Текст книги "Мастер архивов. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Тим Волков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6

– C нами? Зачем?

Мы Вышли на улицу через тот же чёрный вход. Белая ночь встретила нас всё тем же светлым небом, только теперь на горизонте заалело – близился рассвет. Где-то за крышами начинал просыпаться город: редкие машины, первые трамваи, крики птиц.

Кирюха плёлся следом.

– Ну, – парень на секунду замялся, поправил свою выцветшую джинсовку, сунул руки в карманы. – Признаться, сначала и не хотелось. А потом… Во-первых, интересно же. Я сто лет из подвала этого не вылезал, а тут приключение прям как в книгах. – Он хмыкнул. – А во-вторых…

Он покосился на Алину. Быстро, почти незаметно, но я заметил.

– Во-вторых, компания хорошая, – закончил он слегка смущённо. – Не каждый день с такими людьми по ночам по лавкам лазишь.

Алина подняла бровь, но промолчала. Арчи, который трусил рядом, тихо фыркнул:

– Втюрился, – шепнул он мне. – Чисто как мартовский кот на кошку.

– Помолчи, – отмахнулся я.

Кирюха, кажется, ничего не расслышал. Он шёл рядом с Алиной, то и дело поглядывая на неё, и вид у него был такой, будто он решал сложную математическую задачу.

– Ты давно в этом… андеграунде? – спросила вдруг Алина, нарушив затянувшееся неловкое молчание.

– Да лет десять, – оживился Кирюха. – Сначала просто тусовался, потом стихи начал писать, потом знакомых много появилось. Подрабатываю по мелочи, артефакты всякие продаю, эликсиры там, заговоры. Разное. А ты? Ты… не похожа на местную.

– Я долго была… в другом месте, – уклончиво ответила Алина.

– В каком?

– В другом, – с нажимом ответила девушка, давая понять, что дальше углубляться в эту тему не собирается.

– В тюрьме что ли сидела? – беспардонно спросил парень.

– Можно и так сказать.

Кирюха понимающе кивнул, хотя вряд ли понял. Но переспрашивать не стал. Вместо этого сказал:

– А знаешь, у нас в подвале хорошо. Свободно. Можно быть собой, никто не осудит. Там даже стены дышат свободой. – Он усмехнулся своей пафосной фразе. – Поэты, блин, мы такие. Так что если что, то ты того… ну если вдруг, там… ну в общем…

Алина чуть улыбнулась. Кирюха расцвёл.

Я развернул листок с картой. Кривые линии, наспех нарисованные стрелки, пометки «тут яма», «собаки», «осторожно, мусорка». Было видно, что парень готовился к этому делу давно и со всей тщательностью.

– Нам сюда, – показал я. – Дворы, потом арка, потом чёрный вход.

Алина кивнула. Арчи фыркнул, но поплёлся за нами – кот явно не горел энтузиазмом, но и бросать нас не собирался.

Несколько раз я сверялся с листком, Алина вглядывалась в тени, Арчи прислушивался к звукам. Лучше бы, чтобы Кирилл вел нас – ведь он знает путь, – но парень не обращал ни на что внимания, глядя только на Алину.

– Здесь, – сказал я, останавливаясь у глухой стены с облупившейся штукатуркой.

Никакой двери не было. Только граффити – огромный чёрный ворон с красными глазами, растопыривший крылья.

– Тут? – Алина оглядела стену.

– А… что? – Кирюха словно очнулся.

– Лавка здесь?

– Здесь, – кивнул парень. – Вон она.

Он кивнул чуть в сторону.

Лавка «АнтиквариатЪ» пряталась в такой глубокой подворотне, что вряд ли не знающий человек нашел бы ее. Трёхэтажный дом с облупившейся штукатуркой, грязные окна, заваренные чёрные двери – и только одна, сбоку, обитая ржавым железом, с вывеской, которую давно следовало бы сменить.

– Точно она, – уверенно сказал Кирюха. – Вход со двора. Только там не просто дверь – там сигналка магическая и пара сюрпризов.

Мы стояли в тени арки, вглядываясь в цель. Белая ночь делала своё дело – светло было почти как днём, но тени оставались глубокими, надёжными.

– Какая именно сигналка? – спросил я.

– Звуковая и магическая вязка, – Кирюха почесал бородку. – Если просто открыть дверь – сработает колокольчик, который услышит хозяин. Он живёт этажом выше. А если попытаться взломать магией – сработает ловушка на отдачу. Всё, кто пробовал, потом лечились месяца по три.

– Значит, магией не пользуемся, – резюмировала Алина.

– А чем? – усмехнулся я. – Отмычками?

– Механический замок там простой, – Кирюха довольно улыбнулся и вытащил из сумки набор отмычек. – Этим займусь я. А вот с магической частью… – Он посмотрел на меня. – Я видел, как ты дрался с Быком. С магией ты точно умеешь управляться. Сможешь нейтрализовать, не активируя?

Хотел бы и я знать ответ на этот вопрос. Поглощение. Если я смогу просто поглотить магию сигналки, не задевая механизм… Звучит грубовато и просто, но…

– Попробую, – кивнул я.

– А я покараулю, – шепнул Арчи. – Если кто пойдёт – Мраком пугну.

План был простым, а значит, должен был сработать.

Мы подошли к двери. Кирюха присел, включил крошечный фонарик, зажатый в зубах, и принялся за замок. Отмычки в его руках танцевали – чувствовался опыт.

Я приложил ладонь к косяку, прямо над дверью. Закрыл глаза. Вдохнул.

Дар отозвался сразу – голодный, нетерпеливый. Я чувствовал магию, вплетённую в дерево, в металл, в саму дверь. Тонкие, почти невидимые нити тянулись внутрь, к сигнальному механизму.

– Тихо, – шепнул я дару. – Не сразу. По чуть-чуть.

Пустота послушалась. Уже в который раз отметил, что взывать к дару становиться с каждым разом все легче. Осталось только разобраться с откатом, для этого и иду, собственно, сюда. Эликсир решит эту проблему. Хех, думал ли я, что когда-нибудь смогу стать настоящим магом? Сказали бы – не поверил!

Я начал втягивать магию медленно, осторожно, капля за каплей. Нити бледнели, истончались, исчезали. Никакой вспышки, никакого звука – просто тихое, аккуратное поглощение.

– Готово, – выдохнул я через минуту. – Магии больше нет.

– А замок – готов, – довольно сказал Кирюха, и дверь с тихим щелчком приоткрылась.

Мы замерли, прислушиваясь. В доме тихо.

– Заходим, – шепнул я.

Внутри было темно, хоть глаз выколи. Кирюха достал фонарь с синим фильтром – такой не бьёт по глазам и не виден с улицы. Луч выхватил из темноты завалы старых вещей: картины в тяжёлых рамах, чучела птиц, этажерки с фарфором, груды книг, какие-то механизмы непонятного назначения.

– Ничего не трогать, – напомнил Кирюха. – Половина – ловушки. Вон тот подсвечник если сдвинуть – полыхнёт.

Мы двинулись вглубь, стараясь ступать бесшумно. Арчи пошёл по верху, перепрыгивая с этажерки на этажерку.

Вдруг под моей ногой что-то щёлкнуло.

– Стой! – зашипел Кирюха.

Я замер. В двух сантиметрах от моего ботинка из пола выскочило тонкое, как игла, лезвие. Ещё секунда – и я бы наступил.

– Минус одна ловушка, – выдохнул я, аккуратно перешагивая.

– Их там ещё штук пять, – мрачно сказал Кирюха. – Смотри под ноги.

Я вновь огляделся, выискивая опасности. Странное конечно место. У дальней стены, на отдельном стеллаже, стояли детские игрушки. Куклы с фарфоровыми лицами, плюшевые мишки, деревянные лошадки – всё как в обычном магазине. Рядом с игрушками стояли заспиртованные банки. В одной плавало нечто, отдалённо напоминающее человеческий эмбрион, только с лишними конечностями и неестественно большой головой. В другой – рука, явно отсеченная, с обрубленными пальцами, на которой всё ещё блестело золотое кольцо.

– Это он продаёт? – спросил я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

– И это, и другое, – кивнул Кирюха. – Хозяин – бывший алхимик, выгнанный из Академии за опыты над людьми. Говорят, он скупает тела у кладбищенских сторожей и делает из них… ну, вот это. Видишь кукол фарфоровых?

– Ну.

– Догадайся с чьих голов он берет волосы?

Я не стал отвечать.

Кирюха обвёл лучом стеллажи. Человеческие кости, собранные в подсвечники. Черепа, превращённые в чернильницы. Кожа, выделанная и натянутая на рамки, с татуировками, которые явно принадлежали людям.

А в центре зала, на отдельном пьедестале, стояла вещь, от которой у меня волосы зашевелились на затылке.

Это была люстра. Но сделана она была не из хрусталя, а из человеческих пальцев. Сотни пальцев, высушенных, покрытых лаком, свисали на тонких цепочках, образуя причудливые узоры. В центре, вместо лампочки, горел слабый магический огонь, и в его свете пальцы казались живыми, шевелящимися.

– Господи, – выдохнула Алина и отвернулась.

– Вот такой он, хозяин, – сказал Кирюха. – Поэтому, когда будете брать осколок, не думайте о морали. У этого типа ничего святого нет. Всё, что здесь лежит, – краденое, снятое с трупов или вырванное у живых.

Арчи, который до этого молчал, вдруг зашипел. Я посмотрел на него – кот смотрел в угол, где на низком столике стояла клетка. В клетке, на подстилке, сидело нечто. Маленькое, сморщенное, с огромными глазами и мохнатыми лапками.

– Что это? – спросил я, хотя уже догадывался.

– Ну и мерзость! – выдохнул Кирюха. – На паука похож. Здоровенный какой!

– Это и есть паук, – кивнул я.

Арахнид был выведен явно магическим путем – размер имел с футбольный мяч, а вид… без дрожи ужаса смотреть на него было невозможно.

– Давайте поскорее уйдем отсюда? – предложила Алина.

– Где «Белый Осколок»?

– Вон, – Кирюха указал на небольшую пирамидку в центре витрины. На самом верху, на отдельной подставке, лежал прозрачный камень неправильной формы. Внутри него пульсировал свет – то белый, то голубой, то золотистый.

– Красиво, – прошептала Алина.

– Опасно, – поправил Кирюха. – Если долго смотреть – можно свихнуться.

– И зачем тебе такая гадость? – с упрёком спросила девушка.

Кирилл растерялся.

– Да я ведь… да пошутил я, не сойдешь с ума. Он просто лечебный. Мне для сестры…

– Для сестры? – переспросил я.

– Ну да. Болеет она. Последняя стадия… в общем, не важно. Гадость одна. Сестре только «Осколок» и может помочь. Вот я и решил стащить его, – он смущенно пожал плечами.

– Как снимать? – спросил я.

– Витрина на магии, – Кирюха постучал по стеклу костяшками. – Если просто разбить – сработает взрывное заклинание. Надо нейтрализовать, как дверь.

Я снова приложил ладонь к стеклу. Дар отозвался охотно – магии здесь было много, густой, плотной, как кисель. Я начал втягивать.

И вдруг почувствовал что-то ещё. Внутри витрины, под стеклом, пульсировала вторая линия защиты – не магическая, а механическая. Если магия исчезнет слишком быстро – сработает пружина и витрина захлопнется намертво.

– Стой, – шепнул я. – Тут двойная защита. Магия и механика. Надо одновременно.

– Я могу, – Кирюха достал тонкую проволочку. – Когда скажешь.

Я сосредоточился. Вдох. Выдох. На счёт «три» я рванул магию на себя, а Кирюха ювелирным движением заблокировал пружину.

Стекло бесшумно поднялось вверх.

– Есть! – выдохнул Кирюха и схватил осколок.

В ту же секунду где-то наверху раздался грохот. Хозяин проснулся.

– Твою мать… Уходим! – крикнул я.

Мы рванули назад, уже не думая о ловушках. Арчи метнулся тенью, Кирюха на бегу спрятал осколок в сумку. Мы со всех ног помчали прочь.

– Какого… – раздался сонный голос хозяина лавки. – Караул! Грабят! Грабят!

Мы вылетели из лавки, пронеслись через двор и нырнули в арку, когда на пороге показался заспанный мужик в майке-алкоголичке, сжимающий в руке светящийся посох.

– Стоять! – заорал он в темноту.

Но нас уже след простыл.

* * *

Мы бежали, петляя по дворам, пока не выдохлись. Остановились у какой-то набережной, ловя ртом воздух. Кирюха трясущимися руками вытащил осколок, проверил – цел.

– Есть, – выдохнул он. – Есть, мать его!

И рассмеялся.

– Получилось!

Алина улыбнулась. Арчи довольно потянулся. А я смотрел на розовеющее небо и чувствовал, как внутри разгорается азарт.

Мы остановились в тени старого клёна, у чугунной ограды, за которой блестела вода. Где-то далеко, со стороны центра, уже слышался первый трамвай.

– Красота какая, – выдохнул Кирюха, глядя то на артефакт, то на Алину, то на рассвет. – Я за ним четыре месяца охотился. Четыре месяца, прикиньте? И вот он – у меня в руке. Теперь все будет в порядке. Спасибо вам еще раз!

– Свою часть сделки мы выполнили, – напомнил я. – Теперь твоя часть. Эликсир.

– Да, конечно, – он спрятал осколок обратно в сумку, застегнул. – Держи. «Эликсир Трёх Лун». Честная сделка.

Я взял пузырёк. Он был тёплым.

– Постой, ты сказал, что тебе его еще готовить нужно?

– Ну я и сготовил, – улыбнулся парень. – Когда у лавочника в гостях были. Взял его амониты и добавил. Там делов то… Вот, держи. Если сомневаешься – я могу сам выпить, протестирую.

– Ладно, верю. Спасибо, Кирилл.

– Не за что. – Он улыбнулся. – Вам спасибо. Помогли. Вы классные ребята. Заходите, если что. Тусовка всегда рад новым лицам.

– Зайдём, – пообещал я.

Кирюха перевёл взгляд на Алину. Помялся, потом неловко шагнул к ней.

– Слушай, Алина… может, увидимся ещё? Я понимаю, у вас дела, но… – Он развёл руками. – Вдруг занесёт?

– Может, – улыбнулась она. – Спасибо за приключение. Давно так не веселилась.

– Да не за что. – Кирюха засиял. – Ладно, побегу я, пока хозяин лавки очухался и полицаев не натравил. Бывайте!

Он махнул рукой и растворился в лабиринте дворов, даже не оглянувшись.

Мы остались втроём. Я спрятал эликсир во внутренний карман, ближе к телу.

– Ну что, – сказал я. – Пора идти, а стоим тут, у всех на виду.

– Да, – кивнула Алина. – Пойдём…

Она сделала шаг и вдруг покачнулась. Схватилась за ограду, побелевшими пальцами.

– Алина? – я шагнул к ней. – Что с тобой?

– Не знаю… – голос её дрогнул. – Голова закружилась… сейчас пройдёт…

Она сделала ещё шаг – и начала оседать. Я едва успел подхватить её под руки.

– Алина! Алина, чёрт возьми!

Она смотрела на меня, но взгляд её становился мутным, расфокусированным. Кожа побледнела, губы посинели.

– Лекс, – раздался голос Арчи. Кот подбежал, в глазах его был неподдельный ужас. – Положи её! Быстро на землю!

Я опустил Алину на траву у ограды. Она не двигалась, только грудь слабо вздымалась. Пульс на шее я нашёл не сразу – тонкий, нитевидный, почти неощутимый.

– Что с ней⁈ – заорал я. – Арчи, что происходит⁈

Кот склонился над Алиной, принюхался, коснулся лапой её лба.

– Плохо, – тихо сказал он. – Очень плохо. Её тело отторгает магию.

– Какую магию? Она же человек! Ну, почти человек…

– Она была искусственным интеллектом много лет, – перебил Арчи. – Её сознание привыкло к цифровой среде. А теперь она в живом теле, но тело это… оно как бы и ее, и как бы одновременно не её. Донорское. Сложно объяснить. За столько лет отвыкла быть опять человеком. И магия, которая вернула её к жизни, начинает выгорать.

– Что значит – выгорать?

– То значит, что «Слеза Горгоны» дала ей временный эффект. Она обращает вспять магическое превращение, но не вечено. Если магия, удерживающая её душу в теле, рассеется – она умрёт. По-настоящему.

У меня похолодело внутри.

– Сколько у неё времени?

– Не знаю. Может, час. Может, меньше. – Арчи посмотрел на меня.

– Что делать?

– Да если бы я знал!

Алина на моих руках открыла глаза. Слабо, едва заметно улыбнулась.

– Лекс… – прошептала она. – Я, кажется… ухожу…

– Не смей, – рявкнул я. – Ты меня слышишь? Не смей! Я тебя вытащил из этого чёртова Архива, я тебе «Слезу» принёс, я с тобой на Чёрный рынок лазил – и всё для того, чтобы ты сейчас взяла и умерла⁈ Нет!

– Лекс… – Она попыталась поднять руку, погладить меня по щеке, но пальцы только скользнули по коже. – Ты хороший… Спасибо тебе за всё…

– Помолчи, – сказал я, и голос мой дрогнул. – Рано прощаться. А лучше подскажи что делать? Ты умная, ты знаешь.

Но девушка не ответила.

Я посмотрел на Арчи.

– Что делать? Говори, что делать, чёрт тебя дери! Ты тоже много чего читал в хранилищах! Ну!

Кот молчал. Молчала Алина.

Глава 7

Я заставил себя дышать. Ровно. Глубоко. Без паники.

Паника – это роскошь, которую я не могу себе позволить. Алина не в порядке (даже думать слово «умирает» я себе запретил). Время идёт на минуты. Если я сейчас растеряюсь и не сделаю нужного – она умрёт.

– Арчи, – мой голос прозвучал пугающе спокойно. Даже для меня самого. – Ей может помочь только Архив. Там артефакты, там Лина – её цифровая копия. Она знает об Алине всё. Она подскажет. Нужно идти туда. Немедленно.

– Отличная идея. Только…

– Успеем, – опередил его нехорошие мысли я, уже прикидывал маршрут. – Нам нужно идти к чёрному входу, откуда мы и вышли. Алину надо пронести незаметно. Охрана не должна видеть.

– А ты?

– Я пойду через главный вход. Легально. Чтобы не вызвать подозрений. Как только попаду внутрь – попрошу, чтобы Лина организовала проникновение и отключила нужные замки и камеры.

Я подхватил Алину на руки. Она была пугающе лёгкой, почти невесомой.

Мы двигались быстро, но осторожно. Я нёс Алину, стараясь не трясти. Она не приходила в себя, только иногда тихо стонала, и каждый её стон отдавался во мне острой болью.

Чёрный вход в Архив. Массивная дверь, обитая железом, камера над ней. Близко подходить нельзя. Я осмотрелся, нашел слепые зоны, усадил девушку на лавочку.

– Арчи, будь здесь с ней. Я скоро.

– А если кто придёт?

– Задержи. Мраком, шорохами, чем хочешь.

– Лекс, – Арчи посмотрел на меня серьёзно. – Только быстро. Она долго не протянет.

Я кивнул и рванул к главному входу.

* * *

Охранник Иван Степанович не спал. Он сидел за столом, мрачно пялился в монитор. В руках – наполовину разгаданный кроссворд.

– Доброе утро, – произнес я, стараясь придать голосу как можно больше непринужденности.

– Явился, – буркнул охранник, даже не обернувшись. – Ночная смена, что ли? Поздновато. А для утренней – рано.

– Работы много, – ответил я, прикладывая пропуск к считывателю. – Решил пораньше. Новое начальство требует.

– «Работы много», – хмыкнул охранник. – У всех работа. Я вот тоже тут сижу, спину гроблю.

Я внутренне застонал. Только не сейчас. Только не разговоры.

– Вы бы к врачу сходили, Иван Степанович, – нейтрально сказал я, надеясь, на этом прекратить беседу.

– К врачу! – Он повернулся ко мне, и я понял, что попал. Его прорвало. – Я был у врача. Говорит – остеохондроз, мази выписал, гимнастику назначил. А какая мне гимнастика, когда я тут по двенадцать часов сижу? Мне что, тут прикажешь зарядку делать? Некогда! Мышей гоняю! Слышал, что творится?

– Мыши? – переспросил я, косясь на дверь.

– Мыши, говорю, завелись в Архиве! – Иван Степанович аж покраснел от возмущения. – Я вчера сижу, слышу – шорох. Думал, показалось. А сегодня опять – шуршат, гады, прямо под полом. Начальству докладывал – смеются. Говорят, в Архиве мышей не бывает, магия не пускает. А я вам говорю – шуршат!

– Разберутся, – я уже был у двери. – Иван Степанович, мне очень надо…

– Да иди, иди, – махнул он рукой. – Молодёжь, только бы бегать вам. А у меня тут спина… Постой. Отметился в журнале? Хорошо, иди. Постой еще.

Я вновь мысленно выругался.

– Что еще?

– «Высший титул боевого мага при дворе», пять букв по горизонтали.

– Аркан.

– Верно! А вот еще. «Город, куда ссылали дворян-еретиков, увлекавшихся некромантией», восемь букв, по вертикали.

– Иван Степанович, мне правда…

– Соловецк?

– Да, Соловецк, – наугад ответил я.

И пока тот не стал читать очередной вопрос, вылетел в коридор, и быстро пошел, едва сдерживаясь, чтобы не побежать. В ушах стучало: время, время, время.

– Лина! – позвал я в пустоту, когда захлопнул за собой дверь служебного коридора. – Лина, срочно!

Голограмма материализовалась почти мгновенно. Та же Алина, только холодная, цифровая, без тепла в глазах.

– Алексей, – ровно сказала она. – Что случилось? Твои показатели сердцебиения зашкаливают.

– Алина умирает, – выпалил я. – Настоящая Алина. Она снаружи, у чёрного входа. Мне нужно провести её в Архив. Срочно. Помоги.

Лина моргнула. На долю секунды в её глазах мелькнуло что-то, похожее на тревогу. Но голос остался ровным:

– Чёрный вход открыт. Камеры отключены. Охрана не видит. Я проведу вас в хранилище «Дельта». Там есть оборудование для стабилизации магических полей.

– Веди.

Я рванул обратно, к чёрному входу. Только бы не опоздать, только бы не…

Арчи сидел у двери, прижав уши. Алина сидела там же, где я её оставил – бледная, почти прозрачная.

– Жива, – коротко сказал кот. – Но еле-еле.

Я подхватил её на руки и шагнул в открытую дверь. Арчи скользнул следом, и дверь за нами бесшумно закрылась.

Появилась голограмма Лины.

– Сюда, – её голос прозвучал ровно, но я научился различать оттенки. Сейчас в нём была тревога. – В «Дельту». Там есть стабилизационная камера.

Лестницы, повороты, ещё лестницы.

– Дышит? – на бегу спросил Арчи.

– Дышит. Кажется…

Мы ворвались в укромную комнату, где девушка создавала себя вновь. Лина распахнула перед нами дверь в небольшую комнату, заставленную приборами, среди которых выделялась капсула с прозрачной крышкой – стабилизационная камера.

– Клади её сюда, – скомандовала Лина.

Я опустил Алину в капсулу. Крышка бесшумно закрылась. Внутри загорелся мягкий голубоватый свет, и приборы вокруг загудели, начиная сканирование.

Я стоял, вцепившись в край капсулы, и смотрел, как грудь Алины начала вздыматься ровнее. Краска медленно возвращалась на её щёки. Губы перестали быть синими.

– Стабилизация проходит успешно, – произнесла Лина. – Жизненные показатели восстанавливаются.

Я выдохнул.

Арчи запрыгнул на соседний стол и сел, не сводя глаз с капсулы.

– Что это было? – спросил я. – Что с ней случилось?

Лина молчала несколько секунд, очевидно, обрабатывая данные. Её голограмма мерцала – признак интенсивной работы.

– Я проанализировала её состояние, – наконец сказала она. – Результаты неутешительные.

– Говори.

– Алина незримо связана с Архивом, – Лина помедлила, подбирая слова. – Это похоже на связь ребёнка с матерью через пуповину. Архив – её источник, её якорь. Жизнь Алины поддерживает Архивом – каким образом еще предстоить узнать.

– И что это значит?

– Чем дальше она от Архива, тем слабее связь. Длительные отлучки губительны. – Лина вывела передо мной голографическую схему: график, резко падающий вниз. – Когда вы отошли на достаточное расстояние, связь истончилась настолько, что организм начал отторгать магию, удерживающую её душу в теле. Ещё немного – и связь оборвалась бы полностью. Она бы умерла.

У меня внутри всё похолодело.

– То есть она не может покинуть Архив?

– Не могу точно сказать, – после паузы ответила Лина. – Я пока не знаю, как устранить эту связь, не погубив её. Нужно время на исследования, анализ, возможно, поиск артефактов или ритуалов, способных разорвать пуповину безопасно.

– Сколько времени?

– Не знаю. Недели. Месяцы. Может быть, дольше.

Я посмотрел на Алину в капсуле. Она выглядела спокойной, почти счастливой – здесь, в этом голубом свете, в сердце Архива, который был её домом семнадцать лет.

– Значит, до тех пор она должна оставаться здесь? – тихо сказал я.

– Да. – Лина помолчала.

Арчи спрыгнул со стола, подошёл к капсуле и прижался носом к прозрачной крышке.

– Главное, что жива, – философски заметил он. – А свобода… свобода подождёт. Кстати, что насчет эликсира? Зря что ли мы проделали этот путь?

Я достал склянку. Мутноватая жидкость, которая стоила нам много нервов и одного ограбленного негодяя. «Эликсир Трёх Лун», способный избавить от магических откатов…

– Пей, – фыркнул кот.

Я открыл крышку. Пахнуло чем-то сладковатым. Я закрыл глаза и немедленно выпил – не привык отступать в последний момент.

* * *

Утро рабочего дня. Архив просыпался медленно, нехотя, как зверь после зимней спячки. Где-то в коридорах уже шуршали уборщицы, в отделах загорался свет, но в восточном крыле, где располагалась комната «Дельта», было тихо и безлюдно.

Я пробирался служебными коридорами, которые выучил уже наизусть. Лина – та, что осталась в системе, – исправно отключала камеры на моём пути. За это я был ей благодарен. Лишние вопросы о том, почему архивариус шляется по техническим помещениям с самого утра, мне были ни к чему.

Дверь в «Дельту» отворилась. Я шагнул внутрь.

Алина сидела в кресле перед экраном. Она заметно порозовела, дышала ровно, и в глазах появился тот живой блеск, который так напугал меня своим исчезновением на набережной.

– Выглядишь лучше, – сказал я, присаживаясь на край стола.

Она подняла на меня глаза и улыбнулась. Слабо, но искренне.

– Лина говорит, показатели стабилизировались. Я даже вставать и ходить пробовала сегодня – голова не кружится.

– Аккуратнее. Не форсируй.

– Знаю. – Она вздохнула. – Я всё думаю о том, что случилось. О том, что едва не умерла на этой набережной. И о том, что ты меня спас.

– Тебя спас Архив, – напомнил я. – Твоя связь с ним.

– Да. – Алина поморщилась. – Лина показала мне расчёты. – Она коснулась экрана, и перед нами развернулась голографическая схема. Трёхмерная карта Архива и прилегающих кварталов, с наложенными на неё цветными кругами. – Вот смотри. Я сделала расчеты.

Я всмотрелся. В центре схемы пульсировала алая точка – видимо, сам Архив. От неё расходились концентрические круги: зелёный, жёлтый, оранжевый, красный.

– Зелёный радиус – пятьсот метров от Архива, – объяснила Алина. – Здесь я чувствую себя нормально. Жёлтый – семьсот метров. Там начинается лёгкое недомогание, слабость. Оранжевый – до полутора километров. Это критическая зона. Дальше, – она указала на красный, – зона необратимых последствий. Та самая набережная, где я отключилась.

Я молча смотрел на круги. Выходило, что Алина – пленница. Не в прямом смысле, но по факту. Весь Петербург, вся свобода, о которой она мечтала семнадцать лет, умещались в эти жалкие двести метров зелёной зоны.

– Я могу гулять вокруг Архива, – тихо сказала она. – Могу дойти до набережной, но не дальше. Могу смотреть на город, но не могу в нём жить.

– Мы что-нибудь придумаем, – твёрдо сказал я. – Лина ищет способ разорвать связь. Она говорила что-то новое?

– Пока без результатов. – Алина отвернулась к экрану. – Это может занять время. А я… я не хочу всё это время сидеть в этой комнате, Лекс. Я семнадцать лет просидела в проводах. Я хочу жить. Хочу дышать воздухом, чувствовать ветер, ходить по улицам. Встречаться с друзьями. Хотя они, наверное, уже постарели, – В её голосе прорезалась горечь. – А вместо этого я привязана к Архиву, как собака на цепи.

– Ты не собака, – возразил я. – И не пленница. Просто… обстоятельства такие. Временные.

– Временные, – эхом отозвалась она

– Значит, нужно найти способ как это исправить, – сказал я. Слова про друзей Алины врезались в мозг.

И задумался.

– Двести метров говоришь?

– Это условная цифра. На самом деле вчера я чувствовала себя вполне прилично и в оранжевой зоне. А это полтора километра.

– Кажется, у меня есть одна идея!

Алина подняла на меня глаза.

– Какая?

– Нужно, чтобы ты была рядом с Архивом, но при этом… не в этой комнате. Чтобы у тебя была своя жизнь, своё пространство. Чтобы ты не чувствовала себя пленницей. Верно?

– Ну. И что ты предлагаешь?

Я посмотрел на неё.

– Будь тут. Я скоро!

* * *

– Алексей, привет!

Катя стояла рядом с моим столом, теребя в руках край форменной блузки. Вид у неё был озабоченный.

– Привет! – сказал я, стараясь улыбнуться. – Ты чего так рано?

– Я всегда рано, – она поставила кружку на стол и села на стул напротив. – А вот ты сегодня что-то задержался. Я вчера вечером тебя искала, хотела спросить про формуляры. А тебя не было. Лыткин рыскал по отделам, искал, кому бы ещё работу подкинуть. Повезло, что ты слинял.

– Дела были, – уклончиво ответил я, отводя взгляд.

– Дела, – повторила Катя. Она взяла со стола мою ручку, покрутила в пальцах. – Интересно, какие дела могут быть у архивариуса после работы? Наверное, очень важные.

В её голосе появилась какая-тло лёгкая, едва уловимая нотка. Не сарказм, не упрёк – так, лёгкое дуновение, которое могло означать что угодно. Но я уже научился читать Катю.

– Кать, – вздохнул я. – Это сложно объяснить.

– А ты попробуй. – Она подняла на меня глаза. – Мы же вроде как коллеги. Друзья, если хочешь. А ты постоянно куда-то исчезаешь, появляешься с загадочным видом, таскаешься по ночам неизвестно где. Я, знаешь ли, волнуюсь.

– Ты волнуешься?

– А почему бы и нет? – Она слегка нахмурилась. – Ты хороший парень, Алексей. И иногда ведёшь себя так, будто за тобой гонятся все демоны этого мира. Мне не всё равно.

– Кать, – наконец сказал я. – Я ценю твою заботу. Правда. Но есть вещи, которые мне сложно объяснить. Это не потому, что я не доверяю тебе. Просто… ну это все очень сложно.

Катя поджала губы. В её глазах мелькнуло что-то – обида? Разочарование? Но она быстро взяла себя в руки.

– Ладно, – она поднялась, забрала со стола свою кружку. – Твои секреты – твоё дело. Только знай: если нужна будет помощь – я рядом. Даже если ты будешь скрывать, куда пропадаешь по ночам.

– Катя…

– Всё, всё, – она уже улыбалась, но улыбка была чуть натянутой. – Работа ждёт. Лыткин опять принёс новую партию бланков, сказал, чтобы мы разобрались до обеда. Если хочешь – помогу.

«Ревнует!» – вдруг понял я. И подумал о том, что рассказать ей все же стоит про Алину, пока это не вылилось в проблему. А помощник никогда не помешает, тем более в таком деликатном деле.

– Постой, – я взял Катю за руку. – Слушай, у меня к тебе просьба. Весьма необычная и… Деликатная.

Она насторожилась, но в глазах мелькнуло любопытство.

– Какая?

– Мне нужна твоя косметика. Ненадолго. И… – я набрал воздуха, – может, посоветуешь, где можно купить парик. Женский.

* * *

Прошло два дня. Обычные, серые, рабочие дни, когда единственным развлечением были сплетни Кости и разносы Лыткина, который никак не мог привыкнуть к тому, что он теперь главный.

Но для меня эти дни были наполнены совсем другим смыслом. Разработанный мой план был безумен. Но исполнить его все же удалось.

Суть его была вполне проста. Алина не могла покинуть Архив надолго – очерченная зона позволяла ей лишь гулять по окрестностям. Но сидеть взаперти в комнате «Дельта» семнадцать лет, а потом ещё неизвестно сколько – это было невыносимо для неё, познавшей наконец свободу…

Нужно было сделать так, чтобы она могла жить нормальной жизнью. Но не пленницей, а… сотрудницей.

Идея полностью сформировалась в моей голове, когда на глаза попался очередной приказ Лыткина о приёме на работу нового практиканта. Бюрократия. Документы. Личные дела. Если у тебя есть документы и запись в базе – ты существуешь. Если нет – ты никто.

Алина не существовала для этого мира. Но Лина – та, что осталась в системе, – могла это исправить.

Я рассказал план Кате, когда мы в очередной раз встретились в коридоре. Она сначала смотрела на меня как на сумасшедшего, но чем больше я объяснял, тем серьёзнее становилось её лицо. Особенно ее поразил рассказ про воскрешение Алины.

– Значит ты хочешь сделать из неё настоящего сотрудника? – переспросила она.

– Да. Чтобы она могла работать здесь, получать деньги, снимать на эти деньги жилье где-то поблизости, скажем, в оранжевой зоне, и ни у кого не вызывать подозрений.

– Но как? У неё же нет документов. Нет биографии. Ничего.

– Биографию можно придумать. Документы… – я замялся. – Документы сделает Лина. В смысле, та Лина, что осталась в системе. Она может внести запись в базу отдела кадров. Создать личное дело, напечатать приказ о приёме на работу. Для бюрократической машины этого достаточно.