Текст книги "Мастер архивов. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Тим Волков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

– И в самом деле место какое-то… нехорошее, – прошептала Катя.

– Магический фон зашкаливает, – тихо сказал я, прислушиваясь к дару. Пустота внутри отозвалась не просто голодом – она выла, билась, требовала. Здесь было столько магии, причем черной, что мне становилось физически дурно. – Никогда такого не чувствовал.

– И я, – кивнула Катя. – Мой амулет… он просто раскалился.

Она вытащила из-под куртки небольшой обсидиановый кружок на шнурке. Камень светился тускло-красным, пульсируя в такт чему-то, что мы не слышали.

Петрович, стоявший чуть поодаль, сплюнул сквозь зубы.

– Ну, вот она, усадьба. Как видите, не в лучшем состоянии. Тайник с манускриптами – в подвале, рядом домом. Мы его нашли, когда тополь рухнул, открыл ход. Я туда не лазил, старый уже. Мало ли что. Ребята кто по моложе лазили, мне и сказали что там храниться. А уж я сообщил вам.

– Правильно сделали, – сказал я, не сводя глаз с церкви.

– Ладно, – я тряхнул головой, прогоняя наваждение. – Пора делом заняться. Пошли к усадьбе?

– Что ты? – улыбнулся старик. – нельзя! Все ветхое, завалит еще. Да даже не в этом дело. Через усадьбу залезть нельзя, нет там входа. Видимо барин специально так сделал, чтобы в случае чего никто н еобнаружил вход в его хранилище. Так и случилось. Сколько лет о его тайне никто не знал, пока буря не случилась. Через обнаруженный под деревом ход и нужно идти, там он камнем выложен, еще сто лет простоит.

– Где этот ход?

Петрович указал на правый флигель, где земля вокруг огромного вывороченного тополя была взрыта, и виднелся тёмный провал, уходящий вниз и распахнутая дверь.

– Там. Я свечку дам, а то у вас, поди, только телефонные фонарики.

– А свечка лучше фонарика? – улыбнулась Катя.

– У меня свечка церковная, – очень серьёзно ответил старик. – С такой хоть в ад спускаться можно. Ну вы идите, а я тут посижу, покурю. Не по мне эти подземелья.

– Боитесь? – спросила Катя.

– Боюсь, – честно ответил староста. – Я ж не городской, я чую, когда место нечистое. А тут нечисто, ох как нечисто.

Я посмотрел на Катю.

– Идём?

– Идём, – неуверенно ответила девушка. – А твой кот что же, тоже вместе с нами пойдет?

Я вопросительно глянул на девушку. Та кивнула мне в ноги.

Арчи! Да твою же… Чего увязался?

Арчи зыркнул на меня, потом ловко запрыгнул на плечо.

– Я пойду с вами, – очень тихо произнес он мне в самое ухо, заглушая свой голос громким мурчанием. – Прикрывать вас буду, в случае чего. Место опасное.

– Да, кот с нами пойдет. Он не помешает.

Катя удивленно пожала плечами.

Я шагнул в провал первым. В одной руке – обсидиан, тёплый, пульсирующий в такт магии, которой здесь было пропитано всё. В другой – телефон с включённым фонариком. Свет выхватывал из темноты ступени, вырубленные прямо в земле и укреплённые старым, почерневшим деревом.

Ступени уходили вниз. Глубоко.

– Осторожно, – шепнул я Кате, которая спускалась следом. Арчи бесшумно скользил за ней, его глаза горели в темноте изумрудным огнём.

Запах здесь был особенный. Не сырость, не плесень – что-то сладковато-приторное, с металлическим оттенком. Я уже чувствовал этот запах раньше. В Фонде Ноль. Когда Кристалл пил информацию из свитков.

Магия. Чистая, концентрированная, древняя.

Мы спустились ещё ниже. Ступени кончились, начался коридор, выложенный тёсаным камнем. В нишах по сторонам стояли… Я сначала подумал, что статуи. Но когда свет упал на ближайшую, я понял – это были люди. Вернее, то, что от них осталось. Высушенные, мумифицированные тела в истлевших одеждах. Они стояли, прислонённые к стенам, с опущенными головами, будто спали.

Катя ахнула и зажала рот рукой.

– Теперь понятно, почему местные не тронули книги и вызвали нас, – вслух начал размышлять я. – Испугались.

– Я и сама испугалась, – сказала Катя. – И так же не хочу иметь дела со всем этим!

– Интересно, кто это такие? – я подошел ближе к мумиям. – Те самые наемные рабочие, про которых говорил Петрович?

– Слуги, – прошептал Арчи так тихо, что его услышал только я. – Глянь на одежду.

Я насчитал десяток тел, прежде чем коридор закончился и упёрся в тяжёлую дубовую дверь, окованную почерневшим железом. На двери – те же руны, только крупнее, и в центре – барельеф. Череп с пустыми глазницами.

– Книги видимо там. За этой дверью. Надо открывать, – сказал я, протягивая руку к двери.

И в этот момент сверху, со стороны выхода откуда мы пришли, донёсся крик.

Жуткий, полный ужаса, обрывающийся на полуслове.

– Петрович! – выдохнула Катя.

Мы замерли, прислушиваясь. Тишина. Только где-то далеко, в глубине подземелья, что-то зашевелилось в ответ на крик.

А потом – снова. Хриплый вопль, и звук падения.

– Наверх! – крикнул я, разворачиваясь. – Быстро!

Мы рванули обратно по коридору, мимо молчаливых тел, мимо пульсирующих рун, вверх по лестнице. Сердце колотилось где-то в горле. Арчи обогнал нас, превратившись в серую молнию.

Когда мы вылетели из провала наружу, солнце уже поднялось выше, но свет казался тусклым, ненастоящим.

Петрович лежал на земле метрах в десяти от входа. Неподвижно. Рядом с ним стояла фигура – высокая, худая.

Я замахнулся обсидианом, готовый атаковать. Фигура повернулась.

– Степан⁈

Глава 11

Зомби… это первое, что пришло в голову.

Я замер на мгновение, не веря своим глазам.

Степан стоял, слегка покачиваясь, и вид у него был такой, что у меня внутри всё похолодело. Лицо – сплошное месиво из крови и грязи, левая щека разодрана. Одежда висит клочьями, из-под разорванной куртки торчат лохмотья рубахи, пропитанной тёмным, почти чёрным. Руки – в глубоких царапинах, будто он продирался сквозь колючую проволоку. И запах – от него тошнотворно пахло болотом.

Но самое страшное были глаза. Они смотрели сквозь меня, не фокусируясь, полные такого животного ужаса, что мне стало не по себе.

Но конечно же он был никакой не зомби. Вполне живой, только вот… надолго ли?

– Степан! – я рванул к нему, на ходу убирая обсидиан. – Степан, что случилось⁈

Он дёрнулся, попытался отшатнуться, но ноги не слушались. Он замахал руками, будто отбиваясь от невидимых тварей, и из его горла вырвался хрип:

– О-о-они… они-и-и…

Голос был нечеловеческим – низким, булькающим, будто говорил утопленник.

– Кто они⁈ – Катя подбежала следом, но остановилась в паре метров, не решаясь приблизиться. – Степан, кто⁈

Он уставился на неё, и вдруг его лицо исказилось такой гримасой ужаса, что Катя отшатнулась. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвалось только нечленораздельное мычание. Он схватился за горло, закашлялся, и на губах выступила кровавая пена.

– Тихо, тихо, – я подхватил его под руки, не давая упасть. – Не говори ничего. Потом.

Степан посмотрел на меня, внезапно понимающе кивнул. Он явно пытался сказать что-то важное, но слова застревали в разорванном горле.

– Они… – выдохнул он ещё раз, и это было последнее, что он смог произнести. Потом его глаза закатились, и он начал оседать.

Я едва удержал его вес.

– Катя, помоги!

Мы подхватили Степана с двух сторон. Он был тяжёлым, без сознания, ноги волочились по земле. Из разорванной щеки всё сочилась кровь, капая на траву.

– А Петрович? – спросила Катя, оглядываясь на лежащего старика.

– Сейчас.

Я осторожно опустил Степана на землю, подбежал к старосте. Тот лежал неподвижно, но дышал – слава богу, просто обморок от страха. Еще бы! Я и сам бы наверное плюхнулся без сознания, увидев такое, что уж говорить о старике.

Я похлопал Петровича по щекам, он замычал, заворочался, открывая мутные глаза.

– Что?.. – прошептал старик, увидев меня. – Где?.. А-а-а!

Он дёрнулся, когда взгляд упал на Степана, и попытался отползти.

– Тихо, тихо, – я придержал его. – Степан это. Живой. Ему помощь нужна. Вставайте, Владимир Петрович, надо в деревню.

– Живой? Я думал это… нечисть! – ответил староста. – Испугался…

– Человек, – мягко ответил я. – Самый обычный человек, на которого в лесу напали. Вставайте. Помощь ваша нужна, одни не справимся.

Петрович поднялся, подошёл к Степану.

– Мать честная! Да кто же тебя так? Неужто волки? Горе то какое!

Вдвоём мы подхватили водителя и потащили к деревне. Катя шла рядом, поддерживая Степану голову, чтобы та не моталась.

Арчи бежал чуть позади, и я краем глаза заметил, как он вглядывается в лес. Уши прижаты, хвост трубой – кот явно почувствовал опасность.

Дорога до Рудольфовны показалась бесконечной. Степан был без сознания, только иногда вздрагивал и тихо стонал. Катя молчала, но я видел, как она бледнеет с каждой минутой.

Наконец, мы добрались до избы. Петрович, не дожидаясь нас, уже колотил в дверь.

– Рудольфовна! Открывай! Беда!

Дверь распахнулась. Старуха стояла на пороге, и её лицо, обычно непроницаемое, дрогнуло, когда она увидела Степана.

– Заносите, – коротко сказала она. – Вон туда. Живо.

Мы втащили Степана в избу, уложили на широкую лавку у стены. Он даже не пошевелился – только грудь слабо вздымалась.

Рудольфовна уже суетилась у печи, доставая какие-то склянки, тряпки, ножницы.

– Воды согрейте, – приказала она Кате. – Много воды. И полотенца чистые, вон в том сундуке.

– Сможете помочь? – спросил я.

Старуха склонилась над Степаном, осторожно отодвинула лохмотья одежды. Осмотрела раны, шумно втянула воздух. Лицо старухи стало ещё мрачнее.

– Плохо, – сказала она. – Очень плохо. Это не звери. Звери так не рвут. Это… нелюди.

– Кто? – выдохнула Катя.

Рудольфовна посмотрела на неё долгим взглядом.

– В лесу нашем, милая, разное водится. Особенно после того, как усадьбу растревожили. – Она кивнула на Степана. – Его, считай, по кускам собирать придётся. И то не факт, что выживет. А теперь выйдите лишние. Ты, – она кивнула на Катю, – останься. Помогать будешь.

– Рудольфовна! – рявкнул Петрович. – Опять ты со своими сказками! Какие нелюди? Волки это! Волки!

Старуха злобно зыркнула на старосту, но ничего не ответила, отвернулась.

Убедившись, что Степан в надежных руках, я вышел на крыльцо, жадно хватая ртом воздух. Внутри избы было душно, пахло кровью и травяными настоями, а от вида Степана, распластанного на лавке, мутило. Нужно было проветрить голову, собрать мысли в кучу.

Дверь скрипнула, и рядом бесшумно возник Арчи. Он сел на ступеньку, обернул хвост вокруг лап и уставился в темнеющий лес.

– Ну? – спросил я, не глядя на него.

– Что «ну»? – Кот зевнул, демонстрируя клыки.

– Ты утром начал что-то говорить про опасность. Ты в лесу что-то чуял. Говори. Волки?

Арчи помолчал, повёл ухом.

– Трудно объяснить, Лекс. Вроде не волки. Это как… как когда в темноте кто-то стоит. Ты его не видишь, но знаешь, что он там. Дышит, смотрит, ждёт.

– Один? Или несколько?

– Не знаю. – Кот мотнул головой. – Но знаю, что там, в чаще, что-то есть. Что-то, что сильно смердит.

– Ты напугать меня пытаешься?

– Я и сам чертовски напуган! – кот прижал ушки.

– Значит так, – я достал из кармана сотовый телефон. – О случившемся надо немедленно сообщить в Архив. Инцидент чрезвычайный – пусть вызволяют нас отсюда! Пострадать так же, как Степан я не желаю.

– И я! – кивнул кот.

Я набрал номер, но вместо сигнала вызова услышал быстрые гудки.

– Что за черт?

– Что? – кот вновь прижал ушки. – Не отвечают? Трубку не берут?

– Связи нет!

– Как это нет⁈ Пробуй еще раз! Вон туда отойди, к колодцу, там повыше будет.

Я встал, вновь набрал номер. И еще раз. И еще. Бесполезно. Телефон показывает одно деление антенны – связь тут если и была, то явно не в этом месте.

Скрипнула дверь.

Я обернулся. Рудольфовна вышла на крыльцо, вытирая руки о застиранный фартук. Лицо у неё было усталое, но спокойное – такое бывает у людей, которые только что закончили тяжёлую работу и знают, что сделали всё правильно.

– Очухался твой водитель, – сказала она, садясь на лавку рядом со мной. – Крепкий мужик, выживет. Раны зачистила, травы приложила, кровь остановила. Петрович сейчас мотоциклет заведёт, свезёт в районную больницу. Там уже они сами.

– Спасибо, – искренне сказал я. – Вы нас очень выручили. Подскажите, а что со связью? Я позвонить хотел, сообщить насчет инцидента…

– Тут нет связи, – буркнула старуха.

– Совсем? – насторожившись, спросил я.

– Когда спутник летит – тогда есть.

Какой еще спутник? Что за дичь?

– И когда он летит, этот спутник? – спросил я.

Старуха не ответила. Сидела, глядя прямо перед собой на темнеющий лес. Молчала долго, тяжело, будто решалась на что-то.

А потом вдруг повернулась и схватила меня за руку. Пальцы у неё были холодные, сухие, но сильные – не по возрасту.

– Слушайте меня, – сказала она тихо. – Бросьте вы эту затею вашу. Не везите вы эти книги. Никуда не везите.

– Что? – не понял я. – Но мы же затем и приехали. Это наша работа. Их в Архиве ждут.

– Сожгите их. Плохие это книги.

Я посмотрел на неё пристальней, пытаясь понять – шутит она или говорит серьёзно. Лицо старухи было каменным, глаза горели огнём.

– Это же манускрипты, – осторожно начал я. – Древние, ценные. Научная ценность. Их нельзя уничтожать.

– Ценность, – горько усмехнулась она. – Ценность, говоришь? А Степан твой сейчас без сознания валяется, потому что эти ваши «ценности» его чуть не убили. А ты сам посмотри вон туда, – она махнула рукой в сторону леса. – Там уже нечисто. С каждым часом хуже. Потому что книги эти тронули, потому что подземелье вскрыли.

– Вы знаете, что там? – прямо спросил я.

Она долго молчала. Где-то за домом взревел мотор – Петрович пытался завести мотоцикл. Потом звук стих, и снова наступила тишина.

– Мой дед рассказывал, – наконец сказала Рудольфовна. – Барин тот, Григорий Львович, не просто колдуном был. Он с той стороной знался. С мёртвыми. Хотел силу получить, чтобы над смертью властвовать. И книги эти – не простые. Они – ключи.

– Ключи к чему?

– К тому, что внизу. Под усадьбой. Там не просто подвал, там… – она запнулась. – Там врата. Он их открыть пытался. И почти открыл.

Я вспомнил руны на стенах, высохшие тела в нишах, ту плотную, давящую магию, которую чувствовал даже без дара.

– И что там, за вратами?

Рудольфовна не ответила.

За забором взревел мотоцикл. Петрович вырулил со двора, посадил в люльку замотанного в одеяла Степана. Тот был в сознании, смотрел перед собой пустыми глазами, но держался.

Я махнул старосте, тот остановился.

– Владимир Петрович, нам нужно сообщить в Архив по поводу происшествия, – я кивнул на Степана. – Да и в полицию, наверное, нужно сообщить. Все-таки нападение на человека. Оформить все нужно, как следует…

– Связи пока нет, – отрезал староста.

– Это я только что понял, – не весело улыбнулся я, показав в руках бесполезный телефон. – Я подумал, может быть с вами в ближайший город съезжу – сообщить?

Петрович глянул на часы.

– Быстрее будет спутника дождаться.

– Да какого спутника? – не выдержал я.

– Через час связь появится, может раньше, – сказал Петрович. – Немного шипеть будет, но слышно голос нормально. А до города я полтора часа добираться буду, да вначале в больницу заехать. Так что быстрее тут остаться.

И не дождавшись моего ответа, уехал.

* * *

Загадочного спутника я все же видимо дождался, потому что через полчаса, при попытке позвонить, вместо быстрых гудков я услышал сквозь помехи сигнал вызова.

– Лыткин слушает, – раздался в трубке привычный, скрипучий голос.

– Аркадий Фомич, это Николаев. У нас ЧП, – без лишних слов сообщил я.

– Что ещё? – В голосе начальства мгновенно прорезалась привычная брезгливость. – Опять какие-то проблемы? Я же сказал – работайте, не отвлекайтесь на…

– Нашего водителя, Степана, ночью в лесу покалечили, – перебил я. – Он в тяжёлом состоянии, его увезли в районную больницу. Местный староста повез его на мотоцикле. Машина наша застряла в грязи где-то на трассе – он так и не доехал до деревни.

В трубке повисла пауза.

– То есть как – покалечили? Кто покалечил? Почему? Пьяный что ли был? Небось местные вломили?

– Аркадий Фомич, – я старался говорить спокойно, хотя внутри всё кипело, – здесь происходит что-то неладное. Место нехорошее, местные предупреждали. Нам нужно возвращаться. Немедленно.

– Возвращаться? – Голос Лыткина сорвался в фальцет. – Вы с ума сошли? У вас задание! Вы должны описать книжный фонд и подготовить книги к вывозу! А вы мне тут про «нехорошее место» заливаете!

– Вы меня вообще слышите? Степан едва не погиб, – жёстко сказал я. – Если бы не местная знахарка, он бы уже кровью истёк. Мы тут не одни. В лесу кто-то есть. Что-то есть. Я не собираюсь рисковать жизнью сотрудников ради пары старых книг.

– «Пары старых книг»⁈ – Лыткин аж задохнулся от возмущения. – Да вы понимаете, что это за фонд⁈ Это уникальное собрание! Личная библиотека потомственного дворянина! Там могут быть манускрипты, которых нет даже в нашем Архиве! Вы обязаны…

– Я обязан обеспечить безопасность свою и Кати, – перебил я. – Машины нет, водитель в больнице, вокруг лес, где шастает неизвестно кто. Мы остались одни в забытой богом деревне. Я отказываюсь продолжать работу в таких условиях.

Лыткин замолчал. Я слышал в трубке его тяжёлое, сиплое дыхание – он явно пытался взять себя в руки и придумать, как меня продавить.

– Послушайте, Алексей Сергеевич, – сделав глубокий вздох, наконец сказал он. – Я понимаю ваши опасения. Но дело и вправду очень важное. У вас же есть обсидианы?

– Есть, – нехотя ответил я.

– Воспользуйтесь ими. Если там реально какая-то опасность, камень поможет. Но думаю это просто местные дурят вас, пытаясь отпугнуть чужаков, нечего на их провокации вестись.

– Аркадий Фомич…

– Алексей Сергеевич, я прекрасно вас понимаю. Вы меня тоже поймите. Книги действительно важные. И дело нужно сделать. К тому же в любом случае машину я вам прислать не могу.

– Это еще почему?

– У нас все машины разосланы по другим командировкам – в трёх губерниях одновременно описи идут, транспорта нет. Даже если бы был – пока до вас доедет, сутки пройдут.

– То есть вы бросаете нас здесь? – холодно спросил я.

– Никто вас не бросает! – Лыткин снова заговорил официальным тоном. – Я сейчас свяжусь с районной полицией. У них есть отделение в уездном городе, это километров сорок от вас. Они отправят патруль в вашу деревню для охраны. Обеспечат вашу безопасность. Полиция, поняли? Не местные мужики с вилами, а вооружённые люди. Так что никакой опасности не будет.

– И сколько ждать этот патруль?

– Сколько надо, столько и ждать! – отрезал Лыткин. – Но работу вы не прекращаете. Заканчиваете опись, готовите книги к вывозу. Как только полиция подъедет и обеспечит охрану, вы спокойно доделаете дело. А там и за машиной пошлём. Всё ясно?

– Нет, – твёрдо сказал я. – Не ясно. Я не собираюсь сидеть в этой дыре, дожидаясь неизвестно кого, пока по лесу бродит то, что чуть не убило здорового мужика. Значит так, – процедил я сквозь зубы. – Мы остаёмся до утра. Но в подземелье больше не сунемся. Будем сидеть в избе и ждать ваш патруль. Если к утру никто не приедет – мы уходим пешком на трассу и ловим попутку. Всё.

– Николаев! Это самоуправство! Я приказываю…

Я нажал «отбой». Тихо выругался.

– Что он сказал? – спросила Катя – я не заметил, как она вышла на улицу.

– Что мы должны остаться, – ответил я, пряча телефон. – Что он пришлёт полицию для охраны. И что машин нет.

– М-да… – протянула Катя. – Значит вариантов нет.

* * *

Я не намерен был участвовать в этом безумии и вновь идти в подземелье… если бы не Рудольфовна. Бурча себе что-то под нос, она суетилась у печки. Я сидел на стуле, лениво смотрел в окно – считал дохлых мух между стеклами.

– Гадкое место… проклятое… антихрист этот боярин… жили сколько лет и все хорошо было… Туман еще этот…

– Что? – переспросил я, заостряя внимание на последних словах.

– Чего? – Рудольфовна обернулась.

– Вы сказали про какой-то туман вроде?

– Сказала.

– А что – туман?

Она махнула рукой.

– В последнее время туман возле того тополя появляться начал. Нехороший такой. Цветы даже от него вянут. Думаю, это колдовство это выходит из этого подземелья бесовского.

– Испарения какие-то что ли?

– Говорю же – туман! – пробурчала старуха. – Гадкий такой, черный. И прожилки в нем такие, горят золотом…

* * *

Ближе к обеду я резко изменил свое мнение по поводу посещения подземелья и решил туда сходить – слова Рудольфовны про черно-золотой туман всколыхнули во мне такое волнение, что больше сидеть я не мог.

– Идти в подземелье? – удивилась Катя.

– Просто подумал… – говорить спутнице про туман было нельзя. – Пока суть да дело что я буду просто сидеть? Работу и в самом деле нужно выполнить. Лучше как можно скорее завершить порученное и уехать из проклятого места. К тому же у меня есть обсидиан. Я справлюсь. А ты пока тут…

– Я с тобой! – не терпящим возражение тоном, сказала Катя.

– Но…

– Никаких «но»…

Возвращаться в подземелье с кем-то не входило в мои планы – я хотел исследовать его один, собрать информацию про туман, который там видела Рудольфовна. Тот самый, что перенес меня в этот мир… кто знает, может быть и сто дней не нужно ждать? Может, тут тоже есть кротовая нора, которая может меня…

Я тряхнул головой. Раньше времени нельзя обольщаться.

– Лекс…

– Это опасно.

– Тогда тем более одного не пущу!

Что я мог сделать? Мы пошли вместе.

Солнце поднялось высоко, но его свет казался здесь чужим, неживым – он будто спотыкался о тени, что густыми кляксами лежали вокруг усадьбы.

– Готова? – спросил я, проверяя фонарик на телефоне и обсидиан в кармане.

– Нет, – честно ответила Катя. – Но идти надо.

Арчи остался у Рудольфовны – сослался на то, что «котам в подземельях не место», но я подозревал, что он просто хочет доспать на тёплой печи. Впрочем, я его не винил.

Мы спустились.

Коридор с мумифицированными слугами мы прошли быстро, стараясь не дышать. Тела стояли на своих местах, неподвижные, но мне всё время казалось, что в пустых глазницах мелькает что-то. Катя сжала мою руку, когда одна из теней на стене шевельнулась, но это был просто свет фонаря.

Дверь.

Она была приоткрыта.

– Разве мы её открывали? – шепнула Катя.

– Не помню. – Я напряг память. Кажется, дверь оставалась закрытой. Но сейчас створка была сдвинута ровно настолько, чтобы в щель мог пролезть человек.

– Там кто-то был? – Голос Кати дрогнул.

– Не знаю. Держись за мной.

Я толкнул дверь. Тяжёлая, окованная железом, она поддалась с протяжным скрипом, от которого у меня заныли зубы.

За дверью оказалось помещение – небольшое, квадратное, явно служившее когда-то то ли кабинетом, то ли лабораторией. Вдоль стен – стеллажи, на них – ящики. В центре – массивный стол, заваленный истлевшими бумагами. И везде – книги. Сотни книг.

– Ничего себе, – выдохнула Катя. – Тут их… тут их целая библиотека.

Мы подошли к ближайшему стеллажу. Книги были старые, в кожаных переплётах, с медными застёжками. Я осторожно взял одну, открыл.

Страницы были исписаны мелким, витиеватым почерком. Иллюстрации… Меня невольно передернуло от отвращения. Схемы жутких ритуалов, анатомические рисунки, части тел и органов, символы, которые я уже видел на стенах.

– Чёрная магия, – тихо сказала Катя, заглядывая через плечо. – Всё это. Чистая, концентрированная, без примесей.

– Работаем, – вздохнул я. – Нужно хотя бы описать, что тут есть.

Мы принялись за дело. Достали планшеты, начали составлять опись. Каждая книга получала номер, краткое описание переплёта, примерное содержание (насколько можно было определить по беглому просмотру). Работа продвигалась медленно – книги не хотели раскрываться, некоторые будто сопротивлялись, страницы слипались, и их приходилось разлеплять чуть ли не силой.

Время тянулось незаметно. Мы погрузились в работу, стараясь не думать о том, что вокруг нас – мёртвые слуги в коридоре, руны, пульсирующие магией, и неизвестность за стенами этого подземелья.

– Смотри, – Катя протянула мне очередную книгу. – Эта – явно ритуальная. Тут схемы жертвоприношений.

Я взглянул. Иллюстрации были весьма натуралистичными, почти фотографическими.

– Вот еще одна, – произнесла Катя. – Порядковый номер… двадцать два. Описание: «Кожаный черный переплёт. На корешке – тиснение. Неизвестный язык».

Катя раскрыла книгу. Пергамент был тонким, почти прозрачным, и сквозь него проступали письмена. Незнакомые, острые, угловатые.

– Язык не знаю, – сказала Катя. – Древний. Очень древний.

Она перевернула страницу. И замерла.

Иллюстрация занимала почти весь разворот. На ней было изображено существо – человекоподобное, но с неестественно вытянутыми конечностями, с головой, повёрнутой задом наперёд. Оно стояло над распростёртым телом, и из его рта тянулась тонкая нить к открытому рту лежащего. Существо высасывало душу.

– Жуть, – выдохнула Катя.

Я перевернул ещё страницу. Ещё одна иллюстрация – на этот раз ритуал. Люди в чёрных балахонах стоят кругом, в центре – жертвенный камень, на котором корчится фигура. Вокруг неё – символы, те самые, что на стенах. Кровь. Много крови.

– Можно я закрою? – попросила Катя. – Не могу на это смотреть.

Я взял книгу, убрал книгу в ящик. Дальше.

Следующая была в окладе из металла. Тонкие, почерневшие от времени пластины. Я взял книгу, открыл. Еще один непонятный язык, немного похожий на арабскую вязь. Рисунки несколько другие. Схемы. Сложные геометрические построения, переплетённые линии, в центре каждой – символ. И подписи – на том же древнем языке. Но одна страница привлекла моё внимание особенно.

На ней была изображена лестница. Бесконечная, уходящая вниз, в темноту. По бокам лестницы стояли фигуры – мумии, так сильно похожие на те самые высохшие тела, что мы видели в коридоре. Внизу – что-то клубящееся, похожее на… туман. Уж не тот ли самый?

Я закрыл книгу и отложил в сторону. Мысль о том, что этот манускрипт мог быть ключом к моему возвращению, обожгла изнутри. Но сейчас не время. Изучить потом. Внимательно изучить.

Еще одна книга была небольшой, почти карманной. Переплёт – кожа, но не дублёная, а мягкая, почти замшевая.

Внутри – мелкие строчки рукописным почерком. Буквы прыгали, сбивались, иногда строка обрывалась на полуслове. Дневник.

– Смотри, – сказал я Кате. – Чей-то личный.

– Самого барина?

– Может быть.

Я попробовал прочитать. Язык был похож на тот, что использовался в официальных документах Архива, но с примесью чего-то более древнего, архаичного. Отдельные слова угадывались: «жертва», «кровь», «врата», «голос».

И одна фраза, выведенная крупными, дрожащими буквами на последней странице, которую я открыл случайно:

«ЗОВУТ МЯ ОНИ. СЛЫШИТСЯ ГЛАС ИХ МНОЮ КАЖДУ НОЩЬ. ВНИМАЮ ИМ. СКОРО ГРЯДУ К НИМ.»

– Сдаётся мне, – тихо сказала Катя. – Что барин этот был ненормальным.

– Это еще мягко сказано! – улыбнулся я, продолжая листать дневник. – Я бы даже сказал безумец! И не удивительно. Держать такую весьма странную библиотеку у себя и не свихнуться… Нет, этот парень явно псих, раз решил…

Я замолчал.

– Ты чего? – спросила Катя, не поняв моей заминки.

Ответить я ей не смог – лишь кивнул, мол, глянь что написано.

– Заклятие немоты прочитал? – улыбнулась Катя.

– Хуже, – только и смог вымолвить я, наконец взяв себя в руки. И вновь кивнул на записи. – Вот тут…

И указал на нужную строчку. Катя медленно прочитала:

– «Прежде даже не приступити к действу ритуала, вся дела мирская и попечения плотия да свершатся и да отложатся. Думаю, не забвению же предаждь, но отписать ли завет дарственный на всю библиотеку мою книжную, дабы не пропадала? Отписать могу только одному – юному зело и способну сущу, ученику моему единому, да будет ему в обладание для дел магических – Виктору Зарену»…