Текст книги "Фанфик по Strongest Disciple Kenichi"

Автор книги: Сергей Лейченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)

"Формально она их показала... ты ведь не будешь спорить по этому поводу? Наслаждайся! P.S. Лучше сто раз увидеть и остаться в живых, чем один раз пощупать и умереть. Хорошенько запомни это, ученик..."

– Да, пожалуй, спорить не буду... – пробормотал он, снова зачарованно уставившись на фото.

Еще раз вздохнув, Кеничи спрятал под подушку свое "сокровище" и зарылся в одеяло. Когда Сирахама уже засыпал, ему пришла в голову такая мысль: "Хотя я бы не отказался..."

На утро следующего дня Хонока завалилась в комнату брата с намерением повторить вчерашнюю побудку, но тот ее удивил.

– О! – вырвалось у младшеклассницы, как только девочка увидела Кеничи, уже одетого в школьную форму и вдобавок расчесывающего волосы, которые были влажными после приема душа.

– А-а-а! – завизжала его сестренка, когда он, повернувшись на звук открывающейся двери, улыбнулся. – Демон!

Дверь захлопнулась, а затем визг разбавился донесшимся с лестницы топотом.

– Чего это с ней? – в недоумении пробормотал юноша. – Может, расстроилась из-за упущенной возможности отдавить живот своему любимому брату?

Он повернулся обратно к зеркалу и улыбнулся от такого предположения.

– О! – поневоле повторил он возглас Хоноки: оказалось, что теперь его улыбка могла запросто соперничать с гримасой ухмыляющегося Сакаки. – Ну, и видок! Придется в подражание мастеру Коэтсуджи и Сигурэ-сан тренироваться в "покер-фейсе"...

Но даже это обстоятельство не смогло омрачить его настроение, которое варьировалось между отличным и превосходным. Причина, из-за которой утро началось столь нетипичным для него образом, была спрятана за подкладку обложки учебника по истории, который в свою очередь был втиснут в груду книг, сваленных в углу...

Встряхнувшись, он, наконец-то, освободился от лишних мыслей, а потом, окинув себя скептичным взглядом, парень хмыкнул, подхватил школьную сумку и отправился завтракать.

Десять минут спустя.

Кеничи призвал на помощь всю свою выдержку, но его терпение оказалось не таким безграничным, каким он себе его представлял: три пары глаз неустанно сверлили его лицо с того самого момента, как он зашел на кухню, и это, в конце концов, вывело его из себя.

– Ну, что такое? – возвел он очи к небу, показывая, как они его достали. – Вы меня что, не узнали? Богатым буду...

– Кен-чи, ты и в самом деле пойдешь в школу в таком виде? – поинтересовалась глазеющая на братика Хонока.

– Хоня-чан, – передразнил ее старшеклассник, – не вижу в этом ничего особенного... Подумаешь, пара царапин.

Сестра показала ему язык, а вот отец не замедлил поддержать:

– Правильно, шрамы украшают мужчину! – потом он немного подумал и добавил, покосившись на жену, – особенно такие.

Саори в отличие от остальных повела разговор на другую тему.

– Эти тренировки в додзе определенно пошли тебе на пользу. Я была не права, – извинилась женщина. – Спроси у своих мастеров, может они и моего мужа немного "потренируют"? А то в последнее время он стал ленивее хомяка в зимней спячке.

– Дорогая! – возмутился Мототсугу. – Вот только давай не будем переходить на личности! Клянусь Себастьяном – ты наводишь напраслину!

– Неужели? – осведомилась она, мрачно посмотрев на супруга. – Почему тогда мне раз в три дня звонят с твоей работы и интересуются: "Где пропадает мистер Сирахама?" Ты знаешь, что тебя давно уволили бы, если б ты не был начальником?

– Но, Саори... – тут же заныл мужчина.

У Кеничи не было никакого желания выслушивать одну из перебранок родителей, которые происходили не реже двух раз в неделю, поэтому он, поблагодарив за завтрак, быстро выскользнул за дверь.

В этот раз парень добрался до школы без приключений, не встретив никого по пути. Когда он поднимался по крыльцу, ему внезапно вспомнились вчерашние встречи с грудастой блондинкой и носатым Ниидзимой-"пришельцем". "Кажется, придя за четверть часа до звонка, я продлил мирное начало дня, как минимум до следующей перемены. Осталось только где-то пересидеть до занятий, подумать о вечном... или о Сигурэ-сан", – с подобными мыслями Кеничи отправился искать тихий уголок. Как ни странно, но в его памяти содержались сведения о десятке надежных мест, где можно было провести время в ожидании урока. Но до выбранного им "тайного убежища" – крыши, Кеничи по вполне уважительной причине дойти не смог: ему помешали.

Глава 3.

– Эй, Сирахама! – послышался откуда-то сбоку смутно знакомый девичий голос. – Да как у тебя хватило наглости показаться передо мной?! И вообще, разве ты не должен сейчас отлеживаться дома, мучиться болью в отбитых ребрах и сгорать от стыда при взгляде в зеркало?

Парень, витая в облаках, повернул голову и наткнулся на пару сердитых зеленых глаз, выглядывающих из-под взлохмаченной челки. Выражение задумчивости на лице означенного юноши разбавил слабый проблеск узнавания.

– А это ты... Чего тебе? – отстранено произнес он

– "А это ты... Чего тебе?" – медленно переспросила Кисара и неверяще уставилась на него, а потом, спрятав за ресницами яростный блеск изумрудов, попыталась успокоиться: ей не хотелось устраивать драку в здании школы, прямо под носом у преподавателей, парочка из которых как раз проходила мимо.

Через десяток ударов сердца (а именно столько времени потребовалось девушке, чтобы взять себя в руки) она открыла глаза с намерением высказать все, что думает о слабаках, которые не учатся на своих ошибках. Однако у юной особы, практикующей тхэквондо, получилось лишь шепотом выругаться: пока Кисара укрощала свою жажду крови, парня и след простыл.

"Попадись ты мне... и в следующий раз так легко не отделаешься! Запомнишь на всю жизнь, что такое "право сильного", уж я об этом позабочусь! Пришла, понимаешь, в школу первый раз на этой неделе, а тут "этот"... все настроение испортил, козел! Пусть провалятся эти занятия: пойду-ка лучше в зоомагазин, погляжу еще разок на египетскую мау..."

Минуту спустя. Крыша.

"Чертова девка! Еле удрал... Неужто она учится в моей школе? Странно, что я не видел ее раньше. Колоритная персона..." – такие мысли роились в его голове в то время, пока парень, схватившись за сетку, установленную по периметру крыши, старался отдышаться. Едва осознав, в какую передрягу он влип, Кеничи дал такого стрекача, которого не показывал ни на одном уроке физкультуры, и теперь пожинал плоды поспешного отступления.

– Уф, а от тренировок определенно есть толк, – произнес он, заметив, насколько быстро у него получилось восстановить дыхание.

Откинувшись на забор, Сирахама в кои веки решил открыть учебник, но, полистав минут пять, забросил обратно в сумку.

– Скукота, – пробормотал школьник и мечтательно уставился на небесную синеву. – Мне бы мышц добавить и можно клеить девчонок...

– В твоем случае мечтать не то что бесполезно, но, как показывает практика, еще и вредно! – раздалось сверху.

Кеничи вздрогнул от неожиданности и, повернув голову, уставился на башенку выхода с крыши. Там в позе лотоса, изображая Будду, сидел Ниидзима и обвиняюще тыкал в сторону русоволосого парня; во второй руке у него был зажат лаптоп.

– Как можно было так бездарно проиграть "Валькирии", имея все карты на руках?! Я не для того ношусь по округе, чтобы какой-то выскочка, еще недавно бывший бесхребетным слабаком, сливал в унитаз с таким трудом добытую мной информацию! – горбоносый второкурсник искренне возмущался подобным отношением к его труду.

– Какая информация? Какая еще "Валькирия"? – опешил поначалу Кеничи, но после опомнился и выдал лаконичный ответ на весь тот ворох обвинений, что Харуо вывалил на него, – отвали, Ниидзима! И без тебя полно проблем.

– Вот значит, как ты заговорил, друг мой? – прошипел вскочивший "пришелец", отдыхающему школьнику даже показалось, будто у одноклассника мелькнул раздвоенный язык. – Больше я ничего тебе не скажу, Сирахама! До тех пор, пока не попросишь прощения на коленях, как в первый раз! Все, выкручивайся сам!

Парень спрыгнул с пристройки и исчез в лестничном пролете.

– Лысый демон тебе друг! – крикнул ему вслед Кеничи и начал бубнить себе под нос, – я ни фига не понял: что еще за "первый раз"?.. Очень надеюсь, что ничего такого не было, а то так недолго и самого себя возненавидеть...

Как следует, обмусолив последнюю мысль, он сделал соответствующий вывод: "А может это и хорошо, что я потерял память? В общем, пусть идет лесом!" Послав все подальше, Сирахама снова уставился на небо и стал коротать время в размышлениях о вечном, ну, то есть о девушках...

После минут, проведенных в тишине и спокойствии, идти на занятия не больно-то и хотелось, но совесть взяла его за шкирку и волоком потащила к выходу с крыши. Немного поупрямившись для вида (подискутировав с самим собой), Кеничи направился в класс уже без принуждения со стороны своего более ответственного внутреннего голоса. "Что-то я совсем разленился", – подумал неспешно шагающий школьник, но, оглядевшись по сторонам, добавил еще одну версию: "Или мне просто не хотелось попадать под перекрестный огонь косых взглядов..."

У входа в аудиторию его путь пересекся с "любимым" учителем Ясунагой, "по совместительству" являющимся куратором класса 2-А, в котором и учился Сирахама. "Едва успел! Был бы прокол года – придти в школу за полчаса до звонка и опоздать при этом на сам урок", – от подобной мысли он даже слегка улыбнулся, и, как оказалось впоследствии, это стало самым удачным его поступком за последнее время.

– Сирахама! – поманил его рукой отошедший в сторонку преподаватель. – Подойди-ка на минутку.

Кеничи безропотно подчинился, подозревая, что разговор пойдет о вчерашнем прогуле, но он ошибался.

– Даю тебе освобождение от занятий до конца недели, – заявил Ясунага. – До понедельника не вздумай тут даже появляться: нечего смущать токийскую комиссию результатами своих неудачных похождений!

– Но...

– Никаких "но"! Или у тебя внезапно проснулась тяга к знаниям? – задал он риторический вопрос. – Так что свободен!

Пока они разговаривали, последние школьники прошмыгнули в класс, и парочка осталась в одиночестве. Преподаватель, посчитав такое внушение достаточным, последовал за своими учениками, но у самой двери обернулся: по опустевшему коридору пронесся звук смачного падения.

– Что, от радости ноги не держат? – язвительно поинтересовался он у Сирахамы, который поднимался с пола, почесывая при этом пятую точку. – Учти, в следующий раз поблажки не будет, даже если ты явишься весь покрытый зелеными пупырышками!

После сделанного предупреждения Ясунага зашел в аудиторию, громко хлопнув при этом дверью. Парень на хлопок не обратил внимания, потому что он, поджав губы, пребывал в сильной задумчивости. "Похоже, я пересмотрел на снимок: мне показалось, будто в окне только что мелькнуло лицо Косаки-сенсея..."

– Кеничи-сан! – данный оклик, раздавшийся сзади, вывел его из состояния прострации.

– Утро доброе, Мию-сан, – поприветствовал он девушку, поворачиваясь к ней лицом.

– Где ты был? – возмущенно уставилась она на своего одноклассника. – Я тебя повсюду искала! Даже опоздала из-за этого!

– Э-э, – удивился Кеничи такой заботе. – Я вышел немного пораньше, а меня тут...

– Потом расскажешь! – Она схватила его за руку и потянула к классу. – Урок уже идет...

– Подожди, Мию-сан! Он...

Но и вторая попытка поведать о своем освобождении потерпела неудачу: блондинка распахнула дверь и исчезла с поля зрения, открыв своему спутнику дивный вид на летящую в него меловую губку.

– Это называется – "награда нашла своего героя", – заметил Ясунага Фудзиро, который в отличие от заржавших учеников просто насмешливо усмехнулся. – Проходите, Фуриндзи-сан, не задерживайте класс. Сирахама-сан, – он выделил голосом последнее слово. – Не могли бы вы закрыть дверь. С той стороны.

Пять минут спустя. Школьный туалет.

– Лысый черт... – чисто для порядка возмутился школьник: чистка одежды и лица от мела была привычным времяпрепровождением для Кеничи и потому не могла повлиять на его радужное настроение, вызванное внеплановыми каникулами. Парень торчал перед раковиной и в промежутках между "поклонами" крану делился планами со своим отражением:

– Сначала, надо забежать домой... фырк-фырк. Заброшу сумку и предупрежу маму... фырк-фырк. Потом можно зайти в парк... фырк-фырк. А после...

– А после мы ждем тебя в Редзанпаку... – Разогнувшись в очередной раз, он поймал взгляд фиолетовых глаз мастера Косаки.

– Сигурэ-сан?! – Кеничи от неожиданности отпрянул от зеркала, едва не грохнувшись, как совсем недавно в коридоре, но вовремя успел схватиться за раковину. – Что вы тут делаете?!

– Акисамэ послал... с письмом. – Она протянула ему конверт.

– В школьный мужской туалет? – парень даже не стал делать вид, будто верит в подобное, но это не помешало ему забрать послание.

– Тут спокойно... – ответила брюнетка, наблюдая за тем, как ее ученик вчитывается в стилизованные закорючки мастера джиу-джитсу.

– Ничего не понял, – Кеничи почесал затылок. – Они же еще вчера мне сказали, что договорились насчет прогула... Зачем сообщать одно и то же дважды?

Девушка, похоже, исчерпала свой словесный лимит на этот разговор и просто пожала плечами, дескать, мое дело маленькое: мне сказали, и я передала. Парень вздохнул и запихал конверт вместе с запиской в сумку, а затем предложил убраться отсюда подобру-поздорову, пока их тут не застукали...

– Ученики совсем стыд потеряли: во время урока уединиться в школьном туалете со студенткой в каком-то косплейном костюме... это ж надо такое придумать! – пробормотал вздохнувший молодой преподаватель истории, провожая завистливым взглядом парочку, вышедшую из комнаты, которая была помечена стилизованной табличкой с изображением мальчика.

Двадцать минут спустя. На подходе к дому Сирахамы.

Кеничи ничуть не возражал, что бок о бок с ним идет красивая девушка, а потому по пути домой даже не заикался о причинах столь почетного эскорта, дабы насладиться моментом, но у порога своей скромной обители, ученик остановился и нерешительно поинтересовался:

– Эм... Сигурэ-сан, вы зайдете внутрь?

Мастер холодного оружия покосилась на чем-то не понравившуюся ей крышу соседнего дома и спокойно кивнула. Парень, повторив в ответ последний жест, потянулся к звонку, но потом передумал и открыл дверь своим ключом, крикнув при этом в проем:

– Мам, я вернулся! К нам в гости пришла мастер из додзе!..

То же время. Взгляд со стороны.

Кенсей отдыхал. Заложив руки за голову и сдвинув шляпу на лицо, так что из-под нее торчали лишь усы, мужичок лежал на крыше соседнего дома, при этом он "скрывал" свою Ки, старательно делая вид, будто его тут и нет. "До чего просто манипулировать этими простаками... Сказал, что пойду навестить Кен-тяна и, вот, пожалуйста: к парнишке приставили именно ту, кого я и хотел видеть около него! Чувствую себя старым сводником... Эх, чего только не сделаешь ради своего ученика! Вот вчера пришлось извиняться и отдавать одну из копий "оригинала", но не бегать же от Сигурэ-тян днями напролет до той поры, пока ей не надоест? Ну, ничего, скоро мне воздастся за все мучения, главное – перед "медитацией" Акисамэ настроить Кен-тяна на нужный лад! И все же надо отдать Коэтсуджи должное: он профессионал в тренировках, я бы до такого сроду не додумался. Только был бы толк..."

Дом Сирахамы.

Кеничи в двух словах объяснил раннее возвращение и убежал в свою комнату, чтобы, как он выразился, "сменить одежду на ту, которую не жалко", оставив при этом маму наедине с мастером Косакой Сигурэ: Хонока была в школе, а отец должен был быть на работе.

"Теперь-то мне ясно, почему сын не вылезает из этого Рененпаку! "Надоело быть слабым..." Ага, как же! Кажется, у моего Кен-чана наблюдается излишек гормонов", – размышляла Саори, наблюдая, как симпатичная брюнетка, с невозмутимым видом положив рядом с собой катану, угощается чаем. – "Если и одноклассница, затащившая его туда, выглядит столь же эффектно, то не удивлюсь, что в скором времени он туда жить переедет..." Она даже не подозревала, насколько пророческой окажется ее последняя мысль.

Так как парень не спешил спускаться, женщина продолжила свой мысленный монолог, одновременно выпытывая у гостьи подробности обучения Кеничи, но девушка лишь отделывалась короткими фразами и кивками.

Пять минут спустя.

"Да... разговорить ее – задача не из легких... Интересно все же, это она его поцарапала? Хотя вряд ли: ногти коротковаты... Точно! Нужно заслать к ним на разведку Хоноку, пусть посмотрит, что там к чему!" – женщина, придя к такому выводу, бросила последний взгляд на уходящую парочку и захлопнула входную дверь...

Двое молодых людей успели пройти всего один квартал, как на одном из перекрестков девушка, остановившись, окликнула ученика:

– Кеничи... в Редзанпаку налево...

– Мы же хотели сначала погулять по парку?

Сигурэ пристально посмотрела на парня, и тому как-то сразу стало понятно: прогулки ему не видать как собственных ушей... Сирахама вздохнул и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, направился в указанную сторону.

Редзанпаку.

– Они скоро придут, – показавшийся на пороге мастерской Кенсей, счел нужным предупредить своих товарищей. – Вот, достал что смог.

– Хо. Что-то рановато: уроки должны были только-только начаться, – отвлекшись от своего занятия, ответил Акисамэ и принял небольшой пакет из рук китайца. – Хм... надеюсь, как договаривались? Безо всяких твоих извращенных штучек?

– Обижаешь! – оскорбился мужичок. – Я держу свое слово: ты не найдешь там ни намека на эротику!

– Верю-верю, но в свете последних событий... Сакаки, проверь, пожалуйста, – эксперт каллиграфии перебросил сумку сидящему в углу парню, который с меланхоличным видом потягивал пиво из своей "неиссякаемой" бутылки.

– Вот еще. – Посылка отправилась обратно. – Я эту дрянь смотреть не буду!

– Верно! – поддержал его Ма. – Плачущий Сакаки – это слишком сильно...

– Это кто тут плачет?! – Опрокинув в себя остатки янтарной жидкости, Сио запустил в обидчика освободившейся стекляшкой.

– Ты не пробовал покупать пиво в банках, а не разбрасывать повсюду осколки? – Кенсей "отбил подачу" обратно.

– Фигня эти банки... И когда это я разбивал бутылки? – воздушный обмен продолжился.

– Не далее, как сегодня утром...

– Это не моя вина!

– Так все, хватит! – терпение Коэтсуджи лопнуло примерно на десятом круге, и он, перехватив снаряд, поставил его на пол. – Касательно моей просьбы... – мастер снова кинул пакет Сакаки. – Я и не просил тебя их смотреть! Просто прочитай список жанров и проверь диски, чтобы содержимое упаковки соответствовало описанию. Вдруг что-то лишнее "ненароком" затесалось...

– Так бы сразу и сказал... – мастер карате, предварительно запасшись новой емкостью с "напитком настоящих мужиков", зашуршал пакетом. – Так: "драма-триллер", "драма", "драма– мелодрама", "драма-романтика", "драма-триллер"...

– Подожди, – Акисамэ снова отвлекся от наладки кресла – своего нового изобретения. – Что там с романтикой?

– А я откуда знаю? – удивился Сакаки. – Здесь какой-то печальный мужик нарисован.

– Истинной драмой является лишь та, что основывается на сильных чувствах, а любовь – одно из таких! Это – неоспоримый факт! – возмутился Кенсей от такого наглого наезда на самое святое, но, видя, что его пылкая речь не принесла ожидаемого результата, он решил сменить тактику и вкрадчиво осведомился, – или ты из "этих"?

Каких именно "этих" выяснять Акисамэ не хотелось, и он поспешил от всего откреститься.

– Против любви ничего не имею, – заверил Коэтсуджи. – Лишь бы пошлостей не было.

– Да нет там ничего такого! – воскликнул китаец. – Вот же привязались: пошлости им подавай! Нет, если вы хотите, я могу одолжить из личных, так сказать, запасов: вот, например...

– Избавь нас от описания своих извращенных штучек, – мужчина в хакаме едва заметно поморщился. – Угомонись, Кенсей, в последнее время ты слишком много времени уделяешь своему "хобби", а потом тебе достается от Сигурэ.

– А что делать? – притворно вздохнул мужичок. – Искусство требует жертв...

– Так, все! Не отвлекайте. Мне надо закончить... – Коэтсуджи отмахнулся от него и вновь погрузился в работу.

Кенсей посчитал, что дальше спорить не имеет смысла, и, руководствуясь правилом "в ногах правды нет", пристроился на стуле, стоящим неподалеку от Сакаки. Он откинулся на спинку, сдвинул шляпу на лицо, сложил руки на груди и вознамерился немного вздремнуть. Однако прежде, чем претворить свой план в жизнь, мастер кэмпо, приподняв край головного убора, скосил глаз на соседа и поинтересовался у него:

– А где Апачай?

– К детишкам ушел, – ответил парень. – Вроде... А что?

– Да, так, – мужичок сделал неопределенный жест плечами. – Хотел попросить кое о чем. Но это подождет...

В этот момент послышался скрип открываемых ворот.

– Займите на время Кеничи-куна, – попросил Акисамэ. – Мне нужно еще минут десять.

Мужичок глянул на Сакаки, но тот сделал вид, что его это не касается. Ма с притворным вздохом поднялся и направился к выходу, но у самой двери развернулся и, изобразив хлопок по лбу, произнес:

– Кстати, совсем забыл сказать, Кен-тяна освободили от занятий до понедельника, так что он полностью в нашем распоряжении.

– Интересная новость, но пока бесполезная: все будет зависеть от того, как прореагирует Старейшина, – напомнил ему Коэтсуджи. – Может быть, он ничего и не заметит...

– Ага, держи карман шире, – раздалось из угла.

– Будем надеяться, запланированный киносеанс поможет Кен-тяну...

Косака не успела вместе со своим учеником дойти до додзе, как навстречу им вышел усатый мастер в зеленом костюме.

– Сигурэ-доно, меня отправили к вам на помощь: Акисамэ нужно еще немного времени, чтобы закончить приготовления, – китаец с многозначительным видом посмотрел на невозмутимую девушку.

Девушка еле заметно кивнула.

– Тогда я удаляюсь...

– Жаль! – искренне расстроился Кенсей. – Я хотел предложить Кен-тяну взглянуть на мою коллекцию фотографий и надеялся, что вы к нам присоединитесь...

– Я... передумала, – тут же отозвалась мастер холодного оружия, едва услышав про снимки, и ласкающим движением провела по рукояти катаны, а затем с намеком посмотрела на мужичка.

Тот ответил лучезарной улыбкой и, махнув рукой, скрылся в доме.

"Не забудь, кому ты этим обязан ученик!" – улыбнулся себе в усы довольный Кенсей, видя, что Кеничи больше внимания уделяет своей соседке по дивану, нежели просмотру фотоальбома со скачанными из интернета снимками кошек. "Бальзам на душу! Какая идиллия..." – мастер чуть было не прослезился, наблюдая за тем, как ученик украдкой поглядывает на брюнетку, а когда та замечала его взгляд, то он не терялся и интересовался ее мнением, при этом явно тыча в первый попавшийся снимок. "Вот и пригодился подарок, приберегаемый для Мию-тян. Ничего, когда-нибудь ты будешь достоин лицезреть мою личную коллекцию, а пока, Кен-тян, наслаждайся этим исключительным зрелищем: не каждый день удается увидеть малышку Сигурэ в такой домашней обстановке..."

Но все хорошее рано или поздно заканчивается, и к вящей досаде двух представителей мужского пола завершилось и это действо.

– Кенсей! Все готово, – из глубин дома до троицы донесся голос Акисамэ.

Сирахама поднялся последним и, со вздохом сожаления закрыв альбом, осведомился:

– Что, опять тренировка?

– А вот и нет – никаких физических упражнений! – обрадовал его мужичок. – Сегодня тебе предстоит овладеть искусством медитации.

"Медитация – это же вроде, когда пытаешься научиться спать сидя?" – спросил парень сам у себя. – "Я только "за": поспать я люблю, а подобным умением пользуется любой продвинутый старшеклассник..." Разумеется, себя он относил именно к таковым.

Десять минут спустя.

– Тебе удобно Кеничи-кун? – мастер Коэтсуджи со странной заботой суетился вокруг Кеничи, фиксируя его в своем последнем изобретении – кресле с приделанной к нему целой системой различных креплений и ремешков.

– Да, все нормально, – заверил его школьник. – Но, Акисамэ-сан... для чего вы меня привязываете?

– Это для твоего же блага, или ты хочешь заниматься медитацией сидя в позе лотоса на жесткой циновке? – спросил мужчина.

– Э-э... нет. Конечно, нет! – Кеничи тут же опровергнул данное предположение.

Мастер джиу-джитсу завершил работу и, приняв свой обычный бесстрастный вид, разразился длинной пространной речью о сути предстоящего испытания: о точках концентрации Ки, о том, как важно положение тела... в общем, пудрил мозги ученику долго и основательно.

– ... а теперь начнем, – с этими словами он подкатил и поставил напротив Кеничи столик с телевизором и подключенным к нему DVD-проигрывателем.

– Вот, посмотри для начала... для создания нужного образа, – пояснил Коэтсуджи и, нажав пару кнопок, проследовал к выходу, но перед тем как закрыть за собой дверь, посчитал нужным дать небольшой совет. – Ах да, Кеничи-кун, ты чувствуешь, что тебе приходится прилагать незначительное усилие, чтобы не съехать по спинке кресла? Так вот, засыпать на моей медитации строго не рекомендуется.

Оставив ученика размышлять над скрытым смыслом сделанного предупреждения, Акисамэ вышел из комнаты и направился к ожидающим его мастерам.

– Тренировка началась! – торжественно объявил философствующий гений, но закончил насквозь приземленным тоном, спросив у Ма Кенсея, – а куда смотались остальные?

– У Сакаки опять закончилось пиво, а Сигурэ, ничего не сказав, схватила свою железку и исчезла, – отчитался чему-то улыбающийся мужичок.

Увидев улыбку на лице признанного извращенца Акисамэ сразу заподозрил неладное:

– Только не говори мне, что ты на диски из-под кино записал нечто другое!

– А? Нет, об этом не волнуйся: я держу свое слово, – успокоил его китаец. – Просто момент смешной из фильма вспомнил, ничего особенного.

"Ага, "момент из фильма". Хе-хе. Вот же пристали со своей эротикой, как будто любоваться можно только голым или полуобнаженным женским телом! Девушки в одежде порой выглядят привлекательнее, чем без оной! Я таких красоток-актрис подобрал. Эх, даже немного завидую тебе, Кен-тян..."

Следующая фраза Коэтсуджи выдернула шестидесятилетнего мастера из своих эротических фантазий и заставила насторожиться:

– Мне Мию достала отличную нарезку роликов. Вчера дважды смотрел и оба раза прослезился, – признался мужчина. – Оставил ее на десерт.

– Хотелось бы на это глянуть...

– Что ни разу не видел, как плачут мужики? – раздалось из-за сдвинувшейся двери, и через мгновение на пороге показался Сакаки.

Пристроив на столе звякнувшие сумки, он поинтересовался:

– Это про вчерашнее видео? – получив в ответ кивок, парень продолжил, – да, Кенсею не помешает приобщиться разок-другой: хорошо прочищает голову от лишних мыслей.

Мастер кэмпо показал, что относится с изрядным скептицизмом к таким заявлениям:

– Не могу представить тебя за просмотром подобного рода вещей...

– Верно, – согласился Сакаки. – Я и не смотрел: делать мне больше нечего... Я просто процитировал Акисамэ.

– Значит, твое мнение можно не учитывать, – резюмировал Кенсей. – Но не волнуйся, я так и так собирался ознакомиться с этим материалом: настоящий мастер должен быть готов разделить судьбу своего ученика.

– Вообще-то, древние мастера говорили "немного" по-другому: "Ученик должен быть готовым разделить судьбу своего мастера", – поправил его Коэтсуджи. – Хорошо, я, пожалуй, не откажусь еще разок глянуть на этот ролик... Сакаки, ты с нами?

– Нет, я сейчас занят, – ответил вышеупомянутый парень, помахав для убедительности бутылкой.

– Он неисправим, до сих пор удивляюсь, как этот пьяница-переросток смог достичь вершин мастерства с таким-то отношением...

– Кто бы говорил, старикашка-извращенец, – не остался в долгу Сио. – Бьюсь об заклад, ты и учить-то боевые искусства начал лишь для того, чтобы безнаказанно бегать по городу и подглядывать за девушками!

– А я этого никогда и не скрывал, – Кенсей не стал отрицать очевидный факт. – В отличие от тебя, мне...

– Кенсей...

– Иду-иду!

Полчаса спустя.

"Сильно!" – признал Ма, протирая глаза платочком. – "Кен-тяну точно будет не до девушек, но это, несомненно, пойдет ему на пользу... Интересно, как он там?"

А тем временем Сирахама вовсю сражался с подступающей дремотой, и просмотр фильма о судьбе двух несчастных подростков этому отнюдь не способствовал. Парень и рад был бы не смотреть эту драматическую чушь, а просто закрыть глаза и погрузиться в мир собственных грез и фантазий, но этому мешало одно немаловажное обстоятельство: как только он начинал засыпать и терял над собой контроль, то в тот же миг его обмякшее тело чуть-чуть съезжало по спинке, а затем под сиденьем что-то щелкало, и школьнику доставался неслабый разряд электричества. Проснувшись в первый раз, Кеничи поначалу ничего не понял, но после второго случая он заподозрил неладное и провел самостоятельное расследование, которое и выявило причину его внезапных побудок. Стоит ли говорить, что его не обрадовал полученный результат? Поэтому, когда вернулся Акисамэ, Сирахама поторопился выразить свой протест.

Мужчина, внимательно выслушав жалобы ученика, предложил "альтернативу":

– Конечно, если ты устал, то мы завершим упражнение и перейдем к обычным тренировкам. Сакаки сейчас как раз свободен, и он с удовольствием с тобой позанимается...

Припомнив мрачную физиономию мастера карате, Кеничи вздохнул и выбрал из двух зол меньшее.

– Нет-нет, все нормально! Я только вошел во вкус.

– Вот и отлично, тогда не буду мешать... – Акисамэ, воткнув новый диск, собрался покинуть комнату.

– Коэтсуджи-сенсей, подождите! – возглас парня остановил его у самой двери. – А сколько еще мне тут торчать, то есть, я хотел сказать "раздвигать границы восприятия"?

Акисамэ, бросив задумчивый взгляд на стопку коробочек с фильмами, ответил:

– Все зависит от твоего прогресса: может быть, тайны бытия откроются тебе уже минут через двадцать... но что-то мне подсказывает, что до этого момента еще далеко.

– А без кино никак? Кресло я еще могу понять: поза и все такое прочее, но эта депрессивная муть меня вгоняет в тоску!

– На этом эффекте и построена вся тренировка: проникнувшись чувствами других людей, тебе будет проще обострить свое собственное восприятие, и тем самым научиться внутреннему самоконтролю, – мастер толкнул небольшую лекцию и был таков.

"Ни фига не понял: каким образом все это связано с фильмами?! Да еще и с такими! Это так называемое "произведение кинематографа" не спасет внезапное появление толпы обнаженных девушек! Ладно, это всяко лучше, чем работать грушей..." – подумал Кеничи и занялся тем, что ему оставалось – стал смотреть новую ленту.

Следующим его посетителем был Кенсей. Едва по экрану побежали титры, как дверь отодвинулась и в комнату зашел задорно улыбающийся китаец.