Текст книги "Фанфик по Strongest Disciple Kenichi"

Автор книги: Сергей Лейченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

– Твое тело – это дар Божий! Как ты этого не понимаешь?! Тебе не нужно его стесняться! – убеждал Кенсей свою молчаливую собеседницу.

– Я не стесняюсь... но это извращение, – ответила ему девушка.

Выражение лица брюнетки за последние пять минут нисколько не изменилось, чего нельзя было сказать о ее оппоненте: возмущение переросло в негодование, о чем свидетельствовали покрасневшие щеки и грозно встопорщившиеся усы. Китаец наклонил голову, скрыв глаза за полой шляпы, и медленно проговорил:

– Извращение – это то, что ты носишь вместо нижнего белья...Сигурэ-тян, ты не оставляешь мне выбора, – Кенсей ткнул пальцем в сторону девушки и перешел к "тяжелой артиллерии", сказав преисполненным внутренней мощью голосом, – договор! Я требую выполнения условий сделки!

Мастеру холодного оружия от произведенного всплеска Ки было ни холодно, ни жарко, и она, качнувшись пару раз с носки на пятку, буднично вымолвила:

– Договор соблюден. Я сменила этот твой "имидж", как ты и просил... Взяла новую кольчугу...

Она на мгновение распахнула кимоно, и перед Кенсеем в ворохе нарисованных кленовых листочков мелькнуло стальное плетение, надетое почему-то прямо на голое тело. Вытянутая рука мужичка с хрустом сжалась в кулак, а сам он разогнул шею, и стало ясно, зачем он скрывал глаза: они излучали белый свет, концентрация которого стремительно повышалась.

– Непростительно! – прогремело по двору. – Так издеваться над старым больным человеком!

Шляпа китайца отлетела в сторону и чудесным образом мягко спланировала на гвоздик, вбитый в косяк. На солнце, давно перевалившем за зенит, блеснула лысина, а сам он, наконец-то, добрался до внутреннего кармана. Уклоняясь от просвистевшей катаны, которая перекочевала из заплечных ножен в девичью ладошку, Кенсей успел вытащил спрятанную за пазухой вещь. Впервые за этот день выдержка брюнетки дала трещину, и она открыто проявила эмоции: ее глаза распахнулись чуть шире, а причудливо изогнувшиеся брови, возвестили об испытанном ею изумлении. Вопреки ожиданиям, мужчина держал в руках не один из своих фотоаппаратов, а пресловутый белый халатик, вяло трепыхающийся в воздухе под слабыми порывами ветерка.

– Я буду не я, если сейчас не заставлю тебя исполнить наше Соглашение!

– Попробуй...

На мгновение время застыло, а потом ускорилось в сотни раз, и по внутренней территории Редзанпаку прошелся вихрь, оставляя повсюду за собой вмятины, срезанные ветки и прочие разрушения. Через несколько секунд буйство закончилось, словно кто-то на стороне нажал кнопку паузы. Два мастера оказались практически на том же самом месте, с которого они начали свою незапланированную схватку. Сигурэ слегка запыхалась, а Кенсей отделался лишь парочкой разрезов на костюме, сохранив в целости и сохранности свою драгоценную ношу. Парочка замерла, уставившись друг на друга изучающими взглядами, а между тем по двору расходился устроенный ими зеленый листопад...

Ма Кенсей.

"После такого "вызова" я не проиграю ей! Мои навыки... я не могу осрамиться и подвести Учителя! Но надеть на нее форму медсестрички будет непросто: это тебе не лифчики снимать, Кенсей! Обидно, кстати, что она их не носит... Так, стоп! Соберись! Настало время стать серьезным и показать истинное Искусство..."

Косака Сигурэ.

"... ... ... Если старый извращенец посмеет дотронуться до меня своей тряпкой... Клянусь, я покончу с жизнью прямо тут... ... ... с его".

Перерыв длился недолго, и вскоре владения Фуриндзи вновь оказались в эпицентре "стихийного" бедствия.

Тем временем в додзе.

– Коэтсуджи-сенсей, вам не кажется, что снаружи что-то происходит? – осторожно поинтересовался Кеничи.

– Кенсей и Сигурэ затеяли внеплановую тренировку, ничего особенного. Лучше не отвлекайся и следи за своей едой, ученик, – мужчина, сидящий по соседству, тыкнул палочкой в тарелку, которая уже успела наполовину опустеть, причем, без какого-либо вмешательства со стороны школьника.

– А... – тот с удивлением уставился на рис, который лишился своего главного "партнера" в лице гарнира из тушеной рыбы.

Сирахама повернулся к Сакаки Сио, своему второму соседу, и встретился с ним взглядом. Мастер карате зыркнул исподлобья, словно предупреждая: "только попробуй обвинить в этом меня и я..." Кеничи вздрогнул и посмотрел на последнего участника застолья, загорелого улыбающегося парня с повязкой на лбу, сидящего с беззаботным видом прямо напротив школьника. Улыбка Апачая была столь наивна и заразительна, что подумать на него было бы кощунством, поэтому русоволосый юноша просто улыбнулся в ответ и вернулся к своей тарелке. Содержимое вышеназванной кухонной утвари претерпело очередное изменение: белый рассыпчатый рис позеленел, подрос в размерах, округлился в формах, слипся и стал больше напоминать отварной горох. Потыкав палочками парень убедился, что эта размазня не только напоминает бобовое блюдо, но и является им.

– Это какая-то шутка? – мрачно осведомился он у своих мастеров, когда ему, в конце концов, надоело месить гороховую кашу. – Я не буду это есть!

Но его крик души остался без ответа: троица словно испарились, оставив своего ученика тет-а-тет со своим обедом.

– Быстрые они... – пробормотал он, осмотревшись в изумлении.

– Вы уже покушали? – вопрос заглянувшей в комнату Мию оторвал парня от разглядывания пустого стола.

– М-м-м... Мию-сан, а можно мне добавки?

– Что опять? – закатила она глаза и, вздохнув, ответила, – подожди, Кеничи, сейчас принесу. Как дети малые, ей богу...

"Так это что, такое постоянно происходит?" – сообразил школьник. "Вот шутники".

– На, держи!

Девушка на удивление быстро вернулась с новой порцией, но стоило только ему потянуться за своим обедом, как тарелка мистическим образом исчезла из рук ойкнувшей блондинки. Пропажа вскоре обнаружилась: за дальним концом стола восседал Кенсей в потрепанном костюме и спешно восстанавливал свои силы, пользуясь "добротой" своего ученика.

– Кен-тян, тебя ждет малышка Сигурэ. Вспомни мои уроки и отомсти за своего учителя!

– Эй! – опомнился наконец Кеничи. – Мне дадут спокойно поесть или нет?

– Прими совет от старого мастера – на первую тренировку с Косакой тебе лучше идти на голодный желудок! – наставительным тоном высказался китаец, а сам же, сыто улыбнувшись, откинулся на спинку стула: за столь короткое время мужичок умудрился умять целую тарелку и теперь с довольным прищуром приглаживал свои усы, копируя жест Акисамэ.

Парень перевел взгляд на одноклассницу, но та, словно извиняясь, лишь виновато пожала плечами и сказала:

– Он прав, перед "такой" тренировкой есть вредно.

Но голодный Кеничи не разделял такое мнение, а потому перед уходом бросил пару сумрачных взглядов на "гостеприимных" хозяев, которые, впрочем, не оказали должного эффекта: девушка мило улыбнулась, а лысый мастер сделал вид, что ничего не заметил. Через минуту после того, затихли шаги ученика, Кенсей, поднявшись, обратился к поварихе:

– Ты как хочешь, а я не стану пропускать подобное зрелище. Надеюсь только, она не переусердствует, иначе Кен-тян снова начнет бояться... – но тут он вовремя прикусил язык, и концовка "... заниматься боевыми искусствами" не прозвучала.

– А он что, переборол свой страх к Сигурэ-сан? – поинтересовалась девушка, тоже направившись в сторону выхода.

– Да, – ответил тот, а после пробормотал себе под нос, – можно и так сказать...

На тренировочной площадке, усеянной рытвинами, зеленой листвой и ленточками белой ткани, друг напротив друга замерло два человека. Косака так смотрела на своего ученика, что создавалось впечатление, будто она уставилась на что-то за его спиной и в упор не замечает самого парня, стоящего в каких-то трех метрах от нее. Кеничи же изо всех сил старался удержать свой взгляд на лице мастера, но он постоянно сползал вниз к вырезу на груди, чему усиленно способствовала кольчуга, одетая прямо на голое тело (это было хорошо видно через короткое небрежно завязанное кимоно). Парочка уже некоторое время выполняла это "упражнение" для глаз, при этом не обращая внимания на зрителей, которые расположились на веранде.

– Кеничи, скажи... – мастер первой нарушила молчание. – Ты... боишься меня?

– Нет, – удивившись вопросу, он заглянул в красивые фиолетовые глаза, а потом осторожно осведомился, – а должен?

Ее ответ был почти столь же лаконичным, как обычно:

– Да... Я хотела научить тебя преодолевать и использовать свой страх ... Но прежде его нужно приобрести. Приступим...

– Подожди! А разве у нас не урок по маскировке?! – парень поторопился прояснить этот момент, глядя с дурным предчувствием на то, как из заплечных ножен с тихим шелестом показывается нарочито медленно вынимаемая катана.

– Твои тело...и разум недостаточно подготовлены для тренировки навыка скрытности... поэтому мы займемся другим направлением... в конце занятия одна лишь мысль обо мне должна внушать тебе тихий ужас. А потом я покажу, как это можно использовать в бою. – По мере произнесения ее речь становилась все более плавной, а паузы в конце и вовсе сошли на нет.

"Извини, Кеничи, но Акисамэ попросил выбить из тебя всю ту дурь, что вложил этот извращенный старик", – Сигурэ мысленно попросила прощения, а потом, подкинув в воздух первый попавшийся лист дерева, нашинковала его на пару дюжин лоскутов прямо перед лицом школьника. Удостоверившись, что судорожно сглотнувший ученик проникся важностью момента, девушка начала "тренировку".

– Замри... – Сирахаму обдало порывом воздуха, который пронес перед карими глазами клочки русых волос: это была его челка...

Когда через несколько мгновений затихли звуки рассекаемого воздуха, то парень обнаружил в своем гардеробе существенные изменения: его тренировочное кимоно повторило судьбу бедного листика и перешло в категорию "лохмотья обыкновенные". Юноша, с лихвой хапнув адреналина от проносящейся рядом с его телом острой железки, немного успокоил взбесившийся пульс и подумал: "Неужели и она из "садистов"? А я так надеялся...". Но придти в себя до конца ему не дали.

– Это была показательная часть занятия... продолжим тренировку, – вернув катану на место, сказала брюнетка, а затем каким-то хитрым движением подбросила в воздух пару шестов, ранее валяющихся у нее под ногами.

Одна из палок прилетела Кеничи концом в грудь, и он еле-еле успел подхватить ее, а вторая тем временем вовсю выписывала затейливые вензеля над русоволосой головой.

Пять минут спустя. "Зрительские трибуны".

– Вам не кажется, что Сигурэ-сан чересчур "строга" к Кеничи? – высказалась Мию, наблюдая за избиением одноклассника.

– Может быть, – согласился Сакаки, бултыхая в руках неизменную бутылку. – Но по нему этого не скажешь.

– И это странно... – задумчиво произнес Акисамэ и провел ладонью по своим усам: он всегда использовал этот жест, когда находился в замешательстве. – Не могу понять, что им движет. Почему он раз за разом поднимается?

– А что не так? – не поняла девушка. – Он же всегда был таким настойчивым... разве не из-за стремления превозмочь себя вы и взяли его в ученики?

– Это не упрямство и тем более не проявление силы воли, – возразил ей мужчина. – Это нечто иное... Вот откуда взялась эта аура азарта? Как бы бредово это ни прозвучало, но я бы сказал, что ему это нравится...

В ответ на эти слова Кенсей не выдержал и ухмыльнулся, одновременно стараясь скрыться от всевидящего ока мастера джиу-джитсу за спиной Апачая. "Кого вы хотели провести? Не каким-то "малолеткам" соперничать в искусстве интриг со старым китайцем! Вы еще не успели сговориться, а я уже обо всем знал – вот, что значит опыт! Такой жалкой уловкой не сбить моего ученика с истинного пути! А небольшое напутствие поможет ему достойно выдержать это испытание... Жалко, конечно, что пришлось (тут он изрядно покривил душой) проиграть малышке Сигурэ, но зато удалось провернуть аферу с "запиской" без свидетелей! Ну, Мию не в счет... Давай, Кен-тян! Я верю, что ты не подведешь старика!" – на такой оптимистичной ноте мастер китайского кэмпо закончил предаваться размышлениям и подключился к разговору, затеяв небольшую дискуссию с Мию и Апачаем касательно того, как долго еще Кеничи сможет продержаться...

Немногим ранее.

Сирахама только удалился от трапезной на десяток шагов, как в его правом боку закололо. Он скособочился и машинально прижал ладонь к этому месту. Только парень опоздал: боль прошла так же внезапно, как и появилась, но вот его рука, наткнувшись на прилепленный клочок бумажки, не спешила покидать поясницу... Кеничи отцепил непонятно на чем держащийся прямоугольник, который оказался половинкой фотографии. На фото была заснята Сигурэ-сан, точнее ее верхняя часть: небрежно сделанный срез проходил как раз по месту, где располагалась грудь. Насколько он мог судить по черным мокрым волосам и купальне на заднем фоне, холмики, будоражащие его мысли, были абсолютно ничем не прикрыты. Юноша, сглотнув, разогнал навеянные его бурной фантазией видения и перевернул снимок, справедливо полагая найти на обратной стороне пояснение внезапному подарку. И он не прогадал: там находилась короткая записка.

"Кен-тян, между мастерами заключено пари! Я выбил для тебя царские условия! В двух словах: если ты выдержишь тренировку с Сигурэ-сан, она покажет тебе свою грудь! Дерзай, мой юный ученик, все в твоих руках!"

Поначалу парень весьма скептично отнесся к этой информации, поэтому, полюбовавшись еще немного обратной стороной, он запихал карточку в карман и отправился искать изображенного на ней мастера. Позднее, когда переодевшийся Сирахама разглядывал свою наставницу, он пришел к неожиданному выводу, что с девушки, ходящей в столь экзотичном наряде, вполне станется заключить подобное пари: разница между обнаженной грудью и грудью, прикрытой металлической сеткой, на взгляд юноши, была не слишком велика. После недолгих размышлений все его сомнения и недоверие развеял возросший до небес энтузиазм, и им было принято решение, во что бы то ни стало заполучить приз...

И вот теперь, в который раз поднявшись с земли, Кеничи сверлил взглядом Косаку, которая явно готовилась к конкурсу самой бесстрастной девушки года.

– Ты... боишься меня? – повторила она свой первоначальный вопрос.

– Я тут подумал... Сигурэ-сан, это же не бой насмерть, а всего лишь тренировка, пусть и весьма болезненная, – он вымученно улыбнулся и обвел рукой свой тело, показывая на многочисленные ушибы и синяки. – Так чего мне бояться?

– Ясно... Твоя амнезия весьма необычна, – она о чем-то просигнализировала зрителям, а потом шагнула в сторону ближайшего дерева и перед тем, как бесследно исчезнуть в его кроне, бросила напоследок, – на сегодня все... уступаю Апачаю.

– А как же... – осекся ученик, так и не успев спросить про приз.

– Не волнуйся, Кеничи! Апачай много тренировался, все будет в порядке! – белозубо улыбнулся возникший перед школьником рослый парень в футболке. – Кажется, в прошлый раз мы остановились на отработке правильного движения левой руки? Тогда сейчас...

Но Сирахама не услышал продолжения: как только до его измученного тела дошла весть о новых издевательствах, оно сразу взбунтовалось, и пропажа с поля зрения полуголой красотки-брюнетки лишь усилила этот эффект, убрав последнюю причину, из-за которой он все еще держался на ногах. Из паренька будто выдернули стержень, и Кеничи, потеряв сознание, осел под ноги Апачаю, растерявшемуся от такого поворота...

– Он лучший, – произнес Сакаки и в порыве чувств хлопнул ладонью по крыльцу, глядя на то, как товарищ по выпивке пытается привести ученика в норму. – Сказал пару слов, а малец уже в отрубе!

– Не думаю, что в этом есть его заслуга, – возразил ему мастер джиу-джитсу. – Тренировка Сигурэ сделала свое дело...

"Молодец, Кен-тян! Порадовал старика! Думаю, ты заслужил вторую половинку. Да и свои обещания надо выполнять, пусть и формально..." – удовлетворенно подумал Кенсей и улыбнулся, представив какое выражение появится на лице парня, когда тот узнает, что его "малость" надули с наградой за стойкость.

– Ничего, фотография тоже неплохо, а уж мои снимки и оригиналу не уступят! – тихо прошептал китаец.

– Чего ты там бормочешь, Кенсей? – окликнул его Коэтсуджи. – Нужно заняться нашим учеником, сегодня он должен отправиться домой на своих двоих.

Несмотря на свои слова, сам специалист по нетрадиционной медицине не спешил идти на помощь Кеничи, и Кенсей приподнял бровь, словно спрашивая, мол, что не так? Акисамэ выразительно покосился на Мию, и китаец мгновенно уловил суть дела.

– Мию-сан, кажется, наш порывистый друг сейчас пересечет черту между приведением в чувство и полноценной тренировкой, – мужичок тонко намекнул на то, что там требуется ее присутствие.

Задумавшаяся о чем-то девушка тут же встрепенулась и с криком: "Апачай-сан, подождите!" ринулась спасать одноклассника. А тем временем на терраске троица мастеров устроила очередное "собрание заговорщиков".

– Не томи, – попросил Сио. – У меня осталась последняя бутылка.

– Как будто когда-то бывает иначе, – по-стариковски проворчал коротышка.

– Послезавтра возвращается Старейшина, – напомнил им Акисамэ. – К этому времени мы должны окончательно решить вопрос с его памятью. – Он кивком показал на центр двора. – У меня есть одна догадка... возможно, дело было не в ударе Апачая, и он просто сыграл роль катализатора. Ведь мы же не нашли никаких отклонений, верно? Так вот, я считаю, что это выверты подсознания. Оно бывает таким своенравным ... Полагаю, оно отбросило все, что посчитало "лишним". Изменившийся характер и одновременно то, что десять минут назад он почти осознанно попытался уклониться, используя прием, которому обучила его Мию, являются тому прямым подтверждением! Так что, если подходить к проблеме формально, то Кеничи думает, что забыл, хотя на самом деле он все помнит. То есть, он заставил себя думать, будто ничего не помнит...

– Как-то мудрено загнул, бьюсь об заклад, ты сам не понял и половины из своей речи, – покачал головой Сакаки, пропустивший большую часть объяснений мимо ушей, а потом посоветовал. – Ты уж определись, а то: "тут помнит, там не помнит"... и давай ближе к делу!

– Я придумал новую тренировку, специально для нашего случая, – пропустив мимо ушей подначку, ответил он. – Это особая медитация...

– Может быть, лучше оставить все как есть? – выдвинул Кенсей встречное предложение. – От добра добро не ищут. Кеничи утратил мотивацию, но мы с этим худо-бедно справились, так зачем усложнять и себе, и ему жизнь?

– Зато твои мотивы, как на ладони, – еле заметно поджал губы мастер джиу-джитсу. – Отбрось свой эгоизм и подумай о... хотя бы о Мию!

– А что Мию? – всполошился мужичок: как только заходил разговор о девушках, он всегда проявлял небывалое оживление. – Да, она немного симпатизирует Сирахаме, но не более! Уж поверьте мне как эксперту, она не из тех вертихвосток, кто за пару недель влюбляется до беспамятства в первого встречного!

– Хорошо, пусть так, – согласился Акисамэ. – А ты не думал о том, как отреагирует Хаято? Ему могут не понравится произошедшие с учеником Редзанпаку изменения.

Посерьезневший Ма Кенсей задумался на пару секунд, а потом медленно произнес:

– Да, ты прав. Но даже если он все вспомнит, то далеко не факт, что к нам вернется прежний Кен-тян.

– Попытка не пытка, – пожал плечами мужчина. – Сами знаете: Старейшина не позволит тут обучаться абы кому... Итак, голосуем!

– Я "за", – равнодушно ответил Сакаки. – Можешь тренировать его хоть до смерти.

– Не возражаю, – вздохнув, откликнулся мастер кэмпо и тут же добавил, – но я тоже приму участие.

– Сигурэ-сан?

С крыши послышалось одно короткое слово:

– Против...

– Что?! – удивился Коэтсуджи, не ожидавший такого ответа.

– Мне не нравится, когда меня боятся... – сделала она заявление, вразрез идущее с ее недавними действиями.

Воцарившееся среди мастеров молчание первым нарушил Сакаки. Он, постучав ногтем по бутылке, привлек внимание и сказал:

– Чего примолкли? Три голоса "за" и один "против". Победило большинство. Кстати, парень очнулся.

– Быть посему: сейчас подлечим нашего ученика и отправим домой, а завтра...– Акисамэ сделал многозначительную паузу.

– Тогда я пойду с ним, – вызвался добровольцем Кенсей, почувствовав на себе взгляды, наполненные подозрением, он поспешил объясниться, – должен же кто-то ввести его в курс дела?

– Пусть идет... Ты только учти, что для этого тебе придется выиграть у Апачая в "Камень-Ножницы-Бумага". – Парень со шрамом мерзко, как умел только он, ухмыльнулся. – Хе-хе.

Полчаса спустя.

Некоторое время Кеничи и провожающий его мастер молча шагали по улицам города. У покрытого синяками школьника не было никакого настроения разговаривать, и он, вяло перебирая ногами, размышлял о сегодняшнем дне, оказавшимся столь богатым на события. Кенсей же, баюкая пострадавшую руку (победа над удачей белобрысого парня не досталась ему даром), пытался определить, не следит ли за ними кто-нибудь из его соратников. Наконец убедившись, что в округе царят мир да благодать, он обратился к своему подопечному:

– Скажи, Кен-тян, как ты поступишь, если на твоих глазах начнут приставать к девушке? А если эта девушка окажется твоей сестрой?

Парень покосился на мастера, но промолчал.

– Можешь не отвечать: у тебя на лице все написано. "Мол, что я могу?" Так вот, это и есть ответ на твой невысказанный вопрос: "Зачем нужны боевые искусства?" Чтобы смочь... А вообще у них много достоинств, – китаец внезапно переключился на другую, более близкую ему тему. – К примеру, девушки, занимающиеся ими – красавицы все как одна. За примерами далеко ходить не надо: только сегодня тебе удалось пообщаться "тет-а-тет" с тремя.

– Почему с тремя, – отозвался наконец Сирахама. – Мастер Сигурэ и та девушка с длинными ногами...

– Кисара-тян, – подсказал провожатый. – А третья Мию-тян. Или ты уже забыл, как утром попытался прижаться к ней сзади?

– Это случайность! – поторопился откреститься парень от такой интерпретации, даже не уточнив, откуда Кенсею известно об этом случае.

– А жаль, – искренне расстроился мастер. – Ну, да ничего! У тебя еще все впереди! А пока вот, держи!

Он протянул юноше запечатанный конверт, который Кеничи взял с некоторой опаской.

– Что там?

– Дополнительный стимул для занятий боевыми искусствами и твой приз, – оглянувшись, скороговоркой выпалил Кенсей. – Мне пора, до завтра, Кен-тян!

– А... – не успел парень и рта раскрыть, как мужичок прыгнул с места и легко взбежал по отвесной стене, а затем скрылся на крыше трехэтажного дома, мимо которого они проходили. Когда школьник, задравший голову вверх, вернул взгляд назад, то удивился еще сильнее: на расстоянии вытянутой руки стояла хорошо знакомая ему девушка, Косака Сигурэ собственной персоной.

"Сменила кимоно", – такова была первая мысль, которая посетила парня, порядком расстроившегося данным обстоятельством. "Неужели она пришла отдать приз", – невпопад подумалось ему следом, и Сирахама невольно улыбнулся.

– Отдай.

– Что? – парень вздрогнул, вынырнув из омута своих фантазий, и непонимающе уставился на нее. – Мастер Сигурэ?

– Дай мне письмо, Кеничи, – повторила брюнетка, и только после этого он заметил протянутую руку.

– Конечно, Сигурэ-сан. – Парень передал ей зажатый в кулаке конверт.

По мере ее ознакомления с содержимым послания (как успел заметить Кеничи, там был какой-то снимок и записка) находиться рядом с девушкой стало как-то неуютно. Если бы школьник знал всю подоплеку дела, то наверняка сейчас не чувствовал бы себя в безопасности и в десяти километрах от этого места.

Прочитав "свое" признание в любви к Сирахаме и изучив, на сей раз, свою фотографию в полуобнаженном виде, Косака смогла произнести лишь одно слово:

– Убью...

Пока парень завороженным взглядом рассматривал изрядно посветлевшие глаза своего мастера, она подкинула в воздух "приз" Кенсея, и три бумажки разделили судьбу листика, который был использован Сигурэ при недавней демонстрации.

– До встречи, Кеничи, – прошелестело с крыши, на которую забралась девушка, повторив фокус Кенсея.

– До свидания, – пробормотал ей вслед Сирахама, уже устав удивляться скорости, с которой развивались события вокруг него.

Понаблюдав с минуту за тем, как ветерок играется с бумажной "пылью", он в недоумении пожал плечами и отправился домой, где его ожидала "теплая" встреча.

– КЕНИЧИ! Что с твоим лицом?! – изумленно воскликнула Саори, едва ее сын показался в прихожей.

– А что с ним? – парень еле-еле нашел в себе силы изобразить удивление.

– Да на нем живого места нет! – возмутилась женщина такой реакцией, точнее практически ее отсутствием.

– О! – только и сумел вымолвить Кеничи, когда взглянул на себя в зеркало. – А я и забыл уже. Я это... котенка с дерева снимал, а он какой-то бешеный попался. Ну, и вот пострадал чуток, – немного сумбурно изложил он свою историю.

– А у этого "котенка" случайно не было маникюра на ногтях? – раздался из гостиной скептичный голос отца.

– Не обратил внимания, – сознался школьник. – Как-то не до этого было.

– Да...красавец, нечего сказать – протянул Мототсугу, выглянувший из комнаты, чтобы самому оценить физиономию сына, а потом он улыбнулся и заговорщически подмигнул, – познакомишь с невестой?

– Как-нибудь в другой раз, – кисло улыбнулся в ответ пострадавший. – Мне обещали, что за пару дней все заживет...

– Сомневаюсь, – пробормотал мужчина, проводив взглядом отправившегося наверх сына, и крикнул вдогонку, – не засиживайся в своем "Интернете", а то опять опоздаешь в школу!

"Как будто сегодня я опоздал из-за этого... Да у меня вообще такое ощущение, что последний раз я включал ноутбук месяц назад!" – мысленно возопил юноша, и, разумеется, его вопль остался без ответа. "Кстати, неужели из школы не звонили насчет пропуска занятий? Ах да, точно! Мастер Коэтсуджи сказал, что они решили эту проблему. Не ожидал... интересно, что они сказали учителям?"

Отступление. Клиника Акисамэ. Около полудня.

– Пока он в отключке, нам следует уладить вопрос с его прогулом, – предложил хозяин лечебницы, разглядывая расцарапанное лицо ученика. – Так сказать, в знак добрых намерений.

– Это называется "втереться в доверие", – пробурчал рослый парень в жилетке, догадавшись, кому именно поручат это дело.

– Сакаки, будь другом, займись этим, а мы пока позаботимся о Кеничи... – оправдав его ожидания, попросил Акисамэ. – Позвони и скажи, что Сирахама приболел.

"Жуткий черный пояс по карате сотого уровня" скорчил рожу, но все же кивнул и вышел из комнаты. Не прошло и полминуты, как из коридора послышался голос шрамоголового брюнета:

– Акисамэ! Черт тебя дери! Куда ты меня послал? Где тут телефон?

– У меня его нет, дойди до додзе, – откликнулся Коэтсуджи.

– Так и знал, что этим все закончится, – проворчал Сакаки себе под нос, выходя из здания.

Он мрачно прищурился, мысленно проклиная солнце, жарившее почем зря, но недовольство в парне угнездиться не успело: мастер заметил знакомую белобрысую макушку, торчащую над стеной Редзанпаку, и на его лице расцвела довольная усмешка.

– Эй, Апачай! Тут такое дело... – позвал он блондина, махнув ему бутылкой.

Через две минуты после своего ухода Сио вновь занял привычное место у косяка и с невозмутимым видом принялся наслаждаться прохладой и пивом.

– Если ты потерялся, то напомню, что додзе через дорогу, напротив, – язвительно прокомментировал Кенсей столь быстрое возвращение.

– Я свою работу выполнил, в отличие от вас, – Сакаки выразительно покосился на Кеничи, пребывающего в том же состоянии, что и до его ухода.

– Да ты никак мобильным телефоном обзавелся? – мастер кэмпо продолжил ироничные нападки. – Или ты решил пробежаться по солнцепеку? Что-то не верится...

– Пусть это останется секретом... – ухмыльнулся в ответ парень. – Главное, что дело сделано, не так ли?

– Все тайное становится явным... – протянул Акисамэ, переглянувшись со своим коллегой по врачеванию. – Дойти и вернуться так быстро ты не мог, но при этом говоришь, что проблема решена, а это значит...

– Значит, он озадачил ею кого-то другого, – подхватил Кенсей. – А именно: Мию, Апачая или Сигурэ-тян...

– Нет, девушки отпадают, – возразил самопровозглашенный философствующий гений джиу-джитсу и пояснил, – первая в школе, а вторая не из тех, на кого можно переложить свою работу.

– Верно... – согласился китаец с такой характеристикой, данной мечнице. – Выходит, у нас проблемы.

– Точнее, у нашего ученика, – поправил его Акисамэ.

– О чем вы талдычите? – поморщился Сакаки. – Апачай – лучший переговорщик по телефону из всех, кого я знаю!

– Догадываюсь, что он там наплетет, сам потом будешь разбираться с полицейскими...

В это самое время в Редзанпаку загорелый блондин в майке как раз разузнал номер школьного куратора Кеничи.

– Ало, это учитель Сирахамы Кеничи? – громко сказал в трубку Апачай.

– Да, Ясунага Фудзиро слушает вас.

– Мы похитили вашего ребенка! Кеничи у нас! – с радостными нотками в голосе произнес мастер муай-тай.

На другом конце провода повисло молчание. Через двадцать секунд (а именно столько понадобилось Ясунаге-сенсею, чтобы осознать сказанное его собеседником) из телефонного аппарата раздался хохот. Отсмеявшись, мужчина ответил:

– Шутка засчитана: я не буду звонить родителям... Но передайте ему, что если он завтра опоздает на занятия, то пусть пеняет на себя! Одной губкой Сирахама не отделается! – После этого предупреждения из трубки послышались короткие гудки отбоя.

"Апачай помог Кеничи, теперь можно и потренироваться! Пока Старейшины нет..." – подумал парень перед тем, как отправиться в сад, к своим любимым деревьям.

Вечер. Комната Сирахамы.

Посетив душ, школьник собирался насладиться объятьями Морфея, но судьба в очередной раз за день показала ему жирный кукиш, правда, при этом подмигнув напоследок: последняя на сегодня неожиданность оказалась приятным сюрпризом. Откинув с кровати покрывало, Кеничи обнаружил на одеяле новый конверт. Повертев его в руках, он пришел к выводу, что это послание было донельзя похоже на письмо, недавно врученное ему Кенсеем и после отобранное девушкой-мастером. Внутри, как и в предшественнике, оказалась фотография с запиской, и юноша не будь дураком начал свое знакомство с содержимым конверта именно со снимка. Перевернутое фото оправдало его ожидания на все сто: с карточки на него смотрела обнаженная по пояс Сигурэ-сан, ее талию на манер набедренной повязки плотно обхватывало полотенце, а в руках она держала катану, с которой, похоже, вообще была неразлучна.

Через некоторое время парень с явственным сожалением вздохнул и, пересилив себя, оторвал взгляд от полуобнаженной брюнетки с мокрыми волосами. "Хорошего понемножку, иначе завтра я рискую проснуться только к обеду", – так решил он и акцентировал внимание на короткой записке.