Текст книги "Фанфик по Strongest Disciple Kenichi"

Автор книги: Сергей Лейченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

– Вставай... – конец палки потыкал лежачего в плечо. – Симулянт.

Кеничи перестал стонать и, неспешно поднявшись, поинтересовался:

– Сигурэ-сан, может, вы покажете пару приемов? А то я что-то не понимаю, что от меня требуется...

– У нас тут не кружок кэндо... Я не учу понарошку. А к серьезным занятиям ты еще не готов, – вынесла она вердикт. – Сейчас мы просто тренируем твой навык транса... Продолжим?

– Так что мне делать-то? – недоумевая, спросил Сирахама. – Я итак был в этом "трансе", но это мне не особо помогло! Вы постоянно изменяете траекторию, это нечестно!

– В бою нет такого понятия, как честно... или нечестно, – брюнетка ответила вроде спокойно, но в тоже время постукивание шестом по левой ладони выдавало ее нетерпение. – Не следует уклоняться в последний момент: такие маневры не для начинающего... К тому же увернуться – это не значит шагнуть в противоположную от удара сторону... – Мастер выждала пять секунд, предоставив время для обдумывания подсказки, а затем повторила свой последний вопрос, который больше походил на констатацию. – Продолжим...

Результат был очевиден, но были и отличия: наносимые удары стали явно больнее. "Сделай то, не знаю что, а пока ты соображаешь, я буду бить тебя палкой" – какой интересный преподавательский подход! Эх, зря я обидел того старикана... ляпнул не подумавши. Уж мастер Кенсей точно не стал бы мучить меня загадками..."

Через час брюнетке наскучило однообразие, и она решила подтолкнуть ученика в правильном направлении.

– Не отвлекайся, Кеничи... используй уже "подшаг", которому тебя научила Мию, – проинструктировала Сигурэ, как только наступило время очередного перерыва.

– Я такого не припоминаю... – отозвался изрядно уставший парень.

Девушка вздохнула и, опустив палку, изобразила пару странных танцев.

Он наморщил лоб в попытке вспомнить смутно знакомые движения ног. "Что-то такое было... И, кажется, я даже применял совсем недавно".

– С теорией покончено... – девичий голосок прервал его размышления. – Переходим к практике...

"Если так подумать... То это самые простые занятия из всех, что были до этого. За четыре часа я лишь два раза махнул палкой, а остальное время просто переступал с ноги на ногу. Правда, при этом мне прилетали неслабые плюхи от наставницы, но все равно: это не идет ни в какое сравнение с упражнениями Коэтсуджи".

– Ты снова отвлекся, – прокомментировала Сигурэ свой последний тычок шеста, пришедшийся по груди Кеничи. – На сегодня все...

Девушка направилась в сторону ближайших деревьев, где буквально растворилась в подступивших вечерних сумерках. Школьник вздохнул, болезненно морщась, но в тоже время с явным облегчением: он весь день на ногах, как тут было не обрадоваться такому известию.

– До ужина еще целый час, так что не расслабляй булки, – посоветовал ему сидящий на крыльце Сакаки, который минувшие два часа только и занимался тем, что прихлебывал пиво и изредка комментировал происходящие на тренировочной площадке действия. – Сейчас придет Апачай и снова возьмет тебя в оборот.

"Черт!" – услышав очередную новость, русоволосый парень разом поник. – "Хочу "ням-ням" и "в кроватку". Когда же этот проклятый день закончится?!" В этот момент из дома вышли пресловутый блондин и что-то объясняющий ему Акисамэ. Увидев Сирахаму, мастер муай-тай улыбнулся и показал ему большой палец (в десятый раз за сегодня). "Еще час, всего час", – Кеничи принялся себя уговаривать. – "Потом, правда, еще один день... но уж завтра я точно попаду домой и смогу нормально выспаться перед школой. О, Господи! Никогда бы не подумал, что буду радоваться школьным занятиям! Ненадолго же хватило моего желания научиться драться..."

День спустя.

Воскресенье для Кеничи явилось днем сурка: никаких отличий от субботы обнаружено не было, У него даже создалось впечатление, что Сигурэ била его по тем же самым местам, что и на прошлой тренировке...

– Я вернулся... – Кеничи, открыв дверь своим ключом, негромко крикнул в глубину дома, только получилось это у него каким-то безжизненным тоном.

– Рада за тебя, – из кухни выглянула Саори и, осмотрев его внимательным взглядом, вкрадчиво осведомилась, – "натренировался"?

Парень, не уловив скрытого смысла, бездумно кивнул и проплелся мимо мамы, к лестнице на второй этаж. Озадаченная отсутствием реакции, женщина поджала губы и пробормотала под нос:

– Хм, неужели, и правда, тренировался?.. А я уж обрадовалась, что он нашел себе девушку...

– Я спать, – донеслось сверху.

– А ужин?! – возмутилась она.

– Уже поел. Хочу лечь пораньше, чтобы выспаться. Да и еще... с завтрашнего дня я переезжаю жить в додзе: тот час, который я трачу на дорогу туда-обратно, я лучше посплю.

– А когда...

– На выходных буду забегать... – раздался звук закрываемой двери и разговор на этом завершился.

– Какой взрослый, – хмыкнул за спиной Саори ее муж и, изобразив знатока, добавил: – Это возраст. Не переживай особо: просто считай, что он уже поступил в колледж.

– Кто сказал, что я переживаю? Сразу видно – ему это только на пользу, – отозвалась женщина, поворачиваясь лицом к Мототсугу, и, уставившись на него критичным взглядом, продолжила, – на самом деле я раздумываю, как бы в то додзе запихать еще и одного ленивого хомяка, проживающего в этом доме...

– Но-но! – пригрозил ей мужчина, делая шаг назад. – Пусть этим молодые забавляются, а у меня работа!

– Такой аргумент прокатил бы, если б ты на нее ходил...

– Ты ничего не понимаешь! Я учу своих подчиненных самостоятельности!

– Когда ты их последний раз видел?

Раздевающемуся Кеничи надоел шум разгорающейся семейной ссоры, и он поспешил нырнуть в кровать и с головой укрыться одеялом.

Утро понедельника.

"Опаздываю", – с видимым удовольствием школьник отметил данный факт. – "Это хорошо, значит, все вернулось на круги своя". Сирахама прогулочным шагом, абсолютно никуда не торопясь, направлялся в сторону школы. Его неспешность объяснялась тем, что в расписании на понедельник Ясунага ("любимый" преподаватель) напрочь отсутствовал. По мере приближения к цели настроение старшеклассника постепенно улучшалось. "...То есть, на тренировки остается всего лишь три, максимум четыре, часа в день", – подвел он итог вычислений и прикидок, произведенных им по пути из дома. "Нормально! Жить можно..." – воспрянул он духом и как раз в этот момент добрался до школьных ворот, распахнутых настежь. Перед его взглядом предстала пустая дорога, ведущая прямиком к главному крыльцу. На одной из лавок, может быть, даже на той самой, на которой он недавно почивал, сидела одинокая школьница, и поначалу Кеничи не обратил на нее внимания.

"Человек предполагает, а Бог располагает", – пронеслось у него в голове, когда подойдя ближе, он узнал в девушке давешнюю обидчицу. Да и сложно ее было не узнать: на голове была неизменная кепка, а одна из штанин все так же отсутствовала. Скорость парня по мере приближения все больше замедлялась, а ноги сами повели в сторону, намереваясь описать максимально возможную дугу, дабы держаться от зеленоглазой подальше. "Она не хотела меня убить, она не хотела меня убить", – мысленно повторял он простенькую мантру как заведенный, чтобы успокоиться. Его разрывали противоречивые чувства: с одной стороны ему хотелось оказаться как можно дальше отсюда, с другой – он горел желанием подойти и... А вот продолжение продумать он не успел: выяснилось, что Нандзе поджидала именно его.

– Эй, Сирахама! – окликнула его Кисара, поднимаясь. – Иди сюда, надо поговорить.

"Чую, возможность проверить результаты тренировок представится гораздо раньше, чем я предполагал", – пытаясь выдержать на лице маску отчужденности, Кеничи свернул в сторону девушки, шагнувшей ему навстречу.

– О чем? – спросил нахмурившийся парень, останавливаясь в двух метрах от старшеклассницы.

Эта самая особа не так давно сломала ему пару ребер, что, по мнению самого Сирахамы, было совершенно незаслуженно, поскольку "жаркие" объятья недельной давности на подобную кару никак не тянули, да и за тот проступок он уже понес наказание в виде расцарапанного лица...

– Извини, я перестаралась, это твое, – скороговоркой произнесла она, шагнула и протянула телефон, очень напоминающий его собственный.

Кеничи молча взял и не глядя запихал свою собственность в карман. Следующую пару минут они пялились друг другу в глаза.

"Я же извинилась! Чего ему еще надо?.."

"Она извинилась?! Явно не к добру..."

Наконец парень понял, что нападать на него никто не собирается, да и продолжения никакого не ожидается, поэтому он повернулся в сторону крыльца с намерением удалиться по-английски.

– Ты так и уйдешь, ничего не сказав? Тебе не кажется, что это невежливо? – раздавшийся из-за спины голос заставил его развернуться обратно.

– Кто бы говорил! – Кеничи вспылил, "плотина" внезапно была прорвана, и его понесло: – сначала избить за случайное объятье, потом сломать пару ребер из-за нескольких неудачно брошенных слов! "Тебе не кажется, что это невежливо?" – передразнил он ее.

– Я же извинилась! – Кисара в свою очередь тоже повысила голос.

– Я тогда тоже извинялся, и, между прочим, не раз и не два! – разбушевался парень.

– Я ошиблась! Я подумала, что ты хотел убить того котенка!

– Чего?! Да я...

– Кхе, кхе – прозвучавшее как гром среди ясного неба покашливание положило конец их спору.

Синхронно посмотрев в сторону выхода со школьной территории, парочка увидела стоящего рядом с ними учителя, и по закону подлости это был никто иной, как Ясунага Фудзиро собственной персоной.

– Молодые люди, я, конечно, понимаю молодость, весна, романтика и все такое... но будьте так добры, в следующий раз выясняйте свои личные отношения не во время занятий... и вне школы. – На последних словах он ткнул пальцем куда-то им за спину.

"Твою ж..." – мысленно выругался Кеничи, увидев, что окна учебного заведения переполнены любопытными рожами учеников и учениц, являющихся по большей части стершеклассниками, среди которых он разглядел и своих одноклассников. Девушка в отличие от него не была такой сдержанной, и высказалась по этому поводу коротко, но эмоционально:

– Че вылупились? – крикнула Кисара, а затем, одарив Сирахаму недобрым взглядом, развернулась и быстро направилась к выходу.

"Это что сейчас было? Такое ощущение, будто меня записали в виновники этого представления". Школьник и его классный руководитель молча проследили за тем, как она скрылась за воротами, а потом посмотрели друг на друга.

– Значит, снова взялся за старое? – поинтересовался вкрадчивым тоном учитель. – На Нандзе я повлиять не могу, пусть делает, что хочет, в конце концов, не маленькая уже, должна соображать, а вот ты еще не потерян для общества... Разве я не говорил тебе больше не опаздывать? Пойдем-ка к директору...

Двадцать минут спустя.

Из директорского кабинета вывалился потрепанного вида русоволосый паренек. "Это трындец какой-то... Даже домой позвонили! Мама была в "восторге"... Все настроение испортили, гады", – размышлял Кеничи, торопясь посетить туалет, чтобы привести себя в порядок, ведь до начала следующего урока оставалось всего ничего. Но едва Сирахама открыл заветную дверку, как его толкнули в спину. Какой-то накаченный шатен с короткой стрижкой и в солнцезащитных очках схватил Кеничи за грудки и неслабо приложил о стену. Дверь меж тем закрылась.

"Что это еще за дылда? Первый раз вижу", – так как качок больше не предпринимал никаких агрессивных действий, школьник посчитал себя человеком не гордым и до поры, до времени решил не обращать внимания на удерживающую его руку

– Слушай сюда, малец! – напавший решил прояснить ситуацию. – Отстань от моей девушки, иначе я тебе все кости переломаю!

– От какой? – Кеничи несколько удивился, поскольку в его личной анкете, в графе "девушка", стоял жирный прочерк.

– У тебя что, помимо Кисары есть и другие? Ах ты! – взъярился блондин.

"Кисары?" – хотел переспросить удерживаемый, но не успел: ему в лицо уже летел кулак, превышающий его собственный раза в полтора. Сирахама дернулся, немыслимым образом изворачиваясь, и костяшки качка со всего размаха влетели в кафельную плитку. Через секунду нападающий отпрянул от стены и, прижав к груди пострадавшую руку, согнулся в три погибели. Сделал ли бугай это из-за боли в конечности, или из-за того, что на его тушке был только что отработан удар Апачая – это Кеничи слабо интересовало, поэтому он, как только освободился от хватки, ринулся к выходу. Распахнув дверь и оттолкнув какого-то парня с травинкой во рту, Сирахама растворился в толпе спешащих на занятия учеников. "Слава богу, это не единственный туалет в школе..." – подумалось ему, пока он совершал свой забег. – "Однако из-за этой девки у меня снова неприятности..."

На урок Кеничи не опоздал, вот только после него совершил серьезную ошибку, решив пересидеть в классе грядущую перемену. Весь урок Мию, как впрочем, и большинство одноклассников, кидала на него хмурые взгляды, но парень, поглощенный собственными проблемами, не замечал их. Когда отзвенел звонок, и класс покинула большая часть присутствующих, девушка подсела к нему.

– Кеничи-сан, – блондинка мило улыбнулась ему. – А с кем ты говорил?

Поскольку Сирахама слишком сильно погружен в свои мысли, он ответил абсолютно невпопад:

– Без понятия. Какой-то отморозок, вроде бы это парень Кисары... Надеюсь, он сломал себе руку...

– Подожди, какой еще отморозок? – прервала она его. – Я про девушку в кепке и с оторванной штаниной. Ты разговаривал с ней перед школой...

– А, ну, это и есть Кисара.

– И кто она? – насела на него Мию.

– Мой спарринг-партнер, – ответил Кеничи, криво улыбнувшись. – Точнее я у нее грушей подрабатываю...

– Да и сколько платят? – недоверчиво осведомилась девушка, пытаясь разобраться, шутит он или нет.

– По-разному. В зависимости от ее настроения: бывает, к груди прижмет, а может и в глаз дать. Чаще второе... – меланхолично уточнил он, выводя на тетрадном листке непонятные загогульки.

– А ясно, шутишь... – протянула Фуриндзи и облегченно вздохнула украдкой.

– Угу, – невнятно буркнул парень.

– Ты чего такой грустный? – Мию переключилась на другую тему, только сейчас обратив внимание на потерянный вид собеседника. – И, кстати, где твой значок?!

– А? – Он на автомате дотронулся до воротничка. – Решил дома оставить. Десять лет таскаю не снимая, надоело.

– Вот как... – девушка, словно заразившись от одноклассника плохим настроением, расстроилась и поторопилась отсесть. – Ну, я пойду...

Других сюрпризов школа заготовить не успела, и после четвертого урока Кеничи отправился домой. В расписании на сегодня у него осталось два, вернее уже три пункта: пережить реакцию мамы на звонок из школы, пережить хлопоты, связанные с переездом, и пережить послеобеденную тренировку.

С первым пунктом, откровенно говоря, ему повезло: Саори Сирахамы не было дома. Под насмешливым взглядом отца Кеничи метался по всему дому, собирая нужные и не очень вещи, которых набралось на несколько баулов. Основную массу занимали учебные принадлежности и одежда.

– Маловато набрал. Я, когда в колледж переезжал, брал раза в полтора больше, – поделился своим опытом отец. – Кстати, даю бесплатный совет: если не хочешь встретиться с матерью, то не жмоться и оплати такси. За один раз все не унесешь, а ко второму заходу она точно успеет вернуться из похода по магазинам...

Поблагодарив кивком за помощь, парень бросился к телефону... А уже через пятнадцать минут у огромных ворот Редзанпаку он помогал шоферу выгружать вещи.

Встречала его целая делегация, состоящая аж из одного Кенсея, которого утром в додзе еще не было.

– Как дела, Кеничи? – мастер подошел поближе и окинул оценивающим взглядом сумки ученика. – Только не говори мне, что ты все еще горишь желанием поднять руку на ту девушку... – он вопросительно уставился на парня.

– Девушек бить нельзя.

– Хорошие слова, вот только мне так кажется, или ты, и правда, уклонился от ответа? – китаец прищурился, словно держа ученика на мушке и готовясь нажать курок в случае неверных действий.

Сирахама мысленно прокрутил минувший разговор с Кисарой и словно нехотя признался:

– Бить я ее уже не хочу, сегодня она извинилась и вернула телефон. Но у меня возникло стойкое ощущение, что это не последняя наша встреча, и в следующий раз ей снова захочется "потренироваться" на мне...

Пока Кеничи в одиночку перетаскивал вещи к крыльцу, Кенсей тенью следовал за ним и выпытывал подробности минувших дней, уделяя особенное внимание его разговорам с девушками.

– Ничего, Кен-тян, – вздохнул китаец. – Я научу тебя Искусству общения с Ними. Порой это бывает куда полезнее, чем знания боевых искусств.

Входная дверь, словно только и ждала момента, когда все сумки окажутся перенесенными к дому, открылась. На пороге возник Коэтсуджи.

– Кеничи, ты вовремя! Ты-то мне и нужен: пойдем-ка в мастерскую. Не волнуйся, тренировка от тебя никуда не денется, это быстро.

– А вещи? – Уж что-что, а за тренировку он не сильно опасался.

– Потом отнесешь, никто их тут не украдет, – отмахнулся Акисамэ и шагнул на дорожку, собираясь добраться до означенного места по улице, а не через сплетения коридоров.

Школьник, недолго думая, направился вслед за мастером. Кенсей тоже не остался в стороне: ему захотелось лично лицезреть реакцию Кен-тяна... и ученик его не подвел. Поначалу, когда Кеничи увидел новое изобретение философствующего гения джиу-джитсу, он лишь бросил пару любопытных взглядов, однако, и двух мгновений хватило на то, чтобы заронить в его душу сомнения. Парень впился глазами в творение мастера пыток, и после непродолжительного осмотра его сомнения переросли в твердую уверенность: это сделано для него. Его лицо побледнело, губы беззвучно прошептали "мама", а ноги сами собой, как не раз уже бывало, понесли его к выходу. В попытках порвать жилку на виске в голове билась мысль: "Это уже ни в какие ворота не лезет!"

– Какая впечатлительная молодежь пошла, – посетовал Акисамэ, придерживая ученика.

– Верно, – согласился китаец, сняв шляпу и почесав лысую макушку. – Раньше и трава зеленее была, и солнце ярче, и воздух чище, да и груди повыше были...

– Горы, Кенсей, – поправил его мужчина.

– Что горы?

– Горы выше были.

– При чем тут горы? – удивился Кенсей. – Если я про груди говорил? Хотя да, ты прав, горы тоже были выше.

Акисамэ показательно вздохнул и перенес свое внимание на ученика.

– Расслабься, Кеничи, это максимальная модификация, тебе такую не потянуть еще долго. Посмотри-ка лучше на соседний стенд. На ближайшее время "оно" полностью в твоем распоряжении.

Успокоившийся парень шагнул в указанном направлении и понял, что расслабился он рановато: видимых отличий он не находил. Единственная здравая мысль, которая его посетила, была следующая: "Спокойно, парень! Если бы они хотели тебя убить, то сделали это давным-давно. Нужно же доверять своим мастерам... или нет?"

Глава 6.

– Я снова пошутил, – произнес Акисамэ без тени юмора. – Твое вон там, – он махнул рукой на самый дальний угол.

Кеничи направился в указанную сторону, ежесекундно косясь при этом на предыдущий тренировочный костюм "Терминатор" (как он назвал его про себя), который был увешан толстыми пружинами эспандеров с головы до пят в прямом смысле этих слов.

"Выглядит терпимо", – с сомнением, но уже без шока оглядел он валяющуюся сбрую, которая предназначалась явно не для лошади... "Видимо, таков и был расчет", – сообразил парень, рассмотрев тонкие, раза в два меньше предыдущих пружины. – "Показали сначала тех "монстров", а затем успокоили – смотри, дескать, не все так страшно, как тебе казалось... Хитро придумано! Если б мне сразу под нос сунули эту снарягу, то шок был бы едва ли меньше первоначального..."

– Ладно, успеешь еще налюбоваться. Тебе теперь в нем в школу ходить, – похлопал его по плечу создатель костюма. – Надо же как-то компенсировать твое многочасовое ничегонеделанье.

– А...

– Ну, ты же не хочешь пустить все свои усилия насмарку? – ответил на невысказанный вопрос мужчина. – Тебе сейчас останавливаться никак нельзя.

– Ничего, Кен-тян, немного позанимаешься, наберешь какую-никакую форму и перейдем к изучению техник, – попытался подсластить пилюлю второй мастер. – Равняйся на Мию-тян, сейчас она тренируется всего час-другой в день...

"Ага, и это помимо разминки! А если учитывать школьную деятельность и хлопоты по дому, то не мудрено, что у нее совсем не остается времени на себя". Парень уже малость приспособился к манере общения наставников и поэтому не спешил выпрыгивать из штанов от радости.

– "Немного" – это сколько? – Подозревая худшее, Сирахама изучающе уставился на Кенсея в ожидании ответа.

– А это уже зависит от твоего старания, – покровительственным тоном ответил китаец и добавил с намеком, – впрочем, надо отдать тебе должное – до амнезии ты занимался со всем усердием да и сейчас, как Коэтсуджи говорит, за ум взялся...

"Учитывая, что они мне ничего не должны, а скорее даже совсем наоборот, то сильно кочевряжится мне как-то не с руки", – припомнил Кеничи свои размышления на тему: "Кто виноват, и что делать?" Ему выпал прекрасный шанс озадачиться этими вопросами, и он им воспользовался, пока отлеживал бока в больнице. "Я, безусловно, благодарен им, но иногда их все же "слегка" заносит, особенно некоторых... не буду показывать на него пальцем".

– Я вижу, ты проникся, – Акисамэ, внимательно наблюдая за парнем, решил прервать его размышления. – Это хорошо. Тогда не будем задерживать, можешь пока распаковать вещи. Ждем тебя... ну, скажем, минут через двадцать, – пояснять для чего именно не стал – все было ясно и без слов.

Когда Сирахама скрылся из виду, Кенсей произнес в полголоса:

– Вынужден признать, что Кен-тян стал заметно спокойнее. В этот раз он всего лишь шарахнулся в сторону вместо того, чтобы бежать без оглядки.

– Да, он понемногу начинает чувствовать вкус настоящих тренировок.

– Ага, вот только есть большая разница между "учиться, чтобы тебе не надрали задницу" и "учиться, чтобы надрать задницу кому-то"! Как ни крути, а без второй составляющей ему никогда не стать настоящим мастером!

– Хо! И это говорит наш пацифист-извращенец? – со здоровой долей сарказма осведомился мастер джиу-джитсу.

– Насчет пацифиста ты погорячился... Все! Нет у меня времени на обмен любезностями, заберу Кен-тяна через два часа, – произнося эти слова, китаец был уже в дверях, сжимая в руках камеру, и очевидно, что он не собирался останавливаться, чтобы выслушать ответ.

Акисамэ досадливо отмахнулся, словно отгоняя назойливого комара, который уже напился крови, но, тем не менее, продолжает жужжать над ухом с настойчивостью, присущей любому представителю этого крылатого племени вампиров.

Вечер.

– Слаб ты еще, Кен-тян, – недовольно мотнул головой Кенсей, глядя на тяжело дышащего ученика, валяющегося на земле. – Но не это главное, а то, что ты плохо стараешься! Не сказать, что вообще не проявляешь усердия, но и из кожи вон не лезешь. Делаешь это без огонька и не на пределе своих растущих возможностей! Так, а теперь поднимайся, груз в зубы и лезь на столб!

– Учитель... – обратился к нему уставший парень, примериваясь к вкопанному бревну. – Давно хотел спросить, почему вы и другие мастера возитесь со мной?

– Ты же платишь нам 500 йен.

– Я серьезно!

– Я тоже...

Дождавшись, когда ученик займет исходную позицию на вершине, где едва-едва хватало места для одной ноги, Ма принялся наносить удары бамбуковой палкой, заставляя парня перепрыгивать через нее. И тому стало как-то не до расспросов, его больше заботили три вещи: как не уронить мешки с песком, как не упасть самому и как поменять во время пряжка опорную ногу... Спустя пару минут шаманские пляски закончились очередным падением, и на этот раз Кенсей не стал спешить и приостановил тренировку. Изобразив старческое кряхтение, он устроился на покинутом бревне и начал объяснять "политику партии":

– Ох, уж эта амнезия! Ладно, слушай, как было дело. В общем, началось все с просьбы Мию-тян...

Пять минут спустя.

– ...И поначалу занимались с тобой лишь "постольку-поскольку". Однако, узнав тебя получше, мы решили взяться за тебя всерьез. Вот и весь сказ, – закончил он свой рассказ и, недолго думая, сменил тему. – Кстати, я более чем уверен, что если бы ты после того удара Апачая первой увидел Мию, а не Сигурэ... то все вернулось бы на круги своя уже через день, да и от забывчивости твоей поди не осталось бы и следа...

– В смысле? – школьник не стал даже делать вид, что ничего не понял – это итак было ясно по его озадаченной роже.

Прежде чем ответить, китаец проверил, не находятся ли вышеозначенные девушки в пределах слышимости, и, удовлетворившись результатом, неслышно хмыкнул, и продолжил.

– Тебе нравится Мию? Точнее, насколько она тебе нравится?

– Ну... – запнулся Кеничи, тоже украдкой оглядываясь. – Она симпатичная.

– А Сигурэ?

– Красивая... – поколебавшись, нерешительно отозвался парень.

– Вот и ответ на твой вопрос – до этого было наоборот. Впрочем, раньше ты бы засмущался и не ответил мне. Хе-хе. Заметное снижение стеснительности – то, что мне нравится в новом Кен-тяне! И, пожалуй, я запишу это на свой счет... Крхм, прости, отвлекся... – Тут его интонации сменились на заговорщицкие. – Наша милая Сигурэ не признает кого-то, кто слабее ее самой, так что если надумаешь стать для нее кем-то большим, нежели учеником, то для этого тебе придется сильно постараться. В твоем случае – всего-навсего пару сотен лет тренировок. Но если все-таки станешь относиться к занятиям серьезнее, то срок уменьшиться лет эдак до десяти... Что скажешь?

– Угу, если доживу, – пробурчал Кеничи, наконец-то принимая вертикальное положение.

– Эх... Это не тот ответ, который я хотел бы услышать, – покачал головой мужчина. – Ладно, на сегодня тренировки окончены... И не забудь извиниться перед Мию!

– А что случилось? – удивился тот.

– Это у тебя надо спросить, почему она после возвращения из школы печально вздыхает при взгляде в твою сторону и недобро провожает глазами.

– Серьезно? – Сирахама нахмурил лоб в попытке вспомнить, о чем был их единственный школьный разговор.

– Хе-хе, шучу, естественно! – улыбнулся Кенсей. – Если бы ты обидел нашу девчушку, то вряд ли дожил бы до ужина: она бы тебя сама в лепешку раскатала. Но все же в ее взгляде что-то странное нет-нет да проскальзывало. Так что ты узнай, что к чему, а потом извинись. Лишним всяко не будет, попомни добрый совет своего учителя...

– Хорошо, мастер...

Не успел смолкнуть скрип закрывающейся за учеником двери, как с одного из деревьев раздался тихий девичий голос:

– Старый сводник... И что это было?

– Ха! А что тут не понятного? Наш эростарик решил взяться за ученика "всерьез"! Так что добро пожаловать в гарем, Сигурэ! Но тебе в отличие от Мию повезло, у тебя десятилетняя отсрочка – послышался громкий смех из соседней кроны.

– Ты смотри, такое при Старейшине не ляпни! Иначе на заднем дворике появится пара надгробий, – предупредил весельчака китаец и буркнул, – как будто я стану делать нечто подобное... при свидетелях.

– Интересная оговорка! – продолжал веселиться Сакаки.

– Я всего лишь хотел его подбодрить, – с некоторым запозданием ответил Ма на вопрос девушки и попытался отмазаться, – дать дополнительный стимул к занятиям, а то, кажется, его энтузиазм снова начинает угасать.

– Ну, ради справедливости стоит заметить, что с тренировками Акисамэ это немудрено, – сказал брюнет со шрамом. – Я даже удивился – как его на столько хватило. Ведь до амнезии он хотел удрать уже после пяти минут первого занятия...

– Ты же сам сказал, что Фуриндзи-доно устроит ему по возвращению проверку на профпригодность. Поэтому важно выжать из ученика все, на что он способен.

–Угу, успехов. А я за пивом. – По дереву пробежала легкая дрожь, и в сумерках мелькнула смазанная тень, которая, на мгновение замерев на гребне стены, превратилась в человеческий силуэт крупных габаритов. – К ужину вернусь.

– Пойду, скажу Мию... насчет гарема.

– Эй! – раздался возмущенный возглас, но он не оказал нужного эффекта, а через десяток секунд стройная фигурка девушки, показав чудеса эквилибристики, очутилась на коньке крыши, где надолго не задержалась, скользнув в приоткрытый люк, ведущий в царство потолочных перекрытий.

Покамест мастера занимались своими непонятными, но, безусловно, важными делами, ученик решил последовать совету. "А ведь она и в самом деле какая-то грустная была, но мы вроде только перекинулись парой слов об зеленоглазой "оторве" да о значке. Чего ее расстроить могло? Может, дело и не во мне вовсе?" – размышлял отмывшийся от пыли и пота Кеничи, расслабленно лежа на футоне. Парень комплексом неполноценности особо не страдал, но мысль о банальной женской ревности отбросил сразу, хоть и не без сожаления. "Не-не, Мию-сан на ревнующую особу не тянет, хотя бы по той простой причине, что для этого нужно сначала влюбиться, а это предположение, с какой стороны ни посмотри, не выдерживает даже слабой критики. А значок... хм", – принялся он обдумывать возникшую мысль. Окончание размышлений было ознаменовано хлопком ладони по бедру и последующим копанием в одной из полуразобранных сумок. Когда находка предстала пред очами хозяина, Кеничи оценил свое тугодумство с изрядной долей иронией: "Действительно, что может быть общего между практикующей боевые искусства девушкой и пресловутым символом инь-янь, эти самые искусства олицетворяющим?"

Посчитав себя достаточно отдохнувшим, он направился в святую святых повара Редзанпаку. Фон в виде булькающих кастрюлек и работающей рисоварки никоим образом не тянул на торжественную обстановку, но это не помешало парню вручить однокласснице небольшой подарок в качестве благодарности за приобщение к миру боевых искусств, и вообще за все, "что она для него сделала". "Пусть даже я сам не помню, что именно", – мысленно добавил он. Субъект примирения отреагировал не так, как рассчитывал Сирахама. Девушка находилась в растерянном удивлении, по крайней мере, именно так он охарактеризовал состояние Мию.

– Кеничи, ты уверен? Ты же сам говорил, насколько важна для тебя эта вещь...

"Была важна. Она исполнила свою роль в тот миг, когда я переступил порог этого додзе", – юноша мысленно поправил ее. "Почему-то больше я не испытываю перед ней никакого пиетета... особенно после того, как умудрился проколоть утром палец, пытаясь приколоть на воротник". Вслух же он произнес совсем иное:

– И она осталась таковой, поэтому-то я и хочу отдать ее тебе в знак признательности.

Замешательство сменилось легкой задумчивостью, и спустя непродолжительное разглядывание дарителя Мию решительно заявила: