Текст книги "Мастер архивов. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Тим Волков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Архимаг молчал.

– Так мы закончили? – после затянувшейся паузы шепнул я Лыткину.

Тот икнул, уставился на Зарена.

– Виктор Анатольевич…

Телефон архимага звякнул. Он ответил, молча выслушал. Нахмурился. Стало понятно, что звонит какой-то важный человек.

– Виктор Анатольевич? – повторил Лыткин. – А второго архивариуса допросить?

– Без меня. Мне нужно идти.

– Тогда мы… закончили, – дрожащим голосом произнес Лыткин.

– Аркадий Фомич, – бросил архимаг на ходу, – проследите, чтобы отчёт Николаева и второго архивариуса лёг в архив лично. И чтобы ни одна бумажка не пропала.

– Конечно, Виктор Анатольевич! – залепетал Лыткин. – Всё будет в лучшем виде!

Зарен вышел, даже не взглянув на меня.

Я остался сидеть, глядя на пирамидку, которая всё ещё слабо мерцала на столе. Лыткин суетливо собирал бумаги.

– Свободны, Николаев, – буркнул он, не глядя на меня. – Идите работайте.

Я поднялся и вышел в коридор.

Катя ждала за углом. Увидев меня, выдохнула.

– Ну?

– Пронесло, – тихо сказал я. – Пока.

– Отлично! – обрадовалась Катя. – тогда пошли отпразднуем? Выпьем кофе.

– А тебя разве н ебудут допрашивать?

– После того случая с домогательством Босха Лыткин побаивается меня. Сказал, что хватит только письменного отчета.

– Отлично!

– Тогда кофе?

– Чуточку позже. Сейчас мне нужно по-быстрому раздобыть где-то пять килограмм ветчины.

* * *

День выдался сумасшедший.

Сначала – поход в обеденный перерыв на рынок за ветчиной. Арчи, который во время допроса сидел у дверей кабинета Лыткина и мысленно подсказывал мне ответы, достоин был вознаграждения.

– Плохо не станет? – спросил я кота, вручая ему пакет. – Пять кило все-таки! Ты сам меньше весишь.

– Я кот, – философски заметил он, впиваясь зубами в первый кусок. – Юный растущий организм, мне нужно больше мяса. И потом, ты бы без меня на допросе прокололся раз десять. Так что считай это инвестицией в твоё будущее.

Потом был кофе с Катей. Мы посидели в маленькой кофейне у Архива, и она всё пыталась вытащить из меня подробности допроса.

– Он тебя не раскусил? – допытывалась девушка. – Точно?

– Артефакт показал правду, – успокаивал я её. – Я ни разу не соврал. Просто не договаривал.

– А если Зарен вернётся с другими вопросами?

– Значит, будем придумывать другие ответы.

Катя посмотрела на меня с тревогой и чем-то ещё – кажется, тем самым чувством, которое я старательно пытался не замечать.

– Ты как? – спросил я, чтобы сменить тему.

– Я? – Она усмехнулась. – Я в порядке. Отпуск за свой счёт, приключения на грани жизни и смерти, горящие книги… Обычная рабочая неделя.

– Извини, что втянул.

– Не извиняйся. – Она накрыла мою руку своей. – Я сама согласилась.

Мы помолчали. Потом она поцеловала меня и ушла, сказав, что завтра на смену, и ей нужно выспаться. Потом я вернулся в Архив и там был Костя, для которого вся эта внезапная поездка и спуск в горелое подземелье оказались сильным стрессом. Пришлось успокаивать.

Теперь, дождавшись, когда все уйдут из офиса, я сидел за своим рабочим столом, сжимая в руках кристалл-ретранслятор. Бергер. Инспектор Тайной Канцелярии. Единственный человек в этой империи, который, кажется, может мне помочь.

Я активировал кристалл. Тот засветился тусклым голубым светом.

– Бергер, – сказал я в пустоту. – Это Николаев. Нужно поговорить.

Через минуту из кристалла раздался его голос – спокойный, чуть насмешливый, но сегодня в нём чувствовалась настороженность.

– Слушаю, Алексей Сергеевич. Что случилось? Есть что сообщить?

– Зарен раскрыл меня, – сказал я без предисловий. – Сегодня я выкрутился, но ненадолго. В ближайшее время, думаю, он нанесёт удар.

Бергер помолчал несколько секунд.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– Что вы предлагаете?

Я глубоко вздохнул.

– У меня один есть план. Рискованный, почти безумный. Но если сработает – Зарен потеряет надо мной власть.

– Он же вроде и сейчас не имеет над вами власти, – спросил Бергер.

– Формально – да, – кивнул я. – Но на практике все выглядит несколько иначе. Он подмял под себя Лыткина. Тот трус и выполнит любое его устное указание. Понадобиться – и меня сожрет. Тоже было и с Босхом.

Повисла тишина. Я слышал только своё дыхание и далёкий шум города за окном.

– Хорошо, я помогу. Что конкретно нужно сделать?

Я сделал паузу, понимая, что произнесенное сейчас будет несколько шокирующим для Бергера.

– Убедить Императора подписать один приказ.

Инспектор звонко рассмеялся.

– Вы шутите, да?

– Нет. Это не шутка. Я понимаю, что Император вряд ли сейчас что-то подписывает…

– Вот именно! Он ничего не подписывает! – тон Бергера резко изменился, стал предельно серьёзен. – Он в критическом состоянии сейчас. Назначены люди по направлениям, которые ведут работу, которые изучают, одобряют или напротив, отклоняют. Все очень сложно.

– Вот в этом мне и нужна будет помощь от вас. Расскажите весь расклад – кто за что отвечает.

– Да что вы задумали, Алексей⁈ Как вас спасет это от Зарена? Неприкосновенность хотите себе выбить?

– Нет. Все гораздо проще – я хочу сделать так, чтобы Зарен не может влиять на меня напрямую.

Бергер долго молчал. Потом совсем тихо спросил:

– И что же?

– Поставлю своего руководителя Архива…

Глава 20

План был безумный. Но разве меня это остановит? Напротив, только подогревает интерес.

Логика достаточна проста: Зарен когда-то давно продвинул своего человека (Босха) на руководителя Архива и через него осуществлял все свои дела. Босх потерял память, но удалось подсуетиться и поставить Лыткина. Замена так себе, но влияние тем не менее осталось. А через Лыткина он может и меня к ногтю придавить. Значит нужно разорвать этот порочный круг – убрать «шестерку» Зарена и поставить своего человека.

Бергер долго сначала смеялся на сказанное мной, потом недоумевал, под конец и вовсе задумчиво молчал. Но в итоге помочь согласился. Нет, взять и просто так переставить людей он конечно же не мог, хоть и был инспектором Тайной Канцелярии. Узнай кто о таких махинациях с его стороны он бы тут же вылетел с работы. Но мне и не нужно было это. А нужна была информация. Всего лишь узнать кто именно отвечает за Архивный блок.

– Император болен, – сказал Бергер. – Вы это знаете. Официально он всё ещё правит, неофициально – уже больше года не подписывает ни одного документа. Всё, что требует его визы, распределено между людьми, которым он доверяет. Или которые просто оказались рядом в нужный момент.

– Какими людьми?

– Разными. – Бергер усмехнулся. – Все они входят в Императорский Совет. Важные вопросы решаются именно этим Советом, общим решением. Но у каждого направления есть свой куратор, который выносит вопросы на Совет. Например, внешняя политика теперь фактически в руках канцлера Безобразова. Старый лис, он ещё при прошлом императоре начинал. Военные вопросы курирует князь Долгоруков – но он скорее фигура представительская, реальные решения принимает начальник Генерального штаба. Финансы – это к графу Витте, но он тоже болен, так что там его заместители грызутся за каждую копейку.

– А внутренние дела?

– Тот же Совет, – Бергер сделал паузу, – Формально все вопросы по внутренней кухне распределены между министерствами. Но реальная власть – у тех, кто контролирует назначения. Кадры, мой друг, решают всё. Кого поставят – тот и будет рулить. В империи сейчас примерно так: Император подписал генеральный указ о распределении полномочий ещё год назад, когда мог писать. По Архиву дела решает начальник канцелярии Министерства Императорского двора Сергей Дмитриевич Собакевич.

Я запомнил имя.

– Кто он?

– Бюрократ до мозга костей, – ответил Бергер. – Лет шестьдесят, из старых дворян, но без особых амбиций. Никогда не лез в политику, не дружил с Зареном, не участвовал в интригах. Его стихия – бумаги. Правильно оформленные, с нужными подписями, в нужной последовательности. Он обожает, когда всё по правилам. И ненавидит, когда кто-то пытается прыгнуть выше головы.

– Постойте. Если он не за Зарена, то как тогда архимаг продвинул своего человека – Босха?

– Он не за Зарена и не против него. Скорее всего все было сделано формально правильно, как положено. Возражений ни у кого не было. Вот и подписали. Так же и с Лыткиным.

– Собакевич продажный?

– Нет. В том-то и дело. Собакевича нельзя купить. Он слишком дорожит своей репутацией педанта. Но если ему дать безупречно оформленный документ, который не вызовет у него сомнений, – он его подпишет, не глядя по сторонам. Потому что уверен: если бумага правильная, значит, всё законно.

Я задумался. Это было лучше, чем я мог надеяться. Неподкупный чиновник, который работает как автомат – идеальный вариант.

– А как к нему подступиться? – спросил я. – Так понимаю, что просто так я к нему не попаду?

– Верно, – кивнул Бергер. – Собакевич – человек закрытый. И попасть к нему… в общем, вам точно не светит.

– Понятно… – протянул я. – Тогда мне нужна информация.

– Какая?

– Любая. Все, что только известно про этого Собакевича – чем увлекается, где проводит время, какие хобби. Чем больше, тем лучше.

– У вас хватка отнюдь не архивариуса, Алексей! – улыбнулся Бергер. – Не зная вас подумал бы что вы из Тайной Канцелярии! Информация будет.

* * *

Я вышел из Архива, когда часы на башне показывали полдевятого вечера. Задержался я изрядно, разговаривая с Бергером по ретранслятору. Вечер был тёплый, летний, но в воздухе уже чувствовалась та особая питерская сырость, которая обещала к утру туман. Я застегнул куртку, сунул руки в карманы и неторопливо зашагал в сторону дома.

Знакомый маршрут. Обводный канал, потом налево, потом дворами. Фонари горели через один – экономили, наверное, или просто разбили.

Я шёл и размышлял о плане. О том, как подобраться к Собакевичу так, чтобы не спалиться раньше времени. Мысли текли вязко, усталость после допроса и бессонной ночи давала о себе знать.

И вдруг – щелчок.

Чувство. Интуиция. Та самая, что в прошлой жизни, ещё Лёхой Крадовым, спасала меня десятки раз. Ощущение взгляда в спину. Того самого, чужого, изучающего.

Оборачиваться нельзя. Просто продолжать идти, чуть сбавив шаг, будто задумался о чём-то. Обойти чуть с краю улицу, ближе к витринам, в отражении которых можно увидеть что у тебя происходит за спиной.

Человек в черном. Идет в паре десятков шагов.

Нужно проверить.

Я перешёл на другую сторону улицы – тень за мной тоже перешла, но аккуратно, с задержкой. Остановился у витрины закрытого магазина, делая вид, что разглядываю товары. В стекле отразился силуэт. Мужчина, среднего роста, в тёмной куртке, с газетой в руках – прикрывается, но поза выдает. Стоит у столба, делает вид, что курит.

Слежка.

Я двинулся дальше. Свернул во дворы – мой обычный путь. Тень не отставала, но держалась грамотно, на пределе видимости. Если бы не опыт – ни за что бы не заметил.

«Игра началась, – подумал я. – Зарен не стал ждать с моря погоды, решил вынюхать все про меня. Что ж, пусть думает, что ему это удалось.»

А то, что этот человек Зарена я не сомневался.

Главное сейчас – не показать, что я их раскусил. Для них я должен оставаться обычным архивариусом, уставшим после работы, плетущимся домой. Никакой подозрительной осторожности, никаких попыток оторваться.

Я зевнул, потянулся, сунул руки глубже в карманы и побрёл дальше, насвистывая какую-то дурацкую мелодию, которая крутилась в голове.

За мной следили двое. Может, трое. Это я понял уже на подходе к дому. Вторую тень увидел в арке. Профессионалы. Не те шпанята, которых можно стряхнуть в подворотне.

Впереди показался дом, где я снимал комнату. Старая панелька, облупленная, с вечно сломанным домофоном. Я вошёл в парадную, не оглядываясь, и только когда дверь захлопнулась, позволил себе выдохнуть.

Я зашёл в квартиру и сразу почувствовал запах травяного чая и ещё чего-то тёплого, домашнего – кажется, пирожков. На кухне горел свет, слышались приглушённые голоса.

– Явился, – раздалось из кухни. Голос Тамары Осиповны звучал строго, но в нём чувствовалось облегчение – старушка оказалась весьма доброй, не смотря на свой строгий вид – и всегда переживала, если я задерживался. – Иди чай пить, застыл небось. Опять припозднился. Алина, ну хоть ты на него повлияй!

Я заглянул на кухню. За столом сидели хозяйка и Алина. Перед ними лежали какие-то бумаги, исписанные цифрами и схемами, рядом дымились кружки.

– Что не спите? – спросил я, вешая куртку на вешалку в прихожей и проходя к столу.

– Не до сна, – ответила Алина. Она выглядела взволнованной. – Садись. Есть разговор.

Я сел, Тамара Осиповна пододвинула мне кружку с дымящимся чаем и тарелку с пирожками.

– Ешь, – приказала она. – А то вон кожа да кости, одни глаза остались. Алина, рассказывай.

Алина подвинула ко мне бумаги. Я увидел графики – пилообразные, нервные, с резкими всплесками.

– Что это? – спросил я, вглядываясь.

– Мониторинг магического фона в Архиве, – ответила Алина. – Лина передала данные. Она пока не может понять, что происходит.

– А что именно происходит?

– Всплески. – Она ткнула пальцем в самый высокий пик. – Вот здесь, три дня назад. Вот здесь, позавчера. И сегодня, несколько часов назад, пока ты был на допросе. Резкие, сильные, аномальные. Эти всплески не стихийные. Они… организованные, что ли. Как будто кто-то их провоцирует.

У меня внутри ёкнуло.

– Расслоение реальности? – переспросил я. – То самое, которое приводит к появлению чёрно-золотого тумана?

– Да. – Алина посмотрела на меня в упор. – Именно то самое. Я поэтому и решила поговорить. Если эти всплески продолжатся, через неделю-другую мы можем получить новый прорыв. И не один.

Я сжал кружку так, что побелели костяшки.

– Ты уверена?

– В данных – да. В их сути – тоже практически да. Но вот в том, кто это делает… – она покачала головой. – Я не знаю. Мы с Тамарой Осиповной перебрали все варианты. Ничего не подходит. Думали, может накопление какое-то происходит от манускриптов или артефакт пробой дал. Но нет…

– Может, Зарен? – предположил я. – Он снова ставит эксперименты?

– Сомнительно, – отрезала Алина. – Характер совсем другой.

Я посмотрел на графики. Пики взлетали вверх, падали, снова взлетали.

– Есть идеи, что делать? – спросил я.

– Следить, – ответила Алина. – Собирать данные. И, если понадобится, быть готовыми. К чему – пока не знаю.

– И беречь себя, – добавила Тамара Осиповна, пододвигая мне тарелку. – Ешь давай. Завтра новый день, может, что-то прояснится.

* * *

Утром в Архиве всегда тихо. Ночная смена ушла, дневная только подходила. В коридоре изредка фыркала кофемашина, да Лина пощелкивала тумблерами, проверяя предохранители.

Я сидел за своим столом, делая вид, что заполняю формуляры, но мысли крутились вокруг вчерашнего вечернего разговора с Алиной. Аномальные всплески. Что это? Очередной манускрипт стал нестабильным? Или же что-то большее и у меня появился шанс вернуться домой раньше времени? Расслоение реальности… Чёрно-золотой туман…

Дверь скрипнула. Вошёл Костя.

Я поднял голову, готовый к привычной порции сплетен и болтовни. Но Костя молча прошёл к своему столу, даже не взглянув в мою сторону. Сел, уткнулся в бумаги.

– Костя, – позвал я. – Ты чего такой хмурый?

Он дёрнулся, будто я его ударил.

– А? – поднял голову. – Да так… Нормально всё.

– Точно?

– Ага. – Он уже встал, засобирался. – Я это… пойду в хранилище. Надо проверить одну опись. Работа.

И взял рюкзак, поспешно вышел.

Я переглянулся с Алиной.

– Костя – и с утра работать спешит? Не к добру это.

– Странный он, – тихо сказала она, подходя к моему столу. – Обычно трещит без умолку, а тут…

– Может, случилось что?

Алина неопределенно пожала плечами.

Где-то около десяти утра по внутренней связи раздался противный писк, а затем голос Лыткина – непривычно бодрый и даже торжественный:

– Внимание всему личному составу Департамента! Срочное распоряжение! В связи с ежегодной инвентаризацией магических носителей информации, всем сотрудникам надлежит провести сверку наличия свитков и манускриптов в закреплённых секторах. Формуляры получить в канцелярии. Приступать немедленно!

Я переглянулся с Алиной. Инвентаризация – классическая бюрократическая муть, которой в Архиве занимались раз в полгода просто для галочки. Обычно это означало, что все будут бродить по залам с планшетами, делать вид, что что-то считают, и к концу дня рапортовать о «полном соответствии».

– Идём, – вздохнул я. – Надо делать вид, что мы работаем.

В канцелярии была очередь. Сотрудники толкались, получали формуляры, перешучивались. Лыткин стоял у двери своего кабинета, наблюдая за процессом с видом полководца, руководящего битвой.

– Николаев, Ветрова, – окликнул он нас. – Вам сектор «Д-7» и «Д-8». И чтоб к обеду отчитались!

– Поняли, – кивнул я, забирая бумаги.

Сектора «Д-7» и «Д-8» находились в дальнем конце восточного крыла. Лыткин дал нам самое легкое задание.

– Пошли, – сказал я Алине, когда мы отошли подальше. – Будем делать вид, что сверяем. А заодно посмотрим, что там с той аномалией.

– Думаешь, успеем?

– Должны.

Прихватив планшеты, мы двинулись по длинному коридору, заставленному стеллажами с папками.

Проходя мимо одного из боковых хранилищ, я заметил движение.

Дверь была приоткрыта, и в щель виднелся свет. Кто-то там был, хотя по графику этот сектор должен был пустовать. Надпись «Закрыто на ремонт! Не входить!» только подтверждали это.

Я замедлил шаг, кивнул Алине. Мы осторожно приблизились.

Внутри, у дальней стены, стоял Костя.

Он явно не ожидал посетителей – замер, услышав шаги, и резко обернулся. В руках у него была книга. Старая, в тёмном переплёте – одна из тех, что, по идее, должны были храниться совсем в другом месте.

Увидев нас, Костя вздрогнул, поспешно сунул книгу за спину, пряча от наших глаз.

– Костя? – окликнул я. – Ты чего тут?

– Да я это… – Он замялся, отводя взгляд. – Так, просто… стою…

– Там Лыткин всем задание раздает. Решил тут отсидеться? – я улыбнулся. – Вряд ли получится, он по списку сверяется. Так лучше сейчас иди, пока самое легкое не расхватали. Самое нужное на последок оставляют.

– Угу… – рассеяно ответил Костя, нервно стреляя глазами.

– Куришь что ли втихаря? – спросила Алина.

– Почему? – выпучил глаза парень.

– Спичками жжеными пахнет. И дымом.

– Нет, не курю! Вы что, в Архиве категорично нельзя разводить огонь.

– Так ты чего тут стоишь то? – повторил я вопрос.

– Инвентаризация же. Вот, проверяю.

– В этом секторе? – уточнила Алина. – Тут же ремонт.

– Правда? – Костя попятился к двери, не вынимая руки из-за спины. – Ошибся значит. Ну я пойду.

Он протиснулся мимо нас и быстро зашагал по коридору, даже не обернувшись.

Я посмотрел ему вслед.

– Странный он какой-то сегодня, – тихо сказала Алина.

– Очень странный. – Я вспомнил утреннее молчание Кости, его испуганный взгляд, книгу, которую он так поспешно прятал. – И книга эта…

– Думаешь, он что-то украл?

Я пожал плечами.

Алина кивнула.

Мы только развернули формуляры, делая вид, что сверяем номера на коробках, как вдруг воздух вокруг словно схлопнулся.

Я не успел ничего понять – просто почувствовал, как реальность дёрнулась. Рванулась. Завибрировала с такой частотой, что заложило уши.

– Алекс! – крикнула Алина, но голос её прозвучал глухо, будто из-под толщи воды.

Я обернулся. Она стояла в двух шагах, но изображение плыло, раздваивалось, троилось. Края предметов потеряли чёткость, засветились бледно-голубым.

– Что это⁈ – заорал я, но сам себя не услышал.

Пульсация нарастала. Она шла отовсюду – от стен, от пола, от стеллажей, от воздуха. Магия била ключом, выплескивалась через край, затапливала пространство.

Перед глазами поплыло. Яркие круги, сменяющие друг друга, – красный, синий, золотой. В висках застучало так, что казалось, череп сейчас треснет.

Я попытался встать ровно, но ноги не слушались. Мир закачался, как палуба корабля в шторм.

И вдруг – тишина.

Резкая, оглушительная. Пульсация прекратилась так же внезапно, как началась.

Я стоял, тяжело дыша, опираясь на стеллаж. Алина – напротив, бледная, с расширенными зрачками.

Вокруг было тихо. Обычно, буднично, как будто ничего не произошло. Только звон в ушах напоминал, что это было на самом деле.

– Что это было? – спросил я.

– Я… я не знаю, – Алина покачала головой. – Но это сильнее, чем те всплески, что я фиксировала. Намного сильнее.

Она посмотрела на планшет в своих руках. Экран был черный.

– Сдох, – сказала она. – Не выдержал.

Я перевёл взгляд на стеллаж, к которому прислонился. Коробки на верхних полках съехали, некоторые упали. На полу валялись рассыпавшиеся свитки.

И вдруг я заметил кое-что.

Там, в глубине зала, где только что было пусто, теперь стояла фигура.

Человеческая. Тёмная. Неподвижная.

– Алина, – тихо сказал я, – посмотри туда.

Она обернулась.

Фигура шагнула вперёд, выходя из тени. Луч тусклого света упал на лицо.

Костя.

Он смотрел прямо на нас. В руках у него была та самая книга – раскрытая, светящаяся тем же бледно-голубым.

– Костя? – выдохнул я. – Ты же только что ушел… Как…

– Я… – выдохнул тот, выпучив глаза. – Я. не хотел… Оно само! Это не я!

* * *

Кристалл.

Ниспосланный кем? Богами? Судьбой? Вожак не знал. Но знал другое – Кристалл хранит в себе огромные знания, невероятные, дарующие силу. Это и в самом деле Ключ, способный открывать двери между мирами.

Вожак протянул щупальце к Кристаллу. На этот раз – не касаясь, просто приблизив кончик на расстояние дыхания. Камень пульсировал в ответ, подстраиваясь под ритм его крови, под биение его сердец.

– Он живой, брат? – прошептал Ближний.

– Он хранит знания, – ответил Вожак.

– Знания… – эхом повторил Ближний.

– Целый мир! Я чувствую их. Они там, внутри, свёрнутые, как эмбрионы в коконах. Ждут, когда их раскроют.

Он замолчал, прикрыв глаза. Щупальца его расслабились, расправились, впитывая информацию из окружающего пространства. Кристалл пульсировал в ответ, и с каждым толчком в сознание Вожака втекали новые образы.

Странные символы. Они складывались в строки, строки – в страницы. Язык был чужим, но Кристалл не просто хранил – он переводил. Вкладывал смысл прямо в разум, минуя слова.

«Магия, – понял Вожак. – Это называется магия. Способ изменять реальность силой мысли и воли. У нас нет такой силы. Мы умеем только приспосабливаться, выживать, убегать. Но если мы научимся…»

– Брат! – Ближний шагнул вперёд. – Ты дрожишь. Что с тобой?

– Я учусь, – ответил Вожак, не открывая глаз. – Этот камень… Он учит. Он вкладывает их прямо в разум. Мне нужно только захотеть понять.

Он погружался глубже. Страницы мелькали перед внутренним взором – десятки, сотни, тысячи. Десятки тысяч. Ритуалы, заклинания, формулы, описания миров, схемы порталов. Всё, что собиралось веками – теперь было здесь. В этом Кристалле.

Он пробовал. Пытался. Множество попыток – раз за разом.

Знаки. Символы. Слова. Он черпал все это из Кристалла и пробовал. Медленно, неуверенно – впервые в жизни он делал нечто подобное. Его народ умел приспосабливаться, выживать, убегать. Но не изменять.

Руны вспыхнули в воздухе – бледно-голубым, призрачным светом. Они повисли перед ним, вращаясь, пульсируя в такт биению Кристалла.

– Свернись, – приказал Вожак.

Он направил щупальце на участок земли в трёх шагах от себя. Тот самый, где зараза въелась глубже всего, где бурая корка была толще, а фосфоресцирующий туман клубился особенно густо.

Реальность дрогнула.

Вожак почувствовал это всем телом – каждой порой, каждой ресничкой на щупальцах. Пространство перед ним начало сжиматься, сворачиваться, как лист бумаги, который сминают невидимые пальцы. Воздух пошёл рябью, загудел на низкой, тревожной ноте.

Участок земли уменьшался. Метр превратился в полметра, полметра – в четверть. Бурая корка трескалась, осыпалась, но не наружу – внутрь, в образующуюся пустоту.

– Ещё, – прошептал Вожак, вкладывая в слово всю свою волю.

Он чувствовал, как Кристалл помогает ему – направляет, усиливает, не даёт ошибиться. Знания текли в разум, превращая неуверенные движения в точные, выверенные пасы.

Пространство сжалось до размеров кулака – концентрированная чернота реальности. Зараза, ещё минуту назад занимавшая добрый десяток локтей, теперь билась в этой крошечной точке, пытаясь вырваться, но не в силах преодолеть магию, которая её удерживала.

– Исчезни, – приказал Вожак.

Он свернул щупальце в подобие кулака. Точка вспыхнула ярко-белым и погасла.

Тишина.

На том месте, где была зараза, теперь зияла пустота. Не провал, не яма – именно пустота. Гладкая, чёрная, абсолютная. Глаз отказывался фокусироваться на ней, разум спотыкался, пытаясь осознать увиденное.

Вожак сделал шаг назад. Щупальца его дрожали – от напряжения, от восторга, от ужаса перед тем, что он только что сделал.

– Сработало, – прошептал он. – Получилось.

Кристалл в его щупальце пульсировал довольно, будто радовался вместе с ним.

– Там есть ответы, – прошептал Вожак. – Как открывать врата между мирами. Как подчинять себе реальность. И как сделать так, чтобы наш народ выжил.

Ближний замер. Остальные пятеро за его спиной тоже – ни движения, ни вздоха.

– Ты хочешь… вернуться в тот мир? – спросил Ближний. – Где эти… двуногие?

– Да, – твёрдо сказал Вожак. – Но не как гость. Как хозяин.

Он поднял Кристалл над головой. Камень вспыхнул – ярко, ослепительно, залив светом всё побережье. Танцующие горртеи шарахнулись в стороны, их прозрачные тела на миг стали видимыми до каждой жилочки.

– Готовь воинов, Ближний, – приказал Вожак. – Мы выступаем на рассвете.