Текст книги "Фанфик по Strongest Disciple Kenichi"

Автор книги: Сергей Лейченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)

...А именно, пойти и помочь нашим друзьям! Верно, Сакаки? – Кенсею пришлось закончить мысль "немного" не так, как он планировал.

– Ага... – безрадостно отозвался парень, косясь на острую железку.

Оружие исчезло так же стремительно, как и появилось, а сверху послышалось:

– Тогда... чего вы ждете?

– Да идем мы, идем, – испустив тяжкий вздох, Ма покинул укрытие.

Он попытался надавить на жалость к своим "сединам", однако, старческое кряхтение, издаваемое им, не произвело на зрителей должного впечатления. Позади семенящего мужичка, шел хмурый Сакаки, каким-то образом умудряясь, несмотря на семимильные шаги, оставаться за спиной товарища по несчастью.

– Два наряда вне очереди, – скомандовала девушка, едва они приблизились. – Или на ужин будете любоваться на свои отражения в чистых тарелках!

"Шантаж!" – было написано на одном лице. "Произвол!" – в унисон заявляло выражение второго. "Мы будем жаловаться!" – а это уже был обоюдный крик души.

Дождавшись, когда уборщики зайдут в дом, Мию обратилась к своему осведомителю:

– Благодарю за содействие, заключенный! Ваш вклад не остался незамеченным. Примите поздравления! Вы амнистированы!

Перед носом несколько обескураженного мастера захлопнулась дверь, из-за которой донеслись выкрики: "Продажная шкура!" и "Свободу рабам!". Он хмыкнул и, пригладив полоски усов, пробубнил:

– Детский сад, ей богу...

Акисамэ спустился со ступенек, но направился не в сторону мастерской, как ожидалось бы от него, а к приснопамятному дереву.

– Сигурэ, у меня появилась любопытная идея... Нужна твоя помощь.

Глава 5.

Десять минут спустя. Мастерская.

Заскучать, периодически подзаряжаясь бесплатным электричеством – задачка не из простых, и в том, что Кеничи с ней не справился, не было ничего удивительного. Однако последние пять минут дались ему особенно "легко". "Она это специально?!" – мысленно прокричал парень, мрачно уставившись на навестившую его особу. Вот только тоскливая маска, застывшая на лице школьника, не смогла прогнать девушку. Застыв в позе лотоса, она внимательным взглядом изучала его лицо. "Глупый был вопрос... Конечно, специально! Ведь любой нормальный парень (а я считаю себя таковым) будет из кожи вон лезть, чтобы не показывать слабость перед девушкой!"

Чтобы дожить до возвращения мастера (а по прикидкам Кеничи оно ожидалось в течение ближайших десяти минут) и при этом не слишком опозориться перед наблюдательницей, ученик, пораскинув мозгами, решил использовать всевозможные ухищрения, до каких только смог додуматься. Начал он с попыток сэкономить свои и так не великие силы: стиснутые до судорог кулаки стали медленно разжиматься в попытке найти такое положение, при котором пружины устройства оставались бы в прежнем состоянии, и при этом пальцам не пришлось бы изображать из себя токарные тиски... А закончил Сирахама попеременными переваливаниями с одной чуть согнутой ноги на другую, дабы дать каждой хоть немного отдыха.

Толку от этих трепыханий было с гулькин нос, но, по крайней мере, время за этим занятием пролетело заметно быстрее. "Первое, что сделаю, как только отсюда выйду, так это подарю каждому из них наручные часы... хотя бы китайские за два бакса", – мрачно подумал парень, ощущая, как по виску скатывается очередная капля пота. "Такое ощущение, что я тут уже часа два торчу..." Наконец, он не выдержал и обратился к неподвижно сидящей надсмотрщице:

– Сигурэ-сан, вы не могли бы позвать мастера Акисамэ?

Брюнетка кивнула, и, не став ничего уточнять, плавным движением поднялась на ноги, и покинула помещение. Едва она пропала из виду, как Кеничи повис на натянутых веревках. В тот же миг его тело подключили к источнику постоянного тока. Крепко стиснув челюсти, дабы не дать крику вырваться из груди, ученик, насколько парадоксально это бы ни звучало, наслаждался ноющей болью в расслабленных мышцах, стараясь не обращать внимание на периодическое покалывание и судорожные подергивания конечностей. "Пожалуй, теперь я могу написать пару методичек на тему: "Особенности применения электрического тока".

За сорок с лишним минут тренировки, Сирахама успел уже не раз почувствовать себя смертником на электрическом стуле, а потому сейчас не стал особо торопиться с возобновлением упражнения. Секунд через тридцать после ухода девушки ему был преподнесен приятный сюрприз: электричество отключилось. "Логично... ведь вряд ли постоянное пребывание под током полезно для организма", – подумал Кеничи, наконец-то, полностью расслабившись. – "Надеюсь, что это не временная мера, и через полминуты не начнется все заново ..." Школьник сам не заметил, как провалился в дремоту, но ощутить на себе все прелести полноценного сна он не успел.

– Кеничи-кун, я вижу, ты уже отдохнул, тогда приступим к следующему занятию. – Голос мастера прогнал сонливость и вернул парню относительно бодрое расположение духа.

"Раз уж ты сам напросился – я выжму из тебя все соки", – перевел школьник. – "Да, это будет длинный день"...

Вечер.

– Чтобы приступить к нормальным тренировкам, а не этому жалкому подобию, следует поторопиться и быстро поставить его на ноги.

– Приложу все силы, – заверил Кенсей. – День-другой, и он будет прыгать аки кузнечик.

– Надо ковать железо пока горячо. Не знаю, насколько хватит его энтузиазма, но покуда он, стиснув зубы, делает все, что мы ему говорим, этим надо пользоваться на полную катушку...

Но долговязому брюнету не нужно было уговаривать китайца. Фотограф-извращенец, как никто другой, понимал необходимость наискорейшего восстановления ученика. Ведь как ни крути, а Коэтсуджи был прав: такую возможность упускать было никак нельзя. "Пока что с ним занимается только Акисамэ, все-таки упражнения на укрепление тела – это его конек, но не сомневаюсь – мое время еще придет..." – размышлял он.

Мужчины медленно передвигались по коридору в сторону кухни, обсуждая составленную на завтра программу тренировок. Их неторопливость объяснялась очень просто: перед ними шел их любимый ученик. Впрочем, "шел" – звучит слишком гордо: правильнее было бы сказать "полз по стеночке". И тема разговора между мастерами парня не радовала.

– Не волнуйся, Кен-тян, – обратился к нему Кенсей, как только заметил, что скорость "ползания" заметно упала. – Поначалу всегда тяжело... Через недельку-другую мышцы снова привыкнут, и будет легче. Ты же не думал, что за пару дней станешь великим мастером?

Сирахама совсем остановился и, не разрывая контакта со стеной, повернулся к своим муч... учителям лицом.

– А когда мы начнем изучать разные приемы и техники? – усталым голосом поинтересовался он.

– Для того чтобы их применять, нужно иметь соответствующие физические данные или же хорошо владеть своим телом. У тебя нет ни первого, ни второго, – терпеливо, словно младенцу, объяснил мастер китайского кэмпо. – Мне жаль, Кен-тян, но с боевыми приемами придется немного подождать. Вот когда наберешь форму...

– А как же "используй силу противника против него самого"? Разве для этого нужно что-то еще помимо знания техники?

– Ну... – замешкался мужичок. – Все верно, при этом подходе сила не имеет значения. Вот только мало знать прием, куда важнее уметь правильно его применить, а тут уже на первое место выходит сноровка.

– Так научите! – тут же с жаром предложил парень, вложив в это восклицание остатки сил.

– Хо! И научим, даже не сомневайся, – кивнул Акисамэ. – Когда ты будешь готов.

– Но мне-то надо сейчас!

– А что так внезапно? – удивился мужчина в белом. – Весь день тренировался почти без тени сомнений и тут вдруг...

– Ну, не прямо сейчас... – смешался Кеничи. – Но вот к понедельнику...

– А что в понедельник? – уточнил мастер джиу-джитсу.

– Школа. Есть шанс, что я снова встречусь с этой отмороженной девицей...

– Ну-ну, Кен-тян! – Кенсей укоризненно посмотрел на него. – Мстить девушке – это не по-нашему!

– При чем тут месть?! Мне для самообороны! – не на шутку возмутился школьник. – Она же сумасшедшая и чуть меня не убила!

– Не преувеличивай. Подумаешь – не смог найти общий язык, и она сломала тебе пару ребер – дело житейское... Я научу тебя, как правильно общаться с...

Как только Сирахама понял, к чему все идет, он тут же замотал головой и заявил:

– Нет уж! Тут словами делу не поможешь! Я еще жить хочу! А для этого мне нужно срочно выучить чего-нибудь... эдакое! Я могу увернуться от ударов, но стукнуть в ответ... – Парень поморщился, припомнив вчерашние неудачные попытки сделать что-либо помимо уклонения.

На непроницаемом лице Акисамэ отразилась заинтересованность, но озвучить свой вопрос он не успел.

– Ты хочешь сказать, что сможешь ударить девушку, да еще и такую красивую? – ужаснулся Кенсей.

Русоволосый юноша на секунду задумался, представляя себе Кисару. Лицо, искаженное в оскале, заметно выступающие клыки, красноватая кожа, ярко-алые глаза, здоровенные рога, венчающие голову... На то, что картинка "немного" не соответствует оригиналу, Кеничи не обратил внимания, и, едва изображение демона промелькнуло в его мыслях, как он, передернувшись, тут же решительно кивнул и ответил:

– Да!

Сорокадвухлетний китаец отнюдь не наигранным жестом схватился за сердце, а потом шагнул к школьнику и, взяв его за грудки, принялся трясти, словно нашкодившего котенка, при этом повторяя одно и то же:

– Ты не Кен-тян!

– Успокойся, Кенсей! – Акисамэ еле оторвал от опешившего ученика коллегу, который вцепился в него будто клещ. – На твоей улице уже был праздник. Тебе нужно смириться и...

Взяв себя в руки, мастер кэмпо заявил:

– Нет! Я верну его на правильный путь!

"Вернее на неправильный", – мысленно поправил его Коэтсуджи, а вслух произнес:

– Хорошо-хорошо, только не переусердствуй...

– Эй, вы там где?! – по всему дому пронесся крик Сакаки. – Поторопитесь, а то Апачай доберется до порции сопл... парнишки! Ваши он уже съел!

– Пошли, Кен-тян, – Ма аккуратно подхватил парня за руку и увлек за собой. – Не волнуйся, мы выбьем из тебя этот дурацкий страх перед девушками... Пара занятий с Косакой в халатике на распашку, и ты будешь в порядке! Ручаюсь!

Второй провожатый пристроился с другого бока и вкрадчивым таким голосом осведомился:

– Не слушай его. Лучше скажи, Кеничи-кун, а что ты имел в виду, когда говорил "я могу увернуться от ударов"?

– А, ну... – парень вкратце поведал подробности вчерашней схватки.

Мастера переглянулись и обменялись многозначительными взглядами, но обсуждать ничего не стали: до трапезной оставалось подать рукой.

Час спустя.

Кеничи хватило пяти минут, чтобы придти в осоловелое состояние, и он был отправлен в выделенную ему комнату. С Мию пришлось "повозиться" подольше: сначала она убрала со стола остатки ужина, потом некоторое время шумела на кухне, затем вернулась и принялась пытать мастеров о том, что случилось с "Кеничи-саном". Но спустя десять минут ее наконец-то удалось спровадить. Выждав для верности еще пару минут, Коэтсуджи толкнул небольшую речь, изрядно приправленную собственными размышлениями, выводами, а то и просто догадками.

– ... Вот такие новости, – сказал Акисамэ, оглядывая мастеров. – Итак, подытожу. Во-первых, наш ученик взялся за ум и прямо-таки горит желанием приобщиться к нашему Искусству. И во-вторых, в недавней драке он открыл в себе некое подобие транса. Не сомневаюсь – это заслуга проведенной недавно фильмотерапии... Какие будут предложения по этому поводу?

– Я! Я! – Апачай изобразил школьника, тянущего руку для ответа на учительский вопрос, только в отличие от того самого школьника разрешение ему было не нужно. – Если он хочет научиться быстро выводить противников из строя, Апачай научит его Тому Самому Удару! Или даже двум...

– Понятно... – С лица Коэтсуджи можно было писать картину: "После первой реплики из зала председатель собрания остался бесстрастным, но знающие его люди догадывались, что ему хочется стукнуть себя по лицу, изобразив жест отчаяния". – Пока Апачай выбирает из списка Тех Самых Ударов, – последние слова он произнес с особой интонацией, которая была призвана напомнить слушателям о том, что у Хопачая подобным образом называется каждый второй удар. – Может быть, кто-то еще хочет высказаться? Сакаки?

– Плевать... – Но, когда на него недовольно покосились, он вынужден был добавить. – Ладно, как только он поправится настолько, что сможет пережить один мой удар, так и быть, я покажу ему чего-нибудь ...

– И как же ты будешь проверять? Или ты научился оживлять мертвых? – тут же отреагировал Кенсей, и сарказма в его слова было влито немало.

– Не мои проблемы, – отрезал парень, который был еще мрачнее обычного, причиной оного было то, что перед входом в трапезную таможенный контроль в лице Мию-тян изъял его походную аптечку, то бишь сумку с живительным эликсиром.

– Сигурэ-сан? – опрос продолжился.

– Я...

Девушка не успела и слова сказать, как комнату озарила вспышка фотоаппарата.

– Для истории, – пояснил Кенсей, пряча за пазуху камеру. – У тебя был такой умный взгляд! Это выглядело так... м-м-м, не побоюсь этого слова, сексуально, что я не удержался.

Мечница погладила рукоять катаны, словно решая – пустить ее в ход сейчас или прирезать извращенца ночью, без свидетелей.

– Ну, сколько можно?! – невозмутимость Акисамэ дала трещину. – Каждое наше собрание по любому мало-мальски серьезному поводу превращается в балаган! Ведите себя подобающе званию мастера!

– Мы всего лишь расслабляемся и скидываем нервное напряжение трудовых будней, – меланхолично отозвался Сио, наблюдая за катаемой по столу пивной крышкой.

– Хо, с каких это пор ничегонеделанье стало вызывать "нервное напряжение"? – скривился белоглазый мужчина.

– С тех самых, когда оно превратилось в постоянную работу.

"Председатель", сделав пару успокаивающих вдохов-выдохов, пересилил свое желание продолжить перепалку и вернулся к изначальной теме.

– Сигурэ?

Но девушка потеряла желание разговаривать и отделалась лишь невнятно пожатыми плечами. Хотя ей, использующей пресловутый транс на более продвинутом уровне, нежели остальные, было что сказать...

– Апачай выбрал! – В глазах загорелого парня отразился нездоровый блеск душевного подъема. – Мне нужно потренироваться, чтобы Кеничи не пострадал! Всем спокойной ночи!

Проводив взглядом умчавшегося блондина, Акисамэ повернулся к последнему мастеру, оставшемуся не опрошенным.

– Что скажешь, Кенсей?

В отличие от остальных Ма подготовился к ответу более основательно.

– К моему огромному сожалению, в связи с некоторыми обстоятельствами, долг мастера призывает меня на время покинуть додзе. "Долю" в тренировках Кен-тяна я передаю Сигурэ. Сакаки, кстати, свою часть тоже передает...

Ответом ему стала приподнятая бровь шрамоголового парня. Однако вопрошающее выражение сменилось на изумленное, когда китаец выудил из-за пазухи, кажущейся бездонной, бутылку пива. Сакаки поразмыслил и пару раз сжал пальцы в кулак, намекая на то, что подход выбран правильный, но следует увеличить цену. Кенсей согласно кивнул и мастер каратэ ответил схожим жестом. Переброшенная из рук в руки бутылка закрепила договор.

– Так вот, – продолжил Кенсей, когда с формальностями было улажено. – Сейчас я займусь Кен-тяном, – он продемонстрировал иглу, используемую в китайской народной медицине. – А завтра утром меня уже тут не будет.

– Хм, – неопределенно протянул Акисамэ. – И надолго?

– Дня за три постараюсь управиться.

– Обставил все так, будто на месяц, не меньше... – ухмыльнулся Сакаки, любуясь переливами янтарной жидкости внутри стакана (в этот раз он решил изменить привычке и забыть про бутылочное горлышко).

– Так с вами все понятно, – "председатель" начал подводить итоги собрания. – Минувшие двадцать минут можно было потратить с куда большей пользой. Ну, что ж, раз вам больше нечего сказать, то давайте расходиться.

– Неужели ты удержишься от искушения поделиться своими мыслями? – деланно удивился китаец.

– Все, что хотел, я сказал вначале, – отрезал Акисамэ, поднимаясь с места.

Сигурэ с Кенсеем тоже встали, и через полминуты в трапезной остался лишь рослый парень. Сакаки, наблюдая за тем, как пиво покидает бутылку и медленно переливается в стакан, размышлял: "Не мало ли я запросил? Хотя он же еще не знает, что я имел в виду ящики, а не бутылки... Ну, ничего, сейчас сюрприз будет". Молодой мастер, ухмыльнувшись, опрокинул остатки и направился к каморке ученика, планируя "обрадовать" Кенсея.

День первый.

Проснувшись поутру и не ощутив ни грамма боли, Кеничи поначалу подумал, что жизнь налаживается. Но буквально через полминуты после того, как он открыл глаза, в его комнату заглянул Акисамэ и позвал на утреннюю тренировку. Спустя двадцать минут парню вспомнились слова мастера: "Легкая разминка перед завтраком – самое то для постигающего азы в Искусстве". "Пора прекращать воспринимать его речь дословно. У нас с ним явно разные понятия "легкости". Упражнение было вчерашним, только к ремешкам, эспандерам и сидящей девушке добавились еще и песочные часы.

– Здесь совсем мало песка, каких-то несколько сотен песчинок, – объяснял Акисамэ особенности утренней тренировки. – Раз ты смог обострить свое восприятие настолько, что избежал ударов той девушки, значит, тебе не составит труда выполнить это упражнение. Как только ты посчитаешь точное количество песчинок, скажем, для начала с погрешностью в плюс-минус пять штук, то разминка будет считаться завершенной, и мы пойдем завтракать.

– Но, мастер! – окликнул Сиразама мужчину, собравшегося покинуть мастерскую. – А как войти в этот самый транс?

– Хо... Не ты ли, Кеничи-кун, вчера бил себя кулаком в грудь, заявляя, что дескать, если выучишь пару ударов, тогда тебе сам черт будет не страшен? – без тени насмешки спросил Акисамэ.

– Э-э, я думал, это включается по необходимости...

– Понятно... Сигурэ-сан у нас является большим экспертом в этой области, думаю, она не откажет проконсультировать тебя и заодно поможет перевернуть часы. – С этими словами он опрокинул хронометр и ушел.

Следующие три минуты погруженный в себя парень провел в попытках "найти нужную кнопку" и при этом не попасть под электрический разряд. Однако, как и следовало ожидать, его ожидала неудача: песок закончился, а Кеничи все еще топтался на месте.

– 672, – назвал он цифру с потолка.

"Не угадал", – констатировал он. – "Она даже не шелохнулась, а кто мне часы перевернет?"

– Сигурэ-сан, что мне делать?

Девушка слабо пожала плечами и ответила:

– Вспомни, о чем думал... и что чувствовал перед тем, как время замедлилось... Начни с этого.

Школьник удержал вырывающийся вздох и под пристальным взглядом мастера погрузился в воспоминания. "О чем я думал и что чувствовал... Ай!" – полученный разряд быстро указал на его ошибку: слишком глубоко "погружаться" явно не стоило. "Сначала нужно вспомнить сам момент... Устремившийся к груди кроссовок? Нет, это случилось раньше... Точно! В тот момент, когда лицо девушки превратилось в яростный оскал! И что же я там чувствовал? Ай! Ай!" – парень снова дернулся, но лишь крепче сжал кулаки и вернулся к поискам, чувствуя, что он находится на верном пути. В какой-то момент Кеничи перевел слегка расфокусированный взгляд с часов на брюнетку. Косака кивнула и, протянув руку, перевернула хронометр.

– 750!

В этот раз девушка снизошла до отрицательного покачивания головой. Затем последовал еще один подход и еще... Наконец, спустя пять попыток и десяток-другой ударов током, он угадал:

– 742!

Сигурэ поднялась, перевернула бумажку, лежащую на столе, рядом с часам, и показала ее ученику. На ней была изображена цифра "744".

– Ты мухлевал, Кеничи... – произнесла она спокойным тоном, приступая к его освобождению от упряжи. – Ты смог войти в транс только один раз... а потом просто перебирал ближайшие цифры.

– Но...

– Тренировки нужны прежде всего тебе самому... – перебила она его. – Ты не должен хитрить и уклоняться от задания наставника. В следующий раз ты должен будешь "угадать" точное число...

– Отлично сказано, Сигурэ! – У входа показался Акисамэ. – Как бы то ни было, он все же справился, пойдемте завтракать.

Весь следующий день он запомнил урывками, но какие бы упражнения не измышлял "мастер пыток", в каждом из них присутствовали песочные часы. "Две недели. Мне нужно продержаться две недели, а потом будет проще. Так сказала Сигурэ-сан...". Он размышлял перед сном, когда его внезапно осенило: "Нет! Всего лишь до понедельника! А это всего-навсего пара дней... а там я вернусь к школьным занятиям, и у меня появится полдня на отдых! Вот уж никогда бы не подумал, что буду рассматривать школу в качестве санатория..."

Второй день начался со смутно знакомой пробежки.

– Э-э, Акисамэ-сан, вам не кажется, что это уже чересчур? – спросил Кеничи, наблюдая, как мужчина усаживается на автомобильные покрышки, поставленные одну над другой и связанные вместе.

– Все нормально, – успокоил его мастер. – Ты практически здоров: Кенсей хорошо постарался. Так что не волнуйся, у меня все схвачено. Теперь насчет упражнения: тебе надо пробежать два круга вокруг додзе...

Ученик, запряженный не хуже иной лошади, облегченно вздохнул про себя: "Ну, хоть никаких часов нет".

– Попутно будешь считать проезжающие машины... в обоих направлениях, – продолжил Коэтсуджи. – Если ошибешься, то побежишь лишний круг.

"Черт! Сглазил!"

– И еще: за каждого задетого прохожего я еще накину круг сверху! Ах да... "регулировать" твою скорость бега я буду этой штукой, – Акисамэ махнул перед вытянувшимся лицом Сирахамы настоящим кнутом.

– Не волнуйся, – подбодрил его наставник. – Я уверен, ты справишься: до твоей амнезии мы так каждый день бегали и ничего, как видишь ты жив-здоров.

– Раз вы так говорите...

Кеничи неуверенно шагнул в сторону распахнутых ворот, веревка натянулась, но "трон" мастера не сдвинулся с места.

– Я тебе помогу, – послышалось сзади.

Раздался щелчок, и спину обожгло резкой болью. Парень от неожиданности резко дернулся и почувствовал, как вслед за ним дернулся и "гужевой транспорт".

– Хорошо! – похвалил его Акисамэ. – Теперь главное не останавливайся. И увеличь скорость!..

Ближе к обеду.

– Кеничи-кун, Сигурэ была права: ты совсем не стараешься, – укоризненно посмотрел он на привалившегося спиной к дереву ученика. – То, что ты с таким рвением пытался загнать себя, чтобы побыстрее закончить тренировку, это, конечно, хорошо, но ты упустил вторую составляющую упражнения и даже не пытался считать машины.

Надсадно дышащий юноша посмотрел на тренера мутным взглядом, тот вздохнул и, отцепив от пояса флягу с водой, плеснул чуток на голову красного, как рак, ученика. Результат, как говорится, был на лицо.

– Акисамэ-сан, – прохрипел парень. – Может, имеется смысл разделить на два занятия...

– Ты должен уметь входить в транс в любой момент, как только этого будет требовать ситуация, а не тогда, когда этого пожелает твоя левая пятка. В идеале транс можно использовать двадцать четыре часа в сутки... как делает это мастер Косака. Так что, тебе есть к чему стремиться. Раз у тебя проявилась такая способность, нужно быть редкостным идиотом, чтобы не развить ее по максимуму, не так ли? – вопрошающе уставился он на подопечного и, дождавшись ответного кивка, продолжил, – ну, что, передохнул? Впрочем, даже если и нет, поднимайся: нам пора возвращаться. Стисни зубы и думай о том, что от обеда тебя отделяет всего-навсего полкруга! – напомнил ему мастер. – Надеюсь, ты проникся моей речью и в этот раз постараешься войти в транс? Если ты еще не догадался, основная задача состоит именно в этом и в том, чтобы из него не выпадать как можно дольше, а вовсе не в дурацком подсчете машин! Под ускорением восприятия с этим делом любой идиот справится...

Когда Кеничи наконец добрался до додзе, его взору предстало настолько любопытное зрелище, что он передумал падать без сил, как планировал ранее. Впечатленный видом разлетающихся макивар парень застыл прямо посреди двора, наблюдая за тренирующимся блондином. Хопачай бегал от одного манекена к другому и простыми ударами кулака превращал их в кучу щепок и соломы.

– Крепись, Кеничи-кун, – Акисамэ положил руку на плечо Сирахамы. – С завтрашнего дня Апачай и Сигурэ примут непосредственное участие в твоих тренировках. Так что искренне желаю тебе научиться входить в транс... Между прочим, Апачай очень обрадовался, когда услышал твою просьбу, и сказал, что берется обучить тебя ровно к сроку.

– В смысле? – ученик задумался, вспоминая о какой-такой просьбе идет речь.

– Ты же сам просил освоить что-нибудь "эдакое" к понедельнику. Вот он и решил помочь.

– А может как-нибудь потом? – Кеничи пошел на попятную. – Я не против еще побегать...

– И побегаешь и статую потягаешь ... в первой половине дня, а во второй твоими наставниками будут другие мастера. И вообще, что за настроение? Недавно тебе и горы по колено были, и море по пояс. Хочешь сказать, твоего запала хватило всего на два дня?

Припомнив свое лежание в подсобке магазина, парень решительно мотнул головой, но вместе с тем честно признался:

– Но на две недели меня может не хватить.

– Через день ты начнешь посещать школу, и станет проще, – успокоил его мужчина, незаметно для парня скрестив пальцы у себя за спиной.

– Привет, Кеничи! Давай начнем тренировку!

Поскольку Сирахама все время пялился в сторону блондина, то момент, когда его заметил Хопачай, не стал для школьника неожиданностью. Вид несущегося на него крупногабаритного парня с пылающими (в прямом смысле этого слова) глазами сделал то, чего Кеничи сам так и не смог сегодня совершить – вогнал его в транс.

– Ай, да Апачай! – усмехнулся Коэтсуджи, заметив перемену в ученике, который пытался укрыться за его спиной, поэтому мастер тут же сообразил что к чему. – Молодец!

– Что? – блондин притормозил и вопросительно уставился на мужчину в хакаме.

– Я говорю, Кеничи еще не поправился и не готов к настоящей тренировке. А вот завтра он с радостью возьмет у тебя пару уроков. Да, Кеничи-кун?

– Угу, – донеслось неразборчиво из-за спины Акисамэ.

– А! – широко улыбнулся в ответ парень. – Хорошо, тогда продолжу подготовку... Не волнуйся, Кеничи, нам хватит и двух дней, это очень простой прием, но крут безмерно! Смотри!

Сирахама высунулся из укрытия и успел запечатлеть момент, как Апачай подскочил к одному из целых манекенов и, обозначив пару ударов кулаком по корпусу, резко двинул правым локтем по несчастной голове, которая, не выдержав надругательства, отделилась от тела. Оказалось, это еще был не конец: левое колено мастера муай-тай устремилось к туловищу, и его постигла та же участь. Обернувшись после демонстрации, блондин белозубо улыбнулся и показал большой палец. Акисемэ ответил тем же самым, и Кеничи, следуя на автомате, тоже повторил этот жест, чем доставил парню неописуемую радость.

– И это "комбо" он назвал одним ударом?!

– Ага, привыкай, – брюнет мягко подтолкнул ученика в сторону додзе. – Пойдем, обед уже через десять минут, так что тебе следует поторопиться в душ, чтобы успеть туда до Апачая.

– А что это за статуя, про которую вы упоминали?

– После обеда узнаешь, – пообещал ему наставник.

И хоть его интонации не изменились, но вокруг мастера образовалась зловещая аура, а по спине парня промаршировало пару полков мурашек. Сначала вверх, а потом они же пробежали вниз.

День третий.

Его расписание ни на вторую половину пятницы, ни на первую половину субботы вопреки опасениям Кеничи по сложности не отличалось от предыдущих упражнений Коэтсуджи. Школьнику даже показалось, будто мастер делает ему послабления перед грядущей встречей с Апачем и Сигурэ...

– Готов, Кеничи? – поинтересовался блондин.

Парень осторожно кивнул, еще не понимая, на что он подписывается.

– Хорошо! Тогда повтори за Апачаем...

Качок продемонстрировал, казалось, обычный удар правым кулаком. Но когда новоявленный адепт боевых искусств изобразил увиденное движение, Хопачай только поморщился и пустился в объяснения.

Двадцать минут спустя.

"А все не так уж и плохо. За прошедшее время не случилось ничего страшного. Определенно такие занятия мне нравятся", – повеселел парень и на волне охватившего его энтузиазма с новой силой принялся отрабатывать показанный прием, используя ладони Апачая в качестве боксерской груши.

– Недурно, – похвалил его Апачай. – Но все же недостаточно резко. Смотри, вот что Апачай ожидает от тебя.

Его правый кулак устремился точно в лицо Кеничи. "Раза в два быстрее, чем бью я, и в тысячу раз медленнее, чем он обычно лупит", – отстраненно подумал школьник, без особого удивления обнаруживая, что кто-то нажал "кнопку" замедленного просмотра. Чувство самосохранения тут же взвыло тревожной сиреной и немедленно перехватило контроль над телом. Убрав голову с линии удара, Сирахама спас свою физиономию от очередных украшений и отступил на пару шагов назад. Его опасения подтвердились: наставник решил показать полную цепочку, и перед лицом парнишки еще несколько раз мелькнул кулак, а затем просвистел локоть. Третий шаг, сделанный уже под панические вопли интуиции, спас хозяина от добивающего удара коленом.

– Ну, как?

– Да, я все понял, Апачай-сан, – парень выдавил кислую улыбку. – Нужно все делать быстрее.

– Не быстрее, резче, – поправил его мастер. – Следуя советам, Апачай много тренировался, чтобы сделать свой удар слабым. Теперь ты можешь разглядеть мои движения!

Кеничи торопливо кивнул и вернулся к отработке ударов. "Честь и хвала этим советчикам, даже думать не хочется о том, что случилось бы в противном случае..."

Бесчисленные повторения сменялись демонстрационными и уточняющими показами правильных телодвижений, скорость которых время от времени увеличивалась. В таком ритме пролетело часа два. Блондин с радостью позанимался бы подольше, но ученику хватило всего одного пропущенного удара, который и поставил жирную точку на тренировке с мастером муай-тай.

Осмотрев фронт работ, а именно распластанную тушку Сирахамы, Акисамэ с задумчивым видом провел рукой по подбородку и резюмировал:

– Минут за двадцать приведу в норму, а там и Сигурэ подойдет. Извини, Апачай, но твое время вышло.

– Ничего! Апачай договорился с Сигурэ, она уступит часок, так что после нее Кеничи снова будет тренироваться со мной!

– Уверен, он будет рад это слышать, – индифферентно произнес мужчина, наклоняясь над безвольным телом. – Ну-с, приступим.

Полчаса спустя.

– Готов, Кеничи? – спросила черноволосая мечница, которая в этот раз была одета вполне пристойно, что нисколько не умаляло красоты мастера.

Тот что-то невнятно буркнул и пожал плечами, дескать, готов, куда ж я денусь. Не прошло и минуты, как парень рухнул на землю под градом слабых ударов шеста, при этом его собственная "ручка от метлы" вылетела из разжавшейся ладони.