Текст книги "На краю Земли (СИ)"

Автор книги: Сергей Хардин

Соавторы: Сергей Измайлов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

– А крупные?

– Это уже зависело от причины, – Мирослав помрачнел. – Если уничтожен узел на другой стороне, чинить линию некуда. Если повреждён сам поток, иногда связь возвращали, но это никогда не делалось одним желанием.

– Вы были Хранителем? – понимание этого факта озарило меня внезапно.

На этот раз старик ответил не сразу. Сначала посмотрел на Камень, затем на собственные руки.

– Был, – он произнёс это тихо и без всякого пафоса. – За этот участок отвечал и за несколько узлов.

– И что произошло?

– То же, что происходило везде, – Мирослав устало провёл ладонью по лицу. – Сеть слабела, Камни гасли, людей становилось меньше. Потом пропала связь с одним узлом, затем со вторым.

– А вы продолжали таскать осколки?

– Пока хватало сил, – старик сжал пальцы. – Потом почувствовал, что уже не могу работать с линиями так, как раньше. Истощение. – Он посмотрел мне в глаза. – Маг может выжечь себя не хуже, чем вы вчера своими «Воздушными кулаками». Только у меня это продолжалось годами.

Теперь его состояние в избе начинало выглядеть ещё понятнее.

– После подпитки чувствительность не вернулась? – спросил я с сочувствием.

– Нет, – Мирослав покачал головой.

В его голосе не было ни жалости к себе, ни театральной трагедии. Просто факт. От этого всё звучало ещё тяжелее.

– А это сможет восстановиться?

– Не знаю.

– Но Камнем вы пользоваться можете.

– Простые вещи: подпитка и проверка состояния на близком расстоянии, – маг постучал посохом по полу. – А линии для меня сейчас почти глухие.

– И поэтому начали учить меня?

– В том числе.

– Потому что я почувствовал связь?

– Потому что вы почувствовали её слишком быстро, – Мирослав посмотрел на меня с тем же неприятно внимательным выражением. – Может оказаться случайностью. Может, ваш воздушный Дар хорошо приспособлен к направленным потокам. Может, причина в чём-то другом. – Он пожал плечами. – Пока я знаю только одно: обычный маг без подготовки чаще всего вообще ничего не услышит.

Вот так мне нравилось больше. Не «избранный судьбой» и не «единственный спаситель мира». Способность есть, причина неизвестна, а значит, разберёмся.

– И как линию восстанавливать?

– Пока никак, – ухмыльнулся старик. – Ваше сиятельство, вы пять минут назад впервые её почувствовали.

– Уже больше пяти, – ответил я с кривой усмешкой.

– Тогда, конечно, прошу прощения. Можете идти спасать мир.

Я рассмеялся.

– Ладно, лучше расскажите, что нужно сначала?

– Научиться находить тот же поток повторно, а потом уже различать направление, силу и стабильность. Если всё это будет получаться просто и уверенно, тогда проверим, можете ли вы осторожно воздействовать на ближайший участок.

– Думаю, стоит пойти взглянуть на эту вашу заставу, – уверенно сказал я. – Может там остался этот ваш узел.

– Не раньше, чем будете уверены, что Поречье не развалится без вас за один день.

Вот это было справедливо.

– Значит, сначала укрепляем тыл, а потом на поиски утраченных ценностей.

– Всё верно, граф.

Мирослав поднялся и почти сразу пошатнулся. Я успел подхватить его под локоть.

– Всё в порядке?

– Ну почти, – неуверенно произнёс старик и тяжело опёрся на посох. – Обучение тоже требует сил, особенно когда ученик решает с первого раза сделать то, на что нормальным людям требуется минимум неделя.

– Так уж вышло, – бросил я.

Я сам поднялся с пола и тут понял, что не только Мирослав переоценил свои силы. Ноги неожиданно стали ватными, а в висках неприятно застучало. Перед глазами появилась знакомая табличка:

[Магическая нагрузка: умеренная.

Рекомендуется восстановление перед дальнейшими тренировками.]

Ну конечно. А ведь главное – ничего особенного не делал, просто сидел, а ощущение было такое, словно несколько часов разгружал мешки.

– Вот, – удовлетворённо произнёс Мирослав, заметив моё состояние. – Теперь понимаете?

– Что именно? – спросил я, тряхнув головой, правда это слабо помогло.

– Почему Хранителями не становились за один день.

– Кажется, начинаю, – сказал я и снова посмотрел на мерно пульсирующий Камень. – И сколько заниматься?

– На сегодня всё, каждый день понемногу, – Мирослав поднял палец. – Понемногу, ваше сиятельство. Не всю ночь. Ваш вид после вчерашнего дня говорил сам за себя.

Возразить было нечего.

* * *

Следующие три дня оказались настолько забиты работой, что времени скучать не оставалось вообще.

Утром я обходил укрепления, после завтрака проверял поля и склады, а днём обязательно появлялась новая проблема. То у лесорубов ломался топор, то Лука требовал больше угля, то Яков обнаруживал, что две семьи записали один и тот же мешок зерна каждая на свой счёт, то Прохор орал на помощниц так громко, что его слышали возле церкви. К вечеру я уже начинал понимать, почему в прежней жизни руководители крупных предприятий рано седели.

Восточная окраина постепенно менялась. Она не превратилась в крепостную стену за одну ночь, что было бы неплохо, однако кусты перед крайними дворами вырубили, и обзор стал заметно лучше. Возле двух самых удобных подходов появилась первая частая ограда из толстых кольев.

Трофим со своей группой закончил одну ловчую канаву и принялся за вторую. Получилось не особенно глубоко – грунт быстро становился мокрым, – зато для бегущего волка и такой ямы могло хватить, чтобы сбить прыжок.

Лука почти не выходил из кузницы. Молот стучал с рассвета до вечера. Федот таскал уголь и железо, и, что удивительно, через два дня они уже ругались не о том, кто прав, а о том, как лучше ковать втулку для длинной рогатины. Прогресс.

На полях тоже шла работа. Часть раннего урожая начали убирать. Ничего чудесного не происходило: где растения были поражены слишком сильно, они так и оставались больными. Но на участках ближе к деревне новые чёрные пятна почти не появлялись, а старый серый налёт постепенно подсыхал.

Камень делал своё дело. Медленно, как и предупреждал Мирослав. Сами тренировки мы проводили либо рано утром, либо вечером и занимались не больше получаса. В первый день после того разговора мне понадобилось почти двадцать минут, чтобы снова найти северо-восточное направление. Во второй – около десяти. На третий я почувствовал его практически сразу после того, как дыхание успокоилось.

Но дальше дело не пошло. Разрыв оставался разрывом. Ни расстояния, ни того, что находится на другом конце, я почувствовать не мог. Зато начал лучше отличать сам связанный поток от обычной пульсации Камня. Однажды мне удалось почувствовать ещё две совсем слабые нити, уходившие в другие стороны, однако они терялись практически у самого начала.

Система подтвердила только факт:

[Зафиксированы дополнительные связанные магические потоки.

Стабильность: крайне низкая.

Удалённые узлы: не определены.]

Мирослав, услышав это от меня, долго молчал.

– Что? – не выдержал я.

– Просто быстрее, чем я ожидал.

– Это хорошо?

– Пока да, – старик нахмурился. – Только не перепутайте быстрый прогресс с отсутствием предела.

Я прекрасно помнил головную боль после магических экспериментов и спорить не стал. Мы уже собирались выходить из церкви, когда Мирослав неожиданно остановился.

– Владимир Михайлович, за всем этим чуть не забыл, – старик посмотрел на меня. – Книга. Покажите.

– Сейчас?

– Сейчас, – взгляд Мирослава стал серьёзным. – При дневном свете и спокойно. Я хочу убедиться в одной догадке.

– Хорошо.

Мы поднялись наверх и направились к моему дому. По дороге пришлось пропустить телегу с брёвнами. Трое мужиков тащили её к восточной окраине, ещё двое толкали сзади.

– Правее! – орал где-то впереди Анатолий. – Правее, сказал! Вы частокол строите, а не церковь заново!

– Он когда-нибудь молчит? – спросил Мирослав.

– Во сне, наверное, – я усмехнулся. – Но я не уверен.

Дома я снял перевязь с мечом, повесил её на крюк возле двери и достал книгу из сундука, после чего положил её на стол. Мирослав медленно сел напротив. Несколько секунд он просто смотрел на книгу и не прикасался к ней. Мне это сразу не понравилось.

– Что-то не так? – я немного напрягся. Старик некоторое время молчал.

– Вы её читали? – наконец спросил он.

– Немного. Несколько страниц про Воздух. Ещё схемы просмотрел.

Мирослав нахмурился.

– Что-нибудь делали по написанному?

– Пытался иначе пользоваться «Чутким ветром».

– Получилось?

– Вроде да.

Старик выдохнул, но не облегчённо, а скорее задумчиво. Он осторожно протянул руку и остановил пальцы в нескольких сантиметрах от переплёта.

«Система, – мысленно обратился я. – Определить объект».

Ответ появился мгновенно:

[Объект не идентифицирован.

Данные отсутствуют.]

Я нахмурился. Уже второй раз после загадочного кристалла из сома.

«Материал? Магические свойства?»

[Данные отсутствуют.]

Мирослав заметил выражение моего лица.

– Что такое, ваше сиятельство?

– Ничего, – махнул я рукой. – Не обращай внимание.

Систему я с ним обсуждать точно не собирался, это беспрекословное табу, иначе гореть мне на костре несмотря на все заслуги.

– Просто не нравится ваше лицо.

– Мне тоже иногда не сильно нравится, – усмехнулся я. – Но давайте ближе к делу.

Старик всё-таки коснулся переплёта кончиками пальцев и сразу убрал руку.

– Похожа.

– На что?

– На рукописи, которые приписывали Предтечам.

– Приписывали? – я поднял бровь.

– Владимир Михайлович, вы мне можете, конечно, не поверить, но я родился значительно позже Предтеч. Поэтому лично авторство не проверял. – Мирослав снова посмотрел на книгу. – Но похожий переплёт я видел. И построение схем было таким же.

– И где же вам довелось с подобным познакомиться? – спросил я осторожно, без нажима.

– Давно. В столице, – он немного помолчал, глядя вдаль, словно сквозь пыль минувших лет. – У молодого мага Воздуха.

Вот теперь стало интереснее. Я чуть подался вперёд, но старался не сбивать старика с мысли. Мирослав устало потёр переносицу.

– Очень талантливого, – старик откинулся назад. – Он нашёл такую книгу или очень похожую и начал заниматься по ней. За несколько месяцев вырос сильнее, чем большинство магов за годы.

– Звучит пока неплохо, – сказал я с улыбкой, мысленно потирая руки.

– Именно так он и думал, – Мирослав посмотрел прямо на меня. – Потом начал терять контроль.

– Над магией?

– Сначала над ней, потом над собой, – старик помолчал. – Спал по два-три часа, постоянно тренировался и не хотел останавливаться. Ему всё казалось, что ещё немного – и он поймёт следующий принцип.

Я невольно вспомнил собственную ночную тренировку после первого «Воздушного кулака». Теперь это уже не казалось таким забавным.

– Книга заставляла?

– Не знаю, – глухо ответил маг Земли, ответ прозвучал честно. – Я не собираюсь рассказывать вам сказку про злой разум внутри переплёта. Я не видел, чтобы книга с ним разговаривала. – Мирослав постучал пальцем по столу. – Возможно, дело было в самой рукописи. Возможно, в том, насколько быстро она позволяла развиваться. Возможно, в самом человеке.

– И что же с ним произошло? – спросил я, хотя ответ уже напрашивался сам.

– Магическое выгорание, – старик произнёс это совершенно буднично. – Сначала перестал нормально удерживать источник, потом начались выбросы. Закончилось трагедией.

Вот это уже было неприятно. Не проклятие, а просто инструкция, которая может дать человеку слишком мощный инструмент раньше, чем тот научится им пользоваться. В каком-то смысле даже хуже.

– Может тогда безопаснее будет её просто сжечь?

Мирослав с сомнением посмотрел на меня.

– Я бы не стал.

– Почему?

– Потому что мы не знаем, что это, – он указал на переплёт. – Если обычная книга, вы уничтожите редчайший источник знаний. Если артефакт, мы не знаем, что произойдёт при разрушении. Оставьте её у себя, просто спрячьте. А если всё же надумаете прочитать, то по крайней мере не делайте это нахрапом. Потихоньку, неспеша. Один принцип, потом практика. Только после того, как уверенно контролируете результат, переходите дальше. И никаких новых техник в одиночестве ночью после тяжёлого дня.

– Всё-то вы знаете, – усмехнулся я, глядя на опасный, но такой притягательный фолиант. – И ещё, следите за собой.

– В каком смысле?

– Сон, раздражительность, желание тренироваться через боль, стремление обязательно получить следующий результат, – он постучал пальцем по виску. – Если начнёте считать, что остановка означает слабость, закрываете книгу и идёте к Прохору. Или ко мне.

– Почему именно это?

– Потому что тот воздушник начинал примерно так.

Я задумался. Эта формулировка выглядела куда убедительнее рассказов про артефакт, который «усиливает внутреннюю сущность».

– И не стоит больше никому о ней рассказывать. Держите подальше от глаз, – добавил Мирослав. – Чем меньше людей знают о редкой вещи, тем меньше вероятность, что слух уйдёт дальше Поречья.

– Хорошо. Пока останется между нами.

Я снова посмотрел на книгу. На вид она была самой обычной: потёртая кожа, старые страницы, никакого багрового свечения и никаких шепчущих голосов. И всё-таки Система не могла определить её вообще. Это тревожило куда сильнее внешних эффектов.

– И ещё, Владимир Михайлович, – Мирослав направился к двери, но на пороге обернулся. – Такие вещи сами по себе не являются ни благословением, ни проклятием. – Он кивнул на сундук. – Это инструмент. Опасный, возможно, но всё-таки инструмент.

Старик вышел, и я закрыл за ним дверь. Я несколько секунд стоял, глядя на сундук, затем убрал книгу внутрь и захлопнул крышку. Всё, на сегодня хватит загадок.

Я умылся, выпил воды и вышел на крыльцо. Деревня продолжала работать. Со стороны кузницы доносились тяжёлые удары молота, на восточной окраине перекрикивались мужчины, от кухни пахло кашей, а где-то Егорка с кем-то спорил. Нормальная жизнь.

Я спустился с крыльца, сделал несколько шагов и остановился. В голове назойливо крутилась одна мысль. Не про новые техники и не про силу, а про схему. Ту самую страницу, которую я видел в доме травника. Кристалл в центре, несколько расходящихся от него линий. Тогда я решил, что рисунок просто напоминает Камень Жизни. Теперь, после уроков Мирослава, сходство выглядело значительно интереснее.

Я постоял, затем развернулся обратно.

– Только посмотреть, – пробормотал себе под нос.

Даже прозвучало смешно. Но читать книгу я действительно не собирался, тем более пробовать заклинания. Хотел только сравнить рисунок с тем, что чувствовал возле Камня. Десять минут, не больше. Я достал книгу и направился к церкви.

* * *

В подземелье было тихо, камень мерцал ровно. Я остановился в нескольких шагах от постамента и пока не стал открывать книгу.

– Никакой магии, – сообщил я самому себе. – Никаких экспериментов, смотрим схему и уходим.

Я развернул нужный раздел и нашёл рисунок не сразу. Вот он. Кристалл, от него уходили линии. Только теперь я заметил, что рядом с некоторыми из них стояли небольшие обозначения, похожие на те символы, которые Мирослав называл условными знаками узлов.

Я подошёл ближе к Камню, никакой реакции. Сделал ещё шаг, переплёт слегка потеплел в руках. Я остановился. Интересно.

– Система?

[Объект не идентифицирован.

Данные отсутствуют.]

Разумеется.

Я не стал подходить вплотную, а положил раскрытую книгу на край каменного постамента, не касаясь ею самого кристалла. Просто чтобы освободить руки. Затем приложил ладонь к основанию Камня.

Знакомая пульсация. Северо-восточный поток нашёлся практически сразу. Я посмотрел на схему. Одна линия на рисунке уходила примерно под тем же углом. Совпадение? Может быть.

Я наклонился ближе. И в этот момент символ на странице едва заметно засветился. Я мгновенно убрал руку от Камня.

– Вот это уже лишнее.

Переплёт становился теплее, причём очень быстро. Я схватил книгу, собираясь убрать её с постамента, но поздно, Камень вспыхнул. Не постепенно, а мгновенно. Изумрудный свет залил всё подземелье, а на странице книги одновременно загорелись тонкие серебристые линии.

– Твою же…

Я попытался отдёрнуть руку, но яркая вспышка ударила в глаза. Пол исчез из-под ног, стены церкви растворились. На мгновение я перестал ощущать даже собственное тело. А когда зрение наконец начало возвращаться, привычного подземелья вокруг уже не было. И посмотреть действительно было на что.

Глава 13

Я стоял вроде бы на том же самом месте, где ещё недавно находилось подземелье, и всё же совершенно точно понимал: подземелья больше нет. Не было ни каменных стен, ни постамента, ни самого Камня Жизни. Исчезла церковь над головой, исчезло Поречье – по крайней мере, то Поречье, которое я знал.

Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась мёртвая серая пустошь. Землю покрывал белёсый налёт, из которого торчали тонкие переплетённые корневища, похожие то ли на грибницу, то ли на выбеленные жилы какого-то огромного существа, распростёршегося под всей округой.

Небо затянуло плотной серой пеленой. Ни солнца, ни голубого просвета, ни малейшего признака, по которому можно было бы определить время суток. Весь мир словно навечно застрял где-то между поздним вечером и ранним утром.

Я сделал шаг, и почва неприятно просела под сапогом. Это была не грязь, а нечто гораздо хуже: рыхлое, мягкое и почти губчатое. Кругом стоял сладковатый запах гнили, хорошо знакомый по наиболее заражённым участкам леса, только здесь он оказался намного сильнее – густой и липкий, будто им можно было дышать вместо воздуха.

Впереди темнело что-то знакомое. Я прищурился и почти сразу узнал остатки частокола. Сердце неприятно дёрнулось.

– Поречье?..

Собственный голос прозвучал глухо и как-то неестественно, словно пустошь поглотила его ещё до того, как он успел разнестись вокруг. Никто не ответил.

Я пошёл вперёд, хотя каждый следующий шаг давался тяжелее предыдущего. Воздух словно загустевал вокруг меня, сопротивляясь движению, а ноги вязли в рыхлой почве.

Частокол действительно оказался похож на тот, который мы только начинали возводить на восточной окраине. Только здесь от него почти ничего не осталось: несколько почерневших кольев торчали из земли, один лежал поперёк дороги, другой был сломан почти у основания.

Ворота – если это действительно были наши будущие ворота – валялись чуть поодаль. Толстые доски покрывали глубокие борозды, вмятины и следы, похожие на удары огромных когтей.

Я переступил через створку и оказался внутри. За ней открылась деревня. И вот тогда стало действительно страшно. Дома ещё стояли, хотя некоторые уже едва напоминали человеческие жилища. У одного полностью провалилась крыша, другой завалился набок, а от третьего остались лишь две стены да печная труба.

Но хуже разрушений было другое – Мицелий оказался повсюду. Белёсые нити поднимались от земли к стенам, переплетались на брёвнах, уходили под крыши и тянулись дальше, с одного дома на другой. Толстые жгуты оплетали колодезный сруб, покрывали старые плетни и свисали с перекладин. Некоторые из них пульсировали тусклым молочно-белым светом. Деревня словно попала внутрь гигантской паутины.

Я медленно двинулся по улице, стараясь не смотреть по сторонам слишком долго, хотя взгляд сам цеплялся за каждую деталь.

– Есть кто-нибудь⁈

Ответом стала тишина.

– Яков! Анатолий! Виктор!

Я выкрикивал имена одно за другим, но слышал только собственное эхо, которое глухо возвращалось от разрушенных домов. Я ускорил шаг. На том месте, где сейчас стояла летняя кухня Дарьи, лежала груда почерневших брёвен. Возле колодца валялось старое ведро – перевёрнутое и наполовину ушедшее в белёсый налёт.

Ни тел, ни костей, ни следов боя, ни даже крови. От этого становилось только хуже.

Я остановился возле одного из домов. В разбитом оконном проёме что-то белело, и, подойдя ближе, я увидел большой кокон человеческого размера. Сверху он был плотно затянут тонкими нитями Мицелия. Несколько секунд я просто смотрел на него, пытаясь понять, есть ли внутри кто-нибудь, а потом заставил себя отвернуться.

Нет. Я не собирался узнавать, что там находится. По крайней мере, пока.

Улица вывела меня к центру поселения, туда, где проходил наш сход. Теперь площадь покрывал толстый слой белой пыли, и мои шаги почти не издавали звука. Каждый раз сапоги оставляли глубокий след.

Церковь ещё стояла, хотя выглядела так, будто чудом пережила не одну катастрофу. Тёмная, без креста, с провалившейся половиной крыши, она была оплетена белыми жгутами от основания до самой маковки.

– Это не настоящее, – произнёс я вслух, скорее пытаясь убедить самого себя. – Я всё ещё в подземелье.

Ответом снова стала тишина.

«Система?»

Ничего. Я напрягся и повторил попытку:

«Система, определить местность».

Молчание.

«Определить Мицелий».

Никакого ответа. Вот теперь внутри действительно стало холодно. Система могла отвечать не всегда, могла чего-то не знать, но раньше интерфейс хотя бы оставался со мной. Здесь же не было даже его.

Я посмотрел на собственные руки. Они были моими. Меч висел на поясе, и, вытащив его, я увидел обычный клинок без голубого ореола и каких-либо других признаков силы.

– Прекрасно, – пробормотал я, стараясь не выдать охватившее меня раздражение.

Именно в этот момент я почувствовал давление. Это был не взгляд и не ощущение чьего-то присутствия, а именно давление, словно окружающее пространство вдруг стало тяжелее. Воздух загустел, и каждый вдох начал даваться с усилием.

Я резко обернулся, но никого не увидел. Позади оставалась пустая улица, справа темнели разрушенные дома, слева тянулись белые нити Мицелия. Они пульсировали. Медленно, почти незаметно, но разом. Я раньше этого не замечал, а теперь вдруг увидел: от тончайших нитей на земле до толстых жгутов на стенах – всё двигалось в одном ритме. Пульсация повторилась, а затем ещё раз, и у меня возникло неприятное ощущение, будто всё поселение являлось одной огромной живой системой.

Сердце забилось быстрее.

«Чуткий ветер».

Я попытался вызвать навык, но ничего не произошло. Попробовал ещё раз – и снова получил лишь пустоту.

Давление усилилось. Дышать стало трудно, а когда я шагнул назад, нога провалилась в рыхлый слой почти до щиколотки. Выдернув её, я заметил, как под белой пылью что-то шевельнулось.

Нет! Хватит! Я развернулся к церкви и пошёл быстрее, почти сразу перейдя на бег. Если здесь сохранилось хоть что-то от Поречья, ответ должен был находиться там. Однако уже после первых шагов стало ясно, что я не успею. Воздуха не хватало, в груди тяжело стучало сердце, а перед глазами начали плавать тёмные пятна. Белые нити вокруг будто светились всё ярче, хотя, возможно, это уже просто мерещилось.

До церкви оставалось несколько десятков шагов, потом двадцать, потом десять.

Я не дошёл. Ноги подломились, и я рухнул на колени. Попытался вдохнуть, но вместо воздуха в лёгкие словно влили густой дым. Руки провалились в белую пыль, оказавшуюся неожиданно тёплой, под ладонями что-то пульсировало.

А потом весь мир исчез.

* * *

В себя я пришёл от холода.

Щека лежала на каменных плитах, и несколько секунд я вообще не понимал, где нахожусь. Затем перед глазами появился знакомый постамент, зелёный свет и сам Камень Жизни. Подземелье.

Я резко вдохнул, жадно втягивая нормальный, чистый воздух без сладковатой вони, и попытался сесть. Сделал это слишком быстро, поэтому тут же пожалел: виски пронзила боль, мир пошатнулся, и мне пришлось упереться ладонью в пол.

– Твою же…

Книга лежала в нескольких шагах от постамента, закрытая. Я совершенно точно помнил, что оставлял её раскрытой на краю, поэтому несколько секунд просто смотрел на фолиант, пытаясь понять, не ошибся ли.

Камень Жизни мерцал как обычно. Никаких вспышек, серебристых линий или других признаков того, что ещё мгновение назад здесь произошло что-то совершенно ненормальное. Я несколько минут сидел на полу и дышал, пока дрожь в руках не стала слабее, а сердце не вернулось к привычному ритму.

«Система».

Интерфейс появился сразу, и от этого стало немного спокойнее.

«Состояние».

[Физическое состояние: удовлетворительное.

Магическая нагрузка: повышенная.

Дезориентация: умеренная.

Рекомендуется отдых.]

«Что произошло?»

После короткой паузы появился ответ:

[Достоверные данные отсутствуют.]

Разумеется.

Я посмотрел на книгу.

«Объект».

[Объект не идентифицирован.

Данные отсутствуют.]

– Даже не сомневался, – пробормотал я, и собственный голос немного успокоил меня.

Подниматься пришлось осторожно, держась рукой за постамент. Видение? Сон? Перенос сознания? Какая-то магическая проекция? Будущее? Последняя мысль понравилась меньше всего.

И самое неприятное заключалось в том, что проверить её было нечем. Увиденное слишком точно напоминало Поречье: частокол, площадь, расположение домов и даже колодец. Однако некоторые детали отличались. Например, отдельные укрепления выглядели значительно мощнее того, что мы только начинали строить.

Это могло быть будущее, а могло означать, что Книга взяла знакомые мне образы и показала один из возможных исходов. Или вообще что-то третье.

Я поднял фолиант. Переплёт оказался холодным, а сама книга выглядела так, будто ничего не произошло. Очень хотелось раскрыть её, найти ту страницу, проверить символ и, возможно, повторить попытку.

Я почти сразу поймал себя на этой мысли и тихо выругался. Мирослав буквально сегодня предупреждал меня о подобных вещах. Я получил неизвестный эффект, похоже потерял сознание, а первой идеей стало повторить опыт. Прекрасно. Очень хороший знак.

– Нет, – сказал я, убирая книгу за пазуху. – На сегодня хватит.

Поднявшись наверх, я распахнул церковную дверь, и солнечный свет ударил в глаза настолько ярко, что пришлось зажмуриться. Несколько мгновений я просто стоял на ступенях и слушал привычные звуки: удары молота, голоса, смех, стук топоров, крик ребёнка и ругань какой-то женщины.

Живая деревня. Егорка пронёсся мимо с ведром и едва не окатил меня водой.

– Простите, ваше сиятельство!

Он умчался дальше, а я неожиданно рассмеялся, хотя смех, скорее всего, получился немного нервным. Всё это было настолько нормальным, что хотелось остановить мальчишку и велеть ему ещё раз пробежать мимо. Но тогда он наверняка решил бы, что граф окончательно свихнулся.

Я посмотрел на восточную окраину, где продолжали работать, а затем перевёл взгляд на северо-восток – за дома, поля и лес, туда, куда уходила повреждённая связь Камня и где, по словам Мирослава, когда-то находилась старая застава.

Если видение действительно было предупреждением, то смысл выглядел весьма прозрачным: Поречье может погибнуть. Спасибо, это я и без магической книги подозревал. Но увиденное всё равно оставило после себя неприятный холодок, который не исчезал до самого вечера.

* * *

Я заставил себя заняться обычными делами, и это действительно помогло. Сначала отправился на восточную окраину, где Виктор вместе с Трофимом обсуждал что-то возле расчищенного участка.

За последние дни здесь многое изменилось. До крепостной стены нам было ещё очень далеко, но кустарник перед крайними дворами почти полностью вырубили, несколько деревьев свалили, открыв хороший обзор на лес.

Два участка частокола уже стояли. Между ними пока зиял широкий промежуток, который на ночь перекрывали переносными рогатинами. Первая ловчая канава возле низины была закончена, а чуть севернее несколько мужчин размечали ещё одну.

– Как дела? – спросил я, подходя ближе.

Виктор обернулся.

– Идут, – ответил он с привычной сдержанностью и указал на частокол. – До вечера поставим ещё пять кольев, а больше сегодня не успеем.

– И не надо загонять людей, – предупредил я. – Нам сейчас важнее сохранить рабочий темп, чем за один день вымотать половину деревни.

Трофим вытер лоб и добавил:

– Завтра за низиной вторую канаву закончим, ваше сиятельство. Там грунт хуже, осыпается.

– Тогда делайте её шире, но мельче. Нам не крепостной ров нужен, а препятствие, которое заставит зверя потерять скорость перед прыжком.

– Так и решил, – кивнул Трофим.

Я прошёл дальше, осмотрел крепления и в нескольких местах указал Виктору на слишком большие промежутки между кольями. Десятник согласился, а затем, видимо, заметил выражение моего лица.

– Всё в порядке, ваше сиятельство? – спросил он, внимательно всматриваясь в меня.

– Почему спрашиваешь?

– Бледный какой-то.

– В подземелье засиделся, – ответил я. Это не было ложью, просто далеко не вся правда.

– Прохора позвать?

– Не надо.

Виктор ещё секунду смотрел на меня, а затем коротко кивнул. Не лезет – за это я его и ценил.

Дальше была кузница, потом склад и лазарет. Прохор и Мирослав обнаружились вместе и, судя по всему, спорили уже довольно давно. Что именно они обсуждали, я не понял, но, стоило приблизиться, как услышал конец разговора:

– … если высушить слишком быстро, вся сила уйдёт! – сердито заявил Мирослав.

– Ты мне про травы рассказывать будешь⁈ – возмутился Прохор. – Я ими лечил, когда ты ещё по Академиям бегал!

– Добрый вечер, – вмешался я.

Оба старика мгновенно замолчали и посмотрели сначала на меня, а потом друг на друга.

– Всё хорошо? – спросил я.

– Прекрасно, – процедил Прохор.

– Великолепно, – одновременно ответил Мирослав.

– Вот и славно.

Книгу за пазухой я ощущал почти физически. Рассказать Мирославу? Наверное, стоило, но не сейчас. Вокруг находились люди, Прохор, помощницы, да и сам я ещё толком не понимал, что именно видел. Сначала нужно было привести мысли в порядок.

– Владимир Михайлович, – Мирослав вдруг прищурился. – Вы чего такой бледный?

Вот ведь, второй за вечер.

– Просто устал, – ответил я с недовольной ухмылкой.

Маг некоторое время внимательно смотрел на меня, но быстро понят, что уточнений не будет, поэтому вернулся к своему занятию. Я ушёл.

* * *

К вечеру солнце начало опускаться за лес, и деревня постепенно затихала. Рабочие возвращались с восточной окраины, лесорубы тащили инструмент, от летней кухни пахло сытным ужином, а возле кузницы всё ещё звенел металл.

Там я и увидел Луку с Федотом. Оба сидели возле входа: Лука на низкой табуретке строгал ножом деревянную рукоять, а Федот устроился на колоде и сосредоточенно изучал собственные сапоги. Они не разговаривали, но и не расходились, что уже можно было считать достижением.

Я остановился напротив.

– Ну что, думаете, я поставил вас вместе в наказание? – спросил я.

Оба подняли головы и переглянулись.

– Было такое, – нехотя признал Федот.

– Ага, – подтвердил Лука.

– Тогда сразу разочарую: нет, – сказал я. – Я не зол на вас. Вчера вы оба повели себя не лучшим образом, но причины у каждого были понятные.

Лука отвёл глаза.

– Ты боялся за деревню, – продолжил я.

– Боялся, – кузнец кивнул.

– Это нормально. Бояться нормально, Лука, как нормально и требовать, чтобы что-то делали. Плохо другое: ты решил, что единственный правильный способ – немедленно хватать общий запас и действовать по-своему.

– Я не себе хотел…

– Знаю, – остановил я его жестом. – Поэтому и не наказал.