Текст книги "На краю Земли (СИ)"

Автор книги: Сергей Хардин

Соавторы: Сергей Измайлов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Глава 7

Завтрак я проглотил, почти не замечая вкуса. Остатки вчерашнего зайца, пара свежих яиц и кружка парного молока исчезли с тарелки с такой скоростью, словно меня неделю держали голодным, после ночных приключений организм требовал своё.

Голова после моих магических упражнений уже почти не болела, хотя где-то в висках ещё ощущалась неприятная тяжесть. Левая ладонь тоже временами слегка покалывала. Хорошее напоминание о том, что магия – не бесконечный автомат с бесплатными снарядами.

Выйдя во двор, я увидел почти готовый к выходу отряд. Виктор прохаживался вдоль строя, проверяя снаряжение. Плечо у него было заново перевязано под доспехом, однако двигался десятник нормально, и лишь немного берёг левую руку. Анатолий сидел на скамье возле крыльца, точил и без того острое копьё и насвистывал что-то откровенно бравурное.

Чуть поодаль двое бойцов держали под уздцы четырёх осёдланных лошадей. На животных уже навесили пустые перемётные сумки. Правильно, если в заброшенном поселении найдём что-нибудь полезное, обратно тащить на себе совсем не обязательно.

Увидев меня, Анатолий мгновенно перестал свистеть и вскочил.

– Ваше сиятельство, разрешите уточнить боевую задачу? – рыжий десятник вытянулся передо мной по струнке, отчего при его широкой фигуре выглядел особенно комично.

– Разрешаю, – ответил я и повернулся к строю. – Задача следующая. Переходим Свежку через старый брод и идём к деревне, которую Яков упоминал утром.

Люди сразу притихли. Я обвёл их взглядом и продолжил:

– Если там кто-то живёт, сначала разговариваем, выясняем, что произошло и почему связь с Поречьем пропала. Если поселение действительно пустое – осматриваем. Но не расходимся кто куда, в дома входить минимум по двое. В подвалы, погреба и закрытые хозяйственные ямы без моего разрешения не лезть. Ничего подозрительного руками не хватать.

Анатолий поднял бровь.

– То есть обычный день?

– Именно, – кивнул я. – Только желательно без кабанов, волков и прочего разнообразия.

– Жаль, – вздохнул мой неугомонный десятник.

– Вопросы?

– А проводники где? – спросил рыжий, озираясь.

– Яков обещал, – сказал я, обернулся и как раз увидел старосту. – А вот и он.

Яков шёл к моему двору в сопровождении двух мужчин. Первому было лет под пятьдесят. Среднего роста, сухой, жилистый, почти полностью седой, с луком за спиной и длинным ножом на поясе. Шёл он спокойно, без лишней суеты, постоянно оглядывая не дома, а окрестности. Охотник, сразу видно.

Второй был заметно моложе – лет тридцати. Смуглый, тёмноволосый, тоже с луком, но вдобавок с небольшим топором за поясом. Он заметно нервничал и время от времени поправлял оружие, словно проверяя, не исчезло ли оно.

– Вот, ваше сиятельство, – произнёс Яков, остановившись передо мной. – Степан и Ратмир. Оба за речкой бывали, дорогу знают. – Староста указал на седого. – Степан там раньше часто охотился. – Потом на молодого. – Ратмир тоже ходил. Пока можно было.

Степан коротко поклонился.

– Ваше сиятельство.

Ратмир повторил за ним чуть поспешнее.

– Дорогу помню, ваше сиятельство.

– Хорошо. Оба держитесь внутри строя, – предупредил я. – Ваше дело – дорога и местность. Если начнётся бой, не пытаетесь доказывать моим людям, какие вы великие ратники.

Ратмир нервно усмехнулся.

– Да я и не собирался.

– Вот и отлично. Увидели что-то подозрительное – сразу мне или десятникам.

– Понятно, ваше сиятельство, – ответил Степан.

Яков тем временем оглядел строй.

– Народу-то всё равно много забираете.

– В деревне остаётся караул. Ещё несколько человек после ночного дежурства отдыхают.

Я посмотрел на старосту.

– И ты здесь за старшего. Если что-то произойдёт – людей собираешь к церкви, дозорных с окраин не снимаешь и сам в лес геройствовать не идёшь.

– Да куда уж мне геройствовать, – проворчал старик.

Анатолий хмыкнул.

– А вчера вы весьма геройски на нас ругались.

– На тебя много храбрости не надо.

Несколько бойцов засмеялись, Яков довольно посмотрел на рыжего. Похоже, эти двое постепенно нашли удобный для обоих способ общения.

Мы двинулись к околице, там меня уже поджидал Егорка. Мальчишка стоял возле плетня и смотрел на вооружённый отряд с такой завистью, словно мы отправлялись не в неизвестное заброшенное поселение, а на ярмарку с бесплатными пряниками. Стоило ему сделать шаг к нам, как из ближайшего дома тут же выскочила женщина.

– А ты куда собрался? – резко спросила она, ухватив сына за рубаху. – Я тебе что сказала?

– Мам, я только…

– Никаких «только»!

Егорка заметил меня и мгновенно замолчал. Я остановился рядом.

– Вырастешь – возьму, – пообещал я.

Мальчишка вздохнул так, будто до взрослого возраста ему оставалось ждать лет пятьдесят, не меньше.

– А сейчас Якову поможешь, – тут же добавил я. – У него дел слишком много, без тебя не справится.

Егорка сразу оживился.

– Правда?

– Граф дважды не повторяет.

– Сделаю, ваше сиятельство! – звонко крикнул мальчишка.

– Благодетель… – стоявший неподалёку Яков закатил глаза.

– Ты сам вчера говорил, рабочих рук не хватает.

– Так мне не хватает рабочих, а не этого урагана.

Последнюю фразу старосты Егорка уже не слушал. Получив официальное поручение от самого графа, он побежал куда-то между домами.

Из соседнего двора высунулась старуха в серой шали – та самая, которая в первый день крестилась при виде нашего отряда. Оглядела нас, поджала губы.

– Опять в лес собрались, ваше сиятельство? И чего вам всё неймётся? Сидели бы в деревне тихо. Глядишь, беда сама бы стороной прошла.

Анатолий повернулся к ней:

– Как этой ночью мимо Трофимовой овчарни?

Старуха нахмурилась.

– Я не с тобой разговариваю!

– А я просто помогаю разговор поддерживать, моя прямая обязанность.

Она махнула рукой.

– Язык бы тебе кто укоротил.

– Пытались некоторые, – усмехнулся рыжий.

– И? – развела она руками.

– Видите же, не получилось.

Старуха скрылась за калиткой, продолжая что-то недовольно бормотать. Степан неожиданно усмехнулся.

– Это она так переживает.

– Я уже понял, – ответил я. – Очень душевно.

Мы дошли до последних домов. Я окинул отряд взглядом и кивнул Виктору, десятник сразу выступил вперёд.

– Копейщики по краям, лучники внутри, лошадей ведём на поводу в середине, – спокойно распорядился он. – Проводники рядом с его сиятельством. Я впереди. Анатолий замыкает. Три шага между людьми, дальше не расходиться.

– Слышали? – добавил я. – Выдвигаемся.

Через четверть часа Поречье скрылось за поворотом.

* * *

– Степан, что с бродом? – спросил я у проводника. – Вода сейчас высокая?

Седой охотник шёл чуть впереди меня.

– Да нет, ваше сиятельство, весна сухая была, снег рано сошёл. Свежка обмелела.

– Глубина?

– По хорошей тропе по колено, где-то чуть выше.

Степан посмотрел на меня через плечо.

– Только тропа там хитрая. Метра на три в сторону собьётесь – уже по грудь может стать. А дальше и вовсе ямы.

– Значит, за тобой след в след, – кивнул я. – Так надёжнее. В воду первым пойдёшь ты, с шестом.

– Я его возле брода и срежу.

Правильный человек.

Мы пересекали старые луга. Трава здесь действительно выглядела немного здоровее, чем буквально несколько дней назад, хотя я уже специально не пытался увидеть чудеса там, где их нет.

Мицелий не исчез, чёрные пятна попадались, на некоторых кустах оставался сероватый налёт. Но он хотя бы не лез дальше, этого пока достаточно. Чем дальше отходили от Поречья, тем заметнее становилась разница – прель усиливалась, птиц становилось меньше, живая зелень постепенно уступала место больной.

– Давно здесь охотились? – спросил я Степана.

– Прошлым летом последний раз, ваше сиятельство, – ответил седой. – Тогда ещё пройти можно было. Потом Мицелий ближе полез. – Он ненадолго замолчал. – А раньше места хорошие были. Лось водился, кабан, косули. Зайцев хоть руками лови.

– Зайцев и сейчас хватает, – крикнул сзади Анатолий.

– Заяц, видать, и конец света переживёт, – серьёзно произнёс охотник.

Анатолий за моей спиной засмеялся.

– Хороший зверь.

– Особенно в котле, – добавил кто-то из бойцов.

Разговоры стихли, когда впереди показался лес. Он становился заметно темнее. Степан уже не разговаривал, время от времени останавливался, вслушивался, потом продолжал идти.

Я тоже старался обращать внимание на «Чуткий ветер». После ночных экспериментов способность ощущалась чуть понятнее, не как отдельный орган чувств. Скорее я начал замечать то, на что раньше мозг просто не обращал внимания: слабое движение воздуха за спиной, вихрь возле идущего человека, неожиданное колебание ветвей вне поля зрения. Но дальность оставалась совсем небольшой, метров десять. Поэтому ждать от навыка предупреждения о каждой твари за сотню шагов точно не следовало.

Перед нами уже слышалась вода. Степан поднял руку, все остановились. Он указал на небольшой прогал между деревьями.

– Брод там.

Я уже собирался сделать шаг, когда почувствовал справа короткое движение воздуха, совсем слабое, как будто впереди что-то крупное нарушило ровную поверхность воды и вытеснило воздух.

Я замер, Виктор это сразу заметил.

– Что-то не так?

– Пока не уверен, – ответил я и повернул голову. – Но у воды осторожнее.

Десятник ничего больше не спросил, просто поднял руку. Бойцы сразу взяли оружие удобнее, лучники положили стрелы на тетивы.

Мы вышли на берег. Свежка оказалась неширокой, саженей десять, может, немного больше. Вода шла достаточно быстро, местами перекатываясь через камни, но место действительно выглядело неприятно: птиц нет, над берегом почти не кружилась мошкара. Даже лягушек не слышно.

– Вот брод, – сказал Степан и указал на светлую каменистую полосу под водой. – Камни ещё наши деды накидывали.

Он срезал длинную молодую жердь и проверил дно возле берега.

– Здесь нормально.

Мы остановились, я внимательно посмотрел вверх по течению. И в этот момент поверхность воды метрах в десяти от нас вспучилась, совсем немного, пошла широкая рябь. Причём против течения. Вода разошлась двумя крупными волнами, будто совсем неглубоко под поверхностью проплыло что-то массивное.

– Видели? – тихо спросил Виктор.

– Видел.

Анатолий перестал улыбаться.

– Степан, а у вас тут рыба какая водится?

– Щука. Окунь. Налим, – охотник смотрел на воду. – Только ни одна из них таких волн не делает.

– Очень обнадёживает, – пробормотал рыжий.

Я присел у самой воды. «Чуткий ветер» здесь почти ничем помочь не мог, под водой движения воздуха не было. Я мог почувствовать лишь слабые завихрения там, где поверхность реки вспухала или рябь ломала поток воздуха над ней. Не сонар, а жаль.

Я поднялся и махнул рукой.

– Переходим.

Несколько человек удивлённо посмотрели на меня.

– Другой дороги нет, а ждать, пока неизвестная рыба решит сама представиться, я не собираюсь.

Анатолий усмехнулся.

– Вот это правильный настрой!

– Только без геройства, – добавил я и посмотрел на людей. – Степан первый, проверяет каждый шаг. Следующий наступает точно туда же. Лошадей ведём по одной, между ними дистанция. Копья наружу. – Я сделал паузу. – Если что-то выйдет из воды – не разбегаться. На мою магию особо не рассчитывайте, я после ночи ещё не до конца восстановился.

Анатолий перестал улыбаться.

– Значит, железом.

– Именно.

Степан вошёл первым. Шест несколько раз ушёл в воду почти до середины. Охотник сделал шаг вправо, потом ещё один.

– Здесь.

Я вошёл следом. Вода оказалась ледяной, сапоги практически сразу набрали воды. Течение давило в голени, заставляя тщательно выбирать каждый шаг. Позади пошли остальные. Лошади нервничали, одна всхрапнула.

– Тихо, – произнёс Виктор, придерживая повод.

Мы добрались примерно до середины, и снова появилась рябь, справа. На этот раз ближе. Теперь я сначала почувствовал движение воздуха над водой, а уже потом заметил саму волну. Поверхность словно поднялась широким горбом. Что-то двигалось под нами, причём довольно быстро.

– Справа! – предупредил я.

Копья мгновенно повернулись в ту сторону, Степан вдруг замер.

– Не стой! – резко бросил я. – Дальше!

Горб приблизился, метрах в пяти от нашей цепочки вода внезапно взбурлила. На мгновение показалась тёмная спина, слишком широкая для любой рыбы, которую я когда-либо видел. Потом исчезла.

Волны ударили по ногам. Один молодой боец пошатнулся, стоявший за ним товарищ успел схватить его за ремень.

– След в след! – крикнул Виктор.

Тварь снова появилась выше по течению, теперь уже дальше. По крайней мере, судя по ряби. Главное – нападать не стала, а почему – неизвестно. Может, нас слишком много, может, просто проверяла. А может, действительно не была голодна. Я предпочёл не выяснять.

– Движемся! – подбодрил я свой отряд.

Оставшиеся метров пять прошли быстрее. Степан первым вышел на другой берег, я следом, а потом и все остальные. Анатолий выбрался последним, тут же обернулся к реке и погрозил ей пальцем.

– Не вышло, рыбёшка. В следующий раз тоже не старайся.

Виктор принялся выливать воду из сапога.

– Ты бы ещё спасибо ей сказал.

– За что? – удивился Анатолий.

– Что не съела.

Рыжий задумался.

– Нет. Благодарить тварь, которая только раздумывала, жрать тебя или нет, дурная примета.

Я отошёл от берега на несколько шагов и оглянулся. Рябь постепенно исчезла, «чуткий ветер» ничего необычного больше не показывал, но я прекрасно понимал: обратно придётся идти тем же путём, и во второй раз нам может повезти меньше.

– Запомнили место, – произнёс я. – На обратном пути здесь не расслабляться.

– Тут и захочешь – не получится, – буркнул Анатолий.

Степан подошёл ближе.

– До деревни отсюда недалеко, ваше сиятельство. Полчаса, может, немного больше, – он указал между сосен. – Старая дорога там.

– Тогда пошли.

* * *

Первой показалась покосившаяся крыша, потом вторая чуть лучше, ещё через несколько минут лес расступился, и мы увидели деревню. Два с лишним десятка тёмных срубов стояли вдоль единственной улицы.

Трава на дороге выросла почти по пояс, плетни местами рухнули, на нескольких крышах уже провалились доски, но большая часть домов сохранилась удивительно хорошо. И вокруг стояла абсолютная тишина: ни лая собаки, ни крика петуха, ни мычания коровы в хлеву, совсем ничего.

Степан остановился первым, долго смотрел.

– Она, – наконец произнёс охотник. – Та самая.

Ратмир сглотнул.

– Ничего не поменялось.

– Ты здесь был с той группой полгода назад? – спросил я.

– Был, ваше сиятельство.

Он указал на первые дома.

– Дальше середины тогда не пошли.

– Почему?

Ратмир неловко усмехнулся.

– Страшно.

Зато честно, и я его даже не осуждал. Заброшенные места всегда давят на нервы, а когда двадцать семей исчезли без единого объяснения – тем более.

Я сделал несколько шагов по дороге. «Чуткий ветер» молчал, но это означало только одно: в ближайших нескольких метрах от меня ничего крупного не двигалось, не больше.

– Не расслабляться, – предупредил я людей. – Тишина – не значит безопасность.

Виктор кивнул.

– Как работаем?

Я оглядел улицу. Разделять отряд на три части и отпускать людей куда глаза глядят мне сразу расхотелось.

– Две группы. Ты берёшь левую сторону, Анатолий правую. Идёте параллельно, друг друга из виду не теряете. По три-четыре дома за раз, потом ждёте соседнюю группу.

Я указал на себя.

– Я с проводниками и двумя бойцами осмотрю дальнюю часть улицы. В одиночку никто не ходит, если крикнули – все останавливаются.

– А погреба? – уточнил Анатолий.

– Пока не трогать.

– Даже если там вино? – вскинул брови десятник

– Особенно если там вино, – ответил я со вздохом.

– Жестокий вы человек.

Несколько бойцов усмехнулись.

– Всё найденное сначала описываем и складываем под тот навес в центре, что ближе к дороге. Не тащим всё подряд, инструмент, соль, семена, железо – в первую очередь.

– Понял, – коротко ответил Виктор.

– Вопросы?

Молодой лучник поднял руку.

– А если человека найдём?

– Не бросаешься к нему обниматься, а зовёшь меня.

– Понял, – кивнул молодой.

– Тогда начали.

Отряд разделился. Группы двигались по обеим сторонам улицы примерно на одном уровне, так что я постоянно слышал голоса своих людей.

Мы со Степаном, Ратмиром и двумя мечниками пошли дальше.

Трава хлестала по сапогам, порой сплеталась и мешала идти. Под ней местами сохранилась старая колея.

– Не похоже, что здесь дрались, – первым нарушил молчание Степан.

Я посмотрел на него.

– Почему?

Охотник указал на ближайший дом.

– Дверь целая, вон там ставни закрыты, забор целый стоит, – он оглядел улицу. – Я видел деревню после лихих людей, ваше сиятельство, там всё иначе. Двери выбиты, сундуки вывернуты, кровь. Даже если зверьё людей перебило, тоже должен след остаться.

– Если тела потом растащили?

– Кости какие-нибудь были бы.

Да, логично.

Ратмир заглянул в ближайший двор и мгновенно остановился.

– Опять то же самое.

– Что?

– Идите.

Мы вошли. На колоде возле крыльца остался топор. Не валялся, именно был воткнут в дерево. Топорище потемнело от дождей, но всё ещё выглядело крепким.

Дверь дома оказалась незапертой. Я вошёл первым, один мечник сразу за мной. В нос ударил запах пыли и старого дерева. На столе стояли миски, деревянная кружка, на краю – нож, на лавке лежала сложенная рубаха.

Толстый слой пыли покрывал всё, но следов борьбы действительно не было – ни опрокинутой мебели, ни засохшей крови, ни оружия. Просто люди однажды вышли и не вернулись. В памяти неожиданно всплыло старое телевизионное изображение Припяти: пустые дома, брошенные вещи. Ощущение, что хозяева только ненадолго ушли. И эта мысль мне совершенно не понравилась.

– Ничего не трогаем пока, – произнёс я. – Дальше.

В следующих домах повторялось почти то же самое. Где-то дверь была закрыта, где-то распахнута. В одном доме на столе стоял почерневший от времени глиняный горшок, в другом в печи лежали давно истлевшие дрова, скорее зола. В третьем мы обнаружили детскую деревянную игрушку – лошадку, покрытую пылью, но людей – никаких.

Даже одежда местами оставалась в сундуках. Похоже, тут не было никакого организованного переселения, тогда забрали бы хотя бы самое нужное.

– Не нравится мне это, – негромко произнёс один из бойцов.

– Мне тоже, – ответил я. – Поэтому смотрим внимательнее.

Последний дом на окраине сразу отличался. Сруб крупнее, крыша качественнее, ставни из толстых дубовых досок. Возле крыльца под навесом всё ещё висели связки давно высохших растений.

– Травник жил? – спросил я.

Степан задумался.

– Вроде да. Имени уже не припомню, не местный был изначально, потом здесь поселился.

Интересно. Я толкнул дверь, она открылась со скрипом. Внутри пахло пылью, но под ней всё ещё угадывались травы. Обстановка вполне обычная – стол, печь, небольшая кровать, несколько полок с банками и книжная полка, вот она-то и заставила меня остановиться. Для обычной деревенской избы книг здесь было подозрительно много, обычно их и вовсе нет. Книг не десятки, штук восемь.

Я подошёл, провёл пальцем по корешкам. Травник, сборник преданий, какие-то заметки о болезнях животных, ещё одна книга о растениях. А одна стояла отдельно, тёмная, без названия на корешке.

Я взял её в руки, открыл. На пожелтевших страницах были нарисованы схемы, круги, линии, странные обозначения. Некоторые изображения выглядели как потоки, сходящиеся к предмету в центре рисунка.

На одной странице я замер. Кристалл или очень похожая на него фигура, от неё расходились несколько концентрических линий. В стороне стояли подписи, сделанные мелким аккуратным почерком. Половину терминов я не понимал, но ассоциация с Камнем Жизни была слишком очевидной.

Я перелистнул ещё страницу. На полях появились пометки, совсем другой почерк, более резкий. Некоторые строки перечёркнуты, что-то дописано поверх. Вот это уже действительно интересно. Я машинально ожидал сообщения Системы, но ничего. Ни названия, ни пояснения, просто книга. И это отчего-то заинтересовало ещё сильнее.

– Всё нормально, ваше сиятельство? – настороженно спросил Степан с порога.

– Более чем, ответил я, закрыл книгу и аккуратно убрал её в сумку. – Все книги забираем.

– Все? – удивился охотник.

– Все.

– А зачем вам столько?

– Затем, что информация весит меньше мешка зерна, а иногда стоит значительно дороже.

Степан почесал затылок.

– Вам виднее.

– Вы читать умеете?

Оба проводника переглянулись.

Ратмир первым покачал головой.

– По складам немного. Имя написать могу.

Степан усмехнулся.

– Я так вообще везде крест ставлю.

Вот ещё одна проблема в список, но это потом, сейчас не до образовательной реформы.

– Ладно. Собирайте книги.

Я оглядел комнату ещё раз. Книги, травы, слишком хороший дом. Хозяин явно был не совсем обычным сельским травником, а значит, вполне мог хранить что-нибудь ещё.

– Не спешите уходить, – остановил я проводников. – Осмотрим дом внимательнее.

Ратмир насторожился.

– А что велите искать?

– Всё, что спрятали специально, – я показал на мебель. – Подвижные доски, пустоты, следы, что что-то часто сдвигали. Камни в печи, которые отличаются от остальных.

Степан сразу понял:

– Тайник.

– Именно, – кивнул я и начал присматриваться к доскам пола.

– А если нет? – спросил Ратмир.

– Тогда потеряем десять минут.

Все принялись за дело. Степан простукивал стены рукоятью ножа, один из бойцов проверял печную кладку, ратмир присел возле кровати и начал прощупывать половицы. Я тем временем осматривал шкаф. Несколько минут ничего, потом Ратмир замер.

– Ваше сиятельство.

Я повернулся, он указывал на доску возле изголовья.

– Эта выше.

Совсем немного, если специально не смотреть, то и не заметишь. Мы отодвинули тяжёлую кровать, Степан поддел половицу ножом. Доска поднялась слишком легко, под ней обнаружилась небольшая ниша.

– Нашли.

Я уже хотел сунуть туда руку и вовремя остановился. После всего, что видел в этом мире, привычка совать пальцы в неизвестные тёмные дыры могла однажды очень плохо закончиться.

– Факел.

Мне подсветили. Внутри лежал холщовый мешочек, больше ничего. Я подцепил его ножом и вытащил. На ладонь высыпалось пять осколков: три зелёных, один голубой и один красный, все небольшие.

Система коротко уточнила:

[Осколки Жизни: 3.

Ранги: первый–второй.

Осколок Воздуха: второй ранг.

Осколок Огня: первый ранг.]

Неплохо, совсем неплохо. Ратмир увидел и сразу отступил на полшага.

– Колдовские камни…

– Осколки, – поправил я.

– Я про то и говорю.

– В правильных руках полезная вещь, – добавил я.

Степан задумчиво посмотрел на разобранный пол.

– Запасливый был хозяин.

– И явно не простой, – я убрал находку. – Пол верните на место. Книги забираем. Остальное пока не трогаем.

– А травы?

Я посмотрел на старые связки.

Большинство давно высохло настолько, что определить качество без Прохора я всё равно не мог.

– Соберите несколько целых пучков отдельно, Прохор посмотрит.

– Добро.

На этом дом мы оставили.

Когда вернулись в центр поселения, возле выбранного мной навеса уже образовалась небольшая куча находок: инструменты, два небольших мешка гвоздей, несколько мотков верёвки, старая, но целая пила, косы, серпы, разная хозяйственная утварь. На земле стоял небольшой бочонок. Анатолий восседал рядом на перевёрнутой бочке с таким видом, будто лично завоевал богатый купеческий склад. Увидев меня, поднялся.

– Ваше сиятельство, добыча имеется.

– Докладывай.

– Инструмента много, гвозди, верёвки, посуда, соли целый бочонок нашли, – он указал ногой. – Семена есть. Какие – сами не разобрали, мешки подписаны, но грамотных среди нас оказалось подозрительно мало.

– В домах что?

Анатолий сразу перестал улыбаться.

– Пусто.

– Везде?

– Везде, где смотрели, – он понизил голос. – Ни крови, ни тел, ничего.

К нам подошёл Виктор.

– То же самое слева.

– Погреба?

– Не открывали, как приказали.

– Следы возле люков есть?

– Старые, ничего свежего.

Анатолий указал на пару закрытых дверей.

– Судя по всему, погребов много, может, там и еда осталась, но за год…

– Потом посмотрим.

Я оглядел собранное.

– Сегодня берём только ценное и лёгкое. Инструмент, соль, семена, металл, книги. Остальное вывезем отдельным рейсом, если убедимся, что здесь безопасно.

– А почему не сейчас?

– Потому что нам ещё обратно идти, и через тот брод.

Анатолий сразу вспомнил реку.

– Убедили.

– Что по поселению думаете? – спросил я.

Виктор первым ответил:

– Не уходили добровольно.

– Почему?

– Слишком многое оставили.

Он кивнул на дома.

– Даже оружие кое-где осталось. Еду при переселении забрали бы в первую очередь.

– Я тоже так думаю, – согласился я.

Анатолий развёл руками.

– Но и не убивали их здесь. По крайней мере, не похоже. Будто взяли и исчезли.

– Или ушли одновременно и очень быстро.

– Тогда почему вещи на местах?

– Вот это и надо понять.

Я посмотрел на улицу. Пустые дома, детская игрушка, топор в колоде, миски на столах. Всё это мне нравилось всё меньше, но ответов пока не было, и придумывать их самому я не собирался.

– Общий сбор, – приказал я. – Проверяем людей и груз.

Анатолий удивился.

– Уже домой?

– Не совсем.

Улыбка десятника мгновенно вернулась.

– Вот теперь стало интереснее.

Виктор посмотрел на меня.

– Куда-то ещё идём?

– Помните рассказ про Мирослава?

Анатолий почесал бороду.

– Старца, который за вашим Камнем следил?

– За Камнем Поречья, – поправил я. – Но да. – Я указал на проводников. – Степан говорит, отсюда до его жилища ближе, чем из Поречья.

– Версты три, ваше сиятельство, – сказал Степан, подходя ближе. – Может, чуть меньше, если старой тропой пройти.

– Ты туда ходил? – спросил Анатолий.

– Раньше часто, припасы относил.

– Дорогу помнишь?

– Если лес совсем не перекроило – найду.

– Там зараза сильнее, – сразу нахмурился Ратмир.

Степан кивнул.

– Именно туда мы пару лет назад и пытались пройти.

Я посмотрел на него.

– Ты был в том отряде?

– Был.

– И далеко дошли?

Охотник покачал головой.

– Даже до избы не добрались. Бурелом сперва, потом волки.

Он помолчал.

– Большие. Не такие, что сегодня ночью к вам пришли, те крепче были. Двоих наших порвали.

Я обвёл взглядом бойцов. Люди устали, но не настолько, чтобы валиться с ног. До полудня ещё оставалось время. Главная проблема – обратная дорога и неизвестная тварь в реке.

– Ваше сиятельство, – негромко произнёс Виктор, – если идём к старцу, здесь задерживаться больше нельзя.

– Знаю, – я посмотрел на солнце. – Поэтому всё тяжёлое оставляем под навесом. Забираем только то, что помещается на лошадях и не мешает движению. К этому месту вернёмся отдельно.

– Жалко, – Анатолий с тоской оглядел инструменты.

– Никуда они за пару дней не денутся, – отрезал я. – Год уже лежат.

– Тоже верно.

– На Мирослава идём не ради трофеев, – продолжил я. – Мне нужен ответ, что он делал с Камнем, и почему перестал приходить.

Степан мрачно посмотрел на лес.

– Ежели он вообще ещё там.

– Вот это и выясним.

Виктор ничего не сказал, только проверил меч, Анатолий широко улыбнулся.

– Значит, всё-таки приключения.

– Я тебе когда-нибудь запрещу употреблять это слово, – усмехнулся я.

– Тогда придётся говорить «интересная служебная задача».

– Уже лучше. Десять минут на воду, еду и проверку снаряжения. Раненых нет? – я оглядел людей, никто не отозвался. – Хорошо.

Я повернулся к Степану.

– Веди, время поджимает, ещё неизвестно, что там ждёт.

Охотник поправил лук, посмотрел в сторону тёмной опушки.

– Тогда лучше сразу двигаться, ваше сиятельство. Дальше лес будет хуже.

Спустя несколько минут пустая деревня осталась у нас за спиной, а впереди снова сомкнулся заражённый лес. Где-то там находилось жилище человека, который много лет поддерживал Камень Поречья. И если повезёт, Мирослав наконец даст мне хотя бы часть ответов. Если, конечно, мы найдём его живым.

* * *

Мирослав очнулся в темноте, и не сразу понял, что это явь, а не продолжение того вязкого, серого сонного забытья, в котором он провёл, сколько уже? День? Неделю? Он не знал ответа на этот вопрос. В избушке стояла тишина, пахло сухими травами, и, что тут скрывать, и собственным немощным телом.

Старик лежал на лежанке, укрытый старым залатанным плащом, и не мог пошевелить даже пальцами. Руки, сухие и лёгкие, как сучья, лежали поверх одеяла, и он смотрел на них так, словно видел их впервые. Кожа да кости, обтянутый пергаментом костяк, в котором ещё теплилось что-то, что называлось жизнью.

Маг потянулся внутрь себя, привычно, как делал сотни раз, и не нашёл ничего. Источник, который когда-то был глубоким, как колодец, теперь напоминал пересохшее русло. Он исчерпал себя до конца, и теперь в нём не оставалось даже той малой силы, что была нужна, чтобы приподнять голову.

Мирослав прикрыл глаза. Было уже не страшно, немного странно, но не страшно. Он уже давно понимал, что умирает, просто только сейчас это стало таким же очевидным, как закат за окном.

И тогда, сквозь эту пустоту, он скорее почувствовал, чем услышал, этот звук. Словно далёкий удар колокола, снова и снова билось что-то знакомое, то, что он уже не ожидал услышать.

Камень Поречья.

Мирослав замер, боясь пошевелиться и спугнуть это ощущение. Сейчас и в нём самом отзывалась эта пульсация Камня. Камень был ещё жив, и, более того, он стал сильнее, заметно сильнее, чем в те далёкие дни, когда Мирослав ещё мог ходить и сам добирался до той деревни. Это значило только одно: кто-то добрался до него и передал ему энергию.

Старик открыл глаза. В нём затеплилась надежда, пускай и не на своё спасение, свою судьбу он не видел дальше этого ложе в старой и тёмной избушке.

Он не знал, кто это, равно как и не мог знать, друг это или враг, случайный прохожий или новый хозяин. Но Камень, это сердце местной жизни, снова дышал, а значит, умирающая деревня получила шанс.

Он попытался подняться, но тело его не слушалось. Руки дрогнули, локти подломились, и он снова упал на лежанку, тяжело, будто мешок с зерном. Дыхание сбилось, в груди нещадно закололо, но Мирослав стиснул зубы и попробовал ещё раз. Медленно, с усилием, опираясь на стену, он сумел сесть. Ноги свесились с лежанки, босые и синие от холода. Он поставил одну ступню на пол, и мир поплыл. Пришлось схватиться за край лежанки, чтобы не упасть.

Он сделал шаг, потом ещё один, но силы старика кончились, и он, привалившись к стене, с трудом смог вернуться на своё ложе, видимо уже последнее в этой жизни. Идти в Поречье было невозможно: не было ни сил, ни магии, ни даже воли, которой хватило бы, чтобы ползти.

Мирослав сидел и слушал, как в груди бешено колотиться уставшее сердце, и в этом буханье терялся далёкий отзвук пульсации Камня. Он был так близко, и, одновременно, так далеко.

А потом он почувствовал нечто иное. Обереги. Те самые, что он расставил вокруг поляны много лет назад, когда только поселился в этом лесу. «Цепь», которая держала тварей на расстоянии, отпугивая их, начала рассыпаться.

Мирослав прикрыл глаза и попытался дотянуться к внешнему кругу оберегов. Удалось установить лишь тонкую связь, совсем на пределе остатка своих сил: один оберег угас, второй, третий. Цепь истончилась до предела, и сквозь эти прорехи на поляну уже просачивалось чужое. За стенкой, в окружающей темноте, раздались чьи-то тяжёлые шаги. Что-то хрустнуло, потом ещё раз, и ещё.