Текст книги "На краю Земли (СИ)"

Автор книги: Сергей Хардин

Соавторы: Сергей Измайлов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Никакой особой противомицелиальной смеси у нас пока не существовало. И я предпочитал, чтобы так оно и называлось: обычная смола, а не чудо-оружие, которого мы ещё не изобрели.

Так прошла неделя. На восьмой день привычный порядок Поречья нарушился.

* * *

Артём Белозерский сидел за простым дубовым столом и переводил свой взгляд с одной бумаги на другую. Одна была простой, исписанной беглым убористым почерком. Вторая была явно дорогой, с типографской печатью, ещё пахнущая краской, и привезена она была верховым гонцом. Он снова и снова пробегал их глазами, и его брови сходились всё теснее.

Рядом, у стены, замер его верный человек, приземистый мужчина с выцветшими глазами и давней привычкой держать руки сцепленными за спиной. Звали мужика Пахомом, и состоял он при Белозерском уже больше двух десятилетий, а потому прекрасно понимал, когда хозяину можно перечить, а когда лучше хранить гробовое молчание.

– Ссыльный граф, – бросил Белозерский, отодвигая листы. – Вымирающее село, почти угасший Камень, лес поражён скверной, дорог нет – одни направления. Я сам читал это послание перед отправкой: всё указывало на то, что он должен был исчезнуть там в первый же день, максимум месяц.

– Но не исчез, – негромко отозвался Пахом.

– Не исчез, – Белозерский встал, шагнул к камину и протянул ладони к пламени. – Камень действует, говорят, даже чародей свой появился. Откуда? В Поречье да в остальной округе отродясь не водилось магов. Кто он такой? Судя по описанию, совсем старик, больше про него ничего не известно.

Антон резко обернулся к слуге.

– И ресурсы, – задумчиво перечислял Белозёрский, – Допустим, дерево худо-бедно и самому добыть можно, но даже тут нужны руки свободные, инструмент, и на всё это нужны или деньги, или связи. Ни того, ни другого у ссыльного опального дворянчика быть не может по определению.

Пахом безмолвствовал, ему было известно: если хозяин размышляет вслух, встревать нельзя.

– Передавать нечего, сидеть-ждать тоже нельзя, – продолжил Белозерский. – А если Сорочинские после посчитают, что я сознательно промолчал, да и решат, что я затеял собственную партию, они мне шею свернут как курёнку. Я им как-никак приносил клятву вассальную. Но и ссориться с Поречьем, если оно действительно поднялось на ноги, сейчас ой как некстати. Слишком много тёмных пятен в этом деле.

Антон вернулся к столу, опустился на грубый стул и сплёл пальцы в замок.

– Значит, будем наблюдать, но вблизи, – Белозёрский поднял глаза на Пахома. – Ты поедешь со мной, устроим этакий соседский визит вежливости. Мол, засвидетельствовать своё почтение новому землевладельцу. Возьмём посольское знамя, отряд пусть будет небольшой, но из отборных воинов, на всякий случай. Главное, чтобы нас приняли как мирных гостей.

– А если откажутся нас принять? – спросил Пахом.

– Примут, – Белозерский усмехнулся. – Владимир хоть и молод, но далеко не дурак. Он не станет рубить головы послам на пороге. Такая дурная молва ему сейчас ни к чему.

Мужчина выдержал паузу, после чего добавил, понизив голос:

– Но, однако, одного официального визита недостаточно, – Белозёрский довольно потёр руки, – Ты осмотришься внутри, дворовые люди не чета ратным воинам, им лишь бы языки почесать, а ты тут как тут. Перепишешь по возможности людей: кто да по сколько на стенах, сколько дружины у нового графа, оценишь арсенал, в общем всё, не м не тебя учить. Разведаешь по возможности всё, а после захода солнца знак подашь.

– Кому? – недоумевая уточнил Пахом.

– Второму отряду, – ответил Антон, явно довольный своему плану, – Мы остальных наших воинов в лесочке оставим, только подальше, чтобы местные ненароком их не встретили. А своего человечка на бугорке оставим, есть там помнится один. Суть будет следующая: если длинный-короткий-длинный, то пусть выступают, путь свободен, если три коротких – пусть остаются на своих местах. Костры не разжигать, по лесу не шарахаться, операция самая что ни на есть боевая. Свет пускай аккуратно, что бы никто не заметил, ты понял?

Пахом кивнул, слуга никогда не задавал лишних вопросов, именно за это качество Белозерский его и ценил.

– Есть ещё кое-что, – Белозерский поднялся. – Мне нужно знать, чья тень стоит за ним. Сам по себе молодой граф пустое место, у него за спиной определённо кто-то или что-то есть. Ты уж поищи, принюхайся, но не лезь туда, где тебя могут схватить.

– Понял, барин, – кивнул Пахом в ответ.

– Выступаем завтра на рассвете, – произнёс Антон. – Как только забрезжит свет, в путь.

Он ещё недолго постоял у окна, затем вернулся к столу, где лежали два листа, старый отчёт и свежий, прошлое и настоящее. Мужчина задумчиво взял оба документа и аккуратно спрятал их в шкаф.

За окном, над дальним лесом, внезапно взмыла в небо потревоженная кем-то стая птиц, тут же рассыпавшись в разные стороны. Белозерский проводил её взглядом, но не нашёл в этом ничего необычного: всякое может так вспугнуть пернатых.

Глава 19

На самом краю леса, за восточной стеной, дозорные заметили слишком большое движение. Это был не одиночный зверь и даже не небольшая стая: верхушки кустов колыхались сразу в нескольких местах, из чащи время от времени доносился сильный треск ветвей, а над деревьями одна за другой поднимались потревоженные стаи птиц и торопливо уходили на запад.

Дозорный сначала доложил Виктору, а десятник уже разыскал меня.

– Движение идёт сразу по нескольким звериным тропам, ваше сиятельство, – сообщил он, когда мы поднялись на восточную башню. – Пока ничего крупного из леса не выходит, но следопыты говорят, зверьё будто стягивается в одну сторону. На обычную миграцию не похоже.

Я долго всматривался в лесную даль, однако плотная листва скрывала всё, что происходило под кронами. Посылать людей туда наугад мне совершенно не хотелось.

– Поднимай Степана и троих самых опытных, – распорядился я. – Сходим сами, только близко подходить не будем. Нам нужно понять, что происходит, а не ввязаться в очередную драку.

К нам присоединились Степан и трое проверенных дружинников. Мирослава приглашать не пришлось: старый маг уже ждал возле ворот, опираясь на посох и глядя в сторону леса с таким выражением, будто заранее не ожидал от нашей прогулки ничего хорошего.

– Вы тоже что-нибудь почувствовали? – спросил я, когда мы подошли.

– Пока ничего определённого, – отозвался Мирослав. – Но когда птицы и зверьё одновременно покидают одни места и зачем-то стягиваются в другие, это редко сулит добро.

Мы вышли из Поречья и двинулись на восток. Шли быстро, однако старались держаться известных троп и не шуметь без необходимости. Чем дальше оставалась деревня, тем заметнее менялся лес. Даже за несколько последних дней заражённые участки словно сделались ещё тяжелее: на корнях прибавилось серых наростов, кора местами вздулась, а между травой всё чаще белели тонкие нити Мицелия.

Воздух постепенно наполнялся знакомым приторным запахом тления.

Степан, шедший первым, внезапно поднял ладонь. Мы остановились.

– Вон там, – едва слышно произнёс охотник, указав немного левее. – Скальный выступ. Я про него ещё раньше рассказывал. Если подобраться сверху, вся низина как на ладони.

К каменному выходу мы подошли со стороны густого кустарника. Утёс был невысоким, зато поднимался над широкой лощиной, поэтому обзор действительно открывался отличный.

Я лёг на живот, осторожно подобрался к краю и выглянул вниз. Увиденное заставило меня на несколько секунд забыть о дыхании. Лощина буквально кишела заражёнными существами.

Десятки зверей, а если учесть то, что пряталось среди деревьев на противоположном склоне, возможно, и больше сотни. Волки, кабаны, уродливые гиеноподобные твари с костяными гребнями, несколько огромных ежей с длинными чёрными иглами и другие мутанты, первоначальный вид которых я даже определить не смог.

Но пугало не их количество. Они не дрались. Волки не бросались на кабанов, крупные хищники не делили территорию, более слабые твари не пытались разбежаться. Часть животных неподвижно стояла у центра лощины, другие медленно перемещались по краям, но всё это происходило с какой-то неправильной упорядоченностью.

По земле между ними тянулись толстые белёсые жгуты Мицелия. В нескольких местах они поднимались выше, обвивая лапы и нижнюю часть туловищ неподвижных существ.

– Господи… – едва слышно выдохнул лежавший рядом дружинник. – Сколько же их там?

Виктор сразу повернул голову.

– Тише.

Я продолжал наблюдать. То, что происходило внизу, всё меньше напоминало случайное скопление зверья. Даже если Мицелий не управлял каждым существом напрямую, он каким-то образом удерживал их рядом и заставлял терпеть друг друга.

Перед глазами появилась надпись:

[Массовое скопление заражённых организмов.

Поведенческая активность: согласованная.

Признаки территориальной агрессии между отдельными видами: минимальны.

Вероятность организованного перемещения: высокая.]

Слово «армия» Система не употребила, зато у меня оно появилось само. Я медленно отполз назад и спустился с каменного выступа. Мирослав посмотрел на моё лицо и сразу помрачнел.

– Много?

– Слишком.

Я коротко пересказал увиденное. Старик несколько мгновений молчал, после чего тяжело опёрся обеими руками на посох.

– За свою жизнь я видел крупные скопления заражённого зверья, – произнёс он негромко. – Возле воды, возле погибших Камней, во время сильных всплесков Мицелия. Но чтобы столько разных тварей держались рядом и почти не нападали друг на друга… такого не припомню.

– Значит, отправляемся домой и начинаем готовиться.

– Согласен. Здесь нам больше делать нечего.

Мы ушли тем же путём, не пытаясь подобраться к лощине ближе. Обратную дорогу почти не разговаривали. Даже Анатолий, встретивший нас возле ворот с привычной ухмылкой, мгновенно посерьёзнел, увидев наши лица.

– Что там?

– Сбор заражённых, – ответил я, проходя внутрь. – Большой. Через час совет, и никого не ищем дважды.

* * *

В назначенное время у меня собрались Виктор, Анатолий, Яков, Прохор, Мирослав, Лука и Федот.

Я не стал ничего приукрашивать.

– Восточнее Поречья собирается большое количество заражённых тварей, – начал я, опираясь ладонями на край стола. – Мы насчитали десятки, возможно, их уже больше сотни. Самое неприятное другое: разные виды не дерутся между собой и держатся вместе. Часть словно ожидает чего-то.

Лица собравшихся постепенно мрачнели.

– Думаете, на нас пойдут? – спросил Яков севшим от услышанного голосом.

– Не знаю, – честно ответил я. – Но исходить будем именно из этого. Если ошибёмся, потеряем несколько дней на подготовку. Если окажемся правы и ничего не сделаем, цена ошибки будет совершенно другой.

Возражать никто не стал.

– С этого момента повышаем готовность, – продолжил я. – На башнях постоянно находятся наблюдатели, у восточной стороны удваиваем дозор. Мужики знают свои места по тревоге, стрелы и болты распределяем заранее, а не тогда, когда твари уже полезут на стену. Поля полностью не бросаем: голод нам ничуть не полезнее Мицелия, но далеко от деревни сегодня никто не работает.

Лука задумчиво потёр подбородок.

– Баллисту к восточной стороне поставить?

– Да. Но стреляет только подготовленный расчёт. И сначала проверь ещё раз тетиву и станину.

– Сделаю.

Я повернулся к Федоту.

– Смолу, воду, запас стрел и перевязочный материал распределить по участкам стены. Не складывать всё в одном месте.

Федот согласно кивнул.

– Прохор, помощники должны знать, где принимать раненых.

– Уже знают, – проворчал старик. – Вот только хотелось бы, чтобы приводили их поменьше.

– Мне тоже, – бросил я после короткой паузы. – И не только мне.

После совета Поречье окончательно перешло в состояние тревожного ожидания. Караулы на стенах усилили, ворота без необходимости не открывали, мужчины держали оружие поблизости даже во время работы. Детей старались не выпускать за пределы деревни, а на восточных полях оставили только необходимые рабочие группы под наблюдением дозорных.

Поэтому появление чужих всадников вызвало переполох мгновенно.

– Верховые! – прокричал наблюдатель с башни. – Северо-восточная дорога! Девять… нет, десять человек!

Я как раз находился возле тяжёлого арбалета и сразу поднялся на верхнюю площадку. Вдали действительно двигалась небольшая конная группа. Они шли не из той части леса, где мы видели скопление заражённых, а по старой северо-восточной ветке тракта, огибавшей низину по более сухому возвышенному месту. Уже одно это заставило меня задуматься: либо гости хорошо знали местные дороги, либо им кто-то заранее объяснил, какой путь сейчас безопаснее.

Всадники двигались шагом, по двое. Над головным развевалось небольшое полотнище с незнакомым мне гербом. Не боевое знамя, скорее знак принадлежности хозяину отряда. Люди были вооружены, но оружия не обнажали.

Виктор встал рядом со мной и некоторое время молча наблюдал за нежданными гостями.

– На нападение не похоже.

– Пока не похоже, – кивнул я.

Анатолий поднялся следом и прищурился.

– Может, соседи решили проведать. Или разбойники нынче стали уж очень воспитанные. Правда для разбойников у них дюже хороший доспех.

– Скоро узнаем.

Я ещё раз осмотрел приезжих. Несколько человек однозначно являлись опытными бойцами. Это выдавали посадка, манера держаться и одинаково ухоженное оружие. Остальные выглядели людьми более высокого положения, хотя и не настолько богатыми, чтобы принять их за княжескую свиту.

Во главе ехал худощавый мужчина примерно пятидесяти лет с короткой седоватой бородой. Даже издали было видно, что по сторонам он смотрит куда внимательнее, чем человек, прибывший исключительно с визитом вежливости.

– Открываем внешнюю створку, внутреннюю держать под контролем, – распорядился я. – Принимаем возле ворот. Никто оружием не размахивает, но расчёты со стен не снимаем.

Мы спустились. Я встал впереди, Виктор и Анатолий расположились немного сзади. Мирослав появился возле стены сам и остановился там, опираясь на посох.

Всадники остановились примерно в двадцати шагах. Предводитель поднял ладонь, и его люди замерли почти одновременно. Мне это не понравилось ещё больше. Слишком хорошая дисциплина для случайной компании соседского помещика.

Мужчина отделился от группы и подъехал ближе.

– Мир этому дому, – произнёс он с лёгким поклоном головы. Голос оказался спокойным, немного хрипловатым. – Артём Белозерцев. Держу небольшие угодья к северо-востоку отсюда. Услышал, что Поречье получило нового владетеля, и решил лично засвидетельствовать почтение соседу.

Я несколько секунд молча разглядывал его. Фамилию слышал впервые. Это само по себе ничего не означало. Мы действительно жили в такой глуши, где один сосед мог годами не знать другого, особенно после того, как значительная часть местных поселений опустела.

– Владимир Скуратов, – представился я. – Граф. Поречье и окрестные земли переданы мне волей князя.

При упоминании князя во взгляде Белозерцева мелькнуло что-то едва заметное. Не страх, скорее быстрая оценка услышанного.

– О вас уже ходят разговоры, – произнёс он. – Признаюсь, большей частью странные. Мне рассказывали, что деревня почти погибла и здесь осталось несколько десятков измученных людей. Однако вижу, слухи несколько запоздали.

Его взгляд скользнул по частоколу, башням, укреплённым воротам и тяжёлому арбалету наверху. Спутники тоже не теряли времени. Один осматривал канаву перед стеной, другой будто невзначай считал людей возле ворот. Молодой бледный мужчина с внимательными серыми глазами надолго задержал взгляд на кузнице.

Я ничего не сказал, пусть смотрят. Иногда полезнее понять, что именно интересует собеседника, чем пытаться спрятать очевидное.

– Давно вы здесь? – спросил Белозерцев. – Для земель, которые ещё недавно считались почти потерянными, перемены значительные.

– Достаточно давно, чтобы привыкнуть к местным неприятностям, – ответил я. – А хозяйство понемногу приходит в порядок.

– Вижу, – сказал он и слегка улыбнулся. – Пашни тоже восстанавливаете?

– Там, где земля позволяет.

– И далеко теперь можно отходить от Поречья? Говорят, старый Камень снова действует.

Вот теперь вопрос прозвучал значительно интереснее. Я внимательно посмотрел Белозерцеву в глаза. Он спросил слишком буднично. Человек, впервые приехавший в почти погибшую деревню, мог знать о существовании Камня. Но откуда ему известно, что раньше тот почти угас и теперь снова усилился?

– В пределах влияния Камня земля постепенно очищается от Мицелия, – спокойно ответил я. – Но безопасной от этого не становится. Заражённые звери границ не понимают, поэтому любой человек за стенами отвечает прежде всего за собственную осторожность.

Белозерцев медленно кивнул.

– Разумно. Я потому и спрашиваю, что на наших землях твари тоже стали появляться чаще.

– Тогда вам тем более знакома цена хорошего дозора.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

– Знакома.

Некоторое время мы молча изучали друг друга. Затем Белозерцев сменил тему:

– В неспокойные времена соседям полезно знать друг друга. У нас есть железо, соль, кое-какие ремесленные товары. Возможно, найдётся то, что понадобится вам. А у Поречья со временем наверняка появится собственный излишек.

– Торговля мне интересна, – ответил я. – Когда появится чем торговать.

– Это справедливо.

Я указал на ворота.

– Дорога у вас была неблизкая. Если пришли с миром, гостеприимством обижать не стану. Отдохнете, поужинаем, а потом поговорим подробнее.

– С благодарностью принимаю.

Я повернулся к Анатолию.

– Размести гостей в доме у ворот. Лошадей определить отдельно. Заодно предупреди людей: ничего из хозяйственных помещений без хозяина не показывать.

– Сделаем, ваше сиятельство, – десятник коротко кивнул.

Белозерцев словно не заметил последней фразы. Его люди начали спешиваться. Мирослав всё это время оставался возле стены и не произнёс ни слова. Лишь когда приезжие отошли достаточно далеко, старик подошёл ко мне.

– Вежливый человек, – пробормотал он.

– И? – произнёс я, понимая по его взгляду, что он хотел сказать что-то ещё.

– И слишком много смотрит.

– Это я заметил.

Мирослав прищурился вслед Белозерцеву.

– Он приехал не только знакомиться, граф. Сколько людей, сколько оружия, состояние стен, пашни, Камень – всё ему интересно.

– Значит, дадим увидеть то, что всё равно не спрятать. Остальное он узнает только в том случае, если мы сами проболтаемся.

Старик качнул головой.

– Разумно.

Я встретился взглядом с Виктором. Десятник понял без слов и ушёл распределять скрытое наблюдение за гостевым двором.

Ужин подали в моём доме. Я намеренно распорядился обойтись без излишней роскоши: мясо, каша, овощи, хлеб и домашний квас. Достаточно, чтобы показать гостеприимство, но не настолько, чтобы незнакомые люди начали делать выводы о наших запасах.

Я занял место во главе стола. Справа сел Виктор, слева Мирослав. Анатолия оставил у ворот – рыжий десятник куда полезнее был там, чем за вечерними разговорами.

Белозерцев расположился напротив меня. С ним пришли трое спутников. Остальные остались возле лошадей и гостевого дома. Разговор начали с безопасных тем: дороги, погода, лесная охота, будущая жатва. Белозерцев рассказывал о заброшенных поселениях северо-восточнее, жаловался на нехватку рабочих рук и нападения заражённого зверья. Я слушал внимательнее, чем говорил.

– Мы могли бы наладить обмен, – заметил Артём, когда принесли горячую кашу. – У нас сохранились поставки соли, железа, некоторых инструментов. Вам всё это наверняка пригодится. Взамен со временем можно будет брать зерно, кожу, пушнину.

– Не вижу причин отказываться от взаимной выгоды, – ответил я. – Но сначала хочу знать, какие товары имеются на деле, а не в разговоре, и что вы за них просите.

Белозерцев одобрительно кивнул.

– Разумный подход. В другой раз привезу перечень.

– Тогда и поговорим предметно.

Он попробовал кашу и после небольшой паузы продолжил:

– Можно рассмотреть и совместные действия против заражённых зверей. Старый тракт всё больше зарастает, мутанты расплодились. Если расчистить хотя бы основную дорогу, торговля станет значительно проще.

– Возможно, – согласился я. – Но для начала надо понять, сколько людей каждая сторона способна выделить и что находится на самом тракте. Просто отправлять дружинников в лес ради красивой идеи я не стану.

– И снова не могу возразить.

Разговор на некоторое время ушёл в сторону охоты. Затем один из спутников Белозерцева, немолодой загорелый мужчина, будто между прочим спросил:

– Позвольте любопытство, ваше сиятельство. Как вышло, что сын человека, недавно пребывавшего в опале, получил владение на самом краю княжества и так быстро сумел привести его в порядок?

Я спокойно отложил ложку.

– Получил землю по воле князя и теперь делаю то, что обязан делать любой владелец: стараюсь не дать ей окончательно погибнуть. Остальное касается моей семьи и меня самого.

– Не хотел задеть, – спокойно произнёс собеседник и коротко поклонился.

– Тогда и проблемы нет, – ответил я в том же тоне.

После этого он больше тему не поднимал. Белозерцев тем временем внимательно посмотрел на меня.

– А княжеская власть помогает вам людьми? – спросил он, сделав глоток кваса. – Здесь всё-таки неспокойный край. Одной небольшой дружиной трудно удерживать такую территорию.

Вот и ещё один вопрос – количество воинов. Возможность получить подкрепление. Мне всё больше нравилась последовательность его интереса.

– Хороший хозяин, Артём, – ответил я с лёгкой улыбкой, – соседям рассказывает, сколько зерна намерен продать, но не сколько у него ключей от ворот и вооружённых людей во дворе. Думаю, вы и сами поступаете так же.

Белозерцев выдержал мой взгляд, потом тоже улыбнулся.

– Справедливое замечание.

Однако его глаза остались холодными. Мирослав до этого почти не вмешивался. Старик ел медленно, словно разговор вообще его не интересовал. Теперь же он неожиданно заговорил:

– Граница здесь старая. Намного старше нынешних деревень, дорог и владельцев. Иногда кажется, земля помнит тех, кто жил на ней прежде, куда лучше самих людей.

Белозерцев медленно повернулся к нему. Его лицо почти не изменилось, однако я заметил короткую паузу. Молодой спутник, тот самый, что так внимательно изучал кузницу, тоже на мгновение застыл.

– Старые земли действительно многое хранят, – наконец ответил Артём. – Особенно здесь.

Мирослав поднял глаза.

– Значит, вы в этом со мной согласны.

– Трудно спорить с очевидным.

И всё. Ничего такого, за что можно было бы ухватиться. Однако после этого Белозерцев больше не возвращался ни к Камню, ни к старым укреплениям.

Ужин завершился вполне учтиво. Гости поблагодарили за хлеб и кров, после чего отправились в отведённый им дом. Когда дверь закрылась, я посмотрел на Виктора.

– Наблюдение усилить. Незаметно.

– Сделаю.

Десятник поднялся и вышел, Мирослав остался сидеть.

– Он знал больше, чем хотел показать, – произнёс я.

– Возможно.

– Вы специально заговорили о старых землях?

Старик едва заметно улыбнулся.

– А вы думали, я вдруг решил поделиться с гостями мудростью прожитых лет?

– И что поняли?

Мирослав посерьёзнел.

– Что мои слова ему знакомы. Не сами слова, конечно. Тема.

– Камни?

– Не знаю. Именно потому и не стану выдумывать. Но человек, который впервые слышит о древних землях и старой Сети, реагирует иначе.

Я задумчиво посмотрел на закрытую дверь.

– Значит, ночью будем особенно внимательны.

* * *

Спать я не лёг.

Вместе с Виктором несколько раз обошёл посты у ворот, амбара и церкви. За гостевым домом следили двое наших людей, но находились они достаточно далеко, чтобы приезжие не чувствовали себя пленниками.

Я намеренно не ввёл никаких особых запретов. Если люди Белозерцева действительно прибыли исключительно ради знакомства, ничего не произойдёт. Если нет – излишняя свобода могла оказаться полезнее запертой двери.

– Часовым объяснил? – спросил я Виктора возле внутренней стороны ворот.

– Да. Если гость выйдет по нужде или к лошадям, не хватают. Докладывают и смотрят, куда пойдёт.

– Наружу тоже можно выпустить, но только через малую калитку. И чтобы кто-нибудь шёл следом, не показываясь.

Мы разделились и пошли обходить дозоры. Я продолжал посматривать в сторону гостевого дома, где всё ещё горел свет и иногда слышались голоса.

Ближе к полуночи дверь гостевого дома осторожно открылась. Наружу вышел один из сопровождавших Белозерцева. Он некоторое время постоял возле крыльца, поправил плащ и неторопливо направился к воротам. Шёл спокойно, почти лениво, однако «Чуткий ветер» позволял слышать, как часто человек останавливается и прислушивается.

Возле малой калитки он обратился к часовому:

– Друг любезный, выпусти ненадолго. Нужда прижала, а у вас тут весь двор как на ладони. Далеко не пойду.

Часовой, заранее получивший распоряжение, недовольно проворчал для вида:

– Только к лесу не суйся. Сейчас там скверно.

– Мне пятидесяти шагов хватит.

Калитка открылась. Я находился выше, возле тёмного участка стены, откуда хорошо видел происходящее. За гостем через некоторое время незаметно двинулся один из людей Виктора, держась вдоль частокола.

Незнакомец действительно сначала отошёл недалеко, потом остановился, осмотрелся. И вместо того чтобы вернуться, двинулся дальше вдоль внешней стороны стены. Я тихо последовал параллельно ему изнутри укрепления, ориентируясь больше на «Чуткий ветер», чем на зрение.

Человек прошёл значительно дальше того места, которое могло понадобиться ради естественной нужды. Наконец остановился возле старого расколотого дуба, росшего в нескольких десятках шагов от частокола. Я успел это увидеть, поднявшись к башне по лестнице ровно настолько, чтобы немного высунуться поверх частокола.

Несколько секунд он стоял неподвижно, прислушиваясь. Затем достал из-под плаща небольшой фонарь с закрытой заслонкой. Открыл её и тут же погасил свет, всего получилось три короткие вспышки.

Я замер. Почти сразу далеко в стороне северо-восточного леса появился слабый ответный огонёк. Один раз, пауза, ещё два коротких проблеска. После этого темнота снова сомкнулась над лесом.

Гость спрятал фонарь и неторопливо направился обратно к калитке, будто действительно всего лишь вышел подышать ночным воздухом. Я остался на месте, глядя туда, где только что исчез ответный сигнал. Теперь хотя бы одна вещь стала совершенно очевидной. Артём Белозерцев приехал в Поречье не только ради знакомства с новым соседом.