Текст книги "Фанфик по Strongest Disciple Kenichi"
Автор книги: Сергей Лейченко
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)
Школьная столовая. За некоторое время до этого.
Непринужденно сидящая за столиком зеленоглазая девушка воспользовалась первой переменой для утреннего перекуса: перед ней стояла чашка чая с несколькими бутербродами на тарелочке, а рядом лежала ее вчерашняя обнова – пара черных перчаток с вышитой на тыльной стороне ладони цифрой "8". Казалось бы, даже несмотря на специфическую внешность старшекурсницы (она щеголяла в джинсах с оторванной штаниной), это была ничем не примечательная картина – один из многих эпизодов школьной жизни, но витающая вокруг нее некая аура отчужденности намекала на то, что тут не все так просто, как кажется на первый взгляд. Шепотки и любопытные взгляды только подтверждали этот факт.
"Дернул меня черт пойти в столовую!" – ругнулась мысленно девушка, чувствуя себя не в своей тарелке: ей было не привыкать выделяться из толпы, но так на нее не глазели даже после того, как она малость отрихтовала наглую физиономию молодого практиканта, нелицеприятно отозвавшегося о ней самой и ее одежде в частности. – "Мало было одноклассников, теперь еще и половина школы пытается взглядами прожечь во мне пару дырок. Откуда вообще такое столпотворение в первую перемену? Словно половина школы забыла позавтракать... Такое ощущение будто нахожусь под прицелом пары снайперских винтовок или нескольких камер! Даже не знаю, что хуже".
Ей хотелось свалить отсюда куда подальше, вот только это означало проявить слабость, а выглядеть таковой "Валькирии" не нравилось еще больше. Поэтому она со спокойным видом продолжала завтракать, "не обращая" внимания на окружающую обстановку. Однако Кисара была девушкой импульсивной, и надолго ее хватить не могло, а если учесть, что ей начали вспоминаться сплетни, которыми столь любезно поделилась одна из одноклассниц... В общем, окружающим стоило бы побольше волноваться за себя.
Центральной темой "шушуканий" были споры о предмете, который она передала второкурснику (в половине версий Сирахама был не абы каким второкурсником, а "парнем той самой Кисары из 3-А"). Насколько нужно было быть слепым и тупым, чтобы не разглядеть в той штуке пластиковый корпус телефона, девушка не представляла. Как рассказывала "подруга", сначала слухи витали вокруг размера отступных, которыми, по мнению народа, Нандзе откупилась от новоявленного хулигана из 2-Е. Затем кто-то высказал идею, что это была коробочка с обручальным кольцом, которое она "бросила в лицо отвергнутому парню"... Нужно ли говорить, что подобные рассказы, кидающиеся из одной крайности в другую, вызывали негативную реакцию со стороны участницы тех приснопамятных событий?
"Если мне попадется тот, кто придумал про "жениха и невесту", я на его примере докажу, что человек вполне может жить и с двумя ребрами вместо... А, кстати, сколько их там всего? Впрочем, неважно – в любом случае это число больше двух..." Если бы Ниидзима, стоящий у истоков слухов и не только их, умел читать мысли, то он явно бы держался подальше от безучастно жующей предпоследний бутерброд девушки, а не сидел за соседним столиком, изучая что-то на экране лаптопа и нет-нет да поглядывая в сторону восьмого кулака Рагнарека. С другой стороны ни первый, ни вторая не умели читать мысли, и потому все оставалось без изменений ровно до той поры, пока у девушки не зазвонил телефон.
Когда это случилось, терпение Кисары как раз подходило к концу, и ей остро захотелось встать и сказать что-нибудь громкое и обязательно нецензурное. "А вот и повод убраться из этой чертовой столовой", – обрадовалась девушка, небрежным жестом вытаскивая из кармана пиликающий аппарат. – "Да и, пожалуй, на сегодня вообще стоит попрощаться со школой". На экране высвечивалось имя вызывающего абонента – Укита-кидала.
– Что там у тебя такого срочного, что ты не смог потерпеть двух минут до начала урока? – замаскировав радостные нотки недовольным тоном, она подхватила оставшийся бутерброд, перчатки и бодро зашагала к выходу. – Какое еще задание?..
Выслушав объяснения подчиненного, она, было, мысленно ругнулась: ведь теперь вместо того, чтобы по выходу из столовой свернуть направо и выйти на улицу через главный вход в школу, до которого было, между прочим, рукой подать, ей придется тащиться на крышу через оба корпуса и четыре этажа. Так что обратись Укита с таким предложением в любое иное время, то, скорее всего, она бы послала его по известному маршруту. Но при данных обстоятельствах ей показалась заманчивой идея выместить свое недовольство на главном виновнике всей этой катавасии. А им, естественно, был назначен небезызвестный Сирахама. "А может и эти идиотские слухи именно он распускает... Мстит, гад!" – с такой мыслью Кисара решительно свернула налево.
Ее воинственное настроение продержалось недолго. Аккурат на середине пути, в переходе между корпусами, слуха девушки достиг обрывок разговора, который она заведомо отнесла на свой счет:
"– ... думаешь, она ему наваляет?
– А то! Да она ему все кости переломает!
– Нет, ну, это вряд ли – иначе ее выгонят из школы, а то и вовсе..."
Додумать фразу было не сложно, и школьница быстро сообразила, что при таком раскладе на нее навесят всех собак, и стоит только парню, избитому пусть даже и без ее посильного участия, показаться в школьном коридоре... действительно, одними разговорами с классным руководителем она может и не отделаться. Девушка волей-неволей ускорила шаг, распаляя себя с каждым пройденным метром. "Надеюсь, они не слишком его приложили... Вот ведь идиоты! Нашли, где устраивать разборки! Я тут тренирую силу воли, сдерживая себя, чтобы не начать раздавать тумаки шептунам налево и направо, а они там, видите ли, решили помахать кулаками чуть ли не над директорскими окнами!" – она как-то между делом позабыла, что еще пять минут назад сама хотела заняться "ногоприкладством" над теми же самыми окнами...
Прибыв на место и увидев лежащее тело, пребывающее в неестественном положении, и двух олухов, которые, стоя рядом, чему-то улыбались, Кисара в очередной раз (и наверняка не последний) прокляла тот миг, когда ей пришла в голову мысль, сходить в этот день в школу.
– Чего ржете, придурки? – зло бросила она и, не дожидаясь ответа, присела около Сирахамы, дабы прикинуть, насколько все плохо.
Попытки растормошить ни к чему не привели, а еще "дипломированная" доктор к своему ужасу заметила, что неподвижное тело больно чересчур таковое... как будто уже начало коченеть. "Точно труп", – мелькнуло в голове у школьницы, и она с ошарашенным видом перевела взгляд на парней, словно требуя немедленного пояснения, по крайней мере, именно так Укита расценил широко распахнутые зеленые глаза, обращенные в его сторону. Здоровяк тут же оставил безуспешные попытки заглянуть поверх футболки присевшей на корточках девушки (первый размер он и под любой одеждой первый размер) и бодро отрапортовал:
– Ваше поручение выполнено, Кисара-сама!
Эти слова помогли подвести мысль о "трупе" к ее логическому завершению. В груди у нее сдавило. Казалось, кто-то сжал девичье сердце мертвой хваткой и пытается выдрать его из грудной клетки. А перед глазами промелькнули несколько размытых картинок. На первой парочка рослых полицейских надевала на нее наручники, а она, пытаясь вырваться, кричала, что ничего не делала. На следующей Нандзе увидела себя в зале суда, за металлическими прутьями решетки, фоном звучала повторяющаяся фраза, повторяемая голосом Укиты: "По приказу Кисары-самы...". На последней обезличенный судья вынес обвинительный приговор... и девушка настолько сильно впечатлилась, что на некоторое время потеряла сознание.
Когда она пришла в себя, оказалось, что бессознательное тело успело хорошенько развлечься: теперь около нее валялся не один, а целых три неподвижных организма, в то время как сама "Валькирия" пребывала "практически" в том же самом положении, а именно, умостившись на одной из тушек. Раздавшийся из-под задницы слабый стон, заставил ее вздрогнуть и досрочно выйти из созерцательного состояния. С удивлением опознав в своем сиденье "ожившего" Сирахаму, Кисара на редкость здраво рассудила, что дальнейшее ее нахождение на оном месте мало того, что напрочь лишено какого-либо смысла, так еще и грозило втянуть ее в те самые пресловутые неприятности, которых она хотела бы избежать! Немудрено, что девушка решила уйти по-английски, не прощаясь...
Глава 7.
...Решить-то решила, но вот с исполнением этого тактического маневра подкачала: у подножия лестницы, ведущей на крышу, она наткнулась на неожиданное препятствие. На два больших «препятствия», если быть более точным.
Торопящаяся Нандзе проигнорировала идущую навстречу незнакомую школьницу, логично рассудив, что даже блондинке, коей оказалась поднимающаяся девушка, хватит ума, чтобы уступить дорогу мчащемуся вниз человеку. То, что это именно она бежит по центру, а грудастая школьница использует ровно половину лестничного пространства, прошло мимо внимания спускающейся особы.
Со своей стороны Мию (а это была именно она) тоже "рассуждала логично", но ее здравое мышление, говорящее: "Тут хватит места всем", на этот раз подвело. Вполне вероятно, второкурсница легко могла бы избежать столкновения, если бы незадолго до этого не подняла голову, взглянув вверх. Момент узнавания знакомой Кеничи вызвал у нее легкое замешательство, которое и стало причиной того, что она не смогла увернуться.
"Куда прешь, корова!", "Что здесь делает эта оторва?" – если бы хоть одна из этих фраз была произнесена вслух, то дело не ограничилось бы взаимными испепеляющими взглядами (причем взгляд Кисары был направлен исключительно на выпяченную грудь наглой кохая, в то время как Мию смотрела в основном на оголенную стройную длинную ножку семпая). Но судьба рассудила, что для первого знакомства, пары зырканий вполне достаточно, и девушки, без видимых усилий удержавшись на ногах, разошлись по своим делам, сделав вид, что ничего не случилось.
И пяти минут не прошло, как Кисара уже была за пределами школы, что касается Мию... она в растерянности топталась над неподвижным телом Укиты, ломая голову, что это за парень, и куда делся Кеничи, который должен был быть тут... В это время неподалеку от места происшествия парочка странных мужчин (один в хакаме старинного покроя, другой – молодой качок в жилетке – с двумя юношами на плечах) пробиралась задворками, по примеру Нандзе удаляясь от школы.
– Я не нанимался грузчиком! – высказал свое отношение к происходящему хмурый парень, постаравшись вложить в речь как можно больше возмущения.
– Ты сам со мной пошел, – спокойно заметил Акисамэ.
– Это лишь потому, что в додзе никого не осталось, а твое "Всего лишь понаблюдаем за обкаткой костюма" звучало намного менее напряжно остальных предложений наподобие "Прокрадемся в женскую купальню и сделаем пару фоток" или "Сводим кучу детишек в парк"...
– На мой взгляд, это по-прежнему звучит «напряжнее», чем помощь двум школьникам, одним из которых, кстати, является и твой ученик, – не преминул указать на этот факт мастер джиу-джитсу.
– Ха! Да, поцан горазд влипать в странные ситуации, прямо как я в молодости, – ухмыльнувшийся Сакаки сменил тему. – Будь здесь Кенсей, он бы непременно сказал что-нибудь вроде: "Ах, хотел бы я, чтобы на мне посидела девушка..."
– Только его подражателя мне и не хватало... Лучше поспешим, пока они не очнулись. Не хотелось бы применять "анестезию".
– Может, наоборот – приведем в чувство, и пусть топают на своих двоих? – спросил парень, которому не улыбалось изображать ишака до самой клиники, а именно туда и направлялась эта парочка.
– Лучший пациент – пациент без сознания, – с нравоучительным тоном изрек Акисамэ. – Иначе он может отказаться от помощи.
– Я бы точно отказался, – буркнул себе под нос парень. – Если бы попал к тебе на стол...
– Что ты там бормочешь? – спросил прекрасно все расслышавший мужчина. – Я просто хочу помочь этому мальчику, у него явные проблемы с рукой.
– А! Так вот почему ты выбрал этого смазливого боксера, а не того очкастого верзилу! То-то я думаю странно, что мы оставляем самого избитого из троицы валяться на крыше... Не ожидал от тебя, Коэтсуджи, такого цинизма и потакания своим вивисекторским наклонностям...
– А ты что, предпочел бы тащить "верзилу"? Или может быть всех троих? – прервал его разглагольствования напарник. – С ним все в порядке: такого поезд собьет, а он через день будет зайцем прыгать по путям в ожидании следующего состава.
– Ты мог бы взять хотя бы одного, – сделал справедливое уточнение Сио, пристраивая свою ношу поудобнее (естественно, удобнее для себя, а не для ноши).
– У меня своя поклажа, – невозмутимо откликнулся Акисамэ, похлопав рукой по сумкам, висящим у него на плече, в одной и которых лежал аккуратно свернутый "спецкостюм номер 2", другие были собственностью школьников. – Каждый должен заниматься, исходя из своих возможностей.
– Кенсея на тебя нет, – огрызнулся мастер карате, который был не слишком хорош в длительных обменах колкостями.
– Кто поминал мое имя всуе? – из закоулка, еще более непролазного, чем те, по которым передвигалась парочка мастеров, вынырнул китаец.
– Пословица "Помяни черта" в действии, – прокомментировал Акисамэ внезапное пополнение состава команды спасателей.
– Ха-ха, я тоже рад тебя видеть, эксплуататор рабской силы, – прокомментировал Ма, оценив увиденное.
– Полегче, старик! А то сейчас сам потащишь своего невезучего ученика, – предупредил его Сакаки и в знак серьезности намерений продемонстрировал легкое подбрасывание означенной персоны.
– Нашего, – педантично поправил его Кенсей. – Нашего ученика, дорогой ты наш недалекий Сио!
– Блеф и я – несовместимые понятия, – произнес парень, выполняя угрозу, то бишь отправляя Кеничи в полет.
Возникнув на пути пролетающего школьника, мягким движением Акисамэ перехватил снаряд, вызвав у конечного адресата расстроенный вздох.
– Хватит! – повысив голос, высокий мужчина пресек на корню начало нового обмена остротами и, не поморщившись, пристроил на левом плече безвольную тушку, которая никак не отреагировала на передислокацию. – Пора браться за дело всерьез. Скоро вернется Старейшина, а у нас конь не валялся. Нужно что-то решать с этими сторонними разборками: если мы каждый день будем тратить время на приведение его в норму, то далеко не продвинемся.
– Ты преувеличиваешь, – возразил ему Сакаки, изрядно повеселевший: теперь у него освободилась одна из рук, и он смог, наконец-то, приникнуть к горлышку пивной бутылки. – Не вижу разницы, что он просидит два часа на уроках, а что проваляется на больничной койке, в твоей лечебнице, итог один – потраченное время.
– Пропуск школьных занятий неприемлем, – отрезал новый носильщик Сирахамы. – Хотя такому прогульщику как ты этого не понять...
– О чем вообще речь? – полюбопытствовал китаец.
– Кеничи-куну опять перепало от той девушки, – коротко изложил мастер джиу-джитсу, малость исказив правду. – Того гляди он совсем потеряет в себе уверенность. А нам ведь этого не нужно, правда?
– О, – задумался Кенсей и, соотнеся слова "уверенность" и "девушка", сделал нужный для Акисамэ вывод. – Да, это совсем ни к чему... и что ты предлагаешь? Раз ты завел об этом речь, у тебя уже есть готовый план?
– Догадываюсь какой... – Сакаки вновь перешел на бормотание, на сей раз сопровождаемое булькающими звуками. – Испытания сомнительных устройств под видом усиленных тренировок. Как-будто он хоть раз предлагал что-либо иное...
– Не угадал, – с достоинством отверг гнусные инсинуации сухощавый брюнет. – Я думаю, настала пора пойти навстречу ученику и подучить его нескольким техникам.
– Ты хочешь, чтобы он подрался с этой девчушкой?! – Усы Кенсея начали гневно шевелиться.
– Безопасным техникам, – поторопился уточнить белоглазый мастер, которому не хотелось разводить полемику на ровном месте.
– Ха, у тебя таких нет, – парень, опустошив бутылку, поймал свою волну. – Твои пытки, которые почему-то называются "тренировками", говорят сами за себя.
– Ладно, обсудим это вечером, когда все соберутся, а сейчас предлагаю разделиться: я позабочусь об этом юноше, – Акисамэ показал на плечо соседа, – а вы займитесь Кеничи.
Молчание было лучшим ответом, и мастер джиу-джитсу попытался обменяться ношами, на что со стороны Сакаки последовал выразительный жест, направленный в сторону третьего спутника. И лишь когда ученик с трудом, но все-таки был устроен на узком плече китайца, Сакаки избавился от второго попутчика.
– Эх, – он расправил плечи и потянулся, раздался смачный хруст. – Хорошо!
– Ленивая и не уважительная молодежь нынче пошла, – пожаловался Кенсей, обратившись к небесам. – Нет, чтобы помочь пожилому человеку... Кстати, а что со школой? Если нашего ученика не отмазать от прогула – это может выйти боком.
– Я займусь, – подумав немного, откликнулся Коэтсуджи. – А вы пока подумайте, чему его научить, дабы такого не повторилось.
На том и порешили...
Два часа спустя. Клиника Акисамэ.
– Ох... Где я? – Для очнувшегося в незнакомом месте Такэды это был вопрос первостепенной важности.
– В частной клинике, – рядом с парнем обнаружился высокий мужчина в простецкой одежде, напоминающей хакаму (вообще-то, это она и была). – Как твое самочувствие?
– В жизни себя так отстойно не чувствовал, доктор. По мне точно каток прошелся, – ответил Такэда, еле-еле поднимаясь и садясь на лежанку.
Слово "каток" вызвало мимолетную саркастичную улыбку на губах Акисамэ, которая расшифровывалась примерно так: "Что они привязались к этим каткам? Никакой фантазии: сначала Кеничи сравнил Апачая с ним, теперь вот этот на меня бочку катит..."
– Вот, выпей. Минут через пять полегчает, – врач всунул в руки подопечного плошку.
"Чудодейственный эликсир, не иначе", – подумал парень, принюхиваясь к неприглядно выглядящей жидкости.
Пока Икки занимался дегустацией пробного зелья, Коэтсуджи принялся расписывать состояние больного (а для медика, особенно гениального, других людей попросту не существовало), плавно подводя рассказ к застаревшему повреждению руки.
– Что?! – поперхнулся неторопливо потягивающий лекарство бывший боксер. – Мою руку можно вылечить?!
– А ты разве не заметил улучшения? – удивился в ответ Акисамэ. – Конечно, после одного сеанса рано говорить о полном выздоровлении, но определенный прогресс должен был себя проявить.
– И правда... – поразился тот, прислушиваясь к ощущениям в левой руке. – Как вы это сделали? Все врачи...
– Хо-хо! – перебил его мужчина, пригладив усики. – Тебе просто не повезло нарваться на шарлатанов.
– Значит, вы мне поможете?
– Несомненно, молодой человек, несомненно. Приходите завтра, скажем... после обеда. Несколько сеансов, и ваша рука будет как новенькая! "Если выдержишь мое экспериментальное лечение и не сбежишь", – но вслух он ничего подобного произносить не стал, как и не стал уточнять, что в его представлении "несколько" – понятие растяжимое.
– Бесплатно? – с недоверием в голосе уточнил Такэда.
– А у тебя есть деньги? – Акисамэ заинтересованно уставился на клиента.
– Эм... Ну...
– Я так и понял, тогда как насчет символических двух тысяч йен за весь курс? – предложил хозяин клиники.
– Согласен.
Провожая парня к выходу, Акисамэ выдал предупреждение:
– Тревожить левую руку категорически запрещаю, да и сам старайся не перетруждаться.
– Хорошо, доктор....
– Коэтсуджи, – представился мужчина.
– Как скажите, доктор Коэтсуджи. Я Такэда Икки, позаботьтесь обо мне, пожалуйста, – назвался в свою очередь школьник.
Мастер кивнул, и на этом их встреча завершилась.
Вечер того же дня. Редзанпаку.
– Как тебе наше предложение, Кеничи-кун? – прервал затянувшуюся паузу Акисамэ.
– Неожиданное, – признал парень и тут же принялся отмазываться всем, что успел придумать за время, отведенное ему на размышления. – Но на три недели забить на школу я не могу... Я и без недавних внеплановых каникул был самым отстающим в классе. А после тренировок у меня не будет ни физических, ни моральных сил заниматься уроками, да и не хочется мне утруждать Мию-сан с дополнительными занятиями, у нее и так мало свободного времени...
– Мы тебя услышали. Я и не знал, что ты запустил учебу... В этом свете идея записать тебя на сборы в одну из олимпийских команд по боевым искусствам не выглядит такой привлекательной. Но как наш ученик ты не можешь продолжать проигрывать всем подряд! Это бросает тень на нас, твоих мастеров! – пафосно провозгласил мужчина, а вот завершил свою речь насквозь приземлимым тоном. – Тогда перейдем к запасному варианту – усиленным тренировкам.
– Ха! Я знал, что этим все и закончится, – хлопнул себя по бедру Сакаки, до этого слушающий со скучающим видом.
– Эм... – вид у Сирахамы стал таким, будто он вот-вот пойдет на попятную и согласится не то что на три недели, а на весь учебный год, но в последний момент парень передумал сдаваться. – Да я и проиграл-то только потому, что носил ваш костюм и был уставшим после вчерашней тренировки!
– Это не оправдание, – категорично заявил главный идеолог по тренировкам Редзанпаку.
– Точно-точно, – поддакнул Сакаки. – Видели мы твой "бой". Отвлекся как щегол и закономерно схлопотал в варежку, а теперь на других сваливаешь.
Пока Кеничи краснел со стыда от подобной трактовки, Кенсей пришел к нему на выручку:
– Но в чем-то он прав: мы укрепляем его тело, но, согласитесь, этого маловато, чтобы выиграть бой против ровесников, долгое время практиковавших боевые искусства.
– И мы снова вернулись к первоначальному вопросу, – кивнул в знак согласия Коэтсуджи. – Где нам взять дополнительное время на занятия по овладению техниками.
– Апачаю, не нужно много времени, чтобы научить своему суперудару! Пары-тройки часов после ужина вполне хватит, – энтузиазм пшеничноволосого парня, как обычно, переваливал через край.
Перед глазами Кеничи промелькнул его новый распорядок дня – "тренировки-школа", а других пунктов, типа "сон" или хотя бы "отдых", в нем не наблюдалось.
– А может вместо тренировок? – с надеждой робким голосом предложил школьник, вернувший своему лицу изначальный цвет.
На столь крамольное предложение последовала негативная реакция ото всех мастеров за исключением отсутствующей Косаки. Даже Сакаки, с момента потери памяти ни разу не принявший участия в подготовке ученика, нехорошо зыркнул исподлобья.
– Исключено, – выдал за весь коллектив Акисамэ. – Темп сбавлять никак нельзя, иначе все усилия пойдут насмарку.
"Темп-темп... опять он свою шарманку завел", – с тоской подумал Кеничи, поняв, что деваться ему некуда. – "И не подкопаешься ведь. Вон как завернул вначале: "Мы решили пойти навстречу нашему ученику и начать обучать тебя техникам". Но когда я просил об этом, у меня даже мысли не возникло, что это пойдет в довесок к уже имеющемуся расписанию!"
– Хорошо, – сдался парень и принялся торговаться. – Как насчет одной недели? Но мне нужно будет два... нет, три свободных дня, чтобы подтянуть хвосты.
– Один, – непреклонно ответил Акисамэ, взявший на себя ответственность по проведению переговоров. – И полторы недели, до самого приезда Старейшины. Ты же не хочешь ударить в грязь лицом?
– Два и неделю, – Кеничи пошел на уступки.
– Один и десять дней.
– Эй! – возмутился Сирахама. – Акисамэ-сан! "Десять дней" и "полторы недели" – это одно и то же!
– Рад, увидеть у тебя такие глубокие познания в математике. Это означает, что тебе и одного дня хватит, а насчет недели договорились... – с некоторой долей ехидства "дал" себя уговорить Акисамэ, не став уточнять, что на следующие за этой неделей выходные у него не меньшие планы.
Парень подозрительно покосился на спокойное лицо мастера и, благодаря своему опыту общения, сразу заподозрил неладное, а потому принялся отстаивать и второй пункт.
– Рад, – скопировал он интонации собеседника, – что мы договорились на два дня и неделю.
– Кеничи-кун, ты ослышался: неделя тренировок и один день отдыха, – с улыбкой поправил его мужчина.
– Один день мне только понадобится, чтобы отоспаться и прийти в себя!
– Значит, в течение недели ты не будешь спать?
– Нет, но...
Кенсею, которому было, что сказать, надоело изображать зрителя, и он присоединился к обсуждению: в конце концов, на выходные Кен-тяна у него были огромные планы...
– Три дня, – предложение китайца внесло свежую струю в торги, а чтобы не возникло недопонимания, он быстро пояснил, – но с обязательными утренними тренировками.
Пока Акисамэ обдумывал эту мысль, Кеничи поспешил согласиться:
– Согласен, но продолжительность должна быть строго установлена. А то знаю я ваши "утренние тренировки", заканчивающиеся далеко за полдень...
– Кажется, у него только хитрость тренируется, а не мышцы, – сделал вывод Сио, вертя между пальцами пивную крышку.
– До вас мне еще далеко, – польстил мастерам Кеничи.
– Хо-хо! – Акисамэ тихонько хлопнул ладонью по столу, привлекая всеобщее внимание, судя по всему, он принял какое-то решение, которое и готовился озвучить. – Три дня с утренними и вечерними тренировками по три часа.
Парень показательно вздохнул: намечался второй круг торговли...
Среда началась для проигравшего торги Сирахамы с короткой разминки, которая на удивление была именно таковой. По выходу из душа ученик был отловлен Коэтсуджи.
– Домой ты, конечно, позвонил, но и про школу забывать не надо: тебе нужно отнести своему классному пару документов. И я подумал, что лучше сделать это, как можно раньше, чтобы потом уже, ни на что не отвлекаясь, полностью сосредоточиться на наших занятиях, – мастер приоткрыл завесу тайны над короткой продолжительностью бега с препятствиями. – Так что сходи-ка ты после завтрака к Ясунаге-сенсею.
– Конечно! – Ученик принял тонкую папку из рук мастера. – Оттянуть погружение в персональный ад на пару часов – что еще надо для счастья?
– Погоди! – рванувшего в трапезную парня остановил окрик Акисамэ. – Зайди перед уходом в мастерскую. Пока ходишь туда-сюда, заодно испытаешь новую версию костюма-тренажера.
"Тренажер", блин, еще бы массажным креслом назвал", – видимо, школьнику не удалось удержать лицо, и эта мысль отразилась на нем, как солнечный луч в зеркале.
– Уверен, с этой моделью у тебя не возникнет никаких проблем! – видя такое дело, мужчина поторопился успокоить "подопытного", мысленно добавив: "Во всяком случае, с чесоткой – точно".
– Хорошо, Акисамэ-сенсей, – со вздохом кивнул тот, утешая себя мыслью, что это всего на час, не больше.
– Выше нос, ученик! – подбодрил мастер. – После этой недели ты станешь другим человеком!
"Угу, я тоже где-то читал, что после пыток люди меняются. Не удивлюсь, если окажется, что он и имел в виду нечто аналогичное", – вслух говорить такое Кеничи, само собой, не стал...
Полчаса спустя.
По пути в школу русоволосому юноше пришлось пересмотреть свои планы.
– Что-то случилось, Кеничи-сан? – поинтересовалась шагающая рядом Мию: в отличие от Сирахамы она не собиралась пренебрегать учебой и направлялась на занятия.
Спутник, читающий по третьему кругу полученную смску, повернулся, одновременно убирая телефон в карман, и после короткой заминки ответил:
– Нет, ничего такого, о чем стоило бы беспокоиться, – соврал он, а сам меж тем задумался: "По крайней мере, тебе, а вот насчет себя не уверен... И что это еще за "Надо поговорить. Нандзе"? Ей-то чего опять понадобилось? Мне, казалось, мы уладили все недоразумения..."
Спрашивать, откуда она узнала номер после того, как его телефон побывал в ее когтистых лапках (а это он успел проверить на своем лице), было бессмысленно. Вздохнув, он снова полез за мобильником. "Поговорить – не подраться, почему бы и нет? Может, наконец-то, удастся отделаться от нее насовсем..." – примерно так рассуждал Кеничи, нащелкивая ответное сообщение.
– "Ок. Я скоро буду в школе. Через 5 минут у той же скамейки главного входа".
– "Никаких "главных входов"! Через 15 на крыше".
– "Я не успею, мне нужно встретиться с классным до начала урока".
– "Там же после первого урока"
"Начинает утомлять", – подумал парень набирая очередной ответ.
– "У меня нет занятий, я только заскочу к Ясунаге"
– "-_-"
– "-_-"
– "Когда освободишься, позвони или напиши. Встретимся у выхода из школы"
– "Ок"
Выждав еще какое-то время, он убрал телефон и вернулся к прерванному спору с одноклассницей на тему: "Есть ли жизнь после недельных тренировок с мастерами?"
Отступление.
"Сирахама совсем рогом не шевелит ! Сколько можно заниматься ерундой? Придется его подтолкнуть..." Харуо Ниидзима сидел в столовой и за чашкой чая читал переписку Нандзе и Сирахамы, полученную прямо с телефона последнего (Кисара была не единственной, в чьих руках побывал телефон Кеничи) . В этот момент зазвонил его собственный аппарат .
– Шеф, К.С. только что зашел в школу! Мои действия?
– Для начала п лан В.3 , а там по результатам будет видно, – парень проинструктировал своего сподвижника. – Он идет в учительскую... – подсказал он напоследок.
– Понял, приступаю , – абонент на другом конце линии нисколько не удивился осведомленности начальника, поскольку уже привык к подобным штучкам.
Конец отступления.
– Ты, правда, вступил в олимпийскую сборную по единоборствам и вчера ездил на первые сборы? – первый вопрос, который встретил Кеничи в учительской.
– В запасной состав, – заученно ответил парень и быстренько прошмыгнул к столу своего классного руководителя, пока преподаватели не завалили его градом вопросов. – Доброе утро. Вот, – протянул он папку.
– Не знаю, какой ты там "единоборец", но ученик из тебя получился проблемный, – тихо произнес лысый мужик, лишь мельком глянув в сторону документов. – Директора чуть инфаркт не хватил, когда ему позвонили из Министерства, – он тыкнул пальцем вверх, – и сказали, что некоего Сирахаму Кеничи зачислили в состав национальной сборной. Уж не знаю, откуда у тебя такие знакомые, но тебе не кажется, что использовать подобные связи для прогула школы – это уже даже не стрельба из пушки по воробьям?
"Из министерства! Теперь-то понятно откуда у них такая уверенность, что все пройдет гладко..."
– Это не моя прихоть, – возразил парень, сам малость прифигевший от задействованных ради него средств. – Можно сказать, вопрос жизни и смерти! И потом, я клятвенно обещаю все наверстать!
– Ну-ну, – взгляд, которым одарил его преподаватель, был полон сомнения. – Иди уже, каратист недоделанный. Но если на следующей Олимпиаде я не увижу твою физиономию по телевизору, то для кое-кого третий класс пройдет под знаком повышенного содержания мела.
"Вот мастер Коэтсуджи удружил, ничего не скажешь. Я бы тоже не поверил в такую хохму – парня с одними из самых низких оценок по физподготовке ни с того, ни с сего берут в сборную", – подумал Кеничи, выходя из учительской. "Чуть не забыл..." – он остановился, и полез за телефоном.
