Текст книги "Фанфик по Strongest Disciple Kenichi"

Автор книги: Сергей Лейченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

Кеничи никак не прокомментировал данное заявление, но, судя по всему, оно в этом и не нуждалось.

– Со свидетелями все просто и сложно одновременно. С одной стороны, это самая обычная женатая парочка, и то, что они появились на месте драки не с ее начала – не более чем случайность: с таким же успехом, их могло и вовсе там не оказаться. Так кажется на первый взгляд... – Мужчина сделал паузу, дабы школьник проникся моментом. – А с другой стороны, при более тщательном расспросе свидетелей выясняется интересное обстоятельство – прохожим ненавязчиво помогли попасть в нужное место в нужное время. И сделал это некий "вежливый молодой юноша в кепке", настоятельно рекомендовавший воспользоваться обходной тропинкой, так как на основной дорожке "планируется провести плановый косметический ремонт", – процитировал инспектор Конда, выдернув для этого из пачки нужную бумажку. – Как ты, скорее всего, уже догадался, никакого ремонта там и в помине не было.

– Я в растерянности, – признался русоволосый школьник. – Ничего не понимаю.

– Тогда слушай дальше, и, может быть, это подтолкнет тебя мыслить в правильном направлении. Так вот, из вышеизложенного контекста выходит, что те пятеро нагло брешут, но брешут чересчур гладко... для экспромта. А ведь они по идее никак не могли знать ни о звонке, ни о свидетелях. А еще эти парни не иначе, как по странному стечению обстоятельств, проживают в твоем районе...

– Все равно, у меня нет никаких идей, – высказался после небольшой паузы Кеничи, силясь утихомирить возникший в голове сумбур.

– Жаль, – вздохнул полицейский. – Знай мы об источнике твоих неприятностей – это упростило бы дело. А от подобных "доказательств" судья попросту отмахнется...

Пока хозяин кабинета рассказывал о бюрократических (и не только) препонах на пути правосудия, Кеничи погрузился в раздумья, результатом которых стал неожиданный для инспектора вопрос:

– Извините, Конда-доно, – на сей раз он был более почтительным. – Я могу позвонить?

– Час назад ты не торопился извещать родителей, что-то изменилось? – пододвигая к парню телефонный аппарат, доброжелательно осведомился мужчина.

– Спасибо. А... нет, не им, – пробормотал Сирахама, набирая по памяти номер додзе и вознося хвалу всем богам за то, что его не забыл. – Своим... своему мастеру, – успел пояснить парень до того, как на противоположном конце сняли трубку.

– Ну? – раздавшийся голос нельзя было ни с кем спутать, но его обладатель как раз-таки и был нужен ученику, угодившему в чью-то ловушку.

– Сакаки-сенсей, это я, Сирахама...

– Ха! Явился – не запылился! Акисамэ! Нашлась твоя пропажа. Сейчас он подойдет... – тут Кеничи догадался, что если он что-нибудь не предпримет, то искомый абонент просто бросит у телефона трубку и отправится дегустировать очередную бутылку.

– Подождите, Сакаки-сенсей! У меня к вам... просьба. – Парень небезосновательно считал, что если уж его мастеру не составило труда достать микроавтобус спецназа, то вытащить его из застенков полиции – вообще плевое дело.

– Чего? – удивился собеседник.

– Понимаете, я сейчас в полицейском участке... – Кеничи сделал паузу, дабы брюнет-каратист с сотым даном проникся ситуацией.

Спустя пару секунд из трубки донеслось:

– Да-а-а... Ностальгия! Как сейчас помню свой первый привод в полицию за драку... тебя, надеюсь, за драку?

– Да, – со вздохом признался парень, а затем вкратце обрисовал ситуацию.

Как оказалось, на другом конце провода была включена громкая связь, потому как по окончанию рассказа ему ответил уже другой человек.

– Хо, забавная история, Кеничи-кун! Какой номер участка? – После передачи запрашиваемой информации, Акисамэ (а это был именно он) коротко, но безоговорочным тоном произнес: – Жди, мы сейчас будем и уладим это недоразумение.

До того, как в трубке раздались гудки, Сирахама успел услышать возмущение Сакаки по поводу своего "добровольного" зачисления в состав спасательной миссии.

– Ну, что? Узнал имя недоброжелателя? – поинтересовался инспектор.

– Нет, но думаю, скоро проблема решится и без этого. – За последнее время вера парня в мастеров вознеслась на недосягаемую ранее высоту.

– Вот как... – служащий полиции окинул недоверчивым взглядом собеседника.

– Во всяком случае, я на это надеюсь... – торопливо кивнул Кеничи. – Наверное, мне лучше подождать в коридоре...

– Сколько и главное – чего ты собираешься ждать?

– Прибытия людей, которые смогут "уладить это недоразумение", – не став изобретать велосипед, Сирахама повторил вслед за Коэтсуджи. – Где-то двадцать-тридцать минут...

– Тогда можешь остаться, – махнул рукой мужчина. – Мне как раз бумажки заполнить надо, а там и с твоими "людьми" познакомимся.

Но не успел инспектор зарыться в основу основ бюрократии – кучу бланков, как минут приблизительно через пять зазвонил телефон. Казалось бы, что в этом такого особенного? Ведь при школьнике уже раз десять случалось подобное, но в этот раз Конду побеспокоили отнюдь не подчиненные, от которых можно было отделаться одним-двумя словами. По изменившемуся лицу сотрудника всякий бы догадался, что на другом конце провода висит его начальство, а посредственное или непосредственное – это уже другой вопрос.

– Да, инспектор Конда Хиро слушает.

"Слушал инспектор" очень внимательно, при этом время от времени бросая острые взгляды в сторону задержанного. На то, чтобы разъяснить "политику партии" начальству не понадобилось много времени, и уже примерно через минуту полицейский произнес:

– Конечно, инспектор Хонмаки, мы во всем разберемся самым тщательным образом.

Клацнув рычажком телефона, мужчина с улыбкой обратился к Сирахаме:

– Неплохие у тебя "знакомые" – аж старший инспектор из главного управления. Что ж раз твое дело будет на контроле у столь высоких людей, можешь быть свободен.

– А как же...

"Пуаро" не сложно было догадаться, о чем хочет спросить парень.

– Ну, мы же уже разобрались, что ты не виновен... Но вот если бы я сразу так ответил, это поставило бы начальство в неловкое положение: как же оно да чего-то не знает. А там, – он ткнул пальцем в потолок, – такое очень не любят.

– Спасибо за помощь! – в дополнение к словам от Кеничи последовал еще и легкий, но уважительный поклон.

– Брось. Это моя работа как-никак, – отмахнулся полицейский и протянул какую-то бумажку. – Вот держи, покажешь на выходе, и тебе вернут вещи.

– Спасибо, – не поленился поблагодарить повторно школьник.

– Позови там этих "культурных отдыхальщиков", – попросил инспектор. – У меня появилось к ним несколько вопросов...

– Конечно!

Ученика, через десять минут вышедшего из полицейского участка, встречала группа спасения с заявленным по телефону составом.

– Будешь должен, – буркнул недовольно косящийся в сторону солнца Сио, успев опередить своего спутника на долю мгновения.

"Освобожденному" ничего не оставалось кроме как кивнуть в ответ и параллельно с этим поблагодарить за помощь.

– Пойдем, Кеничи-кун, нам пора возвращаться: ты же не хочешь провести тренировку в темноте? А по пути расскажешь нам, что там у тебя стряслось...

"Да уж, лучше тренировки, чем объяснять маме вызов в полицию", – парень поежился, представив эту картину наяву, и, догнав зашагавших мастеров, приступил к рассказу...

Ученик, вымотанный донельзя придуманным Коэтсуджи очередным "новым подходом в обучении", уже через пять минут по окончанию ужина (как уже не раз бывало) дрых без задних ног в своей комнатушке. А троица мастеров в это время (что тоже повторялось с завидной регулярностью) проводила совещание в трапезной, и Коэтсуджи был бессменным лидером их маленького собрания.

– Что скажите? – спросил он после посвящения остальных мастеров (в лице одного китайца) в события текущего дня.

– Склонен согласиться с инспектором, – первым высказался Кенсей. – Тут явно прослеживается чей-то злой умысел... но вот мотивы неизвестного или неизвестных остаются для меня загадкой.

– Не для тебя одного, – поправил его Сакаки. – Наш джиуджист мне чуть плешь не проел до твоей лысины своими рассуждениями: "Ах, чего они добивались?", "Ах, зачем они это сделали?".

– Может – "Хо! И чего они добивались?", "Хо! И зачем они это сделали?" – поправил его китаец, косясь при этом на мужчину в хокаме.

– А, ну да, точно...

Ставший целью очередных насмешек от дуэта "громилы и коротышки" Акисамэ слегка покашлял, привлекая к себе внимание и возвращая разговор в старое русло.

– Хо... – по привычке начал он, но послышавшиеся смешки вынудили взять паузу. – Я считаю, – веско заявил председатель, – что нам не стоит вмешиваться в это дело. Случившееся, как нельзя более наглядно, продемонстрирует ему, что сила не для того нужна, чтобы использовать ее налево и направо. Иногда и головой полезно подумать... – с намеком посмотрел он в сторону ухмыляющейся парочки.

– Да он и так это знает, даже чересчур... – поморщился Сакаки, прикладываясь к горлышку. – Более нерешительного в драке индивида днем с огнем не сыскать!

– Ты путаешь нерешительность с нежеланием драться, – возразил Кенсей

– Как по мне так это одно и то же. И вообще, на кой черт он у нас учится, если боится дать в бубен первому попавшемуся отморозку? Какой смысл устраивать все эти пляски, если противникам зачастую с лихвой хватило бы и одного удара?

– Вот и объяснил бы ему концепцию "Первого удара", а то только и можешь недовольно ворчать как старый дед да пиво драть в три горла. – Вопреки обыкновению подначка последовала не со стороны коротышки-китайца, а Акисамэ, недовольного медленным прогрессом ученика.

– Пф... – парень был не впечатлен. – Я уже объяснял, но он же бестолковый, как...

– Это когда ты сказал что-то вроде: "Хреначь по куполу, а потом спрашивай", а затем в стиле Апачая оторвал голову бедной макиваре? Да, очень доходчиво... – покивал мастер в зеленом костюме.

– А что я ему должен был зачитать выдержку из философского тракта эдак страницы на три? Или обсудить новый выпуск Playboy?

– Эти аспекты не менее важны, – не согласился с ним Коэтсуджи. – Ты упускаешь одну очень важную деталь – мастер не столько учит боевым искусствам, сколько воспитывает ученика, взращивает в нем достойного преемника, наставляет его, ну, и так далее...

– Что-то он не торопится приобщиться к вашему кладезю мудрости.

– Всему свое время. Яблоко тоже не сразу созревает, – а это Кенсей внес в разговор свой вклад. – Рано или поздно тренировки перестанут так сильно довлеть над ним, и парень станет открыт новому.

– Ха! Спелись... – Сакаки покосился на "предателя". – Смотрите, чтобы это ваше "яблочко" не упало раньше времени.

– Хе-хе, не волнуйся – Кен-тян в надежных руках! Мы в отличие от тебя не боимся нести бремя ответственности, – судя по дернувшейся щеке, последний "выстрел" попал точно в цель.

– Я не боюсь, просто еще не "созрел", – ответил их же аргументом брюнет.

Акисамэ несильно хлопнул в ладони.

– Отмазка засчитана. А теперь продолжим собрание.

– А что у нас следующее на повестке дня? – поинтересовался Кенсей.

– Бюджет и расходы.

– У-у! Я, пожалуй, пойду... – пробормотал любитель пива, приподнимаясь с места, но раздавшийся громкий хлопок ладони по столу вынудил его замереть.

– А вас, главный растратчик, я попрошу задержаться...

Отступление. Тайная резиденция Ниидзимы Харуо.

– Снова провал, – констатировал горбоносый парень, задумчиво уставившись в свой лаптоп. – А ты ушлый тип, Сирахама. Что ж раз «косвенные» меры не помогли, придется перейти к более решительным действиям. Например... например... – он быстро листал странички в поисках подходящего варианта. – Да, вот этот определенно подойдет. Настала пора показать этому перспективному засранцу , что значит «настоящие проблемы» ! А уж потом я сделаю ему спасительное предложение, от которого он не сможет отказаться!

По комнате пронесся поистине дьявольский хохот...

Следующий день для Кеничи начался с традиционной разминки. "Сделал дело – гуляй смело", – примерно так выразился Акисамэ, ни свет, ни заря выгоняя ученика на пробежку, и стоит отметить, что в этот раз парень был солидарен со своим мастером: вчерашняя вечерняя тренировка произвела на него неизгладимое впечатление. Как шепнул ему на ушко Кенсей, такое ужесточение было следствием обиды "главного тренера Редзанпаку" на записку, а также на то, что Коэтсуджи не смог найти сбежавшего подопечного. Кеничи оказался понятливым, поэтому, когда его навестил столь ранний гость с предложением "немного побегать", он не стал отказываться, оставив свои возражения при себе...

Пять часов спустя.

– Отдохнул, Кен-тян? – заботливым голосом поинтересовалась заглянувшая в дверную щелку голова Кенсея.

– Что опять случилось? – раздался полустон с кровати. – Я честно отпахал свой срок!

– Ты что уже забыл? – ненатурально удивился мастер, буквально просачиваясь внутрь комнаты. – На сегодня у нас запланирован Великий Поход!

– Какой еще такой "поход"? – подозрительным тоном осведомился лежачий и неосознанно вцепился в кровать, будто ожидая, что запись в участники сего мероприятия будет проводиться в принудительном порядке.

– На женский нудистский пляж, разумеется, – охотно пояснил главный специалист додзе по разного рода извращениям. – На прошлой неделе я пообещал сводить тебя туда, а я всегда держу свое слово!

– Женский нудистский пляж, – медленно повторил школьник, словно пытаясь распробовать слова на вкус. И нельзя сказать, что "вкус" ему не понравился: рот медленно, но верно начал наполняться слюной.

– Да-да, Кен-тян! – Его реакция пришлась по душе мастеру кэмпо, и тот продолжил рекламную компанию. – Это такая вещь из разряда "Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать"...

В конечном счете моральная готовность перешла в физическую, наполнив мышцы тела необходимой энергией из скудного НЗ, и парень со стоном поднялся с ложа. Первое приключение Кеничи в компании усатого мастера началось...

Полтора часа спустя.

– Я как-то совсем по-другому это себе представлял... – шепотом обратился парень к ногам проводника, который медленно полз впереди него, торя дорогу сквозь заросли.

Невзирая на то, что Кенсей его услышал, ответ "приключенец" получил только через десять минут, по достижении пункта назначения. Повинуясь призывному взмаху руки, Сирахама поравнялся с наставником, постаравшись при этом особо не шуметь.

– Привыкай, Кен-тян, – посочувствовал китаец изрядно помятому и грязному ученику. – На пути к заветной цели, какой бы она ни была, всегда приходится претерпевать лишения, и размер их напрямую зависит от значимости решаемой задачи! Женский пляж потому и женский, что сюда не пускают мужчин...

– Угу, – ограничился лаконичным кивком подопечный: все его внимание было приковано к крохотному кустику – последнему препятствию между двумя соглядатаями и местом, откуда доносились женские голоса и плеск воды.

В руке у мастера появился фотоаппарат, а сам он повторил приглашающий жест.

– Добро пожаловать, ученик! Пусть не в рай, но точно в его окрестности! – тихо продекламировал он, плавно отодвигая мешающиеся ветки.

Голова начинающего извращенца дернулась вперед и втиснулась в окно, ведущее в "другой мир", дабы первое впечатление от "предбанника рая" получилось как можно более полным...

Ровно пять секунд пялился парень на представшее перед ним зрелище. Долгих пять секунд... Рассмотрим этот показавшийся для него вечностью момент поподробнее. В первое мгновение его глаза застилала нарисованная подсознанием картинка обнаженных девушек с традиционной атрибутикой в виде белоснежных крыльев и лучащихся золотом нимбов. Нафантазированные ангельские создания играли в пляжный волейбол на фоне голубого-преголубого окена и ярко-желтого песка, а еще громко смеялись, и вообще представляли собой идиллическую картину. Минус был только один – подсознанию не достало опыта прорисовать фигурки девушек в детализированном формате, и оно ограничилось лишь общими представлениями. С другой стороны, для столь краткого промежутка времени этого хватало с лихвой.

Во вторую и третью секунды из-за несоответствия грез с отождествляемой им действительностью изображение подернулось рябью, и через дивную картинку с прекрасными ангелами начали проступать реально существующие объекты, грязно топча и просто в клочья разрывая представления Кеничи о понятии "женского нудистского пляжа"... Нет, пляж, солнце, водичка и даже волейбольная сетка – все эти вещи никуда не делись, разве что цвета чуток поблекли: то есть, песок оказался не таким желтым, океан – не таким голубым и так далее. А самые главные компоненты декора – стройные девушки – стали "разбухать" и на глазах превращаться в "жен" борцов сумо, а то и самих сумоисток неопределенного возраста и, естественно, голых. И зрение в отличие от подсознания не заморачивалось вопросами подобными: "Это показываю, а это пойдет под цензурой", нет, оно гнало поступающую информацию безо всякой редакции, оставив данную функцию на откуп воображению, но последнее к тому времени, не прощаясь, покинуло хозяина, сдавшись под напором обрушившихся на него реалий.

Затем неподготовленный мозг пытался понять и принять наблюдаемое действо, и к глубочайшему сожалению Сирахамы к концу четвертой секунды у него это получилось. Что и вызвало последующее зависание, окончившееся вполне прогнозируемым результатом...

– Бу-э-э... – У желудка в отличие от мозга была своя система предохранителей от нервного потрясения: расставание с завтраком – невелика потеря по сравнению с тысячами спасенных нервных клеток.

Не услышав ни восторженного вздоха, ни какой-либо другой реакции, Кенсей, снисходительно наблюдающий за подопечным, заподозрил неладное. Изображенный учеником фонтанчик подтвердил его смутные подозрения: что-то пошло не по плану.

– Кен-тян, что... – китаец осекся: отпрянувший чуть в сторону Кен-тян открыл щелочку к окну... окну, ведущему прямиком в местный филиал ада. – О-у-у!

И один из великих извращенцев современности растерялся. Да и как ему было не впасть в легкий ступор, если он еще вчера, во время разведки, своими собственными глазами видел юных и не очень, многочисленных и в подавляющем большинстве своем прелестных особ женского пола? И никаких старых толстух и толстых старух (он так и не смог определить видовую принадлежность вуайеристок) в округе точно не наблюдалось!

"Бедный, Кен-тян...", – Кенсей с ужасом посмотрел на ученика. – "Это ж моральная травма на всю жизнь! Позор на мою лысую голову! Так подставить парня... нужно срочно спасать ситуацию! Что же подойдет? Дать доступ к коллекции? Сводить в смешанные бани? На пляж?.." – он принялся лихорадочно перебирать возможные варианты "реанимации" чувства прекрасного. От этого занятия его отвлекли донесшиеся с пляжа крики.

– Там кто-то есть!

Прервав полет мысли, китаец снова кинул взгляд на разверзшиеся врата ада: его обитательницы все как один смотрели в сторону злополучного кустика, по всей видимости, привлеченные вышеупомянутым "Бу-э-э". Но это еще было не самое главное – некоторые двигались в их направлении с неясными покамест намерениями, которые немного прояснились после выкрика:

– Это мужчина! – У кого-то оказался достаточно зоркий глаз, чтобы разглядеть лицо Кенсея, и в частности его усы, едва ли не торщащие из кустов...

Когда малость оклемавшийся Сирахама оторвал взгляд от земли, его разум не выдержал повторной пытки кадрами из фильма ужасов и милосердно загасил и без того едва тлеющий огонек сознания. Вид топающих в их сторону на крейсерской скорости голых туш пробрал до дрожи даже учителя, посему на этом фоне реакция Кеничи выглядела вполне естественной для его возраста.

– Нам пора, – пробормотал мужчина, подхватил безвольное тело парня и, с легкостью перекинув его через плечо, растворился в зарослях, подступающих к пляжу, который, судя по всему, сегодня был арендован сборищем великовозрастных извращенок.

Глава 9.

Час спустя. Общественный пляж в 10 км от места прецедента.

Мастер принял решение воспользоваться ближайшим доступным источником юных красоток, ибо ситуация на его взгляд была критическая: "болезнь" наверняка быстро прогрессировала, и "пациент" рисковал получить фобию на женское общество самой, что ни на есть, распоследней стадии...

Когда Кеничи пришел в себя первое, что он увидел... нет – услышал, были плеск воды и голоса, из которых слуховой аппарат, контролируемый вредным подсознанием, по ассоциации выделял лишь женские. И оно же услужливо подсунуло так и не открывшему глаза парню недавнюю картинку, которая числилась в хранилище памяти под названием "Финальная атака ада".

Сирахама резко распахнул глаза и с невнятным криком попытался вскочить, но Кенсей был на чеку и удержал подопечного от поспешных действий, могущих привлечь к ним излишнее внимание.

– Тише-тише, Кен-тян! Все уже позади...

Ученик быстро огляделся по сторонам, но, не обнаружив поблизости искомых вражеских полчищ, мгновенно успокоился и расслабленно откинулся на песок.

– Что это было? – раздался его тихий голос спустя несколько минут.

– Накладка, – невозмутимо ответил китаец, всеми силами: и мимикой и интонацией – пытаясь показать, что ничего особенного не случилось. – Банальная случайность... Уж ты-то должен знать, как неудачно порой складываются обстоятельства.

– Да, это бывает, – с глубокомысленным видом согласился парень, сразу припомнив пару случаев из недавнего прошлого. – Но...

– Уверяю тебя, – китаец включил режим манипулятора: у него было время, чтобы составить целый план, как восстановить душевное равновесие ученика и при этом сместить акцент с просчета мастера. – Еще вчера там располагалась компания горячих штучек, ничем не уступающих, к примеру, вон тем...

Отточенным, но слегка отдающим театральностью жестом он указал на группу довольно откровенно одетых девушек (если учесть малозаметные полоски ткани, выдающие себя за купальные наряды, то к данному случаю более подошло бы сочетание "откровенно раздетых девушек"). Компания сих симпатичных особ совершенно "случайно" (а как же иначе? Не зря же Кенсей так долго выбирал место "парковки"?) оказалась поблизости от двух редзанпаковцев.

Пока Сирахама пялился на трех студенток (Кенсей, будучи профессионалом в своем деле, наметанным глазом определил род занятий соседок), наставник продолжал выбивать почву из-под его ног, конечно, если можно так выразится по отношению к уже лежащему на песке парню.

– Считай, это тренировкой, которую ты, между прочим, провалил, но... – он мастерски играл на перепадах. – Думаю, мы зачтем ее за завтрашнюю. Так что в пятницу можешь целый день делать все, чего душа пожелает...

"Попадание в десятку", – удовлетворенно кивнул про себя Кенсей, наблюдая за обуреваемым сильными эмоциями Кен-тяном, казалось, уже позабывшим их неудачный визит к нудисткам. – "Остался "малюсенький" такой штришок – как-то договориться с Коэтсуджи... Ничего не поделаешь, придется использовать собранный за долгие годы компромат. Хм, может, было бы проще сводить Кен-тяна на экскурсию в красный квартал и организовать ему там что-нибудь эдакое? Все-таки клин клином вышибают... Нет-нет..." – замотал головой мастер, отгоняя непрошенную, но не ставшую оттого менее заманчивой идею. – "Нельзя "портить" ученика раньше времени..." – китаец украдкой огляделся, как будто кто-то мог прочесть его мысли, в которых определенно присутствовало нечто из разряда "особо извращенное".

Следующие два часа прошли как по нотам: психотерапия во всей ее красе. Они разговаривали на отвлеченные темы, обсуждали наряды присутствующих женщин, Кенсей поведал несколько курьезных случаев из своей обширной практики. В общем, мастер отвлекал Сирахаму от неприятных воспоминаний всеми возможными способами, а в конце беседы, состроив заговорческий вид, даже пообещал обучить его жутко секретному приему. Правда, он все равно собирался преподать мастер-класс по курсу юного извращенца, но планировал сделать это через месяц-другой, когда ученик набрал бы нужную форму... моральную.

Все это принесло свои плоды, и Кеничи стал воспринимать случившееся именно в том ключе, на который и рассчитывал опытный манипулятор: мол, это досадная и неприятная случайность и, вообще, дело житейское, но не более того. "А значит, пора нанести завершающий удар", – китаец посчитал, что его пациент вполне созрел для этого.

– Кен-тян, пойдем домой, не будем расстраивать Мию пропуском обеда. Она итак на нас сердита из-за этой придумки с "олимпийскими сборами", – ловко перевел он стрелки на девушку и сразу же, как бы между делом поинтересовался: – Ты, кстати, не хочешь искупаться? Не пойдешь же ты грязным через весь город? А я бы пока твою одежку в химчистку отнес...

Школьник критично оглядел себя, вскользь оценил чистый зеленый костюм соседа, словно только что вышедший из-под швейной машинки, потом окинул взглядом берег пляжа и вздохнул: купаться ему хотелось, но...

– У меня нет плавок, – высказал очевидное парень. – Да и... – Помахал он рукой, демонстрируя хорошо заметный синяк и намекая тем самым на то, что имеет не одну подобную "татуировку".

– Ну, и что, что нет плавок? – изобразил качественное удивление китаец. – Тут полно таких людей, которые просто зашли окунуться разок-другой, чтобы смыть пот и охладить тело. Вон смотри, – и мужчина принялся выискивать в толпе нужных субъектов, коих, к слову, действительно, было немалое количество. – Вон у той дамочки точно не купальник, а обычное нижнее белье... Смотри, а тот мужик в семейных трусах. А что до синяков... тебе же не на подиуме выступать? На пляже толпа народа, и будь уверен, что им до тебя нет никакого дела... – несколько слукавил мастер, он как раз и рассчитывал на привлечение к ученику толики женского внимания: на альфа-самца школьник не тянул, но синяки, ссадины и пара шрамов, в которых просматривался едва ощутимый оттенок брутальности, смотрелись достаточно... интригующе. – Да и потом, тут так рябит в глазах от обилия зонтиков и пляжных палаток, что...

Кенсей не сомневался в своей способности уговорить кого угодно и практически на что угодно. Не прошло и пяти минут, как раздевшийся парень заспешил в сторону прибоя, а вот его наставник, руководствуясь одному ему ведомым планом, неторопливо направился в сторону пляжных магазинчиков.

Искупнуться, немного поплавать – программа была короткой, а потому уже через какую-то четверть часа Кеничи сидел на старом месте в ожидании возвращения мастера с чистой одеждой. Но шло время, тикали минуты и секунды, а кенсеевское "Одна нога там, другая здесь" не спешило воплощаться в действительность. Находясь в одиночестве посреди огромного скопления людей, парень чувствовал себя неуютно, и это чувство усиливалось с каждым мгновением. Немного погодя, все свелось к тому, что Сирахаме начало казаться, будто каждый посетитель пляжа считает своим почетным долгом просверлить в его затылке лишнюю дырку и хмыкнуть в спину...

На самом деле смех ни коим образом не относился к нервно озирающемуся школьнику, а за оказываемое давление нужно было благодарить своего мастера, который, устроившись с удобством неподалеку, усиленно вглядывался в крутящего головой парня... "Что поделать, раз уж местный бомонд не заинтересовался Кен-тяном, кому, как не его наставнику, следует взять все в свои руки".

Гнетущая атмосфера подействовала не совсем так, как предполагал усатый китаец. Да, Кеничи, наконец-то, встал с песка, но не отправился бродить по пляжу в поисках пропавшего мастера, а шустро зашагал к близкому океану, вероятно подумав, что вода послужит спасением. "Кен-тян, у нас тут спецтренировка твоих уверенности и раскованности, а не уроки плаванья!" – осуждающе качнул головой наблюдатель и усилил концентрацию.

Через пять минут подопечный вернулся на место встречи и занялся своим "обычным" делом – ерзаньем на заднице. Но еще через минуту парень выпрямил спину, и, словно проглотив кол, замер, и уставился куда-то в сторону горизонта. "Ай-ай, нехорошо, Кен-тян! Сбегать от проблемы при помощи транса... это же не наши методы! А ну-ка", – снова "подбросив дров в топку", китаец усилил свечение глаз. – "Давай, давай, Кен-тян, поднимись на ноги и громко крикни: "А пошли вы все!" Зыркнуть на них в стиле Сио тоже будет неплохо..."

Но вскоре стало вполне очевидно, что надежды наставника не оправдались. "Жаль, наверное, я выбрал не слишком удачное время для такой тренировки. А может, просто стоило все ему рассказать?.. Что ж, на сегодня хватит, пора и делом заняться", – выключив "прожекторы", он надвинул шляпу на глаза и, подхватив стопку одежды ученика, направился к пляжным магазинчикам. Кенсей по-прежнему никуда не спешил, разумно полагая, что теперь парню нужно дать время придти в себя. А еще возможным... даже наиболее вероятным мотивом его прогулочного шага служило наличие в округе многочисленных юных особ прекрасного пола.

Цели своей он достиг примерно через полчаса безостановочного любования и, чего уж там скрывать, фотографирования особо понравившихся посетительниц морского берега. Из-за этого прямая дорога превратилась в череду петель и зигзагов, при этом мастер, проповедующий культ извращенства, разжился парой лифчиков от бикини: помог "раскрепоститься" двум молодым женщинам крайне стервозного характера, которые не очень-то лицеприятно отозвались о его усах.

Все также неспешно бродящий (но уже среди магазинчиков) и продолжающий пополнять коллекцию фото Кенсей не сразу уловил причину тревожного звоночка, некоторое время тихими переливами звучавшего в его голове. А когда он наконец осознал, в чем заключается смутное беспокойство, то выразил все свои эмоции лишь одним, но емким словом:

– Упс!

Заметавшись подстреленным зайцем по округе, мастер, добровольно взявший на себя обязанности прачки, нашел-таки опровержение своему предположению, но радости это ему не принесло: да, вопреки опасениям, прачечная тут была (притулилась сбоку от местного супермаркета), но она не работала!

– Упс... – во второй раз это произнеслось как-то потерянно.

"Дважды за день опозориться перед Кен-тяном! Да мне ж теперь стыдно будет в зеркало взглянуть! Ну, кто мог знать, что мое будущее оправдание "Извини, Кен-тян, задержался – здешняя прачечная не работала" окажется и не отмазкой вовсе?! Надо было сразу проверить... это все Коэтсуджи виноват со своим "Сделал дело – гуля смело", у-у-у, демон, накаркал!" – тут же определил крайнего китаец, но сделал это уже на ходу: причитания причитаниями, а одежда не постирается сама собой...

Два часа спустя.

"Это злой рок", – усы Кенсея, возвратившегося с чистой одеждой "всего лишь" через какую-то пару часов, поникли и казались жалкой пародией на прежних самих себя. – "Четыре часа ушло на постирку... Да кто поверит в подобную чушь? Придется как-то выкручиваться... Надеюсь, он не пошел домой пешком".