначе, а служили Родине – в военном флоте или гражданском. По-другому поступили с недостроенными линейными крейсерами типа «Бородино». И много лет спустя с болью вспоминал Лев Михайлович, как проданные на металлолом «Бородино», «Кинбурн» и «Наварин» в 1923 году отбуксировали в Германию. Туда же продали крейсера «Адмирал Макаров», «Громобой» и «Россия». Линкоры «Андрей Первозванный», «Республика» и «Гражданин», оставшиеся крейсера, исключая «Аврору», и 12 миноносцев разбирались на металлолом…

1923 год прошел спокойно. Маневры, проведенные осенью, показали, что Морские силы Балтийского моря окрепли, подняли свою боевую выучку. «Аврора», которой командовал отличный моряк Л. А. Поленов, совершила несколько походов, в том числе с выходом из Финского залива в Балтику – до параллели острова Готланд. Правда, из-за ограничений по топливу отменили поход учебных кораблей вокруг Скандинавии. Значит, надо совершить его в следующем, 1924 году.

Итак, год прошел для флота хорошо, но Галлеру казалось, что страна стоит на пороге каких-то перемен. Говорили, что В. И. Ленин болеет, по слухам, непосредственного участия в государственной деятельности не принимает. Правда, газеты печатали его новые небольшие статьи. Многое в них отвечало мыслям и мироощущению Льва Михайловича. Например, по части опасности бюрократизма и борьбы с ним. Одно из проявлений, не самое важное, но заметное, – какая-то безудержная анкетная кампания. Ладно на флоте, в армии. Тут как-то можно объяснить. Но зачем анкета из 55 пунктов для поступления на работу в Публичку? Галлер был поражен, когда сестра Антонина показала ему анкету, выданную ей кадровиком библиотеки. На листах ее внизу жирным шрифтом грозно значилось: «Писать четко, ясно и точно отвечать на все вопросы». Каких только не было здесь вопросов! «Чем занимались и в качестве кого: а) до 1905 года; б) с 1905 до марта 1917 года; в) о марта 1917 года до Октябрьской революции; последняя должность; г) после Октябрьской революции до поступления в отдел (Публ. библ. – С. З.)…» [137]137
  Государственная публичная библиотека им. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде: Отдел кадров. Архив, Дело № 844/1А, Галлер Антонина Михайловна, л. 5–6.


[Закрыть]
Много, много всяческих вопросов, слишком много. Совсем ненужных, почему-то пугающих людей, в том числе и бедную Тоню. Впрочем, куда несноснее проявлялся и набирал силы бюрократизм в хозяйственной деятельности, во взаимоотношениях с различными учреждениями. Льву Михайловичу даже казалось, что бумаг теперь приходится писать больше, чем до революции…

С августа 1923 года действовал новый состав Реввоенсовета СССР, в который вошел М. В. Фрунзе. О Фрунзе очень тепло говорил Галлеру Э. С. Панцержанский, знавший его по совместной работе в 1920–1921 годах. Фрунзе тогда командовал войсками Украины и Крыма, а Панцержанский был его помощником по морской части и начальником Морских сил Черного и Азойского морей. И Галлер, прочитав приказ о составе Реввоенсовета СССР, подумал, что включение в него М. В, Фрунзе на пользу: будет через кого решать кардинальные проблемы флота.

1924 год начался с тяжелой утраты. Приказ Реввоенсовета СССР № 39 от 22 января 1924 года известил Красную Армию и Красный Флот о скоропостижной кончине вождя – Владимира Ильича Ленина[138]138
  См.: Морской сборник, 1924. № 1. С. 6.


[Закрыть]
. Галлер ощутил смерть Ленина и как личную потерю. В. А. Белли вспоминал, что Лев Михайлович говорил именно так, сам удивляясь этому, в сущности, инстинктивному чувству. Ведь он никогда не встречался с Лениным. И все же понял тогда, что от штурвала государства отошел рулевой, которого трудно заменить. Ушел, лишь начав гигантское дело построения новой России. Этот разговор был, вспоминал Белли, в 1927 или 1928 году, когда Троцкий уже потерял все свои посты. И Галлер, изменив обычной сдержанности, сказал ему, что боялся, как бы Ленина не заменил Троцкий. В Троцкого веры у Галлера не было: наркомвоенмор, который ни разу не попытался выйти в поход на боевом корабле, вникнуть по-настоящему в жизнь флота, продавший на слом недостроенные линейные крейсера! Правда, он не раз говорил и писал о значении флота, но очень обще, неконкретно. Его статья «Перспективы и задачи военного строительства», напечатанная в 1923 году в «Морском сборнике»[139]139
  См.: Морской сборник, 1923. № 7–8. С. 8—12.


[Закрыть]
, была тому примером – общие слова. А когда было Троцкому заниматься армией и флотом, если конец 1923 года прошел в дискуссии в связи с его письмом к партии, содержащим критику перерождающегося партийного аппарата? Сущность этой дискуссии, значение поднятых Троцким вопросов Галлер осознал много позже.

Председателем Совнаркома стал А. И. Рыков, ранее заместитель Ленина на этом посту. Галлер, как и Викторов, именно его воспринял как преемника Владимира Ильича. Рыков им импонировал: и по образованию, и по внешнему виду российский интеллигент, деловой человек, выводящий экономику страны на путь развития. С его именем и именем М. В. Фрунзе, которого Президиум ЦИК СССР 21 марта 1924 года назначил заместителем наркома по военным и морским делам и заместителем председателя Реввоенсовета СССР, Галлер связывал разработку первой пятилетней программы модернизации кораблей, развитие морской авиации и восстановление фортов Кронштадтской крепости.

Перемены в Москве не могли не занимать Галлера, но главным, разумеется, оставалась работа в штабе, которая все прибавлялась. Кампании 1924 года предстояло стать знаменательной во многом. Нужно было продолжить траление мин, отправить в дальний поход – в Мурманск и Архангельск крейсер «Аврора» и учебное судно «Комсомолец». И конечно, провести успешно кампанию: подготовить соединения к осенним маневрам, более сложным и напряженным, чем предыдущие.

Кампанию начинали 15 мая празднично – торжеством на Неве. Ниже моста Лейтенанта Шмидта ошвартовались поднявшие флаги расцвечивания эсминцы «Сталин» и «Зиновьев». Выше по реке, до Дворцового моста, стали на бочки подлодки. Под звуки оркестра «Зиновьев», принявший на борт делегацию губернского союза металлистов – шефов «Марата», направился к линкору, стоявшему на Большом Кронштадтском рейде. Еще более почетная миссия выпала «Сталину»: на эсминец прибыли представители ЦИК СССР А. С. Енукидзе и П. Г. Смидович, комиссар Морских сил В. И. Зоф. Их встречал член Реввоенсовета Балтфлота П. И. Курков.

Еще накануне на Большом Кронштадтском рейде заняли свои места линкор «Марат», крейсер «Аврора», эсминцы, канонерские лодки и тральщики, подводные лодки. Лев Михайлович стоял на мостике «Марата» рядом с Викторовым и заранее прибывшим из Москвы Э. С. Панцержанским. О многом успели они втроем переговорить за два дня. Панцержанский рассказывал об обстановке в столице, в наркомате, в своем штабе на Воздвиженке. Он был откровенен, не скрыл, что скорее всего в ближайшее время расстанется со своим постом. Причины он видел и в том, что не состоит в партии, а это, вероятно, не позволяет ввести его в Реввоенсовет СССР, и еще больше в том, что не терпит, когда к флоту относятся как к кавалерии – тоже, мол, род войск. Потихоньку отнимают и то, что есть: сокращают Морской штаб, например. Он, Панцержанский, протестует, но побеждает редко… Будь его воля, ушел бы на один из флотов. Командуя флотом, делаешь нечто реальное. В столице приходится слишком много заниматься дипломатией.

Галлер смотрел на красивое, живое лицо Панцержанского и думал: как было бы хорошо, если бы все уладилось и тот остался на посту – настоящий флагман, умен, интеллигентен, прост, хорошо говорит, прекрасно пишет. Кто его сменит? Какой это будет моряк и человек?

Со стороны Ленинграда показался эсминец – шел «Сталин» с членами ЦИК. Катер «Орлик» с Панцержанским и Викторовым направился к эсминцу, потом, взяв па борт почетных гостей, – к «Авроре». В тот день крейсеру было вручено шефское Знамя ЦИК…

Утром 16 мая эскадра вышла в море. С этого дня началась повседневная работа: рейдовые сборы в Лужской губе, походы, стрельбы, строгие проверки штаба на кораблях, учения. Летняя кампания в 1924 году проходила напряженно. Галлеру пришлось предметно заниматься подготовкой похода «Авроры» и «Комсомольца» в Мурманск и Архангельск, торопить с окончанием ремонта линкора «Парижская коммуна» – выход на испытания задерживался, а надо было успеть подготовить корабль к маневрам. К тому же в июне был переведен на Черное море М. В. Викторов, на смену ему пришел А. К. Векман. Понятно, что начштаба Галлер должен был ввести его во флотские дела. Новый наморси окончил Морской корпус двумя годами раньше Галлера, в мировую войну служил на крейсере «Адмирал Макаров» старшим артиллеристом, потом был начальником Охраны водного района (ОВР) Ботнического залива. В гражданскую Векман воевал на Волжской флотилии, после Раскольникова командовал флотилией на Каспии. На посту начальника Морских сил Черного моря в 1922 году был награжден орденом Красного Знамени. Векман и Галлер быстро поняли друг друга, работали дружно.

С середины мая флот базировался на Лужскую губу, отрабатывал стоянку на незащищенном рейде. Отсюда корабли выходили на стрельбы и маневрирование, отсюда флот в сильном тумане совершил в конце июня поход до устья Финского залива. Затем были два похода в июле: первый до Гогланда, второй до меридиана Дагерорта – маяка на эстонском острове Хийумаа. В походах эскадра отрабатывала эволюции и двухстороннее маневрирование. Галлер с полным основанием доложил наморси Векману, что линкор «Марат» и бригада эсминцев Г. Г. Виноградского, образованная с начала июля из отдельного дивизиона, готовы к действиям в открытом море. Его вывод подтвердило первое после мировой и гражданской войн четырехдневное плавание «Марата» и эсминцев в Южную Балтику в начале сентября – к берегам Польши. Несмотря на штормовую волну, основательно трепавшую эсминцы Виноградского, график похода был выдержан точно. Выполнили свою задачу и подводные лодки Зубарева, развернутые в Балтике. Они своевременно обнаружили отряд и вышли в учебные атаки на корабли. А еще через месяц свою боевую готовность флот продемонстрировал на маневрах, начавшихся 3 октября 1924 года. В них принимала участие и вступившая в строй «Парижская коммуна». «Красные» – линкоры, эсминцы и канлодки, подводные лодки, минные заградители и тральщики вели активные действия против «синего» флота в море, обороняли сескарскую позицию и подступы к Кронштадту и Ленинграду. Эсминцы «Энгельс» и «Урицкий» выпустили по шесть торпед, не потеряв ни одной. Виноградский атаковал линкоры дивизионом своих эсминцев, атаковали надводные корабли подлодки-«барсы» № 4 («Красноармеец»), № 5 («Комиссар»), № 8 («Краснофлотец») и № 9 («Рабочий»). С минных заградителей высаживали в Лужской губе десант – армейский полк…

Маневры, по оценке Панцержанского и Зофа, прошли успешно, удался и смотр флота на Большом Кронштадтском рейде. Но Галлер, как всегда, больше вел счет недостаткам: минный заградитель «9 января» чуть не столкнулся с подлодкой «Рабочий», подлодка «Красноармеец» не смогла быстро погрузиться и была «уничтожена» крейсером «синих»; по вине радистов дозорного эсминца «Троцкий» (с 1928 года – «Войков») не прошло радио об обнаружении линкоров «противника»… Обо всем этом он строго и доказательно говорил на разборе после маневров. Потом, в салоне с глазу на глаз, Векман сказал ему как бы шутя: «Напрасно, Лев Михайлович, все грехи наши выдаете при начальстве. Потом бы разобрались…» Галлер лишь упрямо склонил голову: «Простите, Александр Карлович, иначе не умею…» Он и в самом деле не умел служить как бы в двух измерениях, оставляя за некой чертой то, что может не понравиться начальству. Понимал, что это отнюдь не облегчает жизнь, но поделать с собой ничего не мог.

Поход красной эскадры в Южную Балтику политические деятели и буржуазная пресса Европы восприняли чуть ли не панически. Газеты в Польше, Германии и Швеции писали о «красной опасности» с моря, о том, что эскадре Векмана и Галлера на Балтике никто не может противостоять. Читать об этом Галлеру было приятно, но он все же завидовал Н. А. Болотову, водившему «Аврору» и «Комсомолец» вокруг Скандинавии. Как бы он хотел ощутить океанский простор, вдохнуть его соленый воздух! Но разве может начштаба позволить себе такое путешествие. Дела, дела… Приближалась зима, под руководством Галлера штаб отрабатывал план зимней обороны Котлина и фортов. Артиллерия береговой обороны и кораблей, распределенная по ответственным секторам, остановит противника, если тот попытается взять штурмом твердыню Красного Флота. За зиму надо было подготовить флот к предстоящей кампании, двинуть вперед ремонт и достройку кораблей.

В общем, дел у начштаба с окончанием одного учебного года и началом следующего стало еще больше. Но Льва Михайловича это только радовало. Флот, работа на его благо были содержанием его жизни. Здесь сознательно не употребляется обычное прилагательное – «основным». Галлер принадлежал флоту весь, без остатка. Он по-прежнему редко бывал в Ленинграде, не больше одного-двух дней в месяц. Да и визиты эти были непродолжительны: поговорит с сестрами, пройдет по лавкам букинистов на Литейном – его знали и оставляли интересную морскую книгу. Зимой ходил с сестрами в филармонию или в театр. А потом, к ночи, вернувшись в Кронштадт на борт штабного корабля, в тишину раз и навсегда установленный порядок своей каюты, просматривал газеты и журналы, раскрывал новые книги.

Нельзя сказать, что его не волновали, не интересовали события внутриполитической жизни. Но он всегда рассматривал их в преломлении к сегодняшним или будущим нуждам флота, служению которому себя отдавал.

Читая осенью 1924 года в газетах материалы развернувшейся дискуссии по статье Троцкого «Уроки Октября», Галлер видел, что наркомвоенмор вновь, как во время дискуссии осенью 1923 года, остается в явном меньшинстве. «Морской сборник» № 12 за 1924 год поместил большую статью Л. Б. Каменева «Ленинизм или троцкизм», в которой резко осуждался и сам Троцкий и его теоретические посылки. И, не вникая глубоко в суть дискуссии, Галлер сознавал, что исходное положение Троцкого о наитеснейшей связи судьбы Советской России с мировым революционным движением лишает страну перспективы в ближайшем будущем. Лев Михайлович полагал, что лишь дальнейшее движение истории покажет ход революционного процесса в Европе и в остальном мире. Сейчас же следует восстанавливать и всесторонне развивать экономику, поднимать культуру народа, укреплять вооруженные силы. По воспоминаниям В. А. Белли, и он, и Галлер в то время были, что называется, государственниками. Во имя блага Родины, ее величия, думали они, должно произойти единение всех патриотов. Они надеялись, что и круги русской эмиграции, объединившиеся вокруг издававшейся с марта 1922 года в Берлине газеты «Накануне», так называемые «сменовеховцы», признают новую Россию, пойдут на позитивное сотрудничество с партией большевиков и Советской властью. Надежды эти были подкреплены статьей А. В. Луначарского в еженедельнике «Культура и жизнь» о смене вех интеллигенцией. «…Важно сознавать, – писал нарком просвещения, – что самое ядро этих наших новых союзников состоит из наших недавних врагов, открытых, активных, беспощадных… Что же это за люди? Это патриоты. Да, это активные патриоты. Это люди, которые… горячо интересуются русской государственностью и судьбами русского народа…»[140]140
  Культура и жизнь. 1922. № 1. С. 2.


[Закрыть]
Итак, единение интеллигенции внутри страны и той ее части, что волна эмиграции вынесла за пределы России, единение во имя блага ее. Бывших офицеров, служивших в Красном Флоте, в том числе и себя, Галлер и Белли также относили к интеллигенции – военной. Их единение с народом, с Советской властью берет начало с первых дней Октября. Решение Объединенного пленума ЦК и ЦКК РКП (б) в январе 1925 года о снятии Троцкого с постов председателя Реввоенсовета СССР и наркомвоенмора, назначении на них М. В. Фрунзе Галлер расценил положительно. В вооруженных силах страны, как он понимал, заканчивалась одна эпоха и начиналась другая. Шесть лет Троцкий стоял во главе Красной Армии и Красного Флота, нес непосредственную ответственность за оборону государства. Деятельность его на постах председателя Реввоенсовета и наркомвоенмора носила в основном военно-политический характер. «Чисто военные» вопросы решал, опираясь на свой штаб, главком «всех вооруженных сил» С. С. Каменев. Теперь с этим своеобразным разделением власти в военном ведомстве было покончено: пост главкома в конце 1924 года упразднили. С. С. Каменев вступил в исполнение обязанностей главного инспектора РККА, а с марта 1925 года – начальника штаба РККА. Каково же будет отношение нового наркомвоенмора к флоту? Как будут работать вместе М. В. Фрунзе и В. И. Зоф, сменивший в декабре 1924 года Э. С. Панцержанского? Галлер думал, что, может быть, назначение Зофа командующим Морскими Силами пойдет на пользу флоту. В. И. Зофа и К. А. Еремеева, бывшего члена Реввоенсовета Морских сил Балтийского моря, члена РСДРП с 1898 года, ввели в Реввоенсовет СССР. Значит, представители флота теперь есть в высшем оборонном органе государственной власти, и они смогут там отстаивать его интересы. Панцержанский же принял командование Морскими силами Черного моря, будет возрождать флот на юге, займется, как сам хотел, практическим делом. Быть может, он и доволен… А по части военно-морской – профессиональной правильности решений М. В. Фрунзе всегда может получить совет от Штаба Рабоче-Крестьянского Красного Флота и его начальника С. П. Блинова, опытного военмора, бывшего офицера, прошедшего и мировую, и гражданскую войны. И между прочим, однокашника по Морскому корпусу… Вскоре Галлер убедился, что М. В. Фрунзе намерен серьезно заниматься всем, что касается флота. Уже в феврале он побывал в Ленинграде и Кронштадте. «Летом постараюсь побывать у вас, выйти в море на кораблях – посмотрю, на что Балтфлот способен…» – сказал наркомвоенмор Векману и Куркову.

В апреле 1925 года в Ленинград прибыл коморси В. И. Зоф. Он заслушал на заседании Реввоенсовета доклады А. К. Векмана о готовности флота к началу летней кампании, Л. М. Галлера – о ходе боевой подготовки в зимний период, ремонте и достройке кораблей на заводах Ленинграда. В своем докладе Галлер от имени Реввоенсовета поставил перед новым коморси вопрос о ремонте и переоборудовании линкора «Полтава» в авиаматку. Он обосновал это предложение, проанализировав строительство авиаматок в капиталистических странах и малые возможности авиации, базирующейся на сухопутные аэродромы, по прикрытию кораблей в море от ударов противника с воздуха.

В. И. Зоф, однако, не поддержал предложения о переоборудовании «Полтавы»: «С финансами положение трудное, давайте подождем». Затем он пояснил свою позицию по единоначалию: «Комиссары в береговых частях, в которых вводится единоначалие, не должны вмешиваться в функции командиров. Комиссар как представитель партии ответствен за морально-политическое состояние личного состава, руководит всей партийно-политической работой, но не выполняет контрольных функций по отношению к командирам. Но на кораблях мы на это пойти не можем. Там пока что все остается по-старому…»

На следующий день начальник Политуправления РККА А. С. Бубнов и В. И. Зоф выступили на 8-й партконференции Балтфлота. И здесь Зоф сказал, что в ближайшее время единоначалие на кораблях вводиться не будет. Как известно, повсеместно оно было введено на кораблях лишь в 1933 году.

Некоторое время спустя Г. Г. Виноградский в разговоре с Галлером обронил: «Что, Лев Михайлович, не доверяют нам? Единоначалие-то только на берегу. Корабельным доверия нет…» Галлер знал, что политуправление тщательно следит за становлением краскомов – командиров-выпускников из командного и инженерного училищ, куда, как правило, принимали тех, у кого в анкете на вопрос «сословие или происхождение до революции» ответ был «из рабочих» или «из крестьян». Первый выпуск Училище командного состава флота дало в 1922 году, краскомов было еще мало. Понятно, что они служили на должностях вахтенных начальников, командиров плутонгов… Лев Михайлович тепло встречал выпускников-краскомов, заботился, чтобы их хорошо принимали на кораблях, помогали быстрому становлению как профессионалов. Ему нравился энтузиазм краскомов, стремление все знать и уметь. И он помогал молодежи «схватить» корабельной практики. Адмирал В. А. Алафузов в 1962 году писал Адмиралу флота Советского Союза Н. Г. Кузнецову: «Лев Михайлович был очень доступен, и попасть к нему мог кто угодно… Будучи слушателем… училища, вместе с тремя своими товарищами просился… на „Комсомолец“, который в 1922 году первым из кораблей Балтийского флота уходил „в дальнее“, по понятию 1922 года, плавание в южную часть Балтийского моря. На нашу просьбу командир „Комсомольца“ ответил, что может взять нас только с разрешения начальника штаба флота. Мои товарищи делегировали меня в штаб флота, помещавшийся на „Кречете“. Я пошел туда не без трепета, но был очень удивлен, когда после обращения к дежурному по штабу без проволочек был направлен к начальнику штаба флота – Льву Михайловичу. Он меня узнал. Надо сказать, что после нашей практики вместе со всем курсом четверо…, в том числе и я, остались по собственному желанию на поход „Марата“ (первый в 1922 году) за счет своего отпуска. Когда я со своими тремя товарищами занимался на мостике „Марата“ прокладкой, Галлер заметил нас и с нами беседовал… Он узнал (Алафузова. – С. З.)… и сразу же дал мне и моим товарищам направление на „Комсомолец“, лично его подписал»[141]141
  Кузнецов Н. Г. Адмирал Л. М. Галлер: Рукопись из архива В. Н. Кузнецовой (далее Адмирал Л. М. Галлер), С. 4.


[Закрыть]
. Об этом же вспоминает и Н. Г. Кузнецов: «Доступность Галлера была всем известна. Еще будучи курсантом, я и мои товарищи иногда вместо отпуска оставались на кораблях и участвовали в учениях флота. Когда в сентябре 1924 года мы оказались в Кронштадте, Лев Михайлович легко принял нас и указал корабли, на которых мы сможем получить больше пользы»[142]142
  Там же. С. 6.


[Закрыть]
.

Кампании 1925 года, полагал Галлер, надлежало двинуть вперед подготовку молодых командных кадров: для первого выпуска краскомов она была уже третьей. На основе ее опыта можно будет выдвигать краскомов на должности помощников командиров и старших специалистов эсминцев и канлодок, командиров дивизионов на линкорах и крейсерах[143]143
  См. там же. С. 7.


[Закрыть]
.

Но кампания еще лишь начиналась. 3 мая отряд кораблей вышел из Кронштадта на запад. Галлер вместе с Векманом шел на «Марате». Он с удовлетворением отмечал, как четко наладил службу на линкоре Ю. Ф. Ралль, давний его знакомый, как спокойно, без суеты управлял он кораблем. А ведь мог и сгинуть осенью 1921 года… В кильватер «Марату» следовала «Парижская коммуна». Охраняемые эсминцами линкоры к вечеру прошли меридиан Гельсингфорса и лишь ночью к западу от Ревеля повернули на обратный курс. В течение дня, до возвращения в Кронштадт, на отряд выходили в учебные атаки подводные лодки, гидросамолеты. Так с первых дней кампании без всякой раскачки началась организованная штабом флота интенсивная боевая учеба.

В Кронштадте у Галлера взял интервью корреспондент журнала «Красный флот». «Первый в 1925 году поход оставил… чувство полного удовлетворения, – сказал начштаба. – Он показал, что зимнее время проведено не даром»[144]144
  Красный флот. 1925. № 5. С. 4.


[Закрыть]
. В те же дни финская газета писала: «В морских кругах считают достойным внимания, что русский флот так рано готов к плаванию и уже начал летнюю кампанию… Знаменательно, что весь флот был в море…»[145]145
  Там же. С. 42.


[Закрыть]
. Да, Красный Флот на Балтике стал силой! Это поняли в столицах Европы. Не желанием ли продемонстрировать противостояние ей были многочисленные визиты летом 1925 года иностранных кораблей в порты Финляндии? В них побывали эскадры и отряды кораблей военных флотов Англии, Италии, Германии, Голландии.

Возросшую мощь Балтфлота показал так называемый «большой поход» – под этим наименованием вошел он в историю Советского ВМФ.

19 июня в Ленинград прибыли М. В. Фрунзе и коморси В. И. Зоф. На эсминце «Зиновьев» (с конца 1928 года – «Артем») пришли они в Лужскую губу. Здесь стояли на рейде корабли флота. Векман, Галлер и Курков встречали высшее командование на юте «Марата». Утром 20 июня после подъема флага линкоры и эсминцы снялись с якоря, поход начался.

С командой «По местам стоять, с якоря сниматься» Фрунзе вместе с Векманом и Зофом поднялся на ходовой мостик линкора. Здесь их встретил Галлер, доложивший, что все идет по плану. И в самом деле, над кораблями прошли гидросамолеты, чтобы вести разведку по курсу эскадры, над Лужской губой барражировали истребители, тральщики уже ушли далеко от места стоянки, проверяя фарватер.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю