Текст книги "На краю Земли (СИ)"

Автор книги: Сергей Хардин

Соавторы: Сергей Измайлов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

– Зато крепкое, – сухо возразил Виктор.

– Сейчас станет ещё крепче.

Мирослав положил ладонь на дерево и на несколько мгновений прикрыл глаза. Никаких красивых заклинаний или незнакомых слов не последовало, только по поверхности древка медленно проступили едва заметные охристые линии, словно древесину изнутри пронизали тонкие минеральные жилки. Старик тяжело выдохнул и вернул оружие.

– На ближайшее время древко стало значительно жёстче. Первым же ударом не сломаешь, если совсем уж не постараешься.

– А потом? – спросил Виктор, проверяя баланс.

– Потом снова станет обычным. Моих сил сейчас хватает только на такую мелочь.

Анатолий поднял своё копьё с огненным осколком.

– А моё всё равно лучше.

Мирослав посмотрел на него с таким выражением, словно разговаривал с особенно одарённым ребёнком.

– Потому что красное?

– Потому что огненное.

Я вышел ближе к самой воде и повернулся к людям.

– Если тварь схватит кого-то из нас, не тянемся следом на глубину. Бьём по морде, глазам и жабрам, человека вытаскивают двое ближайших. Если сом ударит по телеге, первым делом спасаем людей и режем упряжь, если понадобится. Мешки и прочее добро потом соберём, если останется кому.

После этой фразы никто не улыбнулся. Зато и паники на лицах не было.

– Начинаем переправу.

Степан вошёл в воду первым, осторожно проверяя дорогу длинной жердью. За ним двинулись Анатолий и двое копейщиков, следом повели первую телегу. Лошади нервничали, прядали ушами и время от времени всхрапывали, поэтому бойцам приходилось вести их практически под самые уздцы.

Я шёл возле второй телеги, постоянно поглядывая вправо, туда, где вода резко темнела и начиналась настоящая глубина. «Чуткий ветер» здесь помогал мало. Под толщей воды он не ощущал движения твари, поэтому приходилось следить за самой поверхностью, надеясь заметить волну раньше, чем огромная рыба решит познакомиться с нами поближе.

– Справа! – внезапно крикнул Степан.

На глубокой стороне реки действительно появилась широкая волна, быстро приближающаяся к броду.

– Телегу вперёд, не останавливаться! – приказал я.

Первая пара лошадей уже добралась примерно до середины реки, когда волна неожиданно исчезла. На несколько секунд всё снова успокоилось, а затем вода справа буквально взорвалась.

Из реки поднялась огромная плоская голова, пасть распахнулась настолько широко, что в неё без особых проблем мог поместиться человек. Вместо привычных мелких рыбьих зубов внутри торчали многочисленные короткие костяные шипы, больше похожие на неровный частокол. Сом не стал таранить телегу, он бросился прямо на лошадь. Анатолий оказался ближе всех.

– Куда полез! – заорал рыжий и всадил копьё твари сбоку в морду.

Обычный удар почти ничего не дал, наконечник скользнул по бугристой коже, но сом всё-таки дёрнулся. Лошадь заржала, встала на дыбы, и телега опасно накренилась.

– Держать поводья! – рявкнул Виктор.

Ратмир бросился к упряжи, и в тот же момент сом резко мотнул головой. Борт телеги получил касательный удар, доски затрещали, один из мешков сорвался в воду, а самого охотника сбило с ног, Ратмир исчез под поверхностью.

– Ратмир! – заорал Степан и сразу же бросился к тому месту.

Через секунду охотник нащупал товарища и ухватил его за ворот. Я подскочил с другой стороны, помогая вытащить мужчину и поставить на ноги. Ратмир закашлялся, отплёвываясь от воды.

– Живой? – быстро спросил я, придерживая его за плечо.

– Живой, ваше сиятельство! – прохрипел он, судорожно втягивая воздух.

– Тогда к телеге и держись за борт, пока снова не попытаешься нырнуть!

Сом уже ушёл на глубину, оставив после себя только широкие расходящиеся волны.

– Где он? – крикнул Анатолий, крутя головой.

– Не вижу, – честно ответил я. – Смотрите на поверхность!

Виктор тем временем уже командовал людьми:

– Первую телегу на берег, не стоять посреди брода!

Абсолютно правильно. Чем меньше времени мы торчим в воде, тем меньше у твари возможностей выбрать удобный момент. Вторая телега только вошла на середину, когда справа снова поднялся длинный горб.

– Сейчас пойдёт! – предупредил я.

На этот раз сом выскочил почти поперёк брода, и мне впервые удалось рассмотреть его практически целиком. Туша метров пяти-шести длиной, покрытая серыми буграми, длинные усы, часть которых превратилась в толстые жгуты, жёлтые глаза и пасть, на фоне которой предыдущие волки казались почти милыми домашними собачками. Тварь пошла прямо на вторую лошадиную пару.

Мирослав ударил посохом по каменистому дну. Раздался глухой хруст, и на мелководье перед сомом резко поднялась небольшая гряда булыжников. Не крепостная стена и не какое-то чудо высшей магии, всего несколько камней, выступивших на пару ладоней выше прежнего уровня, но этого хватило.

Сом всей тяжестью налетел брюхом на выступ и слегка развернулся боком. Вода взметнулась фонтаном. Мирослав пошатнулся, сильнее опираясь на посох.

– Всё, – хрипло бросил старик. – Больше на такое пока не рассчитывай!

На лице его снова проступила нездоровая серость.

– Виктор, сейчас! – крикнул я.

Десятник уже двигался. Усиленное копьё с хрустом вошло в мягкую ткань возле жаберной щели. Сом дёрнулся, древко выгнулось, но не сломалось.

– Держит! – выкрикнул Виктор, выдёргивая оружие.

С другой стороны подскочил Анатолий.

– Ну, теперь посмотрим, за что тебя Мирослав так хвалил, – пробормотал он своему копью и, направив наконечник в единственный хорошо видимый глаз твари, рявкнул: – Гори!

Красный осколок под втулкой вспыхнул. По стали пробежало алое свечение, а когда наконечник вошёл в глаз, вокруг него мгновенно зашипела вода, превращаясь в облако горячего пара.

Сом дёрнулся настолько резко, что Анатолия едва не вырвало из воды вместе с оружием.

– Держу, зараза! – выругался рыжий, упираясь сапогами в камни.

Осколок вспыхнул ещё раз и почти сразу потускнел. Один полноценный выброс, как Мирослав и обещал. Сом издал низкий вибрирующий звук, совершенно не похожий на то, что я ожидал услышать от рыбы, после чего сорвался с каменной гряды и ушёл на глубину.

– Все на берег! – приказал я. – Не стоим!

Вторая телега уже была ближе к противоположной стороне, и теперь оставалось только дотащить её последние несколько метров. Но сом явно не собирался нас отпускать, позади снова вздулась вода, тварь заходила со стороны кормы.

Я увидел движение по поверхности и машинально сосредоточился. После вчерашнего истощения и сегодняшних боёв левая рука практически сразу отозвалась неприятной болью, но выбора сейчас особо не оставалось.

Сом высунул из воды голову. Я ударил «Воздушным кулаком» не в воду, а прямо в открытую морду. Заклинание получилось заметно слабее тех первых импульсов, которыми я раскидывал волков, но и задача стояла другая: не убить, а всего лишь сбить направление атаки.

Плотный поток воздуха ударил тварь в бок головы. Сом дёрнулся, и огромная пасть захлопнулась буквально в полуметре от заднего колеса.

– Тащите! – крикнул я.

Люди навалились на телегу, лошади рванули вперёд, колёса заскрежетали по камням, и спустя несколько секунд вторая подвода наконец выкатилась на сухую землю. В воде остались только мы с Виктором и Анатолием.

– Теперь сами выходим, – тяжело выдохнул рыжий, не сводя глаз с реки.

Сом снова показался возле края глубины, но сразу не нападал. Он кружил неподалёку, из пробитого глаза тянулась чёрная кровь.

– Ранен сильно, – негромко заметил Виктор.

– И зол ещё сильнее, – добавил Анатолий, крепче сжимая почти бесполезное теперь огненное копьё.

Я посмотрел на берег, все наши уже находились на суше. Мы могли просто отойти, наверное. Но сом сидел возле единственного удобного брода между Поречьем и заброшенной деревней, куда нам ещё предстояло возвращаться за припасами. Пока эта тварь жива, каждая переправа будет превращаться в очередную лотерею, причём призом в ней станет чья-нибудь жизнь. И главное, сом уже явно привык охотиться на людей и крупный скот.

– Добиваем, – решил я, поворачиваясь к десятникам.

Виктор лишь коротко кивнул, словно ожидал именно такого решения. Анатолий же довольно оскалился.

– А я уж подумал, что уйдём и оставим рыбёшке повод для гордости.

– Мирослав! – крикнул я старику, сидевшему возле берега.

– Чего ещё? – недовольно отозвался старый маг.

– Каменная гряда останется?

Он посмотрел на меня, словно я задал особенно глупый вопрос.

– Она уже стоит, граф! Я дно поднял, а не картинку нарисовал. Пока вода её снова не размоет, никуда булыжники не денутся.

– Вот теперь понял.

Я повернулся к Анатолию.

– Красный осколок ещё работает?

Рыжий быстро проверил крепление. Камень потемнел практически полностью.

– На второй такой удар я бы уже не рассчитывал.

– Тогда не трать даже остаток, оружие ещё понадобится.

Сом сам решил проблему дальнейшего обсуждения, вода резко пошла к нам.

– В стороны!

Мы разошлись.

Тварь выскочила на мелководье, теперь уже значительно осторожнее, но повреждённый глаз явно мешал ей правильно оценить расстояние. Сом снова зацепил брюхом камни, совсем немного, но этого хватило, чтобы потерять скорость.

Виктор ударил первым, вгоняя усиленное копьё в жабру. Анатолий последовал за ним и направил обычный наконечник в уже повреждённый глаз. Сом резко мотнул головой, обоих едва не сбило с ног.

Я оказался сбоку, практически возле огромной морды. Меч вспыхнул знакомым голубым светом. Под водой Воздух помогал клинку значительно меньше, чем на суше, но само магическое оружие всё равно оставалось гораздо опаснее обычного железа.

Я вогнал лезвие в мягкую щель за черепной пластиной. Не до гарды, но достаточно глубоко. Сом дёрнулся настолько сильно, что меня чуть не сорвало с ног.

– Ещё! – заорал Анатолий.

Виктор снова ударил в жаберную щель. Я выдернул меч и сразу же нанёс второй удар, чуть выше первого. Тварь забилась, хвост обрушился на воду с такой силой, что нас всех окатило с головы до ног. Я потерял равновесие и опустился на одно колено.

Перед глазами на мгновение мелькнула распахнутая пасть. Анатолий с воплем вогнал копьё поперёк неё, не столько пытаясь ранить, сколько не позволяя сомкнуть челюсти.

– Ваше сиятельство, сейчас!

Я поднялся, перехватил меч обеими руками и ударил сверху в основание черепа, туда, где костяная пластина уже была повреждена предыдущими атаками, клинок вошёл глубже. Сом содрогнулся всем телом, потом ещё раз, и огромная туша начала медленно заваливаться набок.

– Назад! – крикнул я, одновременно отступая.

Мы втроём поспешно выбрались на берег. Сом ещё несколько раз ударил хвостом по воде, но с каждым движением становился всё слабее, пока окончательно не затих, застряв частью туши на поднятой Мирославом каменной гряде. Несколько мгновений все просто смотрели на воду, тяжело дыша.

– Рыбный день, – наконец выдохнул Анатолий, вытирая мокрое лицо таким же мокрым рукавом.

Виктор повернул к нему голову.

– Ты сейчас серьёзно?

– Мне надо было что-нибудь сказать, – честно признался рыжий. – А умнее в голову ничего не пришло.

Я уже не слушал их перебранку, сел прямо на мокрую траву и сжал левую ладонь. Рука заметно дрожала, а голову снова начинало сдавливать знакомой болью.

Система тут же подтвердила то, о чём я и без неё прекрасно догадывался:

[Магическое истощение: значительное.

Активное использование Дара временно не рекомендуется.]

Первым делом проверили людей. Все оказались живы, что после такой переправы уже можно было считать полноценной победой. Ратмир наглотался воды и теперь сидел на траве, кашляя и периодически ругаясь так красочно, что даже Анатолий пару раз уважительно на него посмотрел.

Один из раненых при сильном наклоне второй телеги ударился боком о борт, но серьёзных повреждений, к счастью, не получил. Лошадям тоже повезло, у одной на боку появилась длинная ссадина от оглобли, неприятная, но не мешающая двигаться.

Телегам досталось сильнее: у первой треснул борт, у второй повело одно из креплений, и теперь стало ясно, что до Поречья они дотянут, но потом придётся основательно заняться ремонтом.

Потеряли два мешка – один с каким-то старым зерном, второй с частью хозяйственной мелочёвки. На фоне того, чем могла закончиться переправа, цена получалась практически смешной.

Только убедившись, что люди более-менее пришли в себя, я вернулся к сому. Туша лежала наполовину в воде, чёрная кровь постепенно уходила вниз по течению, поэтому к ней без необходимости никто не подходил. После предыдущего опыта все уже усвоили: заражённых тварей голыми руками лучше не трогать.

Я сосредоточился, и Система выдала короткую информацию:

[Перерождённый речной сом.

Ранг: четвёртый.

Биологическая активность: отсутствует.

Обнаружены доступные магические ресурсы.]

Четвёртый ранг многое объяснял. Неудивительно, что одна заражённая рыба устроила нам столько неприятностей. По моему приказу Анатолий с Виктором вернулись к туже и с большим трудом вспороли брюхо, положенную награду всё же надо забрать. Я подошёл ближе и наблюдал за процессом.

Осколков в туше оказалось три:

[Осколок Воды – третий ранг.

Осколок Жизни – третий ранг.

Осколок Земли – третий ранг.]

Я бережно сложил их в мешочек и уже собирался заканчивать с неприятной процедурой, когда нож Виктора возле основания черепа наткнулся на что-то твёрдое. Сначала решил, что кость, но форма была неправильной.

Пришлось расширить разрез, после чего из тканей удалось извлечь красный кристалл, он совершенно не походил на обычный осколок Огня. Крупнее, почти с грецкий орех, с неправильными гранями, а внутри медленно пульсировал тёмно-багровый свет. Стоило взять находку в ладонь, как по коже разлилось ощутимое тепло.

Я привычно обратился к Системе. Ответ появился быстро, но впервые за всё время оказался практически бесполезным:

[Объект не идентифицирован. Данные отсутствуют.]

Я нахмурился и мысленно уточнил:

«Состав? Свойства? Уровень опасности?»

Ответ не изменился:

[Данные отсутствуют.]

Вот это уже было действительно интересно. До сих пор я привык считать, что Система если и не хочет что-то сообщать, то хотя бы понимает, с чем имеет дело. Здесь же она прямо признавала отсутствие данных.

– Что нашёл? – спросил подошедший Мирослав.

Я показал ему кристалл. Реакция старика оказалась мгновенной: усталость с лица никуда не исчезла, но взгляд сразу стал цепким и внимательным.

– Дай посмотреть.

Я протянул находку, но Мирослав прежде достал из сумки кусок ткани и только через него взял кристалл, долго рассматривал, повернул к свету. Поднёс почти к самым глазам.

– Знаете, что это? – спросил я.

– Точно – нет, – неожиданно честно признался старик.

– Но видели похожее?

Мирослав ненадолго задумался.

– Похожие находки встречал. Очень давно.

– Где?

Он недовольно покосился на меня.

– Сейчас опять начнётся?

– Обязательно. Вы уже должны были привыкнуть.

Мирослав тихо фыркнул, но кристалл продолжал рассматривать.

– Иногда такие образования находят внутри особенно сильно изменённых тварей. Это не обычный осколок, по крайней мере, не такой, какие вы видели до сих пор.

– Тогда что?

– Если бы знал точно, сказал бы, – неохотно ответил он и вернул мне свёрток. – Пока никому не показывайте и отдельно держите.

– Почему?

Мирослав оглянулся на бойцов. Большинство было занято телегами и на нас внимания не обращало.

– Потому что мы понятия не имеем, что это такое, – тихо ответил старик. – По-моему, для осторожности этого уже достаточно.

– Оно опасно?

– Возможно опасно, возможно полезно.

– Очень информативно.

Мирослав усмехнулся.

– Другого ответа пока нет. Есть старые истории, что подобные вещи иногда появлялись там, где Мицелий слишком долго взаимодействовал с чем-то гораздо более древним.

Я посмотрел на лежащий в ладони свёрток. Экспериментировать с предметом, который неизвестен даже Системе, определённо было плохой идеей, по крайней мере, пока. Я спрятал кристалл отдельно от обычных осколков. Ещё одна загадка в мою быстро растущую коллекцию.

Пока мы возились с тушей, люди окончательно вытянули телеги на сухое место и привели себя в относительный порядок. Кто-то выжимал насквозь промокшую одежду, кто-то проверял оружие, Степан с Ратмиром занимались лошадьми, а Анатолий сидел возле повреждённого борта и с очень умным видом изучал трещину. Заметив меня, он поднялся.

– Ну что, ваше сиятельство, могу теперь официально заявить: рыбный день удался на славу. Правда, жалко, что мясо у такой туши несъедобное, а то неделю всю деревню кормить можно было бы.

– Может ты первый попробуешь? – поинтересовался я, кивнув на мёртвого сома.

Анатолий посмотрел сначала на тёмную тушу, потом на чёрную воду вокруг неё и медленно покачал головой.

– Я, пожалуй, проявлю благородство и уступлю свою порцию кому-нибудь другому.

– Тогда вопрос закрыт.

Виктор подошёл следом, на ходу выливая воду из сапога.

– Первый разумный поступок Анатолия за сегодняшний день.

– Между прочим, люди жизнью рисковали и теперь имеют полное право хорошо поесть, – возмутился рыжий десятник. – Это основа боевого духа.

Мирослав, оказавшийся рядом, недовольно покачал головой.

– Основа боевого духа – дисциплина.

Анатолий посмотрел на худого старика и тут же нашёлся с ответом:

– Вот потому вы, маги, такие худые. Всё дисциплина да дисциплина, а про нормальную еду забываете.

Мирослав медленно повернул к нему голову.

– Ты видел меня через час после того, как я чуть не умер от истощения.

– Вот! – победно поднял палец Анатолий. – Я именно об этом и говорю. Кушать лучше надо было.

По отряду прокатился смех. Даже Мирослав на несколько мгновений растерялся, явно не сразу придумав достойный ответ.

Я отошёл ближе к воде и посмотрел на Свежку. Река снова выглядела практически обычной. Течение спокойно бежало между камнями, над водой появились первые насекомые, а если не обращать внимания на огромную мёртвую тушу на отмели, разбитую лодку, повреждённые телеги и кровь, можно было бы решить, что ничего особенного здесь вообще не произошло.

Я достал из-за пазухи свёрток с неизвестным кристаллом. Даже через ткань от него исходило слабое тепло, причём не постоянное, а словно пульсирующее.

Снова мысленно обратился к Системе, ответ остался прежним:

[Объект не идентифицирован. Данные отсутствуют.]

Я убрал находку обратно и повернулся к отряду.

– Пять минут на отдых, после чего выдвигаемся домой. Проверить упряжь, закрепить груз ещё раз.

– А вечером праздник устроим? – тут же оживился Анатолий.

– Если до Поречья доберёмся без очередного медведя, волчьей стаи, гигантской рыбы или конца света, тогда подумаю, – ответил я.

Рыжий довольно улыбнулся.

– Вот это уже хорошая мотивация, ваше сиятельство.

Я только покачал головой и посмотрел на знакомую дорогу. До Поречья оставалось не так уж далеко, и впервые за весь сегодняшний день мне действительно хотелось, чтобы оставшаяся часть пути оказалась скучной, тихой и совершенно не заслуживающей отдельного рассказа.

Глава 10

Поречье показалось из-за поворота, когда солнце уже начинало клониться к закату. Я шёл рядом с пегой кобылой, той самой, что тыкалась мне в плечо перед самым выходом, и по её тяжёлому дыханию и понуро опущенной голове прекрасно понимал: животное вымоталось ничуть не меньше меня.

Обе телеги, доверху нагруженные добычей, да ещё и с ранеными бойцами, лошади тащили буквально из последних сил. Животные были все в мыле, хотя последние пару вёрст мы двигались совершенно спокойным шагом, стараясь не добить и без того уставших четвероногих. Люди выглядели ненамного лучше: прежде неугомонный Анатолий перестал шутить ещё с полчаса назад, что само по себе говорило о многом, Виктор по своему обыкновению молчал, а Степан то и дело поправлял сползающую лямку заплечного мешка и тихо ругался себе под нос.

Мне самому хотелось ровно одного: добраться до дома, смыть с себя речную грязь и чёрную кровь заражённых тварей, после чего хотя бы несколько часов провести так, чтобы вокруг никто никого не пытался сожрать. Рёбра после встречи с медведем отзывались тупой болью при каждом неудачном движении, левая рука временами неприятно немела, а в голове всё ещё ощущалась тяжесть после слишком активного использования Дара. Кажется, организм достаточно понятно объяснил мне, что думает по поводу моих магических экспериментов, и сегодня проверять пределы его терпения я больше не собирался.

Первым нас заметил Егорка. Вихрастая голова мальчишки торчала над крышей амбара, куда он непонятно зачем забрался. Хотя, зная Егорку, вопрос «зачем» был совершенно лишним: с крыши открывался лучший обзор на дорогу, а пропустить возвращение отряда он просто не мог.

– Наши вернулись! – звонко заорал малец, отчаянно размахивая руками. – Наши идут, да ещё и не с пустыми руками!

Я невольно улыбнулся, услышав это самое «наши». В первый день жители Поречья смотрели на нас как на чужаков, которых княжеская воля зачем-то свалила им на голову, а теперь хотя бы один местный сорванец уже совершенно искренне причислял отряд к своим. Маленькая победа, конечно, но в сложившейся ситуации я был готов радоваться и таким.

Весть о нашем возвращении разнеслась по деревне практически мгновенно. К околице начали стекаться женщины с детьми, старики и несколько мужиков, кто-то прибежал прямо с инструментом в руках, кто-то тащил за собой любопытную ребятню, а на лицах встречающих сначала появилась вполне искренняя радость.

Потом они подошли ближе и смогли хорошенько рассмотреть, в каком состоянии мы вернулись.

Телеги выглядели так, будто тоже участвовали в нескольких боях. Борт передней треснул и теперь держался на наскоро натянутой верёвке, часть мешков была покрыта речной грязью и прилипшими водорослями, а на досках темнели следы чёрной крови перерождённого сома. Двое раненых лежали поверх груза, укрытые плащами, и молодой копейщик, которому особенно крепко досталось от медведя, каждый раз болезненно морщился, когда колесо попадало в очередную яму.

Да и мы сами выглядели немногим лучше: грязные, усталые, частично мокрые после переправы, с лицами серыми от пережитого за день напряжения. Зато все вернулись живыми, что после встречи с медведем, волчьей стаей и огромным сомом я уже считал очень неплохим результатом.

И только через несколько мгновений жители заметили Мирослава.

Старый маг шёл среди нас, тяжело опираясь на суковатый посох. На нём был старый латаный плащ с наброшенным на голову капюшоном, а на тёмном дереве посоха всё ещё угадывались остатки потускневшей рунной вязи. Мирослав спокойно разглядывал Поречье, медленно переводя цепкий взгляд с одного дома на другой, словно пытался понять, насколько сильно изменилась деревня за время его отсутствия.

Та самая старуха в серой шали, которая в первый день крестилась при виде нашего отряда, вдруг громко ахнула и обеими руками ухватилась за края своего платка.

– Матерь Божья, да это же он! – выдохнула старушка, и в резко наступившей тишине её голос оказался слышен едва ли не всей улице. – Отшельник! Тот самый, что сгинул! Я ж его хорошо помню, он сколько раз к нам хаживал, к Камню спускался!

Толпа моментально загудела. Кто-то начал креститься, несколько человек, наоборот, попятились назад, а остальные вытягивали шеи, стараясь разглядеть вернувшегося старика получше.

– Так это и правда тот самый колдун? – донёсся чей-то неуверенный голос из-за спин. – Который прежде Камень поддерживал?

Мирослав недовольно поморщился и чуть наклонился ко мне.

– Да не колдун я, сколько можно, – негромко проворчал старый маг, и сейчас в его прежде язвительном голосе чувствовалась в основном усталость. – Маг Земли. Полвека им разницу втолковывал, а для них всё едино: что маг, что колдун, что травник. Вы это, ваше сиятельство, тоже учитывайте, люди здесь тёмные и до всего непонятного подозрительные.

– Спасибо, уже успел заметить, – так же тихо ответил я, а затем повернулся к жителям и заговорил значительно громче. – Мирослав действительно жил там, где вам рассказывал Яков. Мы нашли его в собственной избе практически без сил, и, если бы добрались на день-другой позже, разговаривать сейчас было бы уже не с кем.

Толпа снова загудела, но теперь в разговорах звучало не только удивление. Люди хорошо помнили, что именно Мирослав много лет поддерживал Камень до моего появления, и то, что такой человек едва не погиб в собственной избе, слишком ясно показывало им, насколько плохо всё стало за пределами Поречья.

Но было и другое: отшельник вернулся, камень снова набирал силу. Мои бойцы вернулись после вылазки живыми и привезли с собой несколько телег полезного добра.

Люди видели всё это своими глазами, и никакая Система мне сейчас не требовалась, чтобы понять: одного страха на их лицах уже не было. Там появлялось другое чувство, пока ещё осторожное и слабое, но вполне узнаваемое – надежда.

– А вы там и с чудовищами дрались? – выкрикнул один из подростков, которому всё происходящее явно представлялось куда интереснее, чем испуганным взрослым.

Анатолий моментально оживился, словно ещё минуту назад не плёлся, едва переставляя ноги.

– Бились, – с довольной ухмылкой отозвался рыжий десятник. – И с медведем, и с волками, а потом ещё в речке такую рыбину встретили, что ни в какую лодку не поместится, разве только в две.

– Все подробности потом, – вовремя остановил я его, пока сом не успел вырасти хотя бы до размеров местной церкви. – Сейчас хватит глазеть. Раненых сразу к Прохору, и поживее. Телеги разгрузить, мокрые мешки отдельно, чтобы не сгноили всё найденное. Семена отдельно, соль отдельно, инструмент тоже в одну кучу не сваливать, а разложить сушиться. Книги и вещи Мирослава пока ко мне под навес, потом решим, куда их определить.

Люди засуетились. Яков, стоявший в первых рядах, сразу подхватил мои распоряжения и начал распределять местных, показывая рукой кому идти к телегам, кому помогать раненым, а кому освобождать место в амбаре. За те несколько дней, что я знал старосту, тот действительно заметно изменился: прежняя растерянность никуда полностью не исчезла, но теперь Яков уже не ждал от меня отдельного приказа на каждое действие и всё чаще начинал самостоятельно решать очевидные вопросы.

Вот это мне нравилось. Если всё Поречье будет держаться исключительно на том, что лично Владимир Скуратов успел увидеть, проверить и приказать, я либо сойду с ума, либо однажды просто не успею оказаться в двух местах одновременно.

Яков подошёл ко мне только после того, как убедился, что разгрузка действительно идёт с должной скоростью и без лишней суеты.

– С возвращением вас, ваше сиятельство, – произнёс староста, тяжело переводя дыхание. – За время вашего отсутствия у нас тут кое-что случилось, да и спросить надобно.

– Через час зайдёшь ко мне и всё по порядку расскажешь, – остановил я его, не дав пуститься в длинный доклад прямо посреди улицы. – А сейчас проследи, чтобы мокрое зерно не свалили кучей, и чтобы никто ничего не растащил «на минутку», а потом забыл вернуть.

– Сделаю, ваше сиятельство, – быстро согласился Яков и, не теряя времени, снова направился к телегам.

Я повернулся к Мирославу. Старик всё ещё стоял неподалёку и задумчиво разглядывал деревню.

– Давно здесь не были? – спросил я, поравнявшись с ним.

– Давно, – медленно ответил Мирослав и посмотрел в сторону церкви. – Если честно, уже и не надеялся, что снова увижу это место. Но, видно, судьба в вашем лице решила надо мной ещё немного поиздеваться.

– Судьба вообще дама с весьма своеобразным чувством юмора, – усмехнулся я. – Пойдёмте, пока поселим вас в доме моих десятников. Он рядом с моим, места хватит. Отдохнёте, а завтра уже решим, куда вас определить на постоянное жильё.

– А почему сразу у десятников? – тут же встрял оказавшийся поблизости Анатолий.

– Потому что ты самый гостеприимный человек в моём отряде, – не задумываясь, ответил я.

Рыжий подозрительно прищурился, посмотрел на Мирослава, потом снова на меня.

– Чувствую, ваше сиятельство, что меня сейчас опять похвалили так, что работы прибавится.

– Быстро учишься, – ответил я с ухмылкой, Мирослав хмыкнул.

* * *

Яков пришёл аккурат через час. К тому моменту я успел смыть с себя дорожную пыль, речной ил и успевшую засохнуть чёрную кровь заражённых тварей, переодеться в чистую одежду и даже несколько минут спокойно посидеть на лавке, ничего не решая и никем не командуя. Удивительно приятное ощущение.

Староста ввалился в дом запыхавшийся, со съехавшей набок соломенной шляпой и восковой табличкой в руках. Всю её поверхность покрывали кривые записи, которые больше напоминали мне случайно пересёкшиеся следы нескольких пьяных насекомых, но сам Яков, судя по всему, прекрасно в этих каракулях разбирался.

Табличку я вручил ему ещё в первый день. В нынешнем мире существовали книги, бумага и даже вполне приличная письменность, но расточать дорогой материал на ежедневные хозяйственные записи местному старосте было бы настоящим барством. Поэтому старая добрая восковая табличка пока заменяла ему блокнот, ежедневник и, судя по объёму записей, половину бухгалтерии Поречья.

– Ваше сиятельство, дозвольте по порядку доложить, – начал Яков, едва отдышавшись. – Значится, сперва про Трофимовых кур. После волчьего налёта три несушки у него нестись перестали, и он теперь спрашивает…

– Яков, давай сразу договоримся, – перебил я старосту и указал ему на лавку напротив. – Если я лично начну разбираться с каждой курицей, которая решила временно прекратить выполнять производственный план по яйцам, то скоро мне понадобится отдельный секретарь по птицеводству.

Старик захлопал глазами.

– Какой ещё план?

– Неважно, – махнул я рукой. – Смысл простой: такие мелочи решаешь сам. Ты здесь староста именно для этого. Если по каждому гвоздю, курице или покосившейся жерди будешь бегать ко мне, мы оба очень быстро сойдём с ума.

Яков неуверенно присел на край лавки, не сводя с меня удивлённого взгляда, но уже появились первые признаки усвоения информации.

– Значит, только то, что посерьёзнее?

– Вот теперь правильно понял. Рассказывай, что действительно произошло за время моего отсутствия.

Староста задумался, провёл пальцем по табличке и уже значительно более деловым тоном продолжил:

– Серьёзного вроде ничего. Камень работает, на восточном краю чёрная зараза дальше не полезла, а где серость по земле была, там местами подсыхать начала. Дождя бы ещё хорошего, земле совсем сухо, но хуже вроде не становится.

– Именно подсыхать начала или исчезает? – уточнил я.

– Нет, ваше сиятельство, не исчезает, – честно ответил Яков. – Где была, там и осталась, только края сухие становятся и дальше не ползут.

Вот это уже звучало значительно правдоподобнее, чем если бы после двух подпиток Камня на месте заражённых полей внезапно заколосилась зелёная рожь. Камень не творил чудеса по щелчку пальцев, он остановил дальнейшее распространение Мицелия, а теперь земле требовалось время, чтобы прийти в себя.