Текст книги "Мастер архивов. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Тим Волков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Катя долго молчала, потом кивнула.

– Знаешь, Алексей, это безумие. Но… это может сработать. Если Лина действительно сможет провернуть всё незаметно.

– Сможет. Она обещала.

– Тогда… – Катя улыбнулась. – Я помогу.

Парик выбрали чёрный. Самый обычный, без блеска, с длиной до плеч. «Чтобы не привлекать внимания», – пояснила Катя. Лицо Лины – а вместе с ней и Алины, – было всем знакомо, поэтому преображение нужно было кардинальное. К черному парику – тональный крем на тон темнее, чем кожа Алины, тёмные тени для век, карандаш для бровей и помада неброского оттенка.

– Этого хватит? – сомневался я.

– Хватит, – заверила Катя. – Главное – изменить очертания лица. Светотень творит чудеса. Я покажу.

В «Дельте» мы провели около часа. Катя колдовала над лицом Алины с таким сосредоточенным видом, будто писала картину. Алина сидела смирно, только иногда косилась на своё отражение в тёмном экране.

– Готово, – наконец сказала Катя, отступая на шаг.

Я посмотрел и не поверил глазам.

Передо мной сидела другая женщина. Не та Алина, которую я знал. Чёрные волосы, чуть более смуглая кожа, подведённые глаза, которые казались уже и глубже, тени, скрадывающие лишние округлости – она выглядела старше, строже, совершенно не похожей на ту светловолосую девушку, которую я нес вчера на руках.

– Не узнаю, – честно сказал я. – Катя, ты гений.

– Знаю, – усмехнулась Катя. – Теперь дело за Линой.

Та появилась через секунду, будто только и ждала вызова. Её голограмма повисла в воздухе, разглядывая результат наших трудов.

– Приемлемо, – сухо сказала она. – С такими параметрами можно работать. Я подготовила личное дело.

На экране высветилась анкета. Имя: Алина Сергеевна Ветрова. Образование: Санкт-Петербургский государственный университет, исторический факультет. Последнее место работы: частный архив, ликвидирован в связи с банкротством. Должность: архивариус.

– Откуда это? – изумился я.

– Я скомпилировала данные из реальных утечек кадровых баз, – спокойно ответила Лина. – Алина Ветрова действительно существовала. Работала в архиве, который закрылся пять лет назад. Последние годы числилась безработной, что объясняет пробел в трудовой. Её оригинальные документы утеряны при переезде – такое бывает. Никто не будет проверять слишком тщательно.

– А если будут? – спросила Алина.

– Не будут, – с нажимом ответила Лина. – Бюрократия любит документы, но ещё больше она любит, когда всё уже работает и не надо ничего менять.

На следующий день в общем отделе появился приказ за подписью Лыткина: принять на должность помощника архивариуса Алину Сергеевну Ветрову. Лина позаботилась, чтобы документ прошёл все инстанции незаметно. Лыткин подмахнул, даже не читая – он сейчас подмахивал всё подряд, упиваясь своей властью.

И теперь, глядя на пустой стул рядом с Катиным столом, который должен был занять новый сотрудник, я думал о том, как всё изменилось.

Алина станет частью Архива. Легально. Официально. Сможет работать, общаться, жить. В пределах зоны, конечно – но это лучше, чем четыре стены «Дельты». А мы продолжим искать способ разорвать её связь с Архивом.

Я вдруг поймал себя на мысли – мы с ней чем похожи. И она и я хотим удрать из Архива.

* * *

В свой первый рабочий день (хотя это был совсем не первый для нее, но первый для ее воскресшего тела) Алина чертовски волновалась. Признаться, волновался и я. А если заметят? Если поймут кто она такая?

Утро в отделе систематизации начиналось по расписанию: Костя уже крутился у кофемашины с разноцветными стикерами в руках, Мария Ивановна раскладывала папки по стопкам, а Лыткин, как обычно, торжественно прошествовал в свой кабинет, даже не взглянув на подчинённых.

Я сидел за своим столом, делая вид, что погружён в отчёт, но краем глаза следил за дверью.

Она вошла ровно в девять (вышла с помощью Лины через черный выход и зашла как положено через проходную).

Чёрный парик, тёмная водолазка, строгая юбка – Алина выбрала максимально незаметный, «серый» образ. Макияж по вчерашнему подобию. Лёгкая, чуть неуверенная походка. В руках – папка с личным делом, которую Лина предусмотрительно распечатала.

– Здравствуйте, – тихо произнесла она, останавливаясь у порога. – Я… новый сотрудник. Алина Сергеевна.

Мария Ивановна отреагировала первой. Она поднялась из-за стола и направилась к Алине с той тёплой, материнской улыбкой, которая появлялась у неё всегда при виде новичков.

– Здравствуйте, милая, здравствуйте! – заворковала она, оглядывая Алину с ног до головы. – Проходите, не стесняйтесь. У нас тут, знаете ли, по-простому. Я – Мария Ивановна, старшая смены. Если что-то нужно – сразу ко мне.

– Спасибо, – Алина робко улыбнулась.

Я мысленно выдохнул. Пока всё шло как нужно.

Костя, услышав женский голос, моментально вынырнул из-за монитора, где, кажется, пытался наклеить оранжевый стикер на системный блок «для повышения креативности процессора». Увидев Алину, он замер с открытым ртом.

– Ого, – выдохнул он совершенно недипломатично. – Новый сотрудник? Девушка? К нам?

– Костя, имей совесть! – шикнула на него Мария Ивановна, но беззлобно. – Человек только вошёл, а он уже…

– Да я ничего! – Костя вскочил и, прежде чем кто-то успел его остановить, оказался рядом с Алиной. – Константин. Можно просто Костя. Я здесь… ну, вообще-то я занимаюсь исследовательской работой, – он многозначительно поднял палец, – но в свободное время помогаю отделу. Очень приятно познакомиться. А вы откуда? Из какого отдела перевели? Или сразу к нам? Если сразу к нам, то это судьба, потому что у нас тут, знаете ли, особая атмосфера, я даже цветовую гамму подбирал…

– Костя! – рявкнула Мария Ивановна. – Дай человеку сесть!

– А, да, конечно! – спохватился он. – Вон там, рядом с Алексеем, свободное место. Лёх, подвинься, что ли?

Я едва сдержал улыбку. Костя в своём репертуаре.

Алина прошла к столу напротив меня, села, аккуратно положила папку. Наши глаза встретились на секунду – в её взгляде мелькнуло что-то между благодарностью и лёгкой паникой. Я чуть заметно кивнул: «Всё хорошо, ты справляешься».

– Чай будешь? – немедленно подскочил Костя с заварочным чайником, который неизвестно откуда извлёк. – У меня есть особый сбор – «Вечернее настроение», с мятой и мелиссой. Сейчас не вечер, но все же… Очень успокаивает нервы. А в первый рабочий день нервы всегда…

– Костя, отстань от человека! – простонала Мария Ивановна.

Но Алина вдруг улыбнулась – легко, искренне, и эта улыбка была так непохожа на холодную голограмму Лины.

– Спасибо, Константин. С удовольствием выпью чаю.

Костя аж зарделся. Он метнулся к столу, поставил чайник, принёс кружку, сахарницу и даже вазочку с булочками, которую держал, кажется, для особых случаев.

– Вот, угощайтесь. Мария Ивановна печёт, между прочим. У неё золотые руки. Вы вообще какую еду любите? Я могу приносить обеды из дома, у меня мама готовит – пальчики оближешь. А если вы вегетарианка, я тоже могу…

– Костя, замолчи! – Мария Ивановна уже не знала, куда деваться от стыда. – Простите его, Алина Сергеевна. Он у нас немного… того. Но работник хороший, если от стикеров оторвать.

– Ничего страшного, – Алина отпила чай и посмотрела на Костю с любопытством. – А что за стикеры?

Глаза Кости загорелись. Он метнулся к своему столу и принёс целую пачку разноцветных бумажек.

– Это моя методика! Цветотерапия для повышения продуктивности! Вот смотрите: жёлтые стикеры повышают настроение, зелёные – концентрацию, оранжевые – креативность. Я каждому сотруднику подбираю индивидуальную гамму. Вам, например, я бы посоветовал…

– Костя, ну оставь ты человека в покое или нет⁈ – взмолилась Мария Ивановна.

Алина рассмеялась. Легко, звонко, совершенно по-человечески.

В этот момент дверь кабинета Лыткина отворилась, и на пороге появился он сам.

В отделе мгновенно воцарилась тишина. Костя замер с чайником в руках, Мария Ивановна сделала вид, что очень занята бумагами. Лыткин обвёл взглядом помещение и остановился на Алине.

– Новый сотрудник? – его голос звучал официально, но без обычной ядовитости. – Алина Сергеевна, кажется?

– Да, – Алина встала, изображая почтительную скромность. – Алина Сергеевна Ветрова.

– Ветрова, Ветрова… – Лыткин наморщил лоб, пытаясь вспомнить, подписывал ли он что-то такое. Потом, видимо, решил не напрягаться. – Ну-с, молодой человек, – он подозвал меня пальцем. – Покажите новенькой, что у нас тут к чему. Введите в курс дела. Через час жду в кабинете – поручу первую работу.

Дверь закрылась.

– Фух, – выдохнул Костя. – Пронесло. А то я уж думал, сейчас начнёт… Вы не смотрите, что он такой, Алина Сергеевна. На самом деле он безобидный. Просто должность обязывает.

– Я поняла, – кивнула Алина.

Я подошёл к ней, стараясь сохранять дистанцию, как и положено коллеге, который впервые видит нового сотрудника.

– Пойдёмте, покажу наше хозяйство. Тут недалеко, в соседнем зале.

Мы вышли в коридор. Алина шла рядом, и когда дверь за нами закрылась, она тихо выдохнула:

– Кажется, у меня получилось. Меня не узнали!

– Пока да, – так же тихо ответил я. – Костя, конечно, тот ещё подарок, но он безобидный. Главное – держись подальше от Лыткина.

– Я поняла. – Она помолчала. – Лекс… спасибо.

– Не за что. Работаем дальше.

Мы вошли в зал систематизации – огромное помещение, заставленное стеллажами с папками. Здесь пахло бумагой, пылью и тишиной.

– Это наше основное хозяйство, – я махнул рукой. – Каждая папка должна быть внесена в каталог, каждый шифр проверен. Работа нудная, но несложная.

– Лекс, я в курсе, – едва сдерживая смех, сказала Алина. – Я, знаешь ли, тут уже работала.

Я усмехнулся.

– Прости! Я тоже начал верить в твою игру! Хороший знак! А теперь пошли. Лыткин ждать не любит. Это наше главное с тобой сейчас испытание. И от того, как мы его пройдём будет многое зависеть.

Глава 8

Алина вошла в кабинет Лыткина ровно через три минуты. Было видно волнуется. Волновался и я. Если Лыткин узнает в ней Лину… Ух, что тут начнется!

Я остался в коридоре, делая вид, что изучаю график дежурств, но на самом деле – вслушиваясь.

– Садитесь, Алина Сергеевна, – донеслось из-за двери. – Рассказывайте о себе.

Я представил, как она сейчас сидит напротив этого цербера, и мысленно пожелал ей удачи.

– Что именно вас интересует? – её голос звучал спокойно, без тени волнения.

– Образование, опыт работы. Почему выбрали наш Архив?

– Образование – исторический факультет, – ровно ответила Алина. – Работала в частном архиве, занималась систематизацией старопечатных книг. Архив закрылся, я потеряла работу. А ваш Архив – лучшее место для специалиста моего профиля. Где ещё работать с книгами, как не здесь?

Пауза. Я представил, как Лыткин переваривает эту информацию.

– Гм… логично. – В его голосе прорезалось что-то похожее на удовлетворение. – А почему перерыв в пять лет?

– Ухаживала за больной родственницей. Мама. К сожалению, недавно её не стало.

Лыткин смягчился. Даже через дверь я почувствовал, как его подозрительность уступает место стандартной человеческой реакции.

– Сочувствую. Что ж, жизнь есть жизнь. – Он зашуршал бумагами. – Раз вы примерно в курсе архивного дела, то у меня для вас есть первое задание. Проверка на прочность, так сказать. Хранилище «Сигма-9», фонд старопечатных книг XVI века. Там, по документам, числится около двухсот единиц. Нужно сверить фактическое наличие с описью. Справитесь?

– Конечно.

– Работа нудная, пыльная, но необходимая. Срок – до конца недели. Если сделаете раньше – буду считать плюсом.

– Я постараюсь.

– Хорошо. Идите.

Я быстро отошёл от двери, делая вид, что очень занят графиком. Алина вышла через минуту, и в её глазах плясали чёртики.

– Ну? – тихо спросил я.

– «Сигма-9», фонд XVI века. Двести единиц. До конца недели.

– Ого. Лыткин решил тебя утопить в работе.

– Пусть попробует, – улыбнулась Алина. – Я этот фонд знаю лучше, чем он – свой кабинет. Там сто тридцать семь книг, а не двести. Ошибка в описи ещё десять лет назад. Я тогда пыталась сигнализировать, но начальство забило.

Я невольно улыбнулся в ответ.

– Забило? Используешь современные словечки?

– Ну я же искином была, интернетом умею пользоваться, много какой информацией владею!

– Так значит, справишься быстро?

– К обеду.

– Тогда пошли, покажу, где лежат формуляры.

* * *

К обеду Алина вернулась в отдел с победным видом. В руках она держала заполненный отчёт и стопку формуляров.

– Готово, – сказала она, положив бумаги на стол.

Мария Ивановна ахнула.

– Как готово? Там же на три дня работы!

– Там ошибка в описи, – спокойно объяснила Алина. – Фактически книг сто тридцать семь. Я всё перепроверила. Отчёт заполнила, формуляры привела в порядок.

Костя, который всё это время крутился рядом с чашкой чая (якобы для себя, но на самом деле – чтобы лишний раз посмотреть на Алину), восхищённо присвистнул.

– Ничего себе! Вы прямо как ветеран! Словно всю жизнь в Архиве проработали!

Алина смутилась, но быстро взяла себя в руки.

– Просто повезло. И опыт есть.

– Не просто повезло, – не унимался Костя. – Я тут три года, а до сих пор путаюсь в этих шифрах. А вы – раз, и готово. Может, вы экстрасенс? Или у вас родственники здесь работали? Передалось по наследству?

– Костя, в который раз тебе говорю – отстань от человека! – привычно рявкнула Мария Ивановна, но в её голосе слышалось скорее одобрение, чем раздражение.

В дверях показался Лыткин.

– Алина Сергеевна, а вы почему в офисе? Я же вас отправил в хранилище.

– Я уже все сделала, Аркадий Фомич, – Алина протянула ему отчёт.

– Как… Уже⁈

Лыткин пролистал бумаги, его лицо вытянулось от удивления.

– Хм… Действительно… – Он поднял на Алину взгляд, в котором впервые мелькнуло что-то похожее на уважение. – Хорошо. Очень хорошо. Продолжайте в том же духе – и мы с вами сработаемся! Удивительно…

Он вновь глянул на отчет, ошарашено побрел к себе в кабинет.

Когда он ушёл, Костя не выдержал:

– Алина Сергеевна, вы гений! Лыткин кого-то хвалит – это событие вселенского масштаба! Надо отметить!

– Кофе? – предложила Алина с улыбкой.

– Кофе? – Костя аж подпрыгнул. – Я мигом! У меня есть особый сорт, с ванилью, мне тётя из-за границы привезла…

– Мне он никогда кофе с ванилью не предлагал, – задумчиво произнес я.

Мария Ивановна покачала головой:

– Втюрился парень. Окончательно и бесповоротно.

– Мария Ивановна! – возмутился я.

– А что? Я всё вижу. – Она хитро прищурилась. – И ничего плохого в этом нет. Лишь бы с толку не сбивал своими стикерами.

Алина покраснела – первый раз за день – и уткнулась в монитор.

* * *

Вечер опустился на Петербург незаметно – белую ночь сменили сумерки, в которых фонари горели уже в полную силу. Я сидел в отделе, доделывая отчёты, когда рядом со мной бесшумно возникла тень.

– Алексей.

Я поднял голову. Алина – в своём новом облике, с чёрным париком и строгим взглядом – смотрела на меня с тревогой.

– Что случилось?

– Вечер, – тихо сказала она. – Рабочий день заканчивается. Все расходятся по домам. А я… – она отвела взгляд. – Я должна уйти из Архива. Не могу же я здесь ночевать. Но куда мне идти, Алексей? У меня нет дома. Нет ничего.

Я посмотрел на неё. В её глазах читалась та же беспомощность, что и тогда, на набережной, перед тем как она потеряла сознание. Только теперь к ней примешивался страх. Страх остаться одной в огромном городе без крыши над головой.

– Пойдём, – сказал я, вставая и накидывая куртку. – Пойдём ко мне.

– К тебе? – удивилась она.

– Я снимаю комнату у одной пожилой женщины. У неё в квартире ещё одна комната пустует.

Алина смотрела на меня с сомнением, но в глазах уже загоралась надежда.

– Ты думаешь, она согласится? Я же без документов, без прописки, без денег…

– Документы у тебя теперь есть, – напомнил я. – Алина Ветрова, архивариус. А деньги… заработаешь. Первое время я помогу. А хозяйка… думаю, согласиться! – я хитро улыбнулся.

Алина помолчала, потом кивнула.

– Хорошо. Спасибо, Алексей.

– Не за что. – Я улыбнулся. – Пошли, пока Лыткин не прицепился.

Мы вышли из Архива через главный вход, как обычные сотрудники. Иван Степанович на проходной проводил нас взглядом, но ничего не сказал – только кивнул на прощание.

Старый фонд, где я снимал комнату, находился в десяти минутах ходьбы от Архива – как раз в пределах оранжевой зоны, как я мысленно отметил. Значит, Алина сможет здесь жить без риска для жизни.

Поднялись на третий этаж. Я достал ключи, вставил в замок.

– Тамара Осиповна обычно дома в это время, – шепнул я Алине. – Смотрит телевизор. Я сейчас поговорю с ней, объясню ситуацию. Ты пока постой здесь.

– Постой… Ты сказал Тамара Осиповна? – переспросила Алина.

Ответить я не успел – дверь распахнулась. На пороге возникла хозяйка.

– Кого привёл? Я же сказала – никаких девушек! – пробормотала она.

И вдруг приглядевшись, изменилась в лице.

– Алина… – выдохнула старуха. – Живая⁈

Тамара Осиповна побледнела, схватилась за сердце – и начала оседать.

* * *

Мы кое-как довели Тамару Осиповну до дивана в её комнате. Старушка была бледная, руки дрожали, но в глазах горел такой живой, такой радостный свет, что я невольно заулыбался.

– Алинушка… – повторяла она, не сводя с неё взгляда. – Живая… Господи, живая…

– Тамара Осиповна, – я присел рядом на корточки, чтобы видеть её лицо. – Вы только не нервничайте. Я извиняюсь, что вот так, без предупреждения… не думал, что вы так отреагируете. Впрочем, а как вам еще реагировать? Это я дурак, не подумал. Вы главное не нервничайте.

Старушка перевела на меня взгляд.

– Да как тут не нервничать? С того света человек вернулся!

Алина стояла, вцепившись в дверной косяк, и слушала, затаив дыхание. В её глазах тоже блестели слёзы.

– Я не погибла, – тихо сказала Алина, подходя ближе. – Не совсем погибла. Я… это сложно объяснить. Я была там всё это время. В Архиве. Но не как человек.

– Как ангел? – простодушно спросила Тамара Осиповна.

– Нет. Как… голос. Как помощник. Цифровой помощник.

– Не люблю я все эти компьютеры! – проворчала Тамара Осиповна. И вновь зашептала, едва взглянула на девушку: – Господи, бедная ты моя… Что же… как же это?

Пришлось все рассказать. Тамара Осиповна слушала молча и вопросов не задавала.

– А потом появился Алексей. – Алина посмотрела на меня, и в этом взгляде было столько тепла, что мне стало немного не по себе. – Он принёс мне артефакт, который вернул меня в тело. Я снова стала человеком.

Тамара Осиповна перевела взгляд на меня.

– Так это ты, милок… – Она вдруг резво, несмотря на возраст и только что пережитый обморок, подалась вперёд и схватила меня за руку. – Спаситель ты наш! Вытащил с того света.

– Ну, не совсем с того света… – попытался возразить я.

– Молчи! – строго сказала Тамара Осиповна. – Я знаю, что говорю. – Она снова повернулась к Алине, погладила её по щеке. – А парик зачем? И краска эта на лице? Ты же всегда светленькая была, как ангел.

– Это чтобы меня не узнали, – объяснила Алина. – В Архиве не должны знать, что я вернулась. Там… есть люди, которым это может не понравится.

– Понимаю, – кивнула старушка. – Враги, значит. – Она поджала губы. – Ну ничего, мы их всех перехитрим. Ты у нас умница, всегда была.

– Мне негде жить, Тамара Осиповна.

Старушка всплеснула руками.

– Как это – негде⁈ Да ты что, деточка! У меня комната пустует! Та самая, что когда-то Надя снимала, когда к нам в гости приезжала! – Она вскочила с дивана с неожиданной для её возраста резвостью. – Пойдём, покажу! Ты Надю Смирнову помнишь, из кадров? Она не долго работала еще. Да должна помнить. Вот она у меня снимала тоже комнату.

Мы пошли за ней в конец коридора. Тамара Осиповна распахнула дверь в комнату, которую я видел только закрытой. Внутри оказалось уютно – старомодно, с кружевными салфетками на тумбочках, с тяжёлыми шторами и большим деревянным шкафом.

– Здесь всё готово, – сказала Тамара Осиповна, суетясь. – Бельё свежее, подушки пуховые, даже туалетный столик есть. Надин ещё. Я убирала комнату, не давала пылиться. Знала, знала, что пригодится!

Она обернулась к Алине, и глаза её снова наполнились слезами.

– Живи, Алинушка. Сколько хочешь. Это теперь твой дом.

– Тамара Осиповна, – Алина шагнула к ней, обняла. – Я не могу просто так… Я буду платить. У меня теперь работа в Архиве, я получу зарплату…

– Не надо! – отрезала старушка. – Какие деньги, ты что? А потом… – она всхлипнула. – Потом я думала, что тебя потеряла. А ты вернулась. Это ли не счастье? Это ли не подарок судьбы?

– Но…

– Никаких «но», – твёрдо сказала Тамара Осиповна. – Комната твоя. Бесплатно. А если хочешь отблагодарить – помогай мне по хозяйству. Я уже старая, мне одной тяжело. А вдвоём мы быстро управимся. Да и Алексею, – она кивнула в мою сторону, – тоже помощь не помешает. Он хоть и хороший парень, а готовит – ужас один.

Я поперхнулся, но промолчал. В конце концов, она была права.

* * *

Императорский Зимний дворец, вечер

Зимний дворец встречал ночной тишиной, нарушаемой лишь мерным шагом караула где-то в дальних коридорах. Архимаг Виктор Зарен шёл по анфиладе залов, не глядя по сторонам – он знал этот путь наизусть. Десятилетия службы при дворе въелись в кости, стали частью естества, как дыхание или биение сердца.

Приёмная императрицы была пуста. Секретари разошлись по домам, камеристки удалились в свои комнаты. Только дежурный лакей дремал в кресле у двери, но при появлении Зарена встрепенулся и вытянулся.

– Её Величество ждёт, ваша светлость, – прошептал он. – Проходите.

Зарен кивнул и шагнул в покои.

Анна Евгеньевна сидела в кресле у камина, хотя в камине давно уже не горел огонь – стояло лето, и даже белые ночи не могли обмануть природу. Императрица куталась в шаль, поверх которой была накинута парчовая мантилья. Ей было шестьдесят, но годы словно не касались её лица – только глаза, тёмные, глубокие, выдавали ту бездну опыта и расчёта, что копилась десятилетиями.

– Ваше Величество, – Зарен склонил голову, застыв ровно на ту долю секунды, что требовал этикет.

– Садитесь, Виктор Анатольевич, – голос императрицы звучал ровно, без эмоций. – Чаю?

– Благодарю. Не откажусь.

Анна Евгеньевна сделала знак лакею, и тот бесшумно исчез за дверью. Они остались вдвоём.

– Как наш больной? – спросила императрица, глядя в камин. Вопрос прозвучал буднично, словно речь шла о погоде или ценах на хлеб.

– Держится, – ответил Зарен, принимая из рук вернувшегося лакея чашку с дымящимся чаем. – Крепче, чем я предполагал. Григорий всегда был силён. Ваши молитвами, Ваше Императорское Величество.

– Силён, – эхом отозвалась Анна. – Да. Дуб. Могучий, старый, корнями вросший в землю.

Она сделала глоток чая. Зарен молчал, ожидая продолжения.

– Вы знаете, Виктор Анатольевич, я всегда любила дубы, – продолжила императрица задумчиво. – В Царском Селе есть одна аллея, там дубам по двести лет. Я часто гуляла в тех местах в молодости. Думала: какие они величественные, какие несокрушимые. А потом пришёл ураган. Самый обычный ураган, ничего особенного. И несколько дубов упало. Знаете, почему?

– Почему же, Ваше Величество?

– Потому что внутри они были трухлявыми. – Анна Евгеньевна подняла на Зарена глаза. – Снаружи – кора, листья, мощь. А внутри – пустота. И ураган лишь довершил то, что природа начала задолго до него.

Зарен поставил чашку на столик.

– Ваша метафоры всегда точны, Ваше Величество. Действительно, иной раз достаточно лишь небольшого толчка, чтобы рухнуло то, что казалось незыблемым.

– Толчка, – повторила императрица. – Или ветра. Или… затяжного дождя, который подмывает корни год за годом. – Она помолчала. – Сколько ещё, Виктор Анатольевич? Я не молодею. А ждать – не мой удел.

– Дуб, Ваше Величество, могучее дерево, – негромко сказал Зарен, – и как я уже сказал, очень силён. Его так просто не свалить. Но работа идёт. Корни подточены. Крона поредела. Осталось лишь дождаться подходящего момента.

– Момента, – усмехнулась Анна. – Я жду момента уже двадцать лет. Сначала – пока отец освободит трон. Потом – пока этот… – она запнулась, подбирая слово, – пока Григорий войдёт в силу. Теперь – пока болезнь сделает своё дело. Я устала ждать, Виктор Анатольевич.

– Я понимаю, Ваше Величество. Но торопливость может погубить всё. Если лесорубы придут слишком рано, дерево упадёт не туда, куда нужно. Может раздавить тех, кто стоял рядом, оставив тех, кто стоял дальше.

– Вы о детях? – императрица прищурилась. – О моих детях?

– О наследниках, – осторожно поправил Зарен. – Об их амбициях. О том, что каждый из них может стать тем самым лесорубом, который… навредит сам себе.

Анна Евгеньевна откинулась в кресле, разглядывая потолок.

– Кай слишком мягок. Он будет хорошим императором для парадов и балов, но в грозу – сломается. Кирилл вообще не от мира сего, его чертежи и механизмы заменили ему всё. Август… бедный мальчик, даже говорить о нём не стоит. Остаётся Элиза.

– Принцесса Элиза очень амбициозна, – заметил Зарен.

– Амбициозна – мягко сказано. Она хочет власти. И она достаточно умна, чтобы за ней тянуться. – Императрица посмотрела на Зарена в упор. – Но об этом впору не вам переживать. Они все напишут отречение.

– Добровольно⁈ – Зарен не смог сдержать удивления.

– Конечно же добровольно! – рассмеялась Анна Евгеньевна, но смех этот н епонравился архимагу. – С этим я сама разберусь. Вам поручено совсем другое.

– Я выполняю вашу просьбу. Со всем упорством и…

– Когда, Виктор Анатольевич? – перебила его Анна Евгеньевна.

– Осень, – тихо ответил Зарен. – К первым заморозкам. Организм не выдержит очередной простуды. Это будет естественно. Никто не усомнится.

– Осень? – повторила Анна. – Нет, это не приемлемо.

– Но…

– Я сказала свое слово.

– Конечно, Ваше Императорское Величество. Тогда дайте мне… два месяца.

– Два месяца? Я ждала двадцать лет. Ещё два – не срок.

– Мудрое решение, Ваше Величество.

Императрица поднялась, давая понять, что аудиенция окончена. Зарен встал следом, поклонился.

– Берегите себя, Виктор Анатольевич. Вы мне ещё понадобитесь.

– Всегда к вашим услугам, Ваше Величество.

Он вышел, оставив Анну Евгеньевну одну у потухшего камина.