Текст книги "На краю Земли (СИ)"

Автор книги: Сергей Хардин

Соавторы: Сергей Измайлов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

Глава 18

Сначала по стенам прокатился едва различимый гул, а следом раздался тяжёлый каменный скрежет, от которого неприятно заложило уши. Одна из глубоких ниш, которую я до этого считал обычным углублением в стене, медленно раскрылась, и из неё шагнула массивная человекоподобная фигура.

Страж был сложен из чёрных каменных пластин, плотно пригнанных друг к другу. Ростом он превосходил самого высокого из наших воинов почти на две головы, а широкие плечи едва не задевали края ниши. Грудь и голова создания были испещрены тонкими знаками, часть которых тускло мерцала голубовато-зелёным светом. Двигался исполин тяжело, однако удивительно плавно, словно простоявший здесь неизвестно сколько веков механизм совершенно не утратил способности выполнять заложенные в него команды.

Перед глазами появилась полупрозрачная надпись:

[Автономный защитный механизм.

Материал конструкции: не определяется.

Активность: высокая.

Уровень угрозы: высокий.]

– Отступаем, спокойно и без суеты! – приказал я, не сводя глаз со Стража. – К ядру больше никто не подходит.

Но древний механизм уже выбрал ближайшую цель. Огромная каменная ладонь ударила по выставленному копью. Древко треснуло, оружие вырвало из рук, а самого ратника отбросило к стене. К счастью, мужчина успел сгруппироваться и ударился скорее плечом, чем спиной, после чего почти сразу попытался подняться.

– Стрелки, по глазам и сочленениям! – резко приказал Виктор.

Степан выпустил стрелу почти мгновенно. Наконечник угодил Стражу в верхнюю часть груди, высек искры и отскочил, не оставив заметного повреждения. Один из мечников попытался рубануть по коленному сочленению. Его клинок звонко ударил о чёрный камень и едва не вылетел из рук.

– Назад! – крикнул я. – Не стойте перед ним!

Я выбросил руку и ударил «Воздушным кулаком» в широкую грудь исполина. Воздух с глухим хлопком врезался в каменную фигуру. Страж пошатнулся и отступил на полшага, однако почти сразу снова двинулся вперёд.

Мало. Причём значительно меньше, чем хотелось бы.

– Не пытайтесь его пробить! – приказал я. – Держим расстояние, заставляем поворачиваться. Никто под прямой удар не лезет!

Люди быстро расступились вдоль стен зала, оставляя Стражу пространство в центре. Механизм остановился, медленно повернул голову в сторону Виктора, а затем тяжело шагнул к нему.

Я следил за каждым движением. Что-то здесь повторялось. Перед шагом вспыхивал один из знаков на груди. Почти одновременно свет пробегал по тонкой линии к плечу, и только после этого двигалась рука. Когда Страж менял цель, сначала загорались несколько маленьких символов вокруг головы, затем корпус поворачивался вслед. Не магические команды, которые я мог бы каким-то образом прочитать, а скорее последовательность работы самого механизма.

– Виктор, заставь его повернуться! – крикнул я.

Десятник понял почти сразу. Он быстро сместился вправо, не приближаясь к Стражу. Каменная голова повернулась, символы вспыхнули, затем движение.

– Ещё раз!

Виктор шагнул обратно. Та же последовательность.

Я сосредоточился на «Чутком ветре». Воздух вокруг Стража был тяжёлым, наполненным мелкой каменной пылью и теплом, которое исходило от работающих рун. Каждый раз перед движением отдельных частей корпуса возникал слабый воздушный толчок – не магическая нить, которую можно просто перерезать, а короткое изменение давления возле конкретного сочленения.

Страж снова пошёл на Виктора.

– Всем к стенам! – приказал я. – Мне нужно несколько секунд!

Мирослав бросил на меня быстрый взгляд.

– Что задумали?

– Пока только проверяю одну мысль.

Я позволил древнему механизму сделать ещё один шаг. Сначала вспышка на груди. Затем знак возле правого плеча. В тот самый момент я ударил коротким, узким потоком воздуха не в корпус, а прямо в щель между плечевой пластиной и грудью.

Раздался сухой треск, страж дёрнулся. Правая рука пошла вверх, но резко остановилась на половине движения. Внутри сочленения что-то заскрежетало.

– Получилось, – выдохнул я.

– Что именно? – спросил Мирослав.

– Он двигается не как живое существо. Сначала срабатывает управляющий узел, потом приводится в движение нужная часть. Если нарушить работу сочленения в тот момент, когда оно получает нагрузку…

– То механизм заклинит, – закончил старый маг.

– Надеюсь.

Страж уже разворачивался ко мне. На груди вспыхнул знак, я приготовился. Загорелась руна у левой ноги. Короткий воздушный удар пришёлся в узкую щель возле колена ровно в тот момент, когда древний механизм перенёс на него вес.

Каменная пластина сдвинулась всего на несколько пальцев, но этого хватило, нога резко подкосилась. Исполин тяжело опустился на колено, попытался подняться, однако заклинившее сочленение не поддалось. Символы на груди вспыхнули ярче.

– Не подходить! – предупредил я.

Страж попытался повернуться, опираясь на вторую ногу и левую руку. Я снова дождался последовательности знаков. На этот раз ударил в плечевое сочленение с противоположной стороны, послышался звонкий хруст. Каменная рука с тяжёлым грохотом упала на пол.

Механизм замер. Руны на голове ещё несколько мгновений вспыхивали и гасли, словно древняя машина пыталась выполнить приказ, для которого больше не имела исправных приводов. Затем свечение стало слабее, ещё слабее и наконец погасло почти полностью.

В зале воцарилась тишина. Я медленно опустил руку. Пальцы мелко дрожали от напряжения, дыхание сбилось, а в висках неприятно стучало. Система отозвалась коротким сообщением:

[Двигательная активность защитного механизма прекращена.

Причина: критическое повреждение сочленений.]

Вот теперь можно было считать, что получилось. Мирослав стоял чуть в стороне и смотрел на неподвижного Стража с выражением, которого я прежде на его лице никогда не видел.

– Вы сейчас разобрали древнего защитника, наблюдая, как у него загораются знаки? – наконец спросил старик.

– Не разобрал, – возразил я, переводя дыхание. – Заклинил две конечности. Будь он немного быстрее, меня бы самого сейчас со стены соскребали.

– Тем более не легче, – пробормотал Мирослав и качнул головой. – Я бы попытался просто разбить его Землёй.

– А потом потолок рухнул бы нам на головы.

– Не исключено.

Я невольно усмехнулся.

– Значит, сегодня моя дурная привычка сначала смотреть, потом ломать, всё-таки пригодилась.

– Не привыкайте к похвале, – буркнул старик, но в голосе прозвучало явное облегчение.

Я быстро оглядел остальных.

– Раненые?

Тот самый воин, которого Страж отбросил первым ударом, уже стоял на ногах, потирая плечо.

– Живой, ваше сиятельство, – сообщил он, осторожно двигая рукой. – Ушиб только.

– Тогда заканчиваем. Ядро забираем и выходим отсюда.

Мирослав сразу повернулся к постаменту.

– Теперь особенно осторожно. Само ядро не трогаем руками, пока не завернём.

Двое бойцов приготовили плотное полотно. Старый маг аккуратно проверил выемку и только после этого позволил подвести ткань под тёмно-зелёный обломок. Ядро оказалось тяжёлым, значительно тяжелее, чем можно было предположить по размерам.

Его завернули в несколько слоёв ткани и уложили в отдельную кожаную суму. Как только обломок покинул выемку, по полу прошла слабая дрожь. Я замер.

– Всем стоять.

Дрожь повторилась, на этот раз сильнее. Мирослав резко поднял голову.

– Плохо.

По ближайшей стене протянулась тонкая трещина. С потолка посыпалась сухая пыль.

– На выход! – приказал я. – Быстро, но без давки!

Мы двинулись обратно. Тряска усиливалась, однако весь комплекс не рушился разом. За спиной доносился грохот из круглого зала, словно там один за другим ломались или оседали древние конструкции.

У перехода между нижним залом и первым коридором сверху обрушился крупный каменный блок. Один из бойцов поскользнулся на щебне, и я успел схватить его за воротник, прежде чем мужчина растянулся поперёк прохода.

– Вперёд! Не останавливаться!

Последним шёл Мирослав. Старик несколько раз оглядывался, словно пытался понять, что именно происходит с подземной системой. Когда мы добрались до лестницы, позади раздался особенно сильный удар, из глубины коридора вырвалась волна пыли.

– Наверх! – крикнул Виктор.

Мы один за другим выбрались во внутренний двор. Едва последний человек оказался на поверхности, снизу снова донёсся грохот. Часть перекрытия непосредственно у глубокой развилки просела, проход, ведущий к круглому залу, завалило обломками. Однако сама лестница и ближайшие к поверхности помещения устояли. Я некоторое время стоял возле входа, тяжело дыша и наблюдая, как из прохода медленно выползает сероватая пыль.

– Вниз сейчас точно не полезем, – произнёс Виктор.

– И потом без необходимости не полезем, – ответил я. – По крайней мере, глубокий проход завален. А верхние помещения, похоже, целы.

Мирослав подошёл к краю лестницы и прислушался.

– Там осел нижний сектор. Возможно, изъятие ядра окончательно лишило его поддержки. Но весь комплекс не рухнул.

– Уже хорошо.

– Смотря с чем сравнивать, – мрачно отозвался старик.

Я повернулся к бойцам.

– Собираемся, задерживаться здесь больше не будем.

Сума с ядром находилась у Мирослава. Старик держал её обеими руками, словно опасался передавать кому-то ещё.

Из леса донёсся знакомый сухой хруст, на этот раз значительно ближе. Мы с Виктором одновременно посмотрели в сторону внешней стены.

– То самое? – спросил десятник.

– Возможно.

– Проверять будем?

Я покачал головой.

– Нет. У нас есть то, зачем мы сюда пришли. Если зверь хочет идти следом – на открытом месте разберёмся. Но искать его среди этих зарослей я не собираюсь.

Через несколько минут отряд уже покидал Заставу.

Обратная дорога далась тяжелее, чем хотелось бы. Мы шли тем же старым трактом, однако теперь каждый невольно оглядывался на лес. После извлечения ядра ничего заметного вокруг не изменилось: деревья не рухнули, Мицелий не полез из-под земли прямо у нас на глазах, но ощущение чужого присутствия не исчезло.

Крупных нападений больше не случилось. Несколько раз «Чуткий ветер» улавливал движение далеко между деревьями, однако твари не приближались. Возможно, нас действительно сопровождал тот самый четырёхпалый зверь, а возможно, в заражённой чаще хватало и других существ. Я не собирался проверять догадки ценой людей.

Раненый копейщик шёл заметно медленнее остальных, поэтому часть пути его посадили на мою лошадь. Я сам двигался пешком, не позволяя отряду растягиваться.

– Ваше сиятельство, я могу идти, – в очередной раз попытался возразить парень.

– Знаю, – ответил я, не оборачиваясь. – Именно поэтому ты идёшь последние полдня и теперь едешь. Мне нужен живой воин, а не человек, который докажет всем свою стойкость и потом свалится за версту от дома.

После этого он спорить перестал.

Когда лес наконец начал светлеть, люди заметно приободрились. Воздух становился чище, исчезал тяжёлый запах тления, а среди деревьев всё чаще встречалась обычная зелень.

Ближе к вечеру впереди показалось Поречье. Я невольно замедлил шаг. За несколько дней деревня не превратилась в крепость, да и не могла, однако изменения были заметны. Восточные вышки теперь действительно были закончены, на частоколе появились дополнительные подпорки, ворота выглядели значительно основательнее. Возле стены темнела свежая земля там, где люди начали углублять старую канаву и расчищать подходы.

После разрушенной Заставы даже такой скромный порядок выглядел почти роскошью.

– А неплохо они тут без нас потрудились, – негромко произнёс Степан.

Виктор коротко кивнул.

– Анатолий зря хлеб не ест.

Дозорный заметил нас издалека. С башни донёсся громкий окрик, затем коротко протрубил рог. У ворот сразу началось движение.

К нашему приходу там уже собрались десятки жителей. Никто не перекрывал дорогу, люди стояли по сторонам, пытаясь разглядеть, все ли вернулись. Анатолий ждал непосредственно у створок. Увидев меня, рыжий десятник расплылся в широкой улыбке.

– Ваше сиятельство! Ну наконец-то! А я уже начал думать, что придётся идти вас искать и всю славу заодно себе забирать.

– Тогда тебе сегодня не повезло, – ответил я, проходя внутрь. – Все вернулись.

Анатолий быстро оглядел людей, задержался взглядом на раненом и посерьёзнел.

– Значит, всё-таки досталось?

– Досталось немного. Но все живы.

– Уже хорошо.

Рядом зашумели местные. Кто-то облегчённо перекрестился, женщины начали тихо молиться, вознося благодарственную за наше возвращение.

Я поднял руку.

– Всё хорошо. Разойдитесь по делам, людям нужно поесть и отдохнуть. Рассказы оставим на потом.

Толпа начала расходиться, пусть и неохотно. Я же почти сразу повернулся к Мирославу.

– Сначала ядро.

Старик согласно кивнул. О находке знало слишком много участников похода, чтобы надеяться сохранить сам факт совершенно тайным, однако подробности мы решили не распространять. Люди могли знать, что на Заставе обнаружили остаток древнего Камня. Его состояние, странное видение и возможность восстановления пока оставались только между мной и Мирославом.

Я отдельно предупредил Виктора:

– Людям скажи прямо: нашли повреждённое ядро старого Камня и привезли на изучение. Никаких историй про древние города, Стража и прочее.

– Понял.

– И бойцам объясни, что дело не в недоверии. Чем меньше слухов вокруг магических находок, тем спокойнее всем живётся.

– Они поймут.

Мы перенесли ядро в церковное подземелье. Рядом с Камнем Жизни для него заранее никто места, разумеется, не готовил. Поэтому Мирослав выбрал дальнюю каменную нишу, поставил туда низкий стол и только после этого осторожно положил свёрток.

– В сундук не будем? – спросил я.

Старик покачал головой.

– Неизвестно, как оно отреагирует на замкнутое пространство или металл. Пусть лежит здесь, отдельно от основного Камня, пока не проверю хотя бы самые простые вещи.

Он развернул верхний слой ткани. Внутри тускло мерцал тот же неровный тёмно-зелёный обломок.

– Кажется, ярче не стал, – заметил я.

– И слабее тоже, – добавил Мирослав и поднёс ладонь, не касаясь поверхности.

– Пока оставим в покое, – решительно сказал я. – После всего, что сегодня произошло, я совершенно не намерен ещё раз проверять судьбу на прочность.

– В кои-то веки полностью с вами согласен, – старик недоверчиво покосился на меня. – Запомню этот день.

Наверху нас уже ждал Прохор. Зельевар встретил отряд привычным недовольным ворчанием, которое, судя по выражению лица, скрывало искреннее облегчение.

– Ну конечно, – бормотал старик, осматривая перевязанного копейщика. – Говорил ведь: аккуратно ходите. Нет, надо обязательно дать лесной пакости себя погрызть, иначе поход не считается.

– Люди живы, – напомнил подошедший Анатолий. – Значит, Прохор зря заранее причитает.

Старик резко повернулся к нему.

– А ты не мешай. Тебя я ещё не осматривал только потому, что ты дома сидел.

– Я не сидел!

– Тогда тем более найдётся что лечить.

Их привычная перебранка неожиданно подействовала на меня успокаивающе. После тёмного подземелья, древнего Стража и рушащегося зала обычная ругань двух знакомых людей казалась почти признаком нормальной жизни. Я оставил раненых Прохору и отправился смотреть, что успели сделать за наше отсутствие. Анатолий, разумеется, вызвался сопровождать.

– Вышки закончили, ваше сиятельство, – рассказывал он по дороге. – Не дворцы, конечно, зато стоят крепко. Настил наверху готов, лестницы тоже. Ворота усилили, где слабое дерево было – поменяли. Канаву перед восточной стороной начали углублять, но там ещё работы дня на три, если людей с полей не снимать.

– И не снимай.

Рыжий удивлённо посмотрел на меня.

– Совсем?

– Если ради стены останемся без хлеба, Мицелию даже нападать не придётся.

– Разумно, – признал Анатолий.

Мы прошли вдоль восточного участка. Работа действительно была выполнена добротно. Не идеально и далеко не закончена, зато слабых мест стало заметно меньше. На одной из башен стоял тяжёлый арбалет Луки. Сам кузнец находился рядом и что-то смазывал в механизме. Заметив меня, он сразу оживился.

– Ваше сиятельство! Как раз вовремя. Глядите, поворот поправил.

Он ухватился за рычаг, и массивный станок плавно повернулся на несколько десятков градусов.

– Один наводит, второй натягивает и подаёт болт, – объяснил Лука. – Пару ополченцев уже учим, чтобы дружинников на каждую машину не ставить.

– Правильно, без потерь основных боевых единиц.

– Баллисту тоже испытали, – продолжил кузнец, уже менее довольным тоном. – Первый болт вообще ушёл в сторону, второй слишком низко. Потом подкладки под станину поставил, угол немного изменил. Теперь в бревенчатый щит попадает вполне прилично.

– Дальность?

– Пока не ручаюсь, – честно признал Лука. – На ближнем рубеже нормально. Дальше надо ещё стрелять и смотреть. И тетива мне не нравится, при полной натяжке слишком сильно поёт.

– Тогда не насилуй механизм ради красивой цифры. Сломанная баллиста во время боя хуже той, что стреляет чуть ближе.

– Сам так думаю, – кузнец согласно кивнул.

Возле амбара меня перехватил Яков. Староста выглядел заметно довольнее, чем во время нашего ухода, и почти сразу повёл меня к полям.

– Покажу, чего сделали, ваше сиятельство.

Расчищенных участков действительно прибавилось, хотя до удвоения пахотной земли было ещё далеко. Крестьяне вернули в работу несколько старых наделов, которые раньше постепенно забрасывали из-за ухудшения почвы. Где-то выкорчёвывали кустарник, где-то уже проходили плугом, а на наиболее истощённые участки вывозили навоз.

Я присел и набрал в ладонь земли. Она выглядела лучше, чем несколько недель назад: рыхлее, темнее, без заметных нитей Мицелия. Однако полной уверенности в урожае это, конечно, не давало.

– Сколько земли подготовили? – спросил я.

– Ещё примерно четверть к прежним посевам добавим, если погода не подведёт, – ответил Яков. – Дальше пока не полезли. Там земля ещё слабая.

– И правильно. Не надо хватать всё, что позеленело. Сначала посмотрим, как эти участки переживут сезон.

Староста кивнул.

– Под озимые сколько пустить?

– Лучшие земли. Остальное оставим под корм и весенний посев. И удобрение раскидывайте в первую очередь там, где почва хуже, а не где ближе возить.

Яков тут же начал царапать заметки на своей табличке.

– Народ старается, ваше сиятельство. Уже поговаривают, коли так дальше пойдёт, зимой не голодно будет.

– Сначала переживём осень, потом будем радоваться зиме.

Староста тяжело вздохнул.

– Тоже верно.

* * *

Вечером я собрал у себя Виктора, Анатолия, Прохора и Мирослава.

На столе стоял горшок с кашей, хлеб и немного мяса. После нескольких дней в дороге обычная горячая еда казалась почти праздничной.

Анатолий рассказывал, как один из ополченцев во время тренировки тяжёлого арбалета едва не сел на натяжной ворот, Виктор изредка поправлял его откровенные преувеличения, а Прохор жаловался на то, что молодые ратники совершенно не понимают ценности целой кожи.

Только Мирослав почти не участвовал в разговоре. Старик сидел на краю лавки, медленно ел и время от времени поглядывал в сторону церкви.

Я несколько раз ловил его взгляд, однако расспрашивать при остальных не стал. Насколько я понимал, старого мага тревожило не само ядро, а то, что мы пока совершенно не представляли, как оно связано с основным Камнем и почему сохранилось после гибели Заставы.

Когда остальные разошлись, мы с Мирославом ещё некоторое время стояли на крыльце. Ночь выдалась ясной. Над частоколом мерцали звёзды, со стороны башен доносились негромкие голоса дозорных.

– Думаете о ядре? – спросил я.

– А вы нет? – покосился он на меня.

– Думаю.

Старик усмехнулся.

– Тогда зачем спрашивать?

– Хотел убедиться, что не один мучаюсь неизвестностью.

Мирослав некоторое время молчал.

– Оно живое, граф. Вот что беспокоит меня больше всего. Не разумное, не говорю о какой-то воле или сознании, – старик сразу поднял палец, будто предупреждая возможный вопрос. – Но в нём сохраняется структура Камня и часть старой силы. А значит, когда-нибудь мы можем попробовать вернуть ему работоспособность.

– Когда-нибудь?

– Именно. Не завтра утром и не после первого завтрака. Сначала основной Камень, потом исследования. Я не хочу потерять оба из-за простого любопытства.

– Моего?

– Нашего, – после короткой паузы признал Мирослав.

На этом мы разошлись.

* * *

С первыми лучами солнца я велел собрать на площади всех взрослых мужчин, способных держать оружие.

Яков получил распоряжение ещё вечером, поэтому к назначенному времени люди уже стягивались к центру Поречья. Кто-то пришёл с топором, кто-то с охотничьим копьём, несколько человек притащили тяжёлые дубины. У отдельных мужиков имелись старые мечи, состояние которых заставляло серьёзно задуматься, кого они способны убить быстрее – противника или собственного владельца. Я дождался, пока разговоры стихнут.

– Дружинников у нас слишком мало, чтобы при серьёзной атаке закрыть весь периметр, – начал я. – Поэтому взрослые мужчины отныне составляют ополчение. Это не значит, что вы бросаете поля и каждый день становитесь солдатами. Но каждый должен знать, где его место при тревоге и что делать, когда твари подойдут к стенам.

По толпе прошёл негромкий гул. Я позволил людям переглянуться, прежде чем продолжить.

– Учить будем простому: держать строй, слушать команды, не бросаться вперёд в одиночку, прикрывать соседа и правильно отступать. От человека с копьём, который стоит на своём месте, пользы больше, чем от героя, побежавшего в одиночку на медведя.

Кто-то в задних рядах тихо усмехнулся.

– И сразу скажу: никто не требует, чтобы крестьянин за неделю стал дружинником. Наша задача другая – чтобы в нужный момент вы не мешали друг другу и могли удерживать стену вместе с опытными бойцами.

После этого возражений почти не осталось. Людей разбили на небольшие группы. К каждой прикрепили одного из наших воинов. Виктор взял на себя основы построения и смену рядов, Анатолий – работу с копьями и действия дозорных.

Первое занятие вышло довольно сумбурным. Виктор привычно говорил мало и показывал больше, чем объяснял: как поставить ноги, каким хватом держать копьё, почему нельзя наваливаться всем телом вперёд при каждом ударе. Анатолий представлял полную противоположность.

– Ты куда наконечник задрал? – возмутился рыжий, остановившись перед молодым мужиком. – Ворон с неба сбивать собрался? Ниже держи. Тварь по земле бежит, а не с облаков падает.

Парень быстро исправился.

– И древко не души так, – продолжил десятник уже спокойнее. – Кисти забьёшь через минуту и потом сам же оружие выронишь.

Я тоже несколько раз вставал в общий строй. Не потому, что мне требовалось заново учиться держать копьё, тело с этим прекрасно справлялось, а потому, что со стороны легче увидеть ошибки, когда стоишь рядом. Поначалу мужики заметно нервничали из-за присутствия графа в одном ряду, но вскоре перестали на меня постоянно коситься. Это было именно то, чего я добивался.

Отдельно выделили охотников и людей, которые уверенно обращались с луками. Степан получил их под своё начало. Часть должна была усиливать стрелков на стенах, нескольким наиболее спокойным и физически крепким начали показывать тяжёлые арбалеты Луки.

– Только никаких самостоятельных выстрелов из баллисты, – отдельно предупредил я. – Пока Лука сам не подтвердит, что человек умеет с ней работать.

– А то деревня станет первой крепостью, которая сама себя обстреляла, – ухмыльнулся Анатолий.

– Зришь в корень, – кивнул я и пошёл дальше.

Без работы не оставили и тех, кто по возрасту или здоровью не мог стоять в строю. Яков собрал женщин, подростков и пожилых мужчин. Для них определили другие задачи: подавать стрелы и воду, помогать тушить огонь, переносить раненых, следить за запасами на стенах.

Оружие большинству из них действительно было ни к чему. При настоящей атаке дисциплинированный подносчик стрел окажется полезнее случайного человека с топором, который не знает, куда с ним бежать.

Прохор тем временем устроил собственное занятие возле одного из домов. Старик выстроил несколько женщин и подростков и показывал, как правильно перевязывать раны и останавливать сильное кровотечение.

– Не на сустав! – раздражённо повторял он одной из девушек, перехватывая у неё полосу ткани. – И не надо тянуть так, будто мешок муки завязываешь. Вот здесь, смотри внимательно!

Он сам наложил повязку на руку добровольца и заставил девушку повторить.

– В настоящем бою у тебя не будет времени пять раз спрашивать, правильно ли сделала.

Девушка серьёзно кивнула. Я решил, что здесь Прохор справится и без моего руководства.

После общей тренировки Мирослав перехватил меня возле амбара.

– Всё, хватит изображать великого полководца, – произнёс старик. – Теперь займёмся вашей собственной головой.

– Очень лестно.

– Я ещё не закончил.

Мы отошли за хозяйственные постройки, подальше от посторонних глаз. Мирослав остановился напротив.

– Вы хорошо освоили ударные формы. Но если вся ваша магия сводится к тому, чтобы сильнее толкнуть врага, рано или поздно найдётся тот, кого вы не сдвинете. Сегодняшний Страж как раз хороший пример.

– Предлагаете научиться толкать сильнее?

– Предлагаю иногда слушать до конца.

Я усмехнулся.

– Попробуйте создать преграду. Не удар, а устойчивый слой воздуха перед собой.

Я поднял ладонь. Сначала всё получилось привычно: воздух уплотнился, почти готовый сорваться вперёд. Пришлось сознательно остановить движение.

Поток начал расползаться.

– Вот, – Мирослав сразу заметил ошибку. – Вы всё время пытаетесь направить силу наружу. Не толкайте. Удерживайте её возле себя.

Я сосредоточился. Представил не удар, а поток, который постоянно обтекает выставленную ладонь и возвращается обратно. Несколько секунд ничего не происходило. Потом возникло странное ощущение сопротивления. Перед рукой словно появилась плотная невидимая поверхность. Мирослав осторожно ткнул в неё концом посоха. Воздух дрогнул, однако не рассыпался сразу.

– Уже лучше.

– И что теперь?

– Теперь удерживайте и двигайтесь.

Вот здесь стало значительно сложнее. Стоило сделать шаг в сторону, как преграда начинала смещаться относительно руки и рассыпалась. Следующие несколько попыток закончились примерно тем же. Мирослав выглядел довольным.

– Хорошо.

– Тем, что у меня не получается?

– Тем, что вы наконец нашли упражнение, которое не освоили за пять минут.

После воздушной преграды старик перешёл к другому упражнению.

– Теперь короткий направленный порыв. Представьте, что вам нужно помочь человеку сделать несколько быстрых шагов, а не отправить его лицом в землю.

– На ком испытываем?

Мирослав тяжело вздохнул.

– Чувствую, зря я это предложил.

Он отошёл на несколько шагов.

Первый порыв вышел слишком сильным. Старик резко подался вперёд и едва удержал равновесие, выставив посох.

– Ещё раз так сделаешь, граф, и будешь тренироваться на Викторе.

– Он тяжелее.

– Именно поэтому.

Я повторил.

На этот раз воздушный толчок получился мягче. Мирослав сделал пару быстрых шагов, не потеряв равновесия.

– Уже ближе. Здесь главное не сила, а длительность и направление.

Мы занимались ещё некоторое время. Постепенно удавалось лучше дозировать порывы и удерживать преграду хотя бы несколько секунд.

Система отозвалась лишь однажды:

[Контроль воздушного потока: положительная динамика.

Устойчивость сформированных потоков повышена.]

Никакого нового заклинания, никакой готовой подсказки. Просто подтверждение того, что тренировка действительно приносит результат.

К вечеру площадь снова заполнили уставшие мужики. Кто-то разминал плечи, кто-то спорил, кто держал копьё правильнее. До настоящего ополчения им было далеко, однако теперь хотя бы появилась основа, на которой можно было строить дальше.

Я некоторое время наблюдал со стороны. Поречье постепенно переставало быть деревней, где каждый ждёт, что опасность кто-нибудь решит за него. Из кузницы доносился звон молота, на башнях перекликались дозорные, за воротами лаяли собаки.

За моей спиной скрипнула дверь. Я обернулся. На крыльце стояла Дарья с ведром воды. Она выглядела уставшей, как и почти все в деревне, но взгляд оставался спокойным.

– Ваше сиятельство, – позвала она. – Ужин готов. Пора за стол, пока совсем не остыл.

– Уже иду.

Я направился к дому. Дел впереди оставалось столько, что одного дня никогда не хватало. Однако сейчас можно было позволить себе поесть и несколько часов поспать.

Угроза никуда не исчезла, зато Поречье больше не собиралось ждать её со сложенными руками.

* * *

Следующие дни начали складываться в привычный рабочий ритм.

Поречье просыпалось затемно, а засыпало уже тогда, когда у людей едва оставались силы добраться до постели. Утром мужчины расходились по полям, на заготовку леса и строительство, днём над деревней почти постоянно звенел кузнечный молот, а несколько вечеров в неделю площадь превращалась в учебный плац.

Я сознательно не стал гонять ополчение ежедневно. Людям требовалось работать, а измотанный землепашец, которого каждый вечер несколько часов заставляют маршировать с копьём, через неделю перестанет быть полезен и в поле, и на стене.

Поэтому тренировки распределили по группам.

Одни занимались сегодня, другие завтра.

Прохор всё больше времени проводил возле небольшого огорода у своей избы. Здесь он выращивал лекарственные травы, часть которых привёз с собой, а часть нашёл уже возле Поречья. Местная знахарка Глафира неожиданно стала его постоянной помощницей.

Со стороны их сотрудничество выглядело забавно: два пожилых человека могли полчаса спорить о количестве одной травы в отваре, после чего совместно приготовить средство и остаться вполне довольными результатом.

Прохор требовал точности и ругался на всё, что нельзя было отмерить хотя бы приблизительно, Глафира отвечала, что некоторые растения «сами показывают, сколько их нужно». Тем не менее дело у них спорилось.

Лука постепенно увеличивал запас оружия. Не десятки новых мечей за несколько дней – металла и времени на подобную роскошь у нас не было, – зато он ремонтировал старые клинки, ковал наконечники копий и приводил в порядок сельскохозяйственные инструменты, которые в случае тревоги можно было быстро превратить в оружие. Особое внимание уделяли стрелам и тяжёлым болтам.

Федот, отвечавший за склад, уже начал жаловаться, что место заканчивается.

– Скоро зерно выселять придётся, ваше сиятельство, – заявил он однажды.

– Зерно не трогай, – заявил я категорично.

– Так я и не трогаю. Поэтому и жалуюсь.

Для боевых запасов начали освобождать отдельную сухую пристройку. Туда перенесли связки стрел, запасные копейные древки и несколько бочек обычной смолы, предназначенной прежде всего для ремонта и хозяйственных работ. По предложению Анатолия часть держали возле восточной стены: если потребуется, смолу можно будет использовать для факелов и обычных зажигательных средств.