Текст книги "На краю Земли (СИ)"

Автор книги: Сергей Хардин

Соавторы: Сергей Измайлов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Глава 17

Мы подошли к самой стене. У её подножия, почти полностью занесённый землёй и каменной крошкой, темнел вход. Проход перегораживали тяжёлые каменные плиты, словно когда-то их намеренно сдвинули сюда, однако перекрыть спуск полностью так и не успели. Одна плита накренилась, оставив узкую щель, за которой виднелась лишь непроглядная темнота.

– Не по душе мне это место, ваше сиятельство, – негромко произнёс Степан, не сводя глаз с проёма. – Вроде просто дыра в земле, а смотреть туда совсем не хочется.

Я поднял голову к небу. Солнце уже опускалось к верхушкам деревьев, тени от развалин становились всё длиннее. Лезть в незнакомое подземелье на ночь глядя было бы чистым безумием, особенно после того, что мы видели по дороге.

– Сегодня внутрь не идём, – твёрдо решил я. – Вход осмотрите внимательно, но ничего не двигайте и руками без нужды не трогайте. На рассвете разберём завал и только тогда решим, насколько глубоко полезем.

По лицам людей промелькнуло явное облегчение.

– Лагерь разбиваем здесь, во внутреннем дворе, – продолжил я, обводя развалины взглядом. – Крупные проломы в стенах прикроем тем, что найдём. Караул ставим в две точки: первая смена держит бывшие ворота и внешний подход, вторая – этот спуск. Подземный вход всю ночь остаётся под наблюдением.

Виктор коротко кивнул и сразу принялся распределять людей. Отсутствие Анатолия неожиданно ощущалось особенно сильно: никто не перекрывал стройку громким голосом, не вставлял шутки в самые неподходящие моменты и не заставлял уставших людей ухмыляться даже тогда, когда повода для веселья совсем не было.

Проломы кое-как заложили камнями, сухими ветвями и принесёнными от края двора стволами поваленных деревьев. Полноценной преграды из этого, конечно, не получилось, зато любое крупное существо уже не прошло бы внутрь совершенно бесшумно. Посреди двора развели небольшой костёр, скорее ради света, разогрева ужина и ощущения хоть какого-то порядка, чем для тепла.

Лошадей привязали возле наиболее целого участка стены. Раненому бойцу снова промыли и перевязали бок, после чего он поел вместе со всеми и почти сразу уснул, завернувшись в плащ. Мелькнула мысль использовать то самое зелье, что я видел в руках Прохора в первый час моего пребывания в этом мире, но решил пока воздержаться, так как впереди неизвестность и могут быть травмы посерьёзнее, где без него никуда, а этого ресурса исключительно мало.

Я сидел возле огня и смотрел на тёмную щель под стеной. Дрожащие отсветы пламени ложились на накренившиеся плиты, отчего временами начинало казаться, будто сам провал едва заметно шевелится.

Мирослав опустился рядом и протянул к костру озябшие руки.

– Как думаешь, там действительно мог сохраниться Камень? – спросил я, не отрывая взгляда от входа.

Старик некоторое время молчал, а затем пожал плечами.

– Мог. Но я бы пока даже это не стал утверждать наверняка. Мы ощущаем остаточную силу, внутри двора Мицелию труднее закрепляться, а значит, что-то внизу ещё работает или хотя бы тлеет. Что именно – узнаем только после спуска.

– Если Камень остался, искать его надо глубже?

– Скорее всего, – Мирослав подбросил в огонь тонкую ветку. – Такие узлы редко ставили прямо под открытым небом. Особенно если сверху действительно находился военный кордон.

Больше мы не разговаривали. Ветки потрескивали в костре, за остатками стены сгущалась холодная темнота, а вокруг не чувствовалось ни одной обычной живой души.

Ночь на Заставе выдалась тихой, однако спокойной её назвать было невозможно. Я лежал возле огня, завернувшись в плащ, и смотрел в темноту, где за развалинами угадывались только силуэты деревьев. Сон не шёл. «Чуткий ветер» время от времени отзывался едва заметными изменениями воздуха: что-то крупное перемещалось за пределами стены, держась достаточно далеко, чтобы я не мог определить точное положение.

Первый раз я решил, что показалось. Второй заставил себя подняться и пройти к внешнему посту. Часовые стояли на местах, всматриваясь в лес.

– Видели что-нибудь? – тихо спросил я.

– Нет, ваше сиятельство, – ответил один из бойцов. – Слышали только. Там, левее дороги.

Я постоял рядом с ними несколько минут. Ничего. Ни дыхания, ни рыка, ни характерного треска от шагов тяжёлого зверя. Потом сухая ветка сломалась где-то правее. Через полчаса звук пришёл уже с северной стороны. Когда я в очередной раз обходил посты, возле пролома меня встретил Виктор.

– Тоже слышите? – спросил десятник, понизив голос.

– Уже несколько раз, – ответил я. – А увидеть не получается. «Чуткий ветер» ловит движение, но оно всё время держится относительно далеко снаружи.

Виктор посмотрел через остатки стены.

– Люди нервничают. Я сказал, что зверь бродит, но они и сами понимают: обычный зверь столько времени вокруг костров крутиться не станет.

– Пусть нервничают, – произнёс я, всматриваясь в темноту. – Страх сейчас полезнее беспечности. Только предупреди ещё раз: никаких выстрелов по шорохам. Пока не увидели цель – оружие держать при себе.

– Уже сказал.

Под самое утро звуки прекратились так внезапно, будто кто-то одним движением оборвал натянутую струну. Я как раз собирался снова опуститься возле костра, но наступившая тишина заставила меня замереть. Теперь не слышалось вообще ничего, даже лес словно перестал дышать.

Рассвет пришёл медленно. Серый свет постепенно вытеснял ночь из двора, когда я поднял людей и приказал проверить ближайшие подходы. Вскоре от южной стены донёсся голос Виктора:

– Ваше сиятельство, подойдите.

Он стоял возле участка мягкой после росы земли. Там отчётливо отпечатались глубокие следы. Я присел рядом. Каждый отпечаток был значительно крупнее медвежьего. Четыре длинных пальца заканчивались глубокими бороздами от когтей. Судя по расстоянию между следами, существо передвигалось тяжело, но уверенно. Степан присел с другой стороны.

– Одно было, – сказал охотник, внимательно изучив грунт. – И всю ночь вдоль стены ходило. Вот здесь прошло один раз, потом обратно. Вон ещё следы.

Он указал на вторую цепочку отпечатков.

– К самому двору не полезло.

– И после рассвета ушло? – спросил я.

– Следы туда ведут, – Степан кивнул на лес. – А далеко ли ушло – одному Господу известно.

Виктор нахмурился.

– Может, и сейчас неподалёку лежит.

Я выпрямился. Поведение неизвестного существа мне совершенно не нравилось. Оно не бросилось на огонь, не попыталось ворваться в лагерь, но и не ушло, обнаружив людей. Всю ночь держалось рядом и двигалось вдоль периметра.

Делать из этого вывод о разумности было рано. Обычный хищник тоже способен часами кружить вокруг опасной добычи, выбирая подходящий момент. Однако осторожности подобное наблюдение точно не отменяло.

– Степан, запомни след, – приказал я. – Если встретим его снова, хочу сразу понимать, что перед нами тот же зверь. А теперь…

Договорить я не успел.

– Слева! – раздался крик дозорного.

Из леса почти одновременно с двух направлений показались заражённые твари. Восточный пролом атаковали несколько крупных волков и уродливое существо размером с небольшую гиену, только с массивным костяным гребнем вдоль спины. Ещё несколько хищников двигались южнее, используя кусты и остатки стены как прикрытие.

– К оружию! – приказал я, уже выхватывая меч. – Копейщики впереди! Стрелки работают по восточному проходу! Виктор, держи правый край и не пускай их к лошадям!

Люди заняли места быстро, без лишней суеты. Степан и второй лучник начали стрелять почти одновременно. Одна стрела вошла волку в плечо, вторая ударила в морду другой твари и заставила её сбиться с шага.

Южная группа уже пыталась обойти строй. Я вытянул руку и ударил «Воздушным кулаком» в переднего хищника. Волка отбросило назад, он налетел на следующего, и на несколько секунд весь заход рассыпался.

– Линию держать! – громко приказал Виктор, занимая край строя с обнажённым мечом. – Не тянуться за ними!

Почти сразу из пролома выскочила ещё одна тварь. Когда-то она, вероятно, была медведем, но теперь стала ниже, массивнее и непропорционально широкой в плечах. Покрытая серыми наростами голова дёрнулась, пасть раскрылась почти до груди.

Чудовище пошло прямо на меня. Я не стал встречать такую массу лоб в лоб. Коротким направленным порывом ударил сбоку в морду, заставляя зверя немного изменить траекторию. Тварь пошатнулась и на мгновение открыла переднюю часть корпуса. Этого оказалось достаточно.

Я шагнул вперёд и рубанул родовым клинком по ближней лапе. Голубоватый ореол вспыхнул ярче, меч глубоко вошёл в плоть, почти перерубив конечность. Зверь взревел, завалился набок и попытался подняться, но подоспевший копейщик всадил оружие ему под нижнюю челюсть.

В это время волки всё-таки добрались до заднего края строя, где находились лошади. Животные забились, натягивая привязи.

– Назад не пускать! – крикнул я.

Один волк уже прыгнул на раненого бойца. Я коротким порывом сбил человека с линии атаки, толкнув его к стене, и сразу развернул следующий удар в сторону хищников. Воздух ударил широкой волной. Двух тварей отшвырнуло назад, третью развернуло боком, и копейщик тут же пробил ей грудь.

Слева ситуация становилась хуже. Несколько волков почти одновременно начали давить на строй, заставляя наших людей тесниться.

– Левый край, три шага назад, спокойно! – скомандовал я. – Степан, прикрывай!

Люди начали отходить без паники, удерживая расстояние. Степан опустился на одно колено и одну за другой выпустил две стрелы. Первая не остановила зверя, зато вторая вошла под глаз, и волк покатился по земле.

Виктор на правой стороне сдерживал двух тварей одновременно. Он не пытался рубить размашисто, а короткими движениями не давал им подойти на расстояние рокового прыжка.

Раненый вчера копейщик тоже остался в строю, хотя двигался заметно осторожнее остальных. Я уже собирался приказать ему отойти, когда заметил новое движение у пролома. Ещё два волка.

Я шагнул вперёд и применил «Удар крылом». Воздушная волна прошла низко над землёй, сорвав хищников с прыжка и отбросив их к камням. Одного сразу добил Виктор, второй попытался подняться, но получил копьё в шею.

После этого напор внезапно ослаб.

Оставшиеся твари остановились среди деревьев. Несколько мгновений они смотрели на нас, потом начали отступать, одна за другой исчезая в зарослях.

– Не преследовать! – приказал я. – Строй держать, пока не убедимся, что они действительно ушли.

Мы простояли ещё несколько напряжённых минут. «Чуткий ветер» постепенно перестал чувствовать движение вблизи стены. Только после этого я позволил людям перевести дыхание.

На земле лежало несколько заражённых туш. Чёрная кровь пропитала траву, воздух наполнился знакомым мерзким запахом. Бойцы устало опирались на оружие, однако все оставались на ногах.

– Зацепило кого-нибудь? – спросил я, проходя вдоль строя.

– Нет, – ответил Виктор, быстро оценивая людей. – У Тимофея бровь рассечена, одному ногу подвернуло, ещё Савва запястье ушиб. Вчерашнему раненому хуже не стало.

– Тогда сначала перевязки, потом трофеи.

Никакой необходимости заставлять измученных людей немедленно потрошить туши не было. Лишь после того, как Прохоровы мази и корпия снова пошли в дело, несколько бойцов занялись осколками.

Добыча получилась неплохой: несколько камней второго ранга и два третьего. Я убрал их в отдельную суму, мысленно уже прикидывая, сколько подобных ресурсов потребуется Поречью в будущем.

Мирослав подошёл ко мне, когда осмотр почти закончился. Всё сражение он держался позади строя, готовый применить магию, если ситуация станет действительно критической, но вмешиваться ему так и не пришлось.

– Начинате думать не только о том, кого ударить первым, – произнёс старик, посмотрев на людей, которые приводили оружие в порядок. – Правильно двигаете строй, прикрываете слабые места, не гонитесь за отступающими. Это куда полезнее ещё одного мощного заклинания.

– Неужели похвала? – усмехнулся я.

– Не обольщаетесь, – сухо ответил Мирослав и сразу посмотрел на огромные четырёхпалые следы возле стены. – Особенно здесь. То, что ходило вокруг нас ночью, в этой драке так и не показалось.

Я тоже перевёл взгляд на лес. Из глубины зарослей донёсся тихий треск ветки.

– Знаю, – ответил я. – Поэтому быстро заканчиваем и занимаемся подземельем. На поверхности задерживаться дольше необходимого смысла нет.

После короткого отдыха мы вернулись к заваленному входу. Солнце уже поднялось над лесом, но над Заставой всё ещё висел сырой туман, клубившийся между остатками стен.

– Наверху остаются двое, – распорядился я, оглядывая людей. – Вчерашний раненый и ты, Матвей.

Молодой лучник вытянулся.

– Слушаюсь, ваше сиятельство.

– Охраняете коней и вход. Если заметите крупную тварь или услышите бой внизу, не лезете следом. Сигнал подаёте три раза подряд и держитесь возле выхода. Если наружная угроза станет слишком серьёзной – уходите на верхнюю площадку стены. Понятно?

Оба подтвердили приказ. После этого мы принялись за завал. Плиты лежали слишком правильно, чтобы считать их обычным обрушением. Некоторые словно намеренно надвинули на проход, а сверху уже за долгие годы нанесло землю и мелкий щебень. Мы использовали рычаги из крепких жердей, подкапывали края и по одному вытаскивали более мелкие обломки.

Примерно через полчаса открылась первая широкая ступень. Ещё спустя час проход стал достаточно широким, чтобы спускаться по одному человеку.

Я зажёг факел.

– Виктор идёт сразу за мной, Мирослав следом. Остальные держат расстояние в несколько шагов. Ничего незнакомого не трогать без команды.

Десятник коротко кивнул.

Лестница уходила вниз под небольшим уклоном. Ступени выглядели удивительно хорошо сохранившимися: края почти не осыпались, камень не растрескался, словно время здесь двигалось иначе, чем наверху. Воздух оказался прохладным и сухим. Не пахло ни плесенью, ни сыростью, только пылью и старым камнем. Первый коридор тоже сохранился почти идеально. Виктор провёл ладонью по стене и нахмурился.

– Наверху всё развалилось, а тут такое ощущение, будто кладку вчера закончили.

Я поднял факел выше. Массивные блоки были подогнаны настолько плотно, что между ними почти не просматривалось швов. Никакого известкового раствора, привычных неровностей или следов грубой обработки.

– Вот это уже и заправду впечатляет, – пробормотал один из воинов.

– Потому руками всё подряд и не лапаем, – негромко напомнил Мирослав. Старик стоял возле стены, рассматривая тонкие рельефные линии. – Здесь слишком многое пережило тех, кто наверху строил саму Заставу.

Я приблизился. Поверхность камня покрывала сеть тонких узоров. Одни символы отдалённо напоминали знаки, встреченные на стелах, другие были значительно сложнее. Система откликнулась после короткой паузы:

[Искусственно обработанная магическая структура.

Функциональное назначение: не определяется.

Активная энергетическая реакция: отсутствует.]

Вот и всё. Ни возраста, ни названия исчезнувшего народа, ни удобного объяснения происходящего. Впрочем, именно такого поведения от Системы я теперь и ожидал.

– Что скажете? – спросил я Мирослава.

Старик провёл пальцами рядом с узором, не прикасаясь к нему.

– Что это значительно старше самой Заставы. Форпост наверху, похоже, построили уже над существовавшим комплексом.

– Предтечи?

– Возможно. А возможно, и те, кого даже они считали древними. Не собираюсь выдумывать ответ только потому, что вам хочется красивого названия.

– Вот за это вас и ценю.

– А я думал, за отвратительный характер.

Несколько воинов тихо усмехнулись, и напряжение немного отпустило.

Мы продолжили путь. Коридор вскоре раздвоился. Я остановился и попытался почувствовать слабый энергетический отклик, который заметил ещё наверху. Слева ощущалась едва различимая дрожь, настолько слабая, что стоило отвлечься на дыхание людей или пламя факелов – и она почти исчезала.

– Туда, – сказал я, указывая налево. – Слабый отклик идёт оттуда.

Мирослав посмотрел в указанную сторону.

– Я почти ничего не чувствую.

– Я тоже не назвал бы это дорогой с указателями.

Мы пошли дальше. С каждым шагом ощущение становилось немного отчётливее. Не настоящий поток и тем более не приказ следовать куда-либо, а просто слабая пульсация где-то в толще камня.

В конце коридора обнаружилась глухая стена. Я поднял руку, останавливая остальных. Отклик шёл прямо из-за неё. На поверхности камня виднелись те же тонкие знаки, что встречались нам раньше, только здесь они образовывали замкнутый рисунок вокруг едва различимого вертикального шва.

– Похоже на дверь, – негромко заметил Виктор.

– Только ручку прикрутить забыли, – пробормотал я.

Я приблизился на шаг. Несколько символов возле шва неожиданно вспыхнули слабым голубоватым светом.

– Ваше сиятельство, назад, – сразу предупредил Виктор, шагнув ко мне.

– Стоять, – я поднял ладонь.

Не потому, что был уверен в безопасности происходящего, а потому, что любое резкое движение сейчас могло оказаться хуже бездействия.

Символы зажглись один за другим, затем внутри стены раздался очень тихий глубокий щелчок. Каменная плита с утробным, но не громким скрежетом плавно ушла в сторону. Никто не произнёс ни слова. За открывшимся проходом обнаружился новый коридор, полностью погружённый во тьму. Мирослав смотрел туда так напряжённо, что пальцы побелели на древке посоха.

– Вот такого я действительно раньше не видел, – тихо произнёс он. – Даже когда Застава ещё существовала, никто не рассказывал о подземных механизмах подобного рода.

– Может, просто не знали?

– Похоже на то.

Из глубины прохода доносился слабый размеренный рокот. Не громкий, но настолько ровный, что его невозможно было принять за движение земли или падающую воду.

Я поднял факел.

– Держимся рядом. Никто не обгоняет.

На этот раз я не пошёл вперёд, забыв обо всём вокруг. Несколько секунд просто стоял и прислушивался, проверяя «Чутким ветром» пространство перед собой. Воздух в тоннеле был неподвижен. Никакого движения живых существ я не почувствовал. Только после этого сделал первый шаг.

Коридор вывел нас в огромный круглый зал. Свет факелов здесь словно терял силу. Причина оказалась не в какой-то мистической тьме: просто помещение было настолько большим, что небольшие огни не добивали до противоположных стен. Мы видели лишь ближайшую часть пола и уходящие вверх тёмные поверхности.

Воздух был тяжелее, чем в коридорах, но всё ещё оставался сухим.

Стены сложили из совершенно другого материала – почти чёрного, отполированного до слабого блеска. От центра помещения по полу расходились глубокие каналы правильной формы, переплетавшиеся в сложный рисунок.

А в самом центре находилось разрушенное основание. Когда-то здесь действительно стоял большой Камень или иной похожий объект. От внешней части сохранилась только серая крошка и несколько тусклых осколков, но в неглубокой выемке оставался небольшой фрагмент. Тёмно-зелёный неровный обломок размером примерно с мой кулак. Внутри него раз в несколько секунд вспыхивал слабый зеленоватый огонёк.

Я остановился и пристально всмотрелся в обломок. Система выдала табличку:

[Ядро Камня Силы.

Состояние: критическое истощение.

Структурная целостность: 17%.

Активность: минимальная.

Потенциал восстановления: присутствует.]

Вот теперь хотя бы стало ясно, что мы действительно нашли.

– Мирослав, – негромко позвал я.

Старик подошёл ближе, остановился возле меня и несколько долгих мгновений просто смотрел на ядро.

– Живое, – наконец выдохнул он.

Мирослав осторожно обошёл выемку, не приближаясь к самому обломку.

– Я считал, что при полном разрушении Камня подобное ядро должно распадаться вместе с внешней структурой, – произнёс он. – Получается, ошибался. Или этот узел разрушили каким-то особым образом.

– Восстановить можно?

Старик долго молчал.

– Теоретически – возможно. Но сейчас перед нами почти пустое сердце Камня. Просто засыпать его осколками недостаточно. Нужно сначала понять, способно ли оно вообще принимать энергию и выдержит ли передачу.

– Вы сможете?

– Может быть, – Мирослав нахмурился. – А может, первое же неправильное воздействие окончательно разрушит остаток структуры. Поэтому руками туда не лезь.

– Очень своевременное предупреждение, – я усмехнулся и снова посмотрел на ядро.

И вот тогда почувствовал странное. Не голос, не желание прикоснуться и не приказ. Скорее слабую вибрацию воздуха вокруг обломка, которая повторялась почти в том же ритме, что и ощущавшаяся по дороге энергетическая пульсация. Родовой меч на боку едва заметно потеплел.

– Мирослав, – обратился я к старику почему-то шёпотом.

– Что такое?

– Вы сейчас что-нибудь ощущаете?

Старик прислушался к собственным чувствам.

– Только остаточную силу. А что?

– Воздух возле ядра двигается.

Мирослав сразу стал серьёзнее.

– Сам по себе?

– Почти незаметно, но ритмично.

Я сделал шаг ближе, не протягивая руки. Система никаких новых сообщений не выдавала. Мирослав перехватил посох обеими руками.

– Не нравится мне это.

– Мне тоже, – сказал я медленно снимая перчатку с правой руки.

– Граф…

– Я не собираюсь хватать его, – перебил я. – Хочу понять, реагирует ли оно на меня или просто совпало.

Я приблизил ладонь на расстояние нескольких пальцев от поверхности. Слабый зелёный огонёк внутри обломка вспыхнул ярче. Мирослав резко втянул воздух.

– Назад!

Я уже собирался послушаться, когда вокруг пальцев прошёл лёгкий прохладный поток. Не удар, не притяжение, скорее короткое касание. Я задержался.

– Если станет сильнее – отдёрну руку, – произнёс я тихо, словно, чтобы не спугнуть робкую зверушку.

– Лучше вообще не…

Договорить он не успел. Я осторожно коснулся поверхности одним пальцем, и мир исчез. Не стало ни круглого зала, ни факелов, ни людей. Передо мной раскинулся огромный город.

Я видел его словно с вершины высокой стены: светлые каменные здания, тонкие шпили, зелёные площади, широкие улицы, заполненные людьми. Между кварталами струились светящиеся линии, уходившие далеко за город, словно живые артерии гигантского организма.

Вокруг простирались возделанные поля. По дорогам двигались повозки, вдали блестели мосты, виднелись небольшие укрепления и другие поселения. Никакой серой гнили, никакого Мицелия, только чистое небо и огромное пространство живой земли.

Я попытался посмотреть в сторону ближайшей светящейся линии, но изображение не подчинялось моему желанию. Я не находился здесь по-настоящему, а всего лишь видел сохранённый фрагмент чужого прошлого.

Картинка внезапно дрогнула, по светящимся линиям прошли тёмные разрывы. Один за другим начали гаснуть дальние участки. Где-то на горизонте вспыхнул яркий зелёный свет, затем изображение пошло трещинами, словно разбитое стекло.

Меня резко выбросило обратно. Я дёрнулся и отступил на шаг, факел едва не выпал из руки. Сердце колотилось так, словно я бежал несколько вёрст без остановки. На лице выступил холодный пот. Мирослав уже стоял рядом.

– Что произошло? – резко спросил он. – Ты замер и перестал реагировать. Я тебя окликал несколько раз.

Я глубоко вдохнул.

– Видел город. Огромный. Поля вокруг, дороги, другие поселения. И светящиеся линии между ними.

Старик застыл.

– Сеть?

– Похоже. Потом линии начали гаснуть, и меня выбросило обратно.

Мирослав медленно перевёл взгляд на тёмно-зелёный обломок.

– Память, – тихо произнёс он. – Или что-то вроде неё. Иногда магические вещи сохраняют отпечатки сильных событий, но настолько цельных видений мне встречать не доводилось.

– Почему именно я?

– Вот этого не знаю, – честно признался старик. – Может, из-за вашего Дара. Может, из-за связи с пореченским Камнем. Может, причина совсем иная. Не собираюсь изображать мудреца там, где сам ничего не понимаю.

Я мысленно обратился к Системе, но ответ оказался предельно сухим.

[Зафиксирована кратковременная реакция неизвестного типа при непосредственном контакте с ядром.

Полученные сенсорные данные: происхождение не определяется.]

И всё. Никаких объяснений, никаких выводов.

– Значит, разбираться будем позже, – произнёс я вслух.

Мирослав посмотрел на меня.

– Что?

– Говорю, вытаскивать ядро надо. Оставлять его здесь среди заражённого леса смысла не вижу.

Старик задумчиво кивнул.

– С этим согласен. Но теперь руками его не трогаем без необходимости. Я сначала проверю крепление.

Он опустился возле основания и начал внимательно осматривать выемку.

– Полотно приготовьте, – распорядился я остальным. – И отдельную суму. Никакого металла вплотную к ядру, пока Мирослав не скажет, что можно.

Люди начали выполнять приказ. Я ещё раз посмотрел на обломок. Внутри него снова тускло вспыхнул зеленоватый огонёк. На этот раз я держал руки при себе.

Мирослав закончил осмотр и осторожно протянул ладони к краям каменного основания, стараясь не касаться самого ядра.

– Похоже, оно уже ничем не закреплено, – произнёс он. – Внешняя структура разрушена полностью. Сейчас завернём и…

Камень под нашими ногами вздрогнул.