Текст книги "Фанфик по Strongest Disciple Kenichi"

Все та же самая подворотня.

Собиравшуюся сделать следующий шаг Кисару нагло остановили. На плечо опустилась рука и дернула ее назад. Девушка, наполовину развернувшись от рывка, приоткрыла рот, но выругаться не успела (не поблагодарить же она хотела?), как ей в руки пихнули ее же вещи: кепку и помявшуюся куртку, а в нагрузку дали сумку. Мимо тхеквондистки, так и не проронившей ни слова от изумления, прошел хмурый тип, отдаленно похожий на Сирахаму. Причина столь внезапной неузнаваемости была проста: до этого она ни разу не видела своего компаньона серьезным, мрачным, под маской покерфейса да еще и в состоянии транса – все это породило тяжелый взгляд, несвойственный молодым парням ее возраста и Сирахаме в частности.

– Я первый, – обронил он в качестве комментария к своему поступку.

Берсерк никак не прореагировал на замену, скорее всего, ему и в самом деле было безразлично, в какой последовательности разбираться с пошедшими против Рагнарека, а значит и против самого Одина.

Отступление.

«Однако удивил... Впрочем, до своего мастера ему еще далеко», – подумала Кисара, гася неслабую вспышку злости, вызванную вмешательством в ее так и не начавшийся поединок, и одновременно с этим к своему удивлению чувствуя большое облегчение. Проанализировав последнее ощущение, Нандзе пришла к выводу, что несмотря на свои реплики , она отнюдь не уверена в победе, да и положа руку на сердце ей не хотелось встревать в серьезные поединки с сомнительным исходом до того, как поймает самого главного «белогвардейца». Тот тип не должен уйти от возмездия!

«А если парням так хочется поиграть мускулами, дело „слабой“ девушки предоставить им такую возможность, а о равноправии полов пусть Фрея печется. К тому же, что-то сильно сомневаюсь в победе Сирахамы. Нет, вид его теперь внушает, не спорю, но кроме вида надо и еще кой-чего иметь за душой... Ну, не выиграет, так хоть измотает, и то хлеб», – решив все для себя, девушка отступила к стенке.

Те же, там же.

"Черт, маловато тут места для маневров", – мысленно посетовал Кеничи. – "С другой стороны, это плюс – кину его разок об стену как статую Акисамэ, и дело в шляпе. Хотя может придется пару-тройку разков".

Тут расстояние между парнями сократилось до трех шагов, и мирные мгновения канули в лету. Как и ожидалось наблюдателями и самими участниками, первым начал действовать именно Берсерк.

Простой удар кулаком в лицо за авторством блондина превратился в попытку схватить уклонившего Сирахаму за руку. Вступать в контакт с противником на таких условиях Кеничи категорически не желал, а потому тыльной стороной ладони оттолкнул вверх тянущуюся к нему конечность, после чего обхватил запястье Берсерка и попытался круговым движением выкрутить тому руку.

Нападавший, не меняясь в лице, напрягся, и на секунду они замерли, меряясь силой. Учитывая физические кондиции парней, в результате замера не было никаких неожиданностей.

"Нет, этот номер не пройдет", – правильно оценив перспективы дальнейшего противостояния, Сирахама отпустил руку и отскочил назад. – "Надо попытаться поймать его в движении, иначе нечего и мечтать вывести его из равновесия".

Следующие полминуты прошли однообразно: Берсерк медленно и неотвратимо, как танк, наступал на Кеничи, а тот в свою очередь, не особо напрягаясь, уклонялся от ударов блондина и выгадывал подходящий момент, чтобы исполнить свой первоначальный план и познакомить коротко стриженную голову со стеной.

В какой-то момент до ученика Редзанпаку дошло, что его опасения этого кадра были изрядно преувеличены: да, тот был силен, но благодаря трансу Кеничи легко избегал ударов, и вся сила качка сводилась на нет. Если бы только мастера Редзанпаку узнали о подобных мыслях своего подопечного, то каждый из них не поленился бы отвесить ему пару подзатыльников и прочитать лекцию о недопустимости недооценки противника да еще и в бою.

"Возможно мои удары и слабоваты против него, но если их будет много... Это начинает выглядеть совсем плевым дельцем", – за такими размышлениями Сирахама поднырнул под очередной медленный замах, приложился кулаком в челюсть Берсерка, добавил локтем в грудь и, схватив за плечи, врезал коленом в живот – то бишь использовал обычную связку ударов Апачая.

Берсерк разогнулся едва ли не быстрее, чем школьник отпрянул от него. Кеничи бы удивился, узнай он, что все это время блондин специально подставлялся под удар, чтобы оценить противника.

– Как и думал – слабак. Вот скука, – носитель двойки, спокойно перенесший коронку мастера муай-тая в исполнении ученика, показательно зевнул и посмотрел в сторону хмурящейся Нандзе. – Присоединяйся, может хоть вдвоем меня развлечете.

"Ах, ты, терминатор долбанный! Пора выкладывать козыри", – перед глазами Кеничи пронеслись воспоминания о вчерашнем показательном выступлении Кенсея и разлетающихся во все стороны щепках. Прошлые планы летели ко всем чертям.

Исполненный практически без изъянов "Понкен" (узнай Кенсей, что ученик снова исковеркал название секретной техники, наверняка бы не ограничился один подзатыльником) отбросил блондина к маячащей позади него стене дома. Неожидающий неприятностей от "слабака" Берсерк не успел закрыться от мощного спец приёма. Однако, если Сирахама рассчитывал закончить бой одним лишь этим ударом, то он жестоко ошибался.

– Ублюдок! Так ты притворялся! – вскочил на ноги, слегка пошатываясь, разозлившийся рагнарековец, оставив свою невозмутимость на земле.

На этот раз он не стал сдерживаться, и Кеничи, несмотря на ускорение восприятия, с трудом увернулся от пинка. А Берсерк с каждым последующим ударом увеличивал скорость, силу и непредсказуемость ударов, оправдывая свою кличку. Постоянно уклонятся при таком развитии ситуации у Сирахамы не вышло, и в результате вполне ожидаемо получил кулаком в челюсть... за которым последовал удар такой знакомый локтем и пинок в живот вместо удара коленом.

"Вот чертов убл... Вот чертов плагиатор!" – повторяться за блондином и вменять себе по мимо очевидной слабости еще и отсутствие фантазии у него не было никакого желания.

Теперь уже Сирахама повторил полет своего оппонента только уже в сторону другого дома. Ждать, пока Кеничи снова утвердится на ногах, не входило в планы Берсерка, вследствие чего первому пришлось проявить чудеса изворотливости, чтобы не быть затоптанным этим взбесившимся берсеркером.

Когда же он наконец поднялся на ноги (мысленно благодаря мастеров, поставивших ему какую-никакую пластику), первым делом он задумался на отвлеченную тему: "Кстати, интересно, почему "Берсерк", а не "Берсеркер"?" – за что он тут же и поплатился, словив тычок по многострадальным в прошлом ребрам, едва не отправивший его обратно на землю, с которой он недавно поднялся.

В следующую минуту русоволосый парень пропустил с дюжину ударов, и не все из них были простыми касаниями. Сам же он не нанес ни одного... и не потому, что не было возможностей – возможности-то как раз были, просто смысла в простых ударах было чуть больше, чем никакого.

"Какого черта! Сколько можно?!" – настал черед Кеничи выплескивать свою злость, но ему повезло, и она выплеснулась в правильном направлении, – Если гора не идет к Магомету..."

Угроза жизни или здоровью всегда хорошо сказывалась на умственных способностях людей, вот и Сирахама не стал исключением из этого правила, здраво рассудив, что если не получается выполнить бросок в стиле Акисамэ по причине отсутствия подходящего момента, то нужно создать его самому, а не ждать у моря погоды, как делал это он с самого начала драки.

Все бы ничего, но для реализации нового плана ему нужно было подставиться под удар... конкретно так подставиться, под конкретный такой удар. Пройти на грани и уклониться, параллельно проведя бросок.

"Вот только, если я не уклонюсь, второй раз могу уже и не встать. Он вон барельефы на стенах кроссовками выбивает, что ему моя тушка?" – на такой "оптимистичной" ноте школьник начал свой маневр. Вначале споткнулся (то есть, поначалу он хотел только изобразить свою неловкость, но притворство неожиданным для него самого образом переросло в реальность), руки дернулись в сторону для восстановления равновесия, тем самым открыв голову.

Берсерк, нисколько не сомневаясь в игре оппонента (ну, еще бы), совершил стремительный подшаг и последующий мощный удар по лицу главаря "Белой гвардии", вложив в него как бы ни всю свою силу с намереньем поставить на этом жирную красную точку размером аккурат с лицо...

Убрать голову с траектории движения правого кулака неприятеля, в общем-то, не потребовало от Сирахамы сверхбольших стараний. Да, пришлось немножко напрячься, но эти затраты были несопоставимы с теми усилиями, что он приложил, дабы занять исходную позицию для проведения броска, особенно сложно пришлось рукам парня, которые все еще пытались удержать равновесие своего беспечного хозяина. В итоге все трудности по покорению силы тяжести были преодолены, и тело Берсерка оторвалось от земли...

Отступление.

Увидь подобное исполнение своего приема, несомненно , даже Коэтсуджи расщедрился бы на похвалу, но к несчастью ученика (или к счастью) из его мастеров в округе – на ближайшей крыше – присутствовал только Ма Кенсей. Мастера-китайца сама драка интересовала постольку-поскольку, в отличии от появившегося в руках зуда, который прямо свидетельствовал о том, что вскорости ему представится возможность запечатлеть для истории очередной отличный снимок.

Блондин, пролетев метров семь не меньше, рухнул на землю и покатился по ней, так и не встретив препятствий: кинуть его головой об стену согласно первоначальному замыслу у Сирахамы, увы, не получилось, и вместо прочистки мозгов рагнарековец отделался незначительными ушибами.

С земли Берсерк поднялся с покерфейсом, недалеко отстоящим по качеству от аналога мастера Косаки. Интуиция Кеничи тут же начала подавать панические сигналы, намекая на то, что подобная невозмутимость не более, чем маска, и на самом деле Берсерк уже не просто разозлен, а взбешен донельзя.

– Сейчас ты сдохнешь! – предупредил крепыш своего визави перед тем, как кинуться к нему.

– Да-а-а, это ты зря его разозлил, – из-за спины донесся негромкий, но вполне различимый комментарий, произнесенный девичьим голосом.

"Спасибо, а то я не догадался!" – мысленно съязвил Сирахама: на больший ответ ему не хватило времени.

На этот раз ученику Редзанпаку понадобилось принять на блок всего два удара и пропустить один, прежде чем он повторил мысленный вопль: "Какого черта! Одними уклонениями, и правда, драки не выиграть!"

После того, как Сирахама пришел-таки к этому очевидному выводу, ситуация на поле боя изменилась. Нет, Берсерк как и прежде теснил ученика Редзанпаку, но теперь плюхи получали оба парня. Атаки Кеничи были для блондина, что слону дробинка, но на одно попадание рагнарековца приходилось десять-пятнадцать попаданий Сирахамы. И пусть даже при таком соотношении Кеничи все равно оставался в проигрыше, но, по крайней мере, теперь он чувствовал моральное удовлетворение: уже не его одного бьют!

Как это обычно и бывает, развязка наступила внезапно. Вроде еще недавно они своими кулаками (и ногами) доносили друг до друга всю степень неправоты соперника, а в следующий момент Берсерк отлетает в сторону от еще одного "Понкена" в стиле Сирахамы...

Отлетает аж на целых полметра! Повторное применение секретной техники китайского кэмпо было загодя заблокировано противником. Второй кулак Рагнарека не долго оставался в долгу: буквально всего долю секунды. Замешкавшийся Сирахама (не ожидал он такого слабого эффекта после отличного результата от предыдущего применения) получил сильный удар ногой с разворота, исполненный в стиле Кисары. Скрещенные в последний момент перед лицом руки никак не помешали ноге противника вступить в плотное взаимодействие с грудью русоволосого школьника.

Тушка Сирахамы впечаталась в стену неподалеку от Валькирии, и рухнула на землю, скрючившись в попытке восстановить работу легких, отказавшихся поставлять кислород в организм из-за такого сильного "нервного" потрясения.

"Что ж, вполне ожидаемый конец", – вздохнула Валькирия, проводив взглядом полет своего незадачливого напарника, и посмотрела на блондина. – "Впрочем, возможно, что не конец: если я проиграю, Берсерк ему еще наваляет".

Берсерк, словно почувствовав мысленное упоминание о себе, поманил ее рукой. Кисара, как и Кеничи, не обманулась покерфейсом Берсерка – он явно находился практически на пике своей формы...

Освободив руки от поклажи, девушка направилась к своему бывшему семпаю: в составе Рагнарека она себя уже не числила.

Новая схватка началась без взаимных прощупываний, и уже ее первые полминуты показали наличие схожести с предыдущей дракой. Кисара, демонстрируя девичью грацию уклонялась от большинства выпадов оппонента, порхая бабочкой вокруг него. Ее же удары ногами, хоть и были не в пример сильнее сирахамовских, но легко отражались парнем без видимых для него последствий. Однако были и отличия: девушке в силу своей природы не легко было защищаться от атак, пропущенных от этого бугая. Чем Берсерк и воспользовался.

Парень, заблокировав очередной удар ногой, ухитрился схватить противницу за лодыжку и дернуть на себя. Кулак, устремившийся к зеленоглазому лицу, был встречен скрещенными руками – почитай тем же способ, что использовал Сирахама, вот только он в отличие от девушки защищал не ту часть, которую следовало.

Девичьи руки не лучшая защита от прямых атак (особенно при неравно прочих условиях), что и подтвердилось, когда они хоть и спасли хозяйку от фронтальных повреждений лица, но оказались бессильны защитить ее от второго удара, будучи отброшенными в сторону.

В голове школьницы словно щелкнули переключателем, и все движения в поле зрения замедлились. "Да, чтоб вас всех черти драли!" – подумала Кисара, завороженно наблюдая за медленно приближающимся к ее лицу кулаком, даже не делая попыток увернуться, понимая, что это уже бесполезно. Медленно приближающийся и никак не могущий приблизиться объект вдруг стал снижать свою итак невеликую скорость, а вскоре и вовсе остановился, после чего столь же медленно полетел назад, будто включился режим отмотки кадра.

Переключатель вновь щелкнул, и скорость восприятия Кисары вернулась на прежний уровень, и сразу же все закружилось и завертелось. Майка внезапно натянулась, сдавив ей грудь, а ее вырез врезался в горло, послышался треск ткани, и Нандзе резко потянуло назад, подальше от кулака Берсерка, не доставшего до ее носа каких-то считанных сантиметров. Практически сразу натяжение исчезло, сменившись кратковременным "скользящим чувством потери" – именно так интерпретировалось последнее возникшее ощущение перед ее погружением в короткий свободный полет, окончившийся удачным приземлением на ноги в трех метрах от блондина.

Девушкой она была не глупой, а потому сразу поняла, что случилось.

"Да сколько можно таскать меня за шкирку как котенка!" – возмутилась она и только потом заметила, что стоит посреди переулка в одном лифчике, а майка болтается на паре ниток где-то за спиной. Ее возмущение мгновенно переросло в злость. – "Ах, он... убью!" – действия девушки опередили ее мысли, и прежде, чем Кисара смогла подумать о возможных последствиях да и вообще о необходимости данного действия, она врезала со всей дури по проносящейся мимо спине. Когда же мысли все-таки дошли до места назначения, все на что ее хватило, было девичье: "Ой!"

Обнаженная ножка, приложившись поперек хребта Сирахамы, не только вызвала у него вскрик боли, но и придала тому завидное ускорение, и ученик Редзанпаку достиг своей цели куда раньше, чем предполагал он, и чем предполагала сама цель.

Отступление.

Бреющего полета у Сирахамы не вышло. Начнем с того, что он споткнулся. Хотя нет. Вернее будет сказать что, пока его ноги в растерянности семенили, не понимая, откуда у подконтрольного тела взялась такая скорость – ведь они-то тут явно не при чем... Так вот, пока они семенили, навстречу им попалась... прямо лежащая неровность (если бы она лежала мимо, то ничего бы не произошло, а значит – она лежала прямо). А уже после их столкновения ноги решили, что с них хватит, и передали управление крыльям (а им не жалко – все равно контроль был потерян) . И ногам как-то было пофиг, что крыльев у Сирахамы отродясь не бывало , типа, в полет мы его запустили, а дальше пущай сам выкручивается, как знает.

По итогам двух метрового забега голова Сирахамы, вопреки его желаниям, начала стремительно приближаться к земле, в то время как ноги задирались вверх. Проскочив прямо впритирку под кулаком, метящим в то место, где была голова мгновенье назад, Кеничи пошел на "посадку". На его счастье с приземлением ему повезло... ну, относительно: не всем же может понравится, когда голова врезается в чужой пах. Вот и тут произошло то же самое: не понравилось ни голове, ни паху...

Берсерк, прошипев сквозь зубы ругательства, согнулся и, пока занимал горизонтальное положение, умудрился ударить коленом по доставившему ему "некоторые" неудобства предмету. Удар вышел откровенно слабым, но для текущего состояния блондина это было простительно. Поэтому, когда Сирахама вновь утвердился на господствующей высоте – а попросту встал на ноги – его оппонент все еще пребывал в трехпогибельном положении, силясь на одних морально-волевых усилиях отстраниться от волн, исходящих из источника боли.

Не смотря на обстановку мужская солидарность, ставшая притчей во языцех для подобного рода ситуаций, в Кеничи так и не проявилась, наоборот – им завладело чувство злорадства: "Надо было ему сразу по яйцам дать! Пусть вот теперь узнает, какая бывает кара, если берешь телефон младшей сестрички без спроса..." – последняя мысль была несколько не в тему, но зато этот приведенный пример для Кеничи был очень жизненным.

Припомнив, один из советов Сио: "Ты не выиграл бой, если враг все еще стоит на ногах. Так что, если есть сомнения – бей по кумполу, не ошибешься" – парень решил ему в точности последовать. Правда, вместо одного удара на всякий случай нанес три: ведь "терминаторы" они такие живучие...

И лишь после того, как противник бессознательной тушкой упал на землю, Кеничи с улыбкой повернулся к напарнице и показал большой палец, дескать, отличный маневр. А там его уже ждал сюрприз.

Встретившись взглядом с прелестным белым кружевным бельем, он поначалу опешил: с чего это она вздумала раздеваться? Потом, медленно мало-помалу парень начал вспоминать предысторию своего героического полета-прорыва сквозь оборону врага. И пока Сирахама ее вспоминал, он все это время удивленно таращился на чашечки, даже не помышляя проверить, как там обстоят дела у их владелицы. Воспоминания вернулись одновременно со звуком застегивающейся молнии: Кисара для восстановления своего душевного спокойствия воспользовалась подобранной курткой.

Взгляд с крыши.

Это событие вызвало неподдельный вздох огорчения у Кенсея: он-то рассчитывал, что в ходе возможной «семейной» разборки Кеничи потренируется в снятии лифчика... а тут такая оказия: ведь он еще не показывал, как снимать нижнее белье с полностью одетых девиц ...