355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Марков » Вечные следы » Текст книги (страница 16)
Вечные следы
  • Текст добавлен: 31 октября 2016, 01:58

Текст книги "Вечные следы"


Автор книги: Сергей Марков



сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 44 страниц)

СОБИРАТЕЛЬ «ГИНДОСТАНСКИХ ЖЕМЧУЖИН»

В 1749 году в Ярославской губернии родился замечательный русский востоковед Герасим Степанович Лебедев. Бедность мешала ему учиться в школе, и только на пятнадцатом году жизни он самостоятельно овладел начальной грамотой. Затем он стал обнаруживать большие способности как певец и музыкант.

В 1775 году Герасим Лебедев попал в капеллу при русском посольстве и вместе с ней отправился в Неаполь. Русский певец выступал в театрах Вены, Парижа, Лондона.

Наконец судьба закинула Герасима Лебедева в далекую Ост-Индию, в Мадрас, на Коромандельском берегу, где тогда начинали укрепляться англичане. Это произошло в 1785 году. Постоянно общаясь с индусами, Лебедев постепенно нашел главную цель своей жизни: певец и музыкант стал изучать жизнь и языки туземного населения. Два года ушло на овладение языками тамили и телугу, на которых говорили племена Юго-Восточной Индии. «По любви к отечеству приобретения» – так называл Лебедев свои научные изыскания в Индии.

Через два года Герасим Лебедев переехал в Калькутту, где ученый брамин Шри Голок Нат Даш преподавал своему русскому другу древний язык санскрит и современные наречия бенгали и гинду. Особое значение имело изучение бенгали, на котором говорило более 20 миллионов индусов.

Лебедев прилежно собирал эти «словесные гиндостанские жемчужины» и достиг таких успехов, что в скором времени смог перевести ряд древних рукописей, составить грамматику и толковый словарь бенгальского языка, написать диалоги. Ученые индусы охотно содействовали Лебедеву в его трудах и приезжали из дальних углов Бенгалии в Калькутту для встреч с ним.

В то время в Калькутте уже существовало британское научное Азиатское общество во главе с верховным судьей Бенгалии, известным ориенталистом Вильямом Джонсом. Позднее Герасим Лебедев выступал в печати с критикой научных положений Джонса, который тогда считался в Западной Европе непогрешимым знатоком санскрита и новых языков Индии.

Двенадцать лет жизни в Индии (1785–1797) прошли для Герасима Лебедева в ученых занятиях и тяжелой борьбе за кусок хлеба. Он подвергся травле со стороны агентов английской Ост-Индской компании.

Индийский народ был обязан Герасиму Лебедеву созданием нового национального театра. В 1795 году Лебедеву удалось открыть театр на 400 зрителей. Русский лингвист ставил в нем пьесы, переведенные им самим на язык бенгали, причем героями постановок были индусы, а действие происходило в Калькутте и Лукноу (Лакхнау).

Но калькуттские англичане, целиком зависящие от Ост-Индской компании, – «компанейские сосуны», как называл их русский ученый, – старались сжить Лебедева со света. Клевета, искусно затеянная судебная тяжба, отказ печатать его сочинения, попытка поджога созданного им театра сделали невозможным его дальнейшее пребывание в Калькутте.

Лебедев умолял русского посла в Лондоне С. Р. Воронцова защитить его от преследований Ост-Индской компании (в то время враги уже грозили ему тюрьмой). В письме С. Р. Воронцову русский ученый особенно тревожился по поводу того, что его труды могут остаться неизвестными родной стране.

Оставляя постылые владения Ост-Индской компании в 1797 году, Г. С. Лебедев думал о том, что он мог бы сделать для родины. Он был готов открывать морской путь из Индии в Россию, просил два корабля, «чтобы оные под флагом российским и с должными привилегиями из Индии, из реки Ганга чрез Балтическое море мною введены могли быть в Неву».

Умный и дальновидный, С. Р. Воронцов добился издания в Лондоне на английском языке первого труда Герасима Лебедева «Грамматика чистых и смешанных ост-индских диалектов» (1801).

Родина встретила Герасима Лебедева заботами и поддержкой его научных исследований. В Петербурге на средства государства по почину Лебедева была основана типография с санскритским шрифтом.

В 1805 году на русском языке была напечатана книга Лебедева «Беспристрастное созерцание систем Восточной Индии брагменов, священных обрядов их и народных обычаев». Этот труд навсегда вошел в историю.

В конце своей жизни Герасим Лебедев служил в Петербурге в министерстве иностранных дел. Умер он в 1818 году, прожив на свете 69 лет. Подобно его далекому предшественнику, первому европейцу в Индии Афанасию Никитину, Герасим Лебедев был пытливым ученым-самородком. Обладая талантом истинного исследователя, он много времени и сил отдал изучению Индии и сделал большой вклад в сокровищницу европейских знаний об этой удивительной азиатской стране.

ПЛАВАНИЕ ГАВРИЛЫ САРЫЧЕВА

Скудный огонь одинокой свечи освещал страницы книги в кожаном переплете. И хотя чтению мешала перекличка часовых и бой крепостных часов, узник темного каземата долго не расставался с книгой. На ее титульном листе были изображены два корабля с распущенными вымпелами. В заглавии было четко напечатано: «Путешествие флота капитана Сарычева по Северовосточной части Сибири, Ледовитому морю и Восточному океану…»

Место и год издания – Санкт-Петербург, типография Шнора, 1802…

Перед узником вставали синие валы Восточного океана.

Книги имеют свою жизнь, и в истории печатного труда Сарычева есть одна замечательная подробность. Эту книгу читал декабрист Вильгельм Кюхельбекер в своем долголетнем заключении перед отправлением на поселение в Сибирь.

Многие из декабристов бывали в кругосветных плаваниях, а вернувшись в Петербург, дневали и ночевали в здании Российско-Американской компании, что у Синего моста. Брат Вильгельма Кюхельбекера, Михаил, мог рассказать, как он на крейсере охранял границы Русской Америки от нападений английских и американских пиратов. Владимир Штейнгель, декабрист-моряк, спустя много лет после похода Биллингса перевооружал корабль «Слава России» для защиты русских границ на Восточном океане. Он знал лично некоторых героев книги Сарычева.

И естественно, что настроению декабристов-моряков были созвучны строки, которыми начиналась книга Гаврилы Сарычева:

«…Нет морей менее известных в нынешние времена, как Ледовитое море и Северо-Восточный океан, и нет государства, которое бы более имело причины, как Россия, оные описывать и более способов и удобностей к исполнению сего полезного дела».

Как возникла эта книга?

В 1785 году русское правительство составило указ, которым морскому ведомству предписывалось исследование устья Колымы, всего берега Чукотского полуострова с теперешним мысом Дежнева и ряда островов в Восточном океане, «к американским берегам простирающихся». От экспедиции требовалось совершенное познание «морей между матерою землею Иркутской губернии и противоположенными берегами Америки». И это была лишь часть будущих работ на Северо-Востоке.

Начальником экспедиции, ставившей такие грандиозные цели, был назначен англичанин Иосиф (Джозеф) Биллингс, недавний мичман. Когда-то он был юнгой на корабле Джемса Кука.

Молодой русский лейтенант Гаврила Андреевич Сарычев к 1785 году успел совершить плавание в порты Италии, походы в Балтике, произвести работы по описи Днестра. Он был назначен под начало Биллингса вместе с лейтенантами – английским подданным Романом (Робертом) Галлом и Христианом Берингом, внуком известного мореплавателя.

Весной 1786 года Сарычев добрался до Охотска. Из Якутска он ехал гиблыми дорогами через Алдан и область Полюса холода. Охотск был столицей края, в который входили Камчатка, Алеутские и Курильские острова и все морское побережье до самого Чукотского Носа. Все тяготы похода и подготовки морского плавания легли на плечи Сарычева. Поиски корабельного леса, заготовка съестных припасов, перевозка тяжелых грузов – всем этим пришлось заниматься молодому русскому офицеру.

Сарычев привлек к участию в экспедиции знающих людей. В числе их были гижигинский капитан Тимофей Шмалёв, составитель описаний и карт Чукотки, Камчатки и Аляски; храбрый мореход Гаврила Прибылов, незадолго до этого открывший на севере Тихого океана острова с несметными пушными богатствами; сотник Иван Кобелев, исследовавший Берингов пролив, и казак-чукча Николай Дауркин, располагавший богатыми сведениями об Аляске. Были в экспедиции и другие скромные труженики, беззаветно помогавшие Сарычеву в его почетном деле.

Экспедиция прибыла в Нижне-Колымск, построила там два корабля и летом 1787 года вышла из устья Колымы в океан. Но обогнуть Чукотский полуостров и выйти в Берингов пролив не удалось. По приказу Биллингса корабли вернулись от Баранова камня обратно. Сарычев же настаивал на продолжении плавания в Тихий океан и разведывании пути сквозь льды на байдарах.

Сарычев высказал догадку о связи Ледовитого океана с океаном Восточным. У Баранова камня он нашел древний русский крест, приметный знак мореходов, которые около 1640 года плыли отсюда на кочах к Тихому океану.

Мечта открыть морскую дорогу в Индию и Китай из полярной Сибири не покидала Сарычева. Перейдя с Колымы на Индигирку, он подсчитал, что оттуда до берегов Индии пять тысяч верст. Это расстояние можно было преодолеть на корабле при хорошем попутном ветре в тридцать дней.

Между Индигиркой и Алданом лежала необитаемая область, где возвышался дикий Верхоянский хребет… Этим путем Сарычев ехал в Якутск. Биллингс, как и раньше, налегке обогнал своего трудолюбивого помощника.

В Якутске Сарычев встретил нежданного гостя из Америки. Капрал в английской экспедиции Кука, а теперь – полковник армии Соединенных Штатов, некий Ледеард, или Ледеардс, задумал якобы пешее путешествие вокруг света. До Якутска он прекрасным образом, не потрудив ног, доехал, пользуясь добросердечием русских ямщиков. Жители Якутска кормили и поили Ледеарда, дали ему теплую одежду. Он уверял всех, что дойдет до Берингова пролива и через Аляску и Канаду вернется в свое второе отечество.

Кончилось пребывание этого «пешехода» в Якутске тем, что, облагодетельствованный простодушными горожанами, он тем не менее «стал говорить обо всех худо и обходиться дерзко». Дебоши Ледеарда всем надоели, и якутский комендант потребовал, чтобы заморский гость вел себя более пристойно. Тот прикинулся оскорбленным и вызвал коменданта Маркловского на поединок. Биллингс, спасая Ледеарда от неприятных последствий, немедленно повез его в Иркутск.

Сарычев принялся за подготовку плавания к Берингову проливу и Америке со стороны Охотска. Это был самоотверженный и героический труд, сопряженный с опасностями и тяжкими лишениями. Поездка на устье реки Май, возвращение в Якутск, новый поход в Охотск, постройка кораблей, опись устьев Охоты и Кухтуя и части морского охотского побережья, составление плана Охотска…

Осенью 1789 года на корабле «Слава России» Сарычев вместе с Биллингсом вышел из Охотска. На пути к Курильским островам был открыт остров Св. Ионы в Охотском море. Достигнув Камчатки, Сарычев провел там значительные исследования. Описав просторы Авачинской губы, ученый моряк наметил ее в качестве порта для будущей торговли со странами Америки, Ост-Индией, Китаем, Японией. Во всем этом было видно влияние мыслей Ломоносова!

1790 год застал экспедицию у берегов Алеутских островов. Сарычев делал промеры заливов, посещал поселения русских промышленников и алеутские деревни Унимак, Уналашка, Шумагинские острова, Кадьяк и, наконец, Кенайский и Чугацкий заливы на побережье Северо-Западной Америки… Экспедиция достигла острова Каяка, где исследователь увидел исполинскую гору Св. Ильи на американском берегу.

Далее Сарычев намеревался изучить южную часть Аляски, но Биллингс отдал распоряжение возвращаться на Камчатку. Сарычев воспротивился этому и сказал, что он готов остаться на всю зиму в Чугацком заливе с тем, чтобы продолжить исследования американского берега. Но Биллингс был неумолим, и Сарычев скрепя сердце повел корабль в сторону Камчатки. Экспедиция была обречена на бесцельную зимовку в Авачинской губе.

Плавание 1791 года началось с того, что Биллингс проложил путь корабля не по надежным русским картам, а по иноземной. В итоге «Слава России» едва не налетела на скалы острова Медного. Оказалось, что этот остров на английской карте был расположен много южнее, чем это было в действительности. Путь, избранный Биллингсом, вел корабль прямо в середину острова, то есть к верной гибели!

Посетив Уналашку, острова Прибылова, остров Св. Матфея, Сарычев подошел возле мыса Родней к берегу Аляски. Здесь русский моряк обнаружил ошибку Джемса Кука, «открывшего» несуществующий Андерсонов остров.

В плавании были случаи, когда «Слава России» уже равнялась с тем или иным островом, заливом, частью суши, которые необходимо было исследовать. В это время раздавался зычный окрик Биллингса: «Руль на ветер! К возвращению!» Сарычев был вынужден исполнять приказание начальника. Несмотря на все это, Сарычев дошел до островов Гвоздева в проливе между Азией и Америкой. Он был уже на самых подступах к мысу Дежнева, но тут Биллингс вспомнил, что в свое время капитан Джемс Кук не мог пройти этого пути.

По-видимому, Биллингс знал представления Бурнея, спутника Кука, о том, что Берингов пролив является заливом, замкнутым где-то на севере перешейком, перекинутым, как мост, из Азии в Америку. Биллингс отказался от намерения пройти на «Славе России» в Ледовитый океан!

Вместо этого он пустился в нелепое на первый взгляд предприятие – пошел сушей через Чукотку в Нижне-Колымск под благовидным предлогом пешеходной описи всего побережья Ледовитого океана. Ничего этого Биллингс не выполнил. Он сделался игрушкой в руках чукотских старшин, сопровождавших его караван. Дело доходило до того, что чукчи, якобы выполняя какой-то обряд… коптили Биллингса в дыму костра, подбрасывая в огонь жир, чтобы дым был гуще, отнимали у него запасы табака и бисера, делали ненужные частые стоянки в пути и продвигались по Чукотке со скоростью двух верст в день.

От берега моря Биллингс отклонился далеко на запад. Зачем все это было ему нужно? Единственным объяснением служит догадка, что он хотел пройти в обратном направлении тот путь через. Чукотку, который избрал было себе Ледеард.

Добравшись до Нижне-Колымска, затем до Якутска, Биллингс зажил там без забот и огорчений.

Тем временем Гаврила Сарычев продолжал свой подвижнический труд. На пути к острову Уналашка он снова «закрыл» острова, якобы найденные Куком в Беринговом море. Геодезии унтер-офицер Худяков, посланный Сарычевым, исследовал Лисьи острова и западное побережье Аляски. Сам Сарычев обошел вокруг всего острова Уналашка, подробно описал его глубокие внутренние заливы. Исследователь нередко совершал свои плавания в утлой алеутской байдарке. Летом 1792 года Сарычев возвратился на Камчатку, чтобы предпринять свой последний поход. Он побывал на южных островах Курильской гряды.

В августе 1793 года Сарычев прибыл в Якутск, где его ожидал Биллингс, проживший здесь более года. Экспедиция закончила свою деятельность и вскоре двинулась в Петербург…

Такова краткая история замечательных исследований Сарычева.

Как лицо подчиненное, Сарычев не мог выступить с прямыми разоблачениями поведения Биллингса, которому были чужды «пользы отечества», как говорил о нем декабрист Владимир Штейнгель. В записках Штейнгеля приводятся факты, которые позволили декабристу считать Биллингса «самым гнусным человеком».

Биллингс, будучи офицером русской службы, нарушил присягу. Экспедиция россиян на северо-восток была секретной, и весь ее состав дал подписку о сохранении тайны. Несмотря на это, Биллингс, доставив «пешехода» Ледеарда в Иркутск, встретился там с другим иноземцем и открыл ему секретные сведения.

Этим иноземцем был Жан-Батист Бартелеми Лессепс, участник плавания Лаперуза, возвращавшийся через Камчатку и Сибирь ко двору Людовика XVI.

Разведка в русских владениях была одной из задач Лессепса. Биллингс должен был оказывать противодействие этой экспедиции. Но что мы видим? Начальник секретной русской экспедиции искал в Иркутске встречи с Лессепсом. И после этой встречи в письме французскому морскому министру Лессепс донес о том, что ему удалось разведать о работах русской экспедиции на Тихом океане!

А два года спустя Лессепс опубликовал описание своего путешествия, «исполненное бесстыдной лжи», как писал об этом декабрист Владимир Штейнгель.

Александр Радищев дал отрицательный отзыв о книге Лессепса, а Штейнгель описал безобразное поведение Лессепса в Сибири, полное неуважения к обычаям страны, в которой тот был лишь случайным гостем. Любопытно вспомнить и то обстоятельство, что во время нашествия Наполеона на Россию Лессепс был французским полицмейстером Москвы.

Любопытно, что еще в 1789 году англичане выставили против «Славы России» и храброго Сарычева четырнадцать пушек, находившихся на борту бригантины «Меркурий». Бригантина вышла с острова Тенерифа для нападения на Русскую Америку. Командовал ею Кокс, пират южных морей, – ему было поручено разграбить и разорить именно те местности, которые должен был исследовать Биллингс.

Знаменательно, что пиратский рейд Кокса по времени совпал с походом «Славы России» к острову Каяк, когда Биллингс запретил Сарычеву дальнейшие исследования Аляски. Между тем Кокс должен был пройти к Берингову проливу, столь ненужному для России, по мнению Биллингса.

Нелишне вспомнить, что Соур, личный секретарь Биллингса, очень тепло писал о Коксе. В то же время он оскорбительно отзывался о русских поселенцах Аляски, имевших несчастье встречаться с английским пиратом. Коксу были известны цели экспедиции Биллингса. Биллингс был призван к утверждению и охране русских прав, к противодействию всем проискам со стороны иностранцев. Положение на Тихом океане в те годы было напряженным. По следам Лаперуза и Лессепса в Русскую Америку пришли испанские фрегаты из Мексики. Испанцы подстрекали индейцев к мятежам против русских.

И как раз в то время, когда поселенцы Русской Америки принимали меры к обороне Аляски от угрозы со стороны незваных гостей, Биллингс сеял рознь между алеутами и русскими.

Мне известно письмо главного правителя Русской Америки Александра Баранова (1790) с жалобами на то, что Биллингс призывал алеутов к выступлениям русских против промышленников. А ведь в то время безоружный Сарычев странствовал вместе с алеутами, и они бескорыстно помогали ему в научных исследованиях!

Верный сын родины, самоотверженный ученый, Сарычев сделал для блага отечества все, что было в его силах.

«…Если бы не он (Биллингс. – С. М.), то экспедиция сия столько же бы принесла славы и пользы России, сколько Калигулин известный поход против Британии славен был для Рима», – писал о Сарычеве декабрист Владимир Штейнгель…

РАДИЩЕВ И МОРЕХОДЫ ТИХОГО ОКЕАНА

22 марта 1797 года Александр Радищев, возвращаясь в Россию из ссылки в глухой Илимск, остановился в Таре. В тот же день в Тару со стороны Тобольска приехал еще один путник и задержался кормить лошадей. Узнав о том, что разделяет отдых с великим изгнанником, незнакомец пошел в дом, где остановился Радищев. Это было довольно смелым поступком со стороны поручика Василия Ловцова. Из разговора с ним Радищев узнал, что Ловцов едет в Иркутск, возвращаясь из Санкт-Петербурга. Подробности встречи до нас не дошли. Мы можем только строить догадки о значении этого знаменательного визита тихоокеанского морехода на тарский постоялый двор.

Перенесемся в Охотск 1792 года. Василий Федорович Ловцов получил приказ из Иркутска принять командование над кораблем «Св. Екатерина». Корабль с 40 матросами и первым русским посольством в Японию должен был отправиться к острову Матсмаю и там сдать японским властям трех японских моряков, когда-то занесенных штормом в русские владения. Главная цель похода заключалась в установлении торговых связей с Японией.

Инициаторами всего предприятия были Григорий Шелехов, устроитель Русской Америки и глава торговой компании, на Тихом океане, и приятель Шелехова натуралист Эрик Лаксман. Возглавлял посольство сын Лаксмана, Адам, чиновник из Гижигинска. Корабль прибыл в Японию и бросил якорь в гавани Немуро, где русские расположились на зимовку.

На следующий год Ловцов и Лаксман пошли на корабле вдоль берегов острова Матсмая до города Хакодате. Оттуда они проехали в Матсмай (к японскому губернатору) для переговоров о разрешении русским торговым кораблям посещать порт Нагасаки. Такой открытый лист после долгих переговоров японцы и выдали на имя Лаксмана и Ловцова (Радищеву Ловцов мог показывать если не подлинник, то перевод этого «свидетельства»).

«Васиреи Оромусау» – так звали Ловцова японцы – 8 сентября 1793 года возвратился в Охотск вместе со всем составом посольства. Из Японии были вывезены научные коллекции, гербарии, морские карты и т. д. Екатерина II не оценила всей важности итогов похода на Матсмай и ограничилась лишь награждением участников экспедиции (Шелехов был обойден, хотя он давно уже ратовал за установление торговых связей с Японией и осваивал Курильские острова.) Но, преодолевая косность чиновников и царедворцев, играя и на честолюбии царицы, Лаксман и Шелехов добились разрешения на второй поход в Японию, причем Лаксману поручалась научная, а Шелехову – торговая часть экспедиции.

Но в июле 1795 года Григорий Шелехов умер. Скоропостижная смерть застигла и Эрика Лаксмана: он скончался в январе 1796 года на дороге, в 119 верстах от Тобольска.

…Все эти новости Радищев узнал от Ловцова в Таре. Погребенный заживо в Илимске, изгнанник, конечно, до этой встречи не мог знать ничего о походе Ловцова и Лаксмана.

Теперь уместно вспомнить о литературно-научных занятиях Александра Радищева в Илимске. Известно, что он наряду с историческими работами занимался и исследованием торговли с Китаем в Кяхте и вообще русской торговли со странами Востока.

В 1791 году в Иркутске, когда Радищев ехал в Илимск, он встретился с самим «Колумбом Российским». В тот год Эрик Лаксман выехал в Петербург вместе с японцами, которых потом отправили на «Св. Екатерине» в Японию. По всей вероятности, Радищев узнал от Шелехова о плане первого похода русских к японским берегам. Об этом свидетельствует тот факт, что о встрече с Шелеховым Радищев писал 14 ноября 1791 года – спустя два месяца после того, как иркутский губернатор Пиль – получил указ об организации экспедиции Лаксмана. Другим важным известием, которое мог получить в 1791 году Радищев от Шелехова, было сведение о том, что за год до их встречи (1790) в Кяхте снова возобновилась торговля с китайцами. Шелехов, видимо, делился с изгнанником своими заветными планами о торговле с Кантоном. Во всяком случае, встреча с Шелеховым была для Радищева весьма интересной.

В письме об этой встрече Радищев отмечает Шелехова не только как предприимчивого человека, но и как автора книги о своих приключениях в Русской Америке.

Великий революционер был сыном своего века. Радищев проявил огромный интерес к стремлениям передовых людей типа Шелехова, старавшихся расширить связи России со странами Востока и Тихого океана.

Таков смысл встречи двух людей в маленьком, занесенном снегом сибирском городке 22 марта 1797 года.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю