Текст книги "На краю Земли (СИ)"

Автор книги: Сергей Хардин

Соавторы: Сергей Измайлов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

* * *

Обход закончили только ближе к обеду. Я остановился у своего дома и повернулся к Якову.

– Пока всё выглядит лучше, чем неделю назад, – сказал я, стараясь не позволить осторожному оптимизму превратиться в самоуверенность. – Но расслабляться не будем.

Староста посерьёзнел и приготовился слушать дальнейшие распоряжения.

– Зайди к Прохору. Узнай, что ему нужно для аптекарского огорода. И напомни: вечером смотрим старый сундук с записями.

– Сделаю, ваше сиятельство.

Яков развернулся и зашагал к дому зельевара, а я отправился перекусить. На сегодня дел оставалось столько, что даже смотреть на их мысленный список не хотелось.

* * *

После обеда первым делом вернулся к складу. Яков ещё не успел вернуться от Прохора, зато возле амбара обнаружился Федот.

– Иди сюда, – позвал я. Мужчина подошёл, вытирая ладони о штаны. – Сколько у нас сейчас посевного зерна отдельно лежит?

Федот задумался, нахмурив брови.

– Точно Яков скажет.

– Ну хоть примерно?

Он назвал цифру, и я некоторое время прикидывал её в уме.

– Так. Здесь надо разделить. Продовольственный запас отдельно, – объяснил я, загибая палец. – Семенной фонд отдельно, и его вообще не трогать без отдельного решения. И аварийный резерв.

Федот нахмурился сильнее.

– Сколько оставить в резерве?

– Не от фонаря, – ответил я. – Сначала вечером посчитаем, сколько земли реально сможем засеять. Под эту площадь откладываем семена с запасом, потом отдельно оставим резерв на случай неурожая, осады или если часть запасов испортится.

– А остальное?

– В продовольствие.

– Якову скажу, – кивнул Федот.

– Я сам скажу, – остановил его я. – А ты пока проверь, какие мешки в лучшем состоянии, чтобы семенной фонд не оказался в самом сыром углу.

Он уже собирался уходить, но я окликнул его:

– Федот.

– Да, Владимир Михайлович?

– Семенной запас под замок. И не потому, что я вам не доверяю.

Мужчина чуть улыбнулся, уже понимая, к чему я веду.

– А потому что кто-нибудь ночью решит каши сварить?

– Именно, – подтвердил я.

В прошлой жизни случались вещи и глупее.

* * *

Прохор действительно оказался недоволен. Судя по выражению лица, сильно, и по тому, как он встретил меня у порога, было ясно: жаловаться он собирался ещё до того, как я успею спросить о делах.

– Ваши строители у меня всех людей растащили, – начал он практически с порога.

– Всех? – уточнил я, хотя уже догадывался, что преувеличение будет значительным.

– Дарья одну помощницу на кухню забрала, вторая с ранеными сидит. А мне огород копать кем?

Я посмотрел на пустующий участок земли возле южной стены его дома. Солнце здесь действительно держалось почти весь день, и место подходило для небольшого аптекарского огорода.

– Место уже выбрал, значит, половину дела сделал, – сказал я.

Прохор подозрительно прищурился.

– Сами копать будете?

– Нет, – усмехнулся я, хотя мог бы. – Дам двух подростков.

Старик моментально помрачнел.

– Мне не дети нужны, а работники.

– Если научишь – будут работники, – возразил я. – Пусть копают, воду таскают и сушат травы, а ты им показываешь, что можно рвать, а к чему лучше даже руками не прикасаться.

Прохор задумался, хотя по лицу было видно, что идея ему всё ещё не нравится.

– Учатся они плохо эти молодые.

– Отлично, значит, задача у тебя большая.

Старик засопел, но спорить не стал.

– И нечего кривиться, – добавил я. – Лекарства нам сейчас нужны не меньше наконечников.

Это подействовало. Прохор выпрямился, а раздражение в его лице сменилось деловой сосредоточенностью.

– Вот тут вы правы, – глаза старика неожиданно загорелись. – Вот увидите, ваше сиятельство. Я их так обучу, что этот лесной пень Мирослав ещё завидовать будет.

– Вот это совсем другая песня, – усмехнулся я. – Желаю успехов в наставничестве.

* * *

У кузницы было жарко, горн ревел, а Лука вместе с сыновьями возился возле массивной деревянной станины, на которой стоял механизм, напоминающий здоровенный арбалет. Вот это уже интереснее.

– Готов? – спросил я, подходя ближе.

– Почти, – ответил Лука и выпрямился, вытирая пот со лба. – Тяжёлый вышел.

Я подошёл к станине и попробовал приподнять её, но почти сразу понял, что затея была бессмысленной.

– Очень тяжёлый.

– Зато рукой такое не натянешь, – заметил кузнец и указал на простенький ворот сбоку. – Двое крутят, третий заряжает.

На станине лежал болт, почти копьё: толстое древко и массивный четырёхгранный наконечник.

– Испытывали?

– Ждал вас, – Лука пожал плечами. – Ваша задумка.

– Тащите наружу, – распорядился я.

Через несколько минут станковый арбалет выволокли за кузницу и поставили напротив толстого старого бревна, которое специально вкопали в землю. Лука с сыном начали крутить ворот, тетива натянулась, а древесина станины тихо заскрипела.

Я отступил на шаг и поднял руку.

– Все подальше. Если эта штука развалится, пусть хотя бы не вместе с нами.

Лука опустил рычаг.

Раздался оглушительный грохот. Тяжёлый болт ударил в бревно и вошёл настолько глубоко, что наружу осталось торчать меньше половины древка.

– Неплохо, – признал я.

Лука расплылся в улыбке, но почти сразу станина медленно накренилась набок, а один из крепёжных колышков вырвало из земли. Улыбка кузнеца исчезла.

– Так, – произнёс я, подходя ближе. – Есть недоработка, слабое место.

Лука присел и потрогал основание.

– Значит, усиливаем, – решил я. – Крестовые распорки сюда и сюда. И на земле его держать постоянно не будем.

– На помост? – уточнил кузнец.

– Пока да, – кивнул я. – а потом на стены и на башни.

– Там ещё сильнее раскачивать станет, – нахмурился Лука.

– Тогда крепление к несущим балкам, – ответил я и, немного подумав, добавил: – И поворотное основание.

– Как это? – оторопел кузнец и уронил бороду на грудь.

Я присел и пальцем нарисовал на земле круг.

– Нижняя часть закреплена намертво, а верхняя вращается вокруг центрального штыря.

Лука несколько секунд смотрел на рисунок, затем сам начал дорисовывать детали.

– Если железную шайбу поставить…

– Именно так.

Кузнец уже перестал слушать меня и полностью ушёл в расчёты, прикидывая размеры и крепления. Вот так лучше: не «граф придумал – кузнец построил идеальную машину», а сначала ошибка, потом исправление и постепенное улучшение.

– И ещё, – добавил я, Лука поднял голову. – Сделай так, чтобы орудие можно было развернуть и внутрь деревни.

– Это ещё зачем? – нахмурился кузнец.

– Если враг уже внутри, стрелять наружу будет поздно, – пояснил я, от самой этой мысли кузнец стал ещё мрачнее, но возражать не стал. – Болтов сколько?

– Пять готовых, мало пока, – ответил ещё хрипловато.

– Делай постепенно, наращивай запас, но не бросай ради них остальную работу.

Лука снова кивнул, а я посмотрел на вонзившийся в бревно болт. Против волка он был явно избыточен по мощности, против медведя или чего-то ранга речного сома – совсем другой разговор.

– А потом, если этот механизм нормально заработает, подумаем над чем-нибудь ещё крупнее.

Лука ухмыльнулся.

– Вот это мне уже нравится.

* * *

Я только успел отойти от кузницы, когда увидел Степана. Старый охотник шёл быстро, слишком быстро для человека, который обычно никуда не торопился. Рядом с ним был Ратмир и ещё один молодой парень, которого я видел несколько раз возле охотничьих групп.

Степан остановился передо мной, тяжело дыша. На висках блестел пот, а лицо было непривычно напряжённым.

– Ваше сиятельство… – выдавил он, пытаясь восстановить дыхание.

– Что случилось? – спросил я, сразу почувствовав неладное.

Он несколько секунд собирался с мыслями, словно пытался подобрать слова поточнее.

– Нашли кое-что.

– Говори, – улыбка с моего лица исчезла.

– Восточнее старой дороги к броду, – ответил Степан и указал рукой в сторону леса. – За ложбиной, где раньше зайцев били.

– Знаю место, – сказал я. – Мы там проходили.

– Так вот… – Старый охотник сглотнул и на мгновение отвёл взгляд. – Теперь оно другое.

– Насколько?

Теперь заговорил Ратмир, и голос у него заметно дрожал:

– Лес больной, ваше сиятельство. Как тот, что был возле избы Мирослава. Почти такой же.

Вот теперь мне стало по-настоящему интересно, хотя интерес этот был далеко не приятным.

– Расскажи подробнее.

Степан уже взял себя в руки и начал перечислять признаки, стараясь говорить спокойно:

– Деревья скручены. Некоторые распухли, будто наростами покрылись. Кора трескается, из щелей чёрная жижа идёт, – Степан даже поморщился, вспоминая, я почувствовал, как внутри всё медленно сжимается. – Земля белёсая, кругом нити, гнилью прёт, хоть падай и ни одной птахи поблизости. Тишина.

Практически точное описание дороги к жилищу Мирослава. Только там заражение находилось далеко в глубине леса, а здесь оно оказалось значительно ближе к Поречью.

– Когда вы там были последний раз? – спросил я.

– Три дня назад.

– Уверен? – я строго посмотрел на него.

– Как в себе, – ответил Степан с лёгкой обидой. – На той стороне ложбины силки мои стояли. Я сам ходил проверять. Деревья были обычные, белых нитей почти не было. – Он посмотрел на Ратмира. – Сегодня пришли – они уже через ручей перешли.

Вот теперь появилось главное. Не «лес вырос на глазах», а знакомая местность изменилась за несколько суток.

– Насколько далеко распространяется?

– Сам больной участок? Может, несколько сотен шагов поперёк. Дальше не полезли.

– Правильно, – одобрил я.

– Но край новый, – продолжил Степан, указывая на землю. – Нити уже за старым руслом появились. Молодые, тонкие.

Ратмир нервно добавил:

– Мы остановились, смотрели. На одной травинке нить вроде шевельнулась, – его голос к концу фразы опустился до суеверного шёпота. Я посмотрел на него, охотник помялся, явно понимая, что сказал лишнее. – Не уверен. Может, ветром.

– Вот и говори только то, в чём уверен, – спокойно, но жёстко предупредил я.

– Понял, ваше сиятельство.

Я снова повернулся к Степану.

– До Поречья от очага далеко?

– Если напрямик… две с половиной версты. Может, три.

Близко. Но всё же за основной устойчивой зоной Камня, по крайней мере судя по тем наблюдениям, которые мы уже успели сделать.

Я посмотрел на солнце. Оно уже заметно клонилось к западу. До участка несколько вёрст, потом осмотр, затем обратная дорога – к темноте мы не успеем. А входить в такой лес после заката было бы не смелостью, а обычной глупостью.

– Вы молодцы, что не полезли дальше, – ещё раз сказал я охотникам. Степан заметно расслабился, а Ратмир облегчённо выдохнул. – А сейчас оба домой.

– Но… – начал Ратмир.

– Это приказ, – остановил я его, подняв ладонь. – Отдыхаете. Завтра понадобитесь свежими.

Охотники переглянулись.

– С утра пойдём? – уточнил Степан.

– На рассвете. И до утра никто в тот сектор не ходит. Вообще.

– Понял, ваше сиятельство.

Они ушли, а я несколько секунд смотрел им вслед, после чего направился к Мирославу.

Старика нашёл возле дома Прохора. Он сидел на лавке и вертел в руках какой-то корявый разветвлённый корень, внимательно рассматривая его со всех сторон.

– Мирослав, – позвал я негромко, чтобы не напугать.

Тот поднял голову и, заметив выражение моего лица, сразу отложил корень.

– По лицу вижу: не про ужин речь пойдёт.

– Степан нашёл новый сильно заражённый участок.

Руки старика остановились, а взгляд стал внимательнее. Я объяснил, после чего Мирослав выпрямился.

– Ещё раз, ваше сиятельство.

Пришлось повторить направление, на этот раз медленнее и с уточнением расстояния. Мирослав положил корень рядом. Теперь шуток не было совсем, и даже привычная насмешка в его глазах исчезла. Мирослав посмотрел на меня.

– Помните дорогу к моей избе? – спросил он внезапно подавленным голосом.

– Такое не забудешь, – ухмыльнулся я.

– Если описание точное, то это уже не обычное поверхностное заражение, ваше сиятельство, – старик постучал посохом по земле. – Там формируется сильный очаг.

– На это ведь есть какие-то причины? Почему именно здесь, не так далеко от камня?

– Не знаю, – честно ответил Мирослав, покачав головой.

– Очень жаль, – сказал я со вздохом.

– Хотите красивую ложь? – Мирослав чуть прищурился, но в голосе его не было прежней лёгкости.

– Естественно, нет.

– Тогда не торопите меня с выводами.

Он прошёл несколько шагов, задумчиво глядя в сторону леса.

– Завтра иду с вами.

– В этом наши планы совпали, – сказал я уже с улыбкой. – Даже не собирался оставлять вас здесь.

Старик очень медленно повернул голову в сторону церкви. Я заметил это движение, и он, конечно, заметил, что я его заметил.

– Думаете о линии? – спросил я.

– Думаю, – ответил Мирослав после короткой паузы. – Возможно совпадает, но я не уверен пока.

– Значит…

– Ничего не значит, – резко оборвал меня Мирослав. – Пока не увидим всё своими глазами, никаких выводов делать нельзя.

Я кивнул. Именно так. Повреждённая линия уходила в ту же сторону, где по памяти Мирослава находилась старая застава. Теперь там же обнаружилось быстро развивающееся заражение. Совпадение? Возможно. Причина? Пока неизвестна.

– И, я думаю, – старик покосился на меня. – Отряд с собой надо брать пока небольшой.

– Потому что это разведка, а не бой, я понял, – кивнул я. – Виктор, я, вы, Степан и пятеро опытных бойцов. Ратмира ещё возьму, он место это хорошо знает.

– Хватит, – согласился старик, потом поднял палец, словно вспомнил ещё одну важную деталь. – И ещё, никаких геройств.

– Вы сейчас мне?

– В первую очередь вам, – ответил он совершенно серьёзно, я усмехнулся, так как никогда не проникался идеей камикадзе. – Наша задача – посмотреть, где граница, насколько участок большой и в какую сторону развивается. Если найдём крупную тварь, без необходимости не связываемся.

– Вот теперь вы звучите разумно, – кивнул я. – И было бы неплохо взять образцы, верно?

– Если будет безопасно, – ответил Мирослав. – Земля, нить, кора. Но руками без моего разрешения ничего не трогать.

– Согласен, – я повернулся в сторону восточной окраины. – Усилим сегодня восточный караул. И людей предупредим туда не ходить.

– Но лучше пока без лишних подробностей, – добавил вдруг Мирослав. Скажете «новый очаг Мицелия» – завтра половина деревни уже будет знать, что лес ползёт прямо к их домам.

Он говорил спокойно, но в его голосе слышалась усталость человека, который слишком хорошо представлял, что произойдёт после неосторожного слуха. И, как всегда, он был прав, пришла-таки мудрость с годами.

– Значит, просто опасный участок.

– Именно, ваше сиятельство.

* * *

С первыми петухами маленький отряд собрался возле восточного прохода. Виктор уже проверял амуницию, Степан подтягивал ремень колчана, а Ратмир нервно поправлял топор, то и дело поглядывая в сторону леса.

Мирослав стоял возле частокола, опираясь на посох и прищурившись смотрел на светлеющее небо. С нами шли ещё четверо бойцов – самые опытные из тех, кого удалось выделить без ущерба для обороны. Копья, луки, мечи, верёвки и ничего лишнего.

Я уже собирался отдавать команду, когда со стороны домов показался Анатолий. Рыжий шёл быстро и слишком целеустремлённо, так что я заранее понял, с чем он пришёл.

– Ваше сиятельство!

– Сразу отвечу – нет! – сказал я прежде, чем он успел продолжить.

– Я ещё ничего не сказал, – десятник остановился и возмущённо нахмурился.

– Просто уже знаю, что ты сейчас скажешь, – усмехнулся я.

– А вдруг я хотел пожелать счастливого пути? – спросил он, сглотнув от обиды.

– Тогда желай.

Анатолий помолчал, подошёл ближе, явно не собираясь сдаваться.

– Если что-то придёт к Поречью, пока нас нет, кто поднимет людей? – спросил я уже не так холодно. – Яков? Лука? – Рыжий скривился, словно сама мысль показалась ему нелепой. – Поэтому остаёшься ты, – продолжил я. – Ты старший по военной обороне до моего возвращения. Яков занимается хозяйством, а ты – караулами, бойцами и тревогой.

Выражение лица Анатолия заметно изменилось. В нём ещё оставалось недовольство, но поверх него уже проступало понимание ответственности.

– То есть вы…

– Я тебе доверяю.

Он несколько секунд молчал, затем шумно выдохнул.

– Ну вот как с вами спорить после такого? Нечестно так с вашей стороны.

– Зато работает, – хмыкнул я и добавил уже громче: – Выполнять!

Анатолий расправил плечи.

– Понял, ваше сиятельство! – потом снова улыбнулся, уже заметно спокойнее. – Только вы там на мою долю хоть что-нибудь оставьте.

Я рассмеялся.

– Прикрывай тылы.

– Сделаем.

Анатолий отошёл к воротам и сразу начал с важным видом проверять пост, словно последние пять минут вовсе не просился вместе с нами. Я обернулся к группе, все посмотрели на меня, внимательно слушая последний инструктаж. Я посмотрел каждому в глаза.

– Мы идём узнать, что происходит, а не победить весь Мицелий за одно утро.

– Понятно, – ответил Виктор.

– Понятно, ваше сиятельство, – подтвердил Степан.

Остальные молча кивнули.

– Тогда выступаем.

Проходя между новыми дубовыми кольями, я невольно оглянулся. Поречье всё ещё нельзя было назвать крепостью: между участками частокола зияли разрывы, одна наблюдательная площадка была едва закончена, а ловчие канавы перекрывали лишь несколько подходов. Но теперь деревня хотя бы перестала встречать лес голыми руками.

И это радовало бы меня значительно сильнее, если бы в двух с половиной вёрстах отсюда за последние три дня не появился участок леса, похожий на тот жуткий очаг по пути к жилищу Мирослава.

Мы строились, укреплялись и становились сильнее, стараясь превратить уязвимое поселение в место, способное пережить очередную зиму. Вот только теперь впервые стало совершенно очевидно: Мицелий тоже не стоял на месте.

Глава 15

Наш малочисленный отряд двигался достаточно быстро, однако без лишней спешки: впереди с луком на плече шёл охотник Степан, за ним следовали я, Виктор и ещё пятеро наших проверенных воинов. Замыкал строй Мирослав со своим неизменным посохом, но по старику нельзя было сказать, что недавнее ранение всё ещё серьёзно его беспокоит. Старый маг на удивление быстро восстанавливался, хотя время от времени всё же опирался на посох чуть сильнее обычного.

Первые пару вёрст мы двигались по порядком заросшим тропам. Здешние рощи заметно преобразились и больше не производили впечатления безнадёжно больных: стволы деревьев росли ровнее, у их оснований пробивался свежий мох, кое-где появилась молодая поросль, а в кронах снова слышалось пение лесных птиц. После того как удалось подпитать Камень Жизни и укрепить его влияние, эта сторона леса понемногу начала приходить в себя. Дышать здесь стало легче, исчезла та сладковатая приторная духота, которая неизменно сопровождала заражённые земли, хотя до полного восстановления окружающей природы было ещё очень далеко.

А затем всё начало меняться, причём не в одночасье, а постепенно, словно мы шаг за шагом приближались к границе, за которой влияние Камня уже не могло сдерживать происходящие с лесом изменения. Сначала перестали петь птицы, потом воздух сделался тяжелее, и к обычным запахам сырой земли примешался знакомый приторный дух тления, от которого неприятно подкатывало к горлу. Даже солнечный свет словно померк, несмотря на стоящее почти в зените светило: кроны смыкались плотнее, зелень становилась всё темнее, а древесные стволы впереди затягивала едва заметная серая дымка.

«Чуткий ветер» отозвался неприятным предупреждающим ощущением, заставив меня остановиться.

– Всё, – негромко произнёс я, внимательно глядя вперёд. – Дальше влияние нашего Камня уже почти не ощущается. Там начинается заражённая территория.

Виктор, державшийся по правую руку от меня, безмолвно кивнул и крепче сжал рукоять меча. Остальные воины обменялись многозначительными взглядами, но тишину никто нарушать не стал. Только Степан шумно выдохнул, стянул с головы шапку и быстро осенил себя крестным знамением.

– Вот тут, ваше сиятельство, – охотник указал на едва различимую тропинку, ныряющую в бурелом. – По ней мы ещё минувшей осенью на охоту ходили. В ту пору здесь и птицу били, и зверья хватало, а теперь… – Степан запнулся, подыскивая подходящее определение, и мрачно покачал головой, – теперь будто место совсем другое.

Я медленно оглядел округу, и увиденное порядком удручало. Почва постепенно лишалась привычного тёмного оттенка, её всё гуще испещряли тонкие белёсые нити, тянувшиеся от одного корня к другому подобно кровеносным сосудам. Кора на деревьях вздулась и местами лопнула, открывая влажную потемневшую древесину. На корневищах, кое-где выпиравших из-под земли, гроздьями висели плотные серые наплывы, напоминавшие застывший воск.

Между стволами то здесь, то там из грунта поднимались грибы чудовищных размеров, некоторые едва ли не с человеческий рост. Мертвенно-бледные шляпки блестели от слизи и медленно покачивались, несмотря на полное отсутствие ветра, отчего зрелище становилось ещё более мерзким.

Мирослав приблизился и долго всматривался в уродливые грибные наросты. Пожалуй, впервые за всё наше знакомство я не услышал от него ни одной язвительной остроты.

– Подобного мне здесь встречать не доводилось, – наконец произнёс маг вполголоса. – Даже в самых прогнивших местах всё обычно происходило медленнее. Мицелий расползался годами, понемногу уродуя землю и живность, а здесь изменения заметно ускорились. Лес не просто поражён заразой, он начинает перерождаться.

Я сосредоточился на ближайшем заражённом участке, и перед глазами почти сразу появилась полупрозрачная надпись:

[Локальный очаг Мицелия.

Интенсивность заражения: критическая.

Активность распространения: высокая.]

Ничего утешительного. Судя по тому, что мы увидели собственными глазами, заражённая территория расширялась слишком быстро, а до Поречья отсюда действительно оставалось совсем немного. Даже с учётом усиленного Камня подобное соседство мне совершенно не нравилось.

– Получается, Камень не сможет остановить эту заразу окончательно? – спросил я Мирослава, продолжая рассматривать белёсые нити, уходившие глубже между деревьями.

Старик ответил почти сразу:

– Камень сдерживает Мицелий в пределах своего влияния и постепенно возвращает земле нормальное состояние, но он не уничтожает всё заражение вокруг себя, – произнёс маг, опираясь ладонями на навершие посоха. – Чем сильнее очаг за пределами его действия, тем больше давление на окружающие земли. Можно сколько угодно укреплять сам Камень, однако источник этой дряни оттого никуда не денется.

Я недовольно поморщился. Получалось, подпитка Камня дала нам время и позволила вернуть часть территории, но оставлять поблизости активно разрастающийся очаг всё равно нельзя.

– Значит, нужно понять, откуда всё это идёт, – произнёс я после короткой паузы. – И почему именно здесь зараза распространяется настолько быстро.

– Именно, – Мирослав медленно кивнул. – Только прежде, чем строить догадки, надо собственными глазами посмотреть, что находится дальше.

Мы осторожно двинулись вперёд, стараясь держаться старой тропы. Степан, шедший первым, то и дело останавливался, вслушиваясь в окружающую тишину. Чем дальше мы заходили, тем сильнее лес терял привычный облик. Обычные звуки исчезли почти полностью, даже наши шаги казались приглушёнными, словно толстый слой заражённой почвы поглощал любой шум. На смену шелесту листвы пришёл едва различимый низкий гул, напоминавший далёкое ворчание огромного осиного гнезда.

– Взгляните сюда, ваше сиятельство, – негромко подозвал меня Степан, присев на корточки возле края заросшей прогалины.

Я подошёл ближе. На рыхлом грунте, местами затянутом белёсой плёнкой, отпечатались многочисленные следы, и отнюдь не единичные. Волчьи, кабаньи, оленьи и ещё какие-то совершенно незнакомые, оставившие в сырой почве глубокие рытвины и борозды. Следов было столько, что определить давность каждого уже не представлялось возможным.

Странным оказалось другое: они не расходились во все стороны, как обычно бывает возле звериных троп, а постепенно сливались в несколько широких направлений, ведущих дальше в заражённый лес.

– Будто их туда тянет, – еле слышно произнёс Степан, проведя пальцами над одним из следов, но не касаясь почвы. – Зверьё отсюда должно бежать, а оно, выходит, наоборот, прёт в самое гнилое место.

– Возможно, заражение меняет их поведение, – предположил Виктор.

– Или там есть что-то, что их привлекает, – добавил я, не торопясь делать более далеко идущие выводы.

Я выпрямился и ещё раз оглядел лес, когда «Чуткий ветер» внезапно отозвался резким предупреждением. Справа, между деревьями, движение воздуха изменилось слишком правильно для качнувшейся ветки.

Я мгновенно развернулся. Из-за древесных стволов почти беззвучно выскользнули два спороносных волка. Они двигались низко, едва ли не прижимаясь брюхом к земле. Жёлтые глаза тускло поблёскивали на фоне почерневшей шерсти, с оскаленных пастей тянулись густые нити тёмной слюны. Твари уже обнаружили нас и теперь, похоже, даже не собирались отступать перед превосходящим по численности отрядом.

– К бою! – резко приказал я.

Люди среагировали мгновенно. Трое копейщиков выставили оружие перед собой, стрелки отступили на несколько шагов и почти одновременно потянулись за стрелами. Первый хищник уже сорвался с места и прыгнул на ближайшего воина.

Я выбросил вперёд руку, привычно формируя «Воздушный кулак».

Удар настиг волка в полёте и швырнул его в сторону. Тварь с размаху впечаталась в толстый древесный ствол, раздался отчётливый хруст, и зверь тяжело рухнул на землю. Второй хищник попытался обогнуть копейщиков и зайти во фланг, но Виктор успел перехватить его раньше. Шаг в сторону, короткий взмах клинка – и волчья голова покатилась по прелой листве.

Вся схватка заняла считанные секунды. Не успели остальные толком вступить в бой, как первая тварь уже судорожно дёргалась возле дерева, а вторая лежала обезглавленной у ног Виктора.

– Обычный волк против такой группы людей не полез бы, – бесстрастно заметил десятник, вытирая клинок пучком жухлого папоротника.

– Эти давно уже не обычные, – ответил я, подходя к первой туше. – И, если заражение действительно толкает их к определённому месту, это может оказаться полезной подсказкой.

Я распорядился быстро проверить туши и извлечь осколки. Добыча оказалась скромной – всего два осколка второго ранга. Один зеленоватый осколок я отложил отдельно для Прохора: после того, что произошло с Мирославом, стало ясно, что осколки Жизни могут оказаться чрезвычайно полезны для лечения, но как именно их безопаснее применять к обычным людям, ещё предстояло выяснить.

Пока бойцы заканчивали с тушами, Мирослав замер у края прогалины и напряжённо всматривался на северо-восток. Я подошёл к нему и встал рядом.

– Что-то почувствовали? – спросил я.

Старик не ответил сразу. Несколько долгих мгновений он продолжал смотреть туда, откуда вместе с едва заметным движением воздуха тянуло особенно сильным запахом прели.

– Не уверен, – наконец произнёс Мирослав. – Но мне не нравится направление.

– Почему?

Он постучал концом посоха по земле и нахмурился.

– Помнишь те силовые линии, о которых мы говорили возле Камня? И ту повреждённую структуру, что обнаружили под землёй?

– Такое забудешь, – хмыкнул я.

– Одна из линий действительно уходила примерно на северо-восток, – продолжил старик. – Я тогда не придал этому большого значения, слишком мало было данных. Но теперь получается занятное совпадение: самое сильное заражение мы видим именно в той стороне.

Он провёл посохом по белёсым нитям, тянувшимся между корнями.

– Не утверждаю, что одно обязательно связано с другим. Однако Мицелий редко выбирает направление без причины. Влага, старая дорога, подземные пустоты, ослабленный магический фон – ему достаточно любой удобной трещины, чтобы поползти дальше. А если повреждён старый участок Сети, такая трещина могла получиться особенно глубокой.

– Значит, надо выяснить, куда ведёт линия, – подвёл я итог.

– И что находится на её конце, – добавил Мирослав. – Потому что отстреливать зверьё возле Поречья можно хоть каждый день, но, если там действительно существует крупный очаг, твари будут появляться снова и снова, причём в возрастающем количестве.

После этих слов старик замолчал. В чаще по-прежнему висела глухая тишина, но теперь низкий далёкий рокот казался мне отчётливее, словно где-то глубоко под землёй проходила слабая дрожь.

Я окинул взглядом своих людей. Виктор уже вполголоса давал несколько распоряжений, Степан до побелевших костяшек сжимал лук, остальные тоже поглядывали в глубину леса без всякого желания идти туда малыми силами.

Решение напрашивалось само.

– Возвращаемся в Поречье, – приказал я. – Мы сюда пришли на разведку и своё дело сделали. Расскажем остальным, что обнаружили, подготовим людей и уже после этого пойдём дальше.

Мирослав одобрительно качнул головой.

– Разумно, граф. Только слишком долго не тяните. Судя по тому, что мы увидели, зараза здесь не стоит на месте.

Я бросил последний взгляд на больной лес, стараясь запомнить расположение троп и направление многочисленных следов, после чего дал команду разворачиваться.

До границы более здоровой земли мы шли почти без разговоров. Окружающее безмолвие давило всё сильнее, хотя никакой новой опасности «Чуткий ветер» не обнаруживал. Позади оставались искривлённые деревья, гигантские грибы и почва, опутанная белёсыми нитями, а впереди постепенно становилось светлее.

Когда вновь послышался первый осторожный птичий крик, напряжение словно немного отпустило.

Я теперь шёл рядом с Виктором, время от времени оглядываясь на людей. Воины держались стойко, однако их лица выдавали то особое напряжение, которое возникает не во время короткой схватки, а после долгого пребывания в месте, где опасность не видна, зато ощущается буквально кожей. Мирослав шёл позади и почти не разговаривал, лишь изредка постукивая посохом по твёрдой земле.

Я решил воспользоваться дорогой.

– Что вообще может находиться в той стороне? – спросил я, повернув голову к старику. – Вы ведь были Хранителем. Наверняка помните эти места до того, как всё начало разваливаться.

Мирослав ответил не сразу. Некоторое время до меня доносился только размеренный стук его посоха.

– Много чего там когда-то было, – наконец заговорил старый маг. – Когда Сеть ещё работала как следует, северо-восточнее Поречья действительно стоял пограничный кордон. Небольшой, зато крепкий. Через него проходила старая дорога, а люди на заставе следили за рубежом и тварями, которые временами выходили из дальних лесов.

Он на мгновение замолчал.

– И при заставе находился Камень. Не настолько сильный, как пореченский, насколько я помню, но полноценный узел Сети. Он поддерживал окружающую землю и связывался с другими Камнями.

– Почему ты раньше о нём не сказал? – спросил я.

Мирослав бросил на меня косой взгляд.

– Потому что несколько десятков лет считал его давно погибшим. К тому же от Поречья до тех мест не рукой подать, а желающих проверить старые развалины среди заражённого леса раньше не находилось.