Текст книги "Фанфик по Strongest Disciple Kenichi"

Автор книги: Сергей Лейченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

Рука протянулась к телефону, и вскоре на экране высветился набор номера Нандзе...

Отступление.

Пробирающаяся сквозь зрителей Фрея больше размышляла о своем следующем поединке, чем обдумывала минувший разговор, поэтому и не сразу поняла, что ее беспокоило. За все время незапланированной встречи этот скользкий Сирахама, ни разу не оп устил взгляд ниже ее лица, и это при все при том, что ее плотно прилегающая к телу майка будто магнитом притягивала мужские взгляды. Данное поведение сильно отличалось от продемонстрированного во время их знакомства и несколько разозлило ее. "Хм , еще один повод задуматься... "

– Привет еще раз, Нандзе. Это я Сирахама...

– Да уж, слышу, что не Санта Клаус, – послышался тяжкий вздох. – Обрадуй меня – у тебя появились хорошие новости, потому-то ты и не вытерпел до завтра?

– Да, нет... слушай, мне нужна твоя консультация по одному щекотливому вопросу...

– Ты там тоже кого-то поймал и теперь не знаешь, что с ним делать? Иголки лучше загонять под ногти, а не тыкать ими, куда ни попадя, – доверительно поделилась советом, замешанном на сарказме, Кисара. – Хватит бубнить, говори уже, чего хотел.

Не обратив внимания на "тоже кого-то поймал", он призадумался: "Блин, ишь ты, прямолинейность ей подавай... я-то хотел как-нибудь, осторожно. Эх, ну ладно, она в чем-то права – время не резиновое..."

– Что мне делать, если на подпольной арене против меня на ринг выйдет девушка? – задал он самый, что ни на есть, конкретный вопрос.

В трубке повисло молчание. После которого Кеничи ожидал услышать что-то типа "Чего?", "Что ты там забыл?" или "Какого черта, ты спрашиваешь это у меня?", но никак не:

– Просто побей ее.

– Э-э... – замялся он. – А как же – "мальчики не должны обижать девочек"?

– Девушки, занимающиеся боевыми искусствами, а в особенности те, кто участвуют в подпольных боях, не приемлют к себе снисходительного отношения... Не понимаю, что ты ожидал от меня услышать? Или ты относишься к противнице, как к равной и побеждаешь ее, ну, или проигрываешь, или же ты включаешь "мужское благородство" и уже точно проигрываешь. А если девушка узнает, что ты ей поддался, твой проигрыш легким не будет, – затем она немного подумала и добавила, – я бы точно не простила...

– Да уж...

– Проблемы? – отчего-то взъярилась собеседница. – Значит, как девушку за грудь лапать – это нормально, а как отнестись к ней по-серьезному – так сразу в кусты?

– Нет, я все понял, – теперь уже вздохнул парень. – Спасибо за совет.

– Пф... – фыркнула она в трубку, успокоившись. – Обращайся. Ладно, у меня тут дел полно – Кога решил поиграть в пленного партизана на допросе. У тебя все?

"О! Так это она не просто так про иголки задвинула... Бр-р-р..." – Сирахаму передернуло от одной мысли, как иголка входит в его подногтевое ложе...

– Ух, так ты его уже поймала? И что говорит? – не мог не поинтересоваться он.

– По виду обычная шестерка. Ничего важного не рассказал, но чует мое сердце, что-то он темнит.

"Ладно, не буду отвлекать, как-нибудь сам разберусь с ее подружкой", – подсознание провело странную ассоциацию между недавней беседой с Фреей и желанием завершить разговор с Нандзе, которая вылилась в следующие слова прощания:

– Тогда до завтра. Удачи, Кисара,

– Угу, до завтра... Эй! Погоди! Что еще за Ки...

И только выслушав ее ответ, Кеничи понял, что это он ляпнул по задумчивости, и поспешил сбросить соединение и сделать вид, что ничего не было.

"Э-э, точно, я же ей не сказал самого главного – что моя соперница не просто какая-то там гипотетическая девушка, а вполне определенная – ее подруга. А ну, сейчас все равно перезвонит, чтобы намылить мне холку", – но подержав телефон с полминуты в руках и не дождавшись звонка, Сирахама пожал плечами.

"Наверное, завтра припомнит с процентами, но тогда пусть с ней завтрашний я разбирается, а у меня и без этого проблем хватает"

С этой мыслью он убрал телефон в карман и переключился на обдумывание стратегии на грядущий поединок: за то время пока он "развлекался" с девушками, определился победитель, и им стал невысокий крепыш, и то, что тот не торопился покидать ринг, прямо говорило о том, кто именно будет следующим соперником ученика Редзанпаку.

Два часа или четыре выигранных поединка Сирахамы спустя.

"Итак, это все же свершилось", – констатируя факт, Кеничи уставился на свою будущую оппонентку, уже вышедшую на ринг, где она и поигрывала посохом, и непоследовательно добавил. – "Черт, какая же она все-таки высокая..."

– Отличный шанс, Кен-тян, опробовать все те техники, которые мы изучали! – сбоку от Сирахамы раздалось напутствие Кенсея.

– Угу, а потом его посадят за домогательство к малолетке, – послышался комментарий с другого бока.

– Да он сам еще малолетка ему можно!

– Угу, – последовало очередное угуканье в стиле Сакаки.

– Это секретные китайские техники! А не какие-то приставания! – продолжал упорствовать Кенсей.

– После применения на девушке твоих "секретных техник" на ней можно и нужно женится. Ты же не просто так покинул свой благословенный Китай? Сколько там у тебя осталось разозленных "невест"? Сотня-две? – выдал не слабую шпильку младший из мастеров.

– Кх... пятьсот шестьдесят одна, – с достоинством ответил Кенсей. – Но этот удар ниже пояса я тебе еще припомню, Сио-тян.

– Че?! Ты кого "тяном" назвал, старикашка?! – поверх головы Кеничи последовал подзатыльник, от которого Кенсей с легкостью уклонился.

– Хе-хе, а кто тебе сказал, что "тяном", а не "тяной"?

– Ах ты...

– Так все – я пошел, – находится вблизи от не на шутку раздухарившихся мастеров стало слишком опасно для жизни, и парень поспешил дистанцироваться от этой проблемной парочки.

– Не забудь, Кен-тян! Используй все, чему я учил тебя!..

"Если не хочешь с ней сражаться – попробуй просто сломать ее посох. Идущие путем посоха будут продолжать сражаться, только если это бой насмерть", – послышался сзади смутно знакомый шепот.

Сирахама в удивлении оглянулся, но Сио, насвистывая, заложил руки за голову и смотрел куда-то в сторону, в общем, изо всех сил, делал вид, что ни при делах.

"Не ожидал от него такого совета..."

Парень кивнул в знак благодарности, не сомневаясь, что этот жест будет увиден, и пролез через канаты. Перестав обращать внимания на выкрики зрителей со спины, Кеничи, наконец-то, присоединился к Фрее на ринге.

– Как я посмотрю, ты знаешь пару фокусов и помимо уклонений. Это не может не радовать, – девушка намекнула, что видела несколько, а может быть даже и все его бои. – Ты готов?

"Отнестись как к равной, да?" – вспомнился ему совет Кисары, и он решил ему последовать:

– Готов, пусть победит сильнейший.

На что девушка лишь кивнула в ответ, приняв эти слова как данность. "А она была права..."

– На третьем ринге сойдутся золотой новичок – Сирахама Кеничи из Редзанпаку и наша бесподобная и обворожительная Фрея-сама, следующая стилю Кугатачи! – конферансье начал предстартовую речь.

"О, точно! Ее прозвище – Фрея..."

– Три, два, один, начали!..

Пять минут спустя.

По первым же секундам боя сразу было понятно, что девушка серьезно отнеслась к своему противнику и всю следующую пятиминутку гоняла усталого ("Весь день занимался черт-те чем знает!") Сирахаму по всему рингу, не давая ни тени шанса подойти к ней на расстояние удара. Тот факт, что его чихвостит в хвост и гриву какая-то девчонка, никак не отразился на его самолюбии: он не считал себя пупом земли. Но ладно бы просто гоняла, так она еще и на мозги капала! То заведет пространную речь о силе оружия, что уравняло женщину и мужчину на поле боя... То обвинит его в несерьезности – как будто это его вина, что он выдохся как собака, целые сутки бегущая по следу! То от нее следовали какие-то странные намеки наподобие "Куда ты смотришь, слепой баран?" – но ведь он же как раз ни на что и не пялился, сконцентрировавшись на посохе в ее руках!..

Каждая попытка подобраться к телу, воздушное пространство вокруг которого в радиусе двух метров хорошо охранялось, заканчивалась получением тычка в жизненно-важную точку (а других точек на теле Сирахамы не было – он считал их все нужными и жизненно-важными).

Попытки ухватиться за посох так же не приносили положительного результата: едва он ловил шест, как оказывалось, что помимо нейтрализации оружия, это приводило к фиксации парня в пространстве, и ему приходилось выбирать: либо получить слабо-блокируемый удар ногой, либо, выпустив посох, уклониться. Кеничи дураком не был и мазохистом тоже, а потому все время выбирал второй вариант.

"Плохо дело, если в скором времени чего-нибудь не придумаю, то просто свалюсь без сил или пропущу один из ее коронных тычков в лоб, и опять-таки свалюсь на пол, но уже не без сил, а без мозгов. И как же в таких условиях сломать эту треклятую деревяшку?!" – при словосочетании "сломать деревяшку" ему вспомнилась демонстрация Кенсея. Ударить по центру посоха не представлялось возможным: для этого ему пришлось бы подойти к ней вплотную, что он и пытался безрезультатно проделать на протяжении всего боя.

"Придется идти ва-банк. Как говорится в таких случаях: вложу в удар всю свою решимость. Как там Кенсей сказал... "Я твою руку в момент вылечу, даже если она сломается в десяти местах"? Вот сейчас и проверим".

Поймав момент, когда очередной тычок пытался пробить ему грудь, Сирахама выбросил вперед кулак, встречая атаку лоб в лоб. Посох против "Понкена". Костяшки противно захрустели, но судя по отсутствию боли в руке, обошлось без переломов, однако, и посоху, упершемуся в кулак, не перепало видимого урона. Фрея и Кеничи замерли на несколько мгновений, пытаясь продавить друг друга и выиграть это маленькое состязание.

Первым "сдался" парень. Ослабив мышцы, он позволил посоху проскользнуть по руке и, обхватив строптивую деревяшку, дернул, что есть мочи, на себя, увлекая девушку в свою сторону, чтобы навязать ближний бой. Фрея, вопреки прогнозам, не стала препятствовать сближению, а наоборот – оттолкнулась от пола и оказалась около парня намного раньше, чем тот ожидал. Воспользовавшись тем, что Сирахама отпустил ее оружие (очевидно готовясь провести один из своих бросков) она перевела его в горизонтальное положение и обрушила на противника, вынудив того тоже схватиться за посох, чтобы не получить им поперек груди.

Оттесняемый к тросам Кеничи, воспользовался ее же уловкой и вместо того, чтобы сопротивляться давлению, сильно потянул оружие в свою сторону, одновременно начиная заваливаться на спину, с целью перекинуть девушку через себя. Такая перспектива – получить удар ногой в живот, а потом взмыть птичкой над тросами – Фрею не прельстила, а потому она, внезапно выпустив посох из рук, поднырнула под него и, обхватив падающего Сирахаму под мышки, попыталась выпихнуть его с ринга, перевалив через ограждение. Тому ничего не оставалось, кроме как повторить те же маневры: выпустить оружие, обхватить напавшую под мышки и, попытавшись закрутить свое тело, выпихнуть уже ее.

В итоге к тросам оказалась прижата не чья-то одна спина, а два бока. Столь необычное положение стимулировало встроенный генератор идей Сирахамы, и последнего наконец осенило, как можно выкрутиться из ситуации без потерь и закончить наконец это шоу. Ноги Кеничи напряглись, и не успевшая опомнится девушка перевалилась через ограждение ринга в обнимку со своим противником.

"Пожалуй, насчет "без потерь" я погорячился", – охнув, отстраненно подумал парень, когда он приземлился на спину, а сверху его придавила пышногрудая особа, выбивая из него остатки духа.

Зал на секунду замолчал, а потом послышался нарастающий недовольный гул: вряд ли среди зрителей нашлись такие индивиды, которые бы поставили на ничейный исход поединка.

Голубые глаза на секунду встретились взглядом с темно-карими, и девушка скатилась со своей "подушки" и поднялась на ноги.

– Нда... – неопределенно протянула она, подбирая с ринга посох, а потом и вовсе произнесла что-то непонятное: – Теперь я начинаю лучше понимать Кисару...

После чего она просто молча ушла. Вскоре около лежачего в непонятках Кеничи возник Кенсей. Мастер вздернул ученика за шкирку, придавая вертикальное положение и зашептал:

– Сваливать надо, Кен-тян, в зале прошел слушок, что ничья подстроена...

Мысленно оценив размер толпы, парень согласно кивнул и, не вдаваясь в детали, последовал за изворотливым китайцем: смысл плакаться о "сломанном позвоночнике", если и без этого очевидно, что это была последняя драка, и отмазки уже не нужны? Единственное, что его смущало – это отсутствие второго сопровождающего. Но волноваться за Сакаки парень посчитал пустой тратой времени и оказался прав: мастер карате догнал их около входа в коридор, ведущий к запасному выходу.

Довольный вид мастера внушал Сирахаме серьезные опасения: не попал ли он в еще большую кабалу из-за результата поединка? А то кто их знает, этих мастеров, может у них ничьи еще больше не котируются, чем поражения? Решив, что прояснять этот вопрос нужно по горячим следам, он начал с извинений:

– Простите, Сакаки-сенсей, что подвел вас.

– О чем ты? Мы только что срубили ох... огромную кучу бабла!

– Но я же не выиграл! – удивился Сирахама и тут же впал в ступор от неожиданной догадки. – Мастер, только не говорите, что вы поставили на ничью!

Кенсей, прикрывающий отход, слегка подтолкнул остановившегося парня, мол, поговорить можно и на ходу, а Сакаки ответил:

– Нет, в последнем драке я поставил на то, что ты не проиграешь.

– То есть выиграю? – уточнил Сирахама, возобновляя движение.

– Не проиграешь, – с нажимом повторил мастер.

– И букмекеры вам выплатили с такой-то формулировкой? – не поверил парень. – Это и впрямь выглядит подставой с нашей стороны, едва ли не больше, чем если бы вы поставили на ничью...

– Попробовали бы только не выплатить, – многообещающе ухмыльнулся Сакаки, продемонстрировав ученику свой сжатый кулак, излучающий убийственную ауру.

После такого жеста разговор увял сам собой, и Кеничи даже не пришло в голову поинтересоваться – а с какого такого перепугу Сакаки поставил на "непроигрыш" именно в последнем поединке?

Вскоре троица окружила одиноко стоящий мотоцикл в раздумьях над тем, каким способом им теперь добираться до дома. Кенсей первым взял слово и сказал, что не намерен участвовать в композиции "трехслойный пирог из мужиков" и спокойно доберется до Редзанпаку на автобусе. Кеничи немного подумал, оценил свои шансы доехать в целости и невредимости в компании залитого по уши пивом водителя-лихача, и пришел к выводу, что тише едешь – дальше будешь, и решил составить компанию китайцу.

Разделив прибыль на глаз на три кучки, Сио пробурчал крылатое напутствие что-то типа "Не тратьте все на женщин, оставьте на выпивку" и, запрыгнув в седло мотоцикла, умчался в неведомые дали, которые по молчаливому согласию оставшихся заканчивались где-то у ближайшего паба или магазина.

Всю дорогу до остановки да и в самом автобусе Кенсей восхвалял последний прием Сирахамы, периодически пытаясь выведать атрибуты груди его противницы. От этого знания Кеничи всеми силами отнекивался, ссылаясь на то, что в тот момент был гораздо более озабочен своей спиной нежели тем, чем там об него трутся сверху.

Чтобы как-то перенаправить энтузиазм Ма Кенсея в более мирное русло, парень поинтересовался наобум придуманным вопросом:

– Мастер, а как долго мне еще заниматься такой "практикой"?

– А что, неужели не понравилось? – искренне (по крайней мере, так выглядело) изумился Кенсей.

– Не то чтобы не понравилось (разве может не понравится выигрывать?), но... – парень изобразил неопределенный жест, который его учитель интерпретировал как "не мое это все дело – бои на потеху публике".

На что Кенсей разразился целой лекцией, отвечая на первоначальный вопрос Сирахамы. По его словам, поединки с сильными соперниками очень важны для развития бойца, но практикующий боевые искусства в какой-то момент достигает своего "потолка" и даже тысячи проведенных боев возможно не смогут помочь ему перейти на следующий "этаж". А то и вовсе кажется, что он уже достиг "крыши" и дальше подниматься просто некуда!

– ...так вот, помочь в построении следующей ступеньки его мастерства может либо глубочайшее переосмысление своего "Я", что не каждому дано, да и процесс сей тоже не быстрый, или же помощь более компетентного человека со стороны... – он сделал многозначительную паузу, намекая на то, кого именно он видит в роли "компетентного человека", но после сделал предупреждение. – Конечно, получение "всего готовенького" – не лучший вариант с точки зрения конечного потенциала: ведь в таком случае приобщающийся к знаниям учителя, никогда не превзойдет своего мастера... Боевые искусства издревле развивались, основываясь на объединении обоих подходов: чтобы не изобретать велосипеды, кое-что заимствовалось у мастера, но каждый привносил и что-то новое – что-то свое.

– Поня-я-ятно, мастер, – зевнул Сирахама, который на протяжении всего монолога с трудом удерживал себя от желания заснуть.

"Эх, ладно, Кен-тян, в бордель на экскурсию поедем в следующий раз", – подумал Кенсей, глядя на ученика, проигравшего свой последний поединок со сном.

На этом для ученика Редзанпаку беспокойная среда закончилась...

Глава 14.

Отступление. Резиденция «Белой гвардии» . Четверг, за час до первого урока.

Ниидзима держал в руках бумажный блокнот, задумчиво перелистывал его страницы и периодически что-то яростно в нем черкал, иногда сверяясь с данными из лаптопа, лежащего на столе . «Эх, Сирахама-Сирахама... А поначалу казался таким доверчивым лопухом... Впрочем, мой анализ не может врать – тобой легко манипулировать, просто следует подобрать к тебе нужный ключик. Что ж я сделаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, и тогда ученик Редзанпаку послужит мне первой ступенькой к возвышению над миром боевых искусств!»

Утро следующего дня. Трапезная Редзанпаку.

Сидя между Коэтсуджи и Сакаки Сирахаме не составило никакого труда протянуть руку под свой стул, извлечь из обмотанных скотчем бумажных гнезд одну за другой две бутылки с пивом и передать их под столом своему второму соседу.

– Ловко, – прокомментировал его манипуляции Аксамэ, даже не повернув головы в его сторону. – Вчера сделал закладку?

Парень обреченно кивнул, подозревая какой-то подвох в таком внимании со стороны главного тренера Редзанпаку, и не ошибся.

– Тогда завтра тебе придется выдумать что-то другое.

– Почему? – спросил он, уже фактически зная ответ, но лелея при этом хрупкую надежду на свою ошибку.

Надежда со звоном разбилась.

– Конечно, потому что я расскажу Мию-сан – будет тебе тренировка по развитию воображения.

– Но как только она узнает, что я проношу... "контрабанду", я даже боюсь представить, что она со мной сделает! – Даже при явном отсутствии Мию в трапезной, он не рискнул употреблять слово "пиво", находящееся под запретом на всей зоне влияния внучки Старейшины.

– Не волнуйся, я скажу, что это такая тренировка под названием "Победи или просидишь два месяца на зеленом горошке", – озвучил Акисамэ наказание за провал его тренировки.

– Она же устроит мне обыск в комнате! – не сдавался школьник, не чувствуя в себе силы придумать еще тринадцать способов проноса пива в охраняемую зону.

– Я скажу ей после школы, так что у тебя будет время после завтрака его перепрятать. А даже если и найдет – ты всегда можешь купить еще. Пока его не отберут у тебя именно в трапезной, это не будет считаться провалом, – мастер "успокоил" своего подопечного

"Не было печали...", – приуныл, было, парень, но тут он встретился взглядом с улыбающимся Кенсеем. "А вот уже один способ придумал: попрошу Кенсея пронести, пусть выполнит свой долг мастера", – с этой мыслью он улыбнулся в ответ, но видимо в его улыбке было что-то лишнее, потому как Кенсей сразу насторожился, да и остальные мастера стали поглядывать с подозрением...

Настроение тут же повысилось. Принцип "Сделал гадость – на сердце радость!" оправдал себя. "Пойду-ка теперь в школе шороха наведу..."

Полчаса спустя. На подходе к школе.

Перед входом в обитель знаний Сирахама расстался с Мию, отговорившись делами. До начала первого урока оставалось около десяти минут, и парень вполне мог бы успеть выцепить кого-нибудь с белой повязкой на руке, дабы внести посильный вклад в их общее с Кисарой дело, благо настрой был подходящим.

Но примериться к роли гопника ему не удалось. Едва Мию пропала из поля зрения, как к Сирахаме, задумавшемуся над выбором места поиска, подошел искомый объект оного поиска. Парень ничем не примечательной внешности – по виду типичный школьник – протянул ему запечатанный конверт с наклеенной на нем фотографией Кеничи со словами "Просили передать". Не усмотрев на предплечьях незнакомца компрометирующих белых повязок, он не стал его задерживать и просто проводил подозрительным взглядом удаляющуюся спину.

Изучив подпись "С.К. от Б.Г." и с задумчивым видом взвесив на руке достаточно пухлую посылку, Сирахама пересмотрел свои ближайшие планы: ведь возможно содержимое посылки могло приблизить его к цели куда быстрее, чем шастанье по коридорам в поисках членов этой самой "Б.Г.".

Присмотрев незанятую скамейку, школьник приступил к изучению подарка. Внутри конверта находились короткая записка и несколько фотографий, чье качество лишь чуть-чуть недотягивало до кенсеевских образчиков. Поскольку первый же снимок отличался крайней экспрессивностью – стоящий на коленях Сирахама смотрел с фотографии удручающим взглядом – то Кеничи принял решение начать просмотр именно с фоток. На оставшихся изображениях превалировала его избитая тушка в тех или иных унизительных ракурсах. На одной было заснят момент, как он снимал на крыше зуд от костюма как раз незадолго до того, как был вырублен одноруким боксером. "Да уж, теперь понятно почему у них были такие лица – выглядел я со стороны как самый распоследний извращенец – надо будет Кенсею подарить на память". А на последнем фото была запечатлена развязка событий на крыше: три избитых тушки и Кисара-победительница, восседающая на нем. "А она-то что там забыла?" – вот тут парень удивился. – "Я всегда считал, что меня мастера вытащили из этой заварушки... а оказывается, это она подсобила. Ну, и дела. Нужно не забыть, спросить у нее да и поблагодарить заодно".

Оба заинтересовавших его снимка были убраны в сумку и для сохранности запиханы в первый попавшийся учебник, а парень обратился к записке, отличающейся краткостью.

"Сирахама, если не хочешь увидеть эти фотки, расклеенными по всей школе, с соответствующим описанием к ним, приходи после уроков по адресу...", – далее стоял незнакомый адрес. Кусочки мозаики со щелчком заняли свои места, наконец-то, прояснив личность его недоброжелателя. Ему вспомнились похожие постеры о победе над Даймонзи и Цукубой, развешенные по школе, реплика этого ушастого засранца о колено-преклонном Сирахаме, а также то, что он является главой клуба журналистики – а значит человеком с большими возможностями как по сбору, так и по распространению информации. Ну, и еще много чего по мелочи...

На попытку шантажа Сирахама отреагировал на удивление спокойно: раскрытие компромата, без сомнений, его опозорит, но про него итак уже ходит немало противоречивых слухов, одним больше, одним меньше – какая разница? На самом деле он немного ошибся в своих рассуждениях – сплетни, ходящие по школе в основном касались только Нандзе, а если и затрагивали Сирахаму, то лишь косвенно, не выставляя его при этом в плохом свете.

Хорошенько обдумав ситуацию, парень потянулся к телефону.

– Да? – из трубки донесся безрадостный голос Кисары, по всей видимости вчерашний допрос Коги ничего не дал.

– Я его нашел.

Он сказал только три слова, но зато какой эффект они оказали. Едва до абонентки дошел смысл этой фразы, как из трубки полыхнуло таким кровожадным предвкушением, что Сирахама невольно напрягся, хотя и знал, что эта убийственная аура, окружившая его телефон, направлена на другого человека. Далее последовал небольшой диалог.

– Кто?

– Президент клуба журналистики – второкурсник Харуо Ниидзима.

– Это точно? – с нетерпением переспросила девушка.

– Стопроцентной гарантии, конечно, не дам, но где-то девяносто девять и девять в периоде...

– Ясно, – оборвала она его. – Ты его поймал? Где вы? Я сейчас приду...

– Погоди! Я не знаю, где он сейчас. Но он был так любезен, что сам пригласил меня на встречу после занятий. Ты присоединишься?

– А сам как думаешь? – на сей раз из трубки потянуло раздражением в виде реакции на столь глупый вопрос.

– Это был риторический вопрос, – поспешил успокоить свою напарницу Сирахама. – Предлагаю встретиться перед последним уроком в парке, что около памятника Нобунаге.

– Неужели прогуляешь? – с заметной язвительностью поинтересовалась Нандзе.

– Отпрошусь, – поправил он. – Надо же скоординировать наши действия.

– Да какие действия? Заходим, вяжем и... – тут она задумалась. – Хм... Ты знаешь, я столько думала о том, как поймаю его, но еще ни разу всерьез не задумывалась, что буду делать после... ну, кроме того, что измордую до потери сознания.

– И это тоже обсудим, но сначала нужно его схватить: а ну, как сбежит? Лови потом этого ушлого типа по всему городу.

– Уговорил, – нехотя дала она свое согласие после недолгого молчания.

– Тогда до встречи.

– До встречи.

Предобеденное время.

Пару раз во время перемен Сирахма пытался найти Ниидзиму, но ни расспрос одноклассников горбоносого, ни дежурство около класса, ни посещение клуба журналистики положительного результата не принесли. Но получение отрицательного результата позволило довести его уверенность в сделанных им выводах до ста процентов. В итоге ему пришлось все оставить до обеда, перед которым у него намечалась встреча с напарницей...

С последнего урока Кеничи отпросился едва ли не в последнюю минуту: в какой-то момент у парня взыграла паранойя, и он решил перестраховаться и сбросить возможный хвост. Идя по пустым школьным коридорам, он периодически оглядывался, проверяя, не следят ли за ним коварные подсылы "белогвардейцев". До парка Сирахама добирался тоже с оглядкой, но никого подозрительного так и не заметил.

– Фух... – выдохнул Сирахама, плюхаясь на скамейку рядом с девушкой. – Добрался.

– Сирахама, тут идти от школы пять минут, и это если не напрягаться, – не поняла девушка подобной фразы.

– Петлял аки заяц, сбивая возможный хвост, – пожаловался он.

– Ты пересмотрел фильмы про Бонда.

– После прослушки телефона я уже ничему не удивлюсь, – раскрыл истоки своей паранойи парень. – Не хотелось бы упустить его и ловить потом по всему городу... Что с тобой?

Сирахама заметил, что девушка постоянно ерзает, а ее руки едва ли не затискали зеленую кепку до дыр.

– Жду не дождусь, когда он окажется в моей досягаемости, – честно ответила она и помахала перед лицом Кеничи полусогнутыми пальцами правой руки.

– Нандзе, поверь, я тоже, – проникновенно заверил ее парень. – Слушай, мне тут пришла в голову одна идея...

Не став ее больше мучить, он переключился на непосредственное обсуждение будущей операции. И на все про все им хватило десяти минут. Если говорить коротко, то план, рожденный в спорах, заключался в следующем: Сирахама заходит и вяжет супостата, после чего вызывает Нандзе. Если супостат откажется сдаваться и попытается удрать, то тут уже в дело вступит Валькирия. Последние восемь минут из десяти были потрачены Сирахамой на убеждение своей напарницы, не лезть туда раньше времени, чтобы не вспугнуть Ниидзиму, на описание внешности которого ушла вторая минута. За первую же минуту как раз и был достигнут консенсус по общей стратегии проведения захвата интересующего их лица.

После того, как предварительная договоренность была сформирована, акцент беседы плавно сместился на то, каким образом парню удалось раскрыть личность будущего потерпевшего. Выдав свои умозаключения, Кеничи протянул ей конверт с фотографиями и запиской. Глядя, как девушка внимательно изучила содержимое записки и теперь недоуменно, но с интересом перебирает фотки, он поспешил объясниться:

– Вырваны из контекста, но сплетникам этого не докажешь...

– Это я понимаю лучше, чем кто бы то ни был, – отмахнулась она от пояснений парня. – Но зачем ты мне их показал? Не замечала за парнями бравады моментами своего позора и унижения.

– Было б что скрывать, – пожал плечами Кеничи. – Не сомневаюсь, что мой отказ от сотрудничества приведет к завтрашнему же их появлению на стенах школы.

– Не исключено... – не стала Кисара его обнадеживать, продолжая разглядывать коленно-преклонного Сирахаму. – Забавные кадры.

– О, точно! – вспомнились ему фото, которые выиграли в его номинации на звание самых забавных, и он полез в сумку. – Вот еще...

Первым на свет появилось фото лапающего самого себя русоволосого школьника.

– Сирахама, такого даже от тебя не ожидала, – после недолгого молчания констатировала девушка. – Это выглядит чересчур... – Нандзе взяла паузу, подбирая правильное определение.

– ...извращенно, – согласно кивнул Кеничи с улыбкой на губах.

– И чему ты радуешься? Не вижу повода для гордости...

– Просто вспомнилась настоящая подоплека этого действа.

– То есть, на самом деле ты не мастурбировал на школьной крыше? – будничным тоном с хорошо скрытым сарказмом поинтересовалась она, протягивая руку за вторым снимком.

– Нандзе, я не... Сирахама запнулся и слегка покраснел, но оправдываться не стал и, догадавшись, что это была подначка, ограничился коротким ответом. – Нет. Вот лучше посмотри на это.

В руках у девушки оказалась картина трех богатырей, поверженных прекрасной девицей, в роли которой выступала она сама.

– Это... – теперь пришла очередь Нандзе устраивать заминку.

Но оправдываться за действия своих подчиненных ей не пришлось. Как оказалось, у Сирахамы было свое представление о случившихся тогда на крыше событиях.

– Спасибо, что выручила. Не знал, что это была ты.

В ответ на слова благодарности девушка не стала вызволять своего напарника из плена заблуждений и сообщать, что те двое по факту являлись ее подчиненными и выполняли давно забытый ею приказ... ни к чему это.

– А... не стоит благодарности.

– Только я так и не понял – зачем ты на меня села?

– Кхм... – теперь настал черед Нандзе слегка сбрызнуть щеки красным цветом. – Честно говоря, не помню. Все вышло... как-то спонтанно, – отделалась она неопределенной фразой.

"Ух, сейчас или никогда! Пока она сосредоточена на грядущих разборках, это может и прокатить!" – набрался решимости Сирахама и потянулся за еще одним фото, в отличии от предыдущих уже четвертый день носимым в сумке. То самое, где мастеру Кенсею удалось запечатлеть момент "поцелуя" Кисары и Фреи.