Текст книги "Фанфик по Strongest Disciple Kenichi"

– Нет, загляни лучше к Локи – что-то он там начинает мутить воду.

– Хорошо, – в трубке послышались короткие гудки.

– Если эта девица будет твоим выбором, то в память о нашей старой дружбе можешь жить спокойно, Сирахама Кеничи. Я даже прощу тебе тот значок. Но если ты все же выберешь Ее... – взгляд Одина устремился на фотографию девушки-блондинки . – ...пощады не жди. Как говорится, «Дружба дружбой, а любовь врозь», мой старый ... бывший друг.

Послеобеденное время того же дня. Близ Редзанпаку.

Кеничи, возвращаясь в додзе, размышлял о договоренностях, к которым пришла парочка напарников за время посиделок в кафе. Примерный их план был таков: сегодня Кисара попробует самостоятельно поискать Когу, а завтра они вместе займутся основательной чисткой рядов "Белой гвардии". "Прямо в какие-то бандиты записался", – вздохнул парень, подходя к уже ставшими родными воротам Редзанпаку. – "А куда деваться? Если этот гад продолжит на меня натравливать подобных качков, то рано или поздно мне все ребра переломают... или чего похуже", – тут же поправился он, вспомнив, чем закончилась драка для того самого пресловутого качка.

Прошмыгнув на территорию додзе, Кеничи воровато огляделся и, не обнаружив ничего подозрительного, направился в сторону дома. Он не забыл об обещании, данном Сакаки, и теперь осуществлял попытку проноса контрабанды через границу. Ему повезло: ни пограничный контроль в лице Мию-сан, могущий по запаху найти припрятанные в сумке бутылки, ни блуждающее стихийное бедствие в лице Апачая, с которого станется применить свое знаменитое "Апа-па" в момент транспортировки драгоценного груза, ему не встретились.

Через пару минут он вздохнул с облегчением: предметы, за одно лишь хранение которых вполне можно было словить от повара Редзанпаку пару месяцев строгача на зеленом горошке, были надежно спрятаны. Но не успел Сирахама порадоваться успешно проведенной операции, как к нему в гости завалился ни кто иной, как главный тренер.

– За чужой счет пьют и язвенники, и трезвенники, не говоря уже о Сакаки, – беседа началась с намека Коэтсуджи, мол, знаю я, что у тебя там изредка позвякивало в сумке.

– Я не пью, – ляпнул Кеничи наугад, не совсем понимая, какой именно реакции от него ожидают.

– Это делает тебе честь, Кеничи-кун, – одобрительно кивнул мужчина. – Но я хотел поговорить не об этом...

– Что-то случилось?

– Это по поводу твоей сегодняшней схватки. Кенсей только что рассказал мне, – поведал о теме визита мастер тоном, предвещающим скорый нагоняй.

"А я и не сомневался, что он там был – я на все сто уверен, что мне не послышался щелчок фотоаппарата откуда-то сверху"

– Ну, я поступил неспортивно... – казалось, парень угадал причину недовольства Акисамэ.

– Пах – такая же часть тела, как и остальные, и у вас там не соревнования были, чтобы соблюдать спортивный этикет, – отмахнулся от его домыслов Коэтсуджи. – Меня больше интересует твоя тактика ведения боя... Не ты ли просил направить тебя по пути, как его назвал Фуриндзи-доно – "100% навыков и 0% силы"? Как думаешь, зачем я тренирую твою подвижность, гибкость и ставлю техники обращения силы противника против него самого?

– А статуи...

– Тренировка со статуями – это основы основ, и тягаешь ты их не для того, чтобы нарастить мышцы, а чтобы лучше вникнуть в то, что из себя представляет система равновесия противника, понять, как она работает, как ведет себя в той или иной ситуации, и, соответственно, каким способом лучше нарушить ее работу к твоей вящей выгоде... Между прочим, я это уже говорил! – ученик удостоился укоризненного взора. – Так вот, все эти тренировки явно не для того, чтобы ты блокировал прямые атаки противника и лупил его, точно боксерскую грушу!

– Да, мастер, понимаю, – осознавая его правоту, Сирахама в раскаянье склонил голову.

– Это хорошо – что понимаешь, – кивнул в ответ Коэтсуджи. – Осталось закрепить твое понимание на физическом уровне: переодевайся и пошли в зал.

– А как же практика? – удивился парень неожиданно свалившейся на него тренировке. – Мастер Сакаки говорил, что будет какая-то практика, вместо тренировок...

– А это и не тренировка, а... можешь назвать это прелюдией к практике – небольшой демонстрацией, – Акисамэ легко обошел обещание Сакаки освободить ученика от тренировок. – Не волнуйся, тебе не придется почти ничего делать, большую часть я выполню сам.

"Что-то это меня пугает еще больше".

Уже через пять минут, они стояли в центре спортзала, чьи полы устилали маты.

– Попробуй стукнуть меня кулаком так, как бил тот блондин.

Кеничи, уже догадавшись к чему все идет, мысленно вздохнул и приготовился выполнить просьбу мастера. За оставшееся время до прихода Сакаки ему предстояло очень близко познакомиться со всеми матами этой комнаты, даже теми, что крепились к стенам. "Ну, да ничего, глядишь в следующий раз, вместо меня будет также летать Берсерк..."

Два часа спустя.

Вернувшемуся из паба Сакаки хватило и пары минут наблюдений за "прелюдией к практике", чтобы составить свое мнение касательно творящихся в зале извращений. Ко всему, что не попадало под категорию "Удар по куполу", мастер карате относился с заметным пренебрежением, впрочем, одновременно это не мешало ему уважать навыки своих коллег по Редзанпаку. Парадокс.

– Нам пора, – коротко возвестил Сио увлекшемуся Коэтсуджи, пытающегося "продемонстрировать" ученику как можно больше способов выходить из той или иной ситуации.

Постанывающий Сирахама, тут же замолчал и вскочил на ноги, оживляясь прямо на глазах.

– Хм, – провел по усам мастер джиу-джитсу, глядя в задумчивости на чересчур бодрого ученика. – Я, кажется, уловил суть твоей самой главной проблемы, Кеничи-кун. Во время тренировок у тебя включается "энергосберегающий режим", который позволяет тебе придержать у себя солидный заряд бодрости. А после тренировок он, соответственно, выключается, и к тебе возвращаются припасенная энергия. То есть вместо того, чтобы заниматься с полной отдачей, ты наоборот пытаешься сохранить силы... Ну, что я могу сказать, будем увеличивать нагрузки, время тренировки, может быть, включим в программу ночные упражнения...

Осознав заявленные перспективы, Кеничи мгновенно сказался больным и побитым.

– Подождите, Коэтсуджи-сенсей! Это я так радуюсь возвращению мастера Сакаки!

– Мде? – на парня скептически уставилась пара белесых глаз, к которым присоединился аналогичный взгляд со стороны двери. – Ты еще скажи, что рад возможности съездить на практику...

– Так ведь... – тут парень растерялся: ведь он действительно был рад возможности развеяться от тренировок, а теперь возникли какие-то недобрые сомнения.

Акисамэ чутко уловил все, что ученик не высказал вслух, и, повернувшись к коллеге, уточнил:

– Сио, ты что, еще не рассказал ему, в чем заключается практика?

Тот пожал плечами и нехотя ответил:

– Чего зря языком чесать? Приедет на место сам поймет.

– Он сказал, что там будет "много пива, зрелищ и горячих женщин"! – сдал своего мастера Кеничи в попытке узнать, в какой-такой круг ада его определили, если даже Акисамэ считает свои тренировки детским лепетом по сравнению с этим. – Я подумал, мы поедем посмотреть на какие-нибудь соревнования, разве нет?

– Да, все это там определенно будет, – покивал Акисамэ. – Но как, по-твоему, соотносятся "посмотреть" и "практика"? Ты поедешь туда не в качестве зрителя, а в роли участника.

"Приплыли...", – парень упал духом: после сегодняшних приключений, ему категорически не хотелось принимать участие в сомнительных драках.

– Не кисни. Там не будет бойцов, которых ты не способен одолеть, если выложишься на все сто, конечно, – посоветовал Сакаки.

– Правильно, – согласился Коэтсуджи. – Ведь от победы над слабым противником вреда куда больше, чем пользы.

– Да я и не спорю... А вы меня подлатаете? – Сирахама с надеждой посмотрел на Коэтсуджи, намекая на зудящие руки, ноги и побаливающие ребра.

– У тебя итак все в норме, – выдал результат быстрого осмотра мужчина в хакаме.

– Пивка ему назначь, для храбрости, – подсказал Сакаки, поделившись одной из врачебных тайн собственного розлива.

– Запросто, только пусть подпишет рецепт у Мию, – отбил подачу мужчина.

"Какие все добрые и отзывчивые", – вздохнул Кеничи, направившись к выходу: ему еще предстояло помыться и переодеться.

– Ты что-то хотел сказать, Кеничи-кун? – раздался вслед вопрос.

"Угрх..."

– Нет, ничего, Коэтсуджи-сенсей.

Пятнадцать минут спустя. Двор Редзанпаку.

– Я в этом не поеду! – заявил Кеничи, едва увидев, предназначенное для него посадочное место – полуразвалившуюся мотоциклетную коляску.

– Что значит в этом? – нахмурился Сакаки, который ставил этот мотоцикл во вторую очередь своих интересов после пива.

– Нет-нет, против мотоцикла ничего не имею – он у вас видный зверь... – успокоил его Кеничи. – ...но эта коляска меня пугает!

– Хе-хе, ладно, Кен-тян, в ней поеду я! А ты можешь ехать позади Сио! – рядом с парой мастер-ученик, стоявшей около трехколесного средства передвижения, материализовался Кенсей. – Вот если бы вместо этого качка за рулем была малышка Сигурэ, тогда, конечно, да – тебе бы пришлось трястись в люльке. А так... мой мастер в гробу перевернется, если я поеду на мотоцикле, прижимаясь к мужику!

– А ты-то что там забыл? – едва заметно вздохнул Сио.

– Ну, как же, как же: это же долг мастера понаблюдать за выходом в свет своего ученика...

Зная своего коллегу-извращенца как облупленного, Сакаки уточнил:

– То есть, это не потому, что ты услышал "много пива, зрелищ и горячих женщин"?

– Ну... если только чуть-чуть, – китаец на пальцах показал, на сколько мало этот повод занимает места в графе общей мотивации.

– Угу, конечно... Так, все надели шлемы, а то опять копы увяжутся, – он вынул из коляски три каски и раздал их на выбор пассажирам, свой он держал под мышкой.

Побурчав для приличия, Кенсей стянул свою шляпу и нахлобучил первый попавшийся шлем. Сирахама обошелся без комментариев и молча надел предоставленную защитную амуницию.

– Ладно, поехали, – с этими словами Сио оседлал своего монстра, но тут же обернулся и предупредил, инструктируя. – Даже не думай касаться моей талии – для этого там есть ремень. И держись крепче: если слетишь – побежишь за нами по колесному следу.

Все расселись, но едва Сакаки завел мотоцикл, как раздался окрик:

– Подождите! – к ним из дома выбежала Мию, что-то сжимая в руках.

Троица в шлемах оглянулась и проводила ее глазами, пока она не оказалась рядом с мотоциклом.

– Мест больше нет Мию-тян, – произнес очевидное Кенсей. – Но я могу взять тебя на коленки...

Девушка фыркнула и резким движением выставила руку. Послышался щелчок фотоаппарата, запечатлевая всю композицию: мощную фигуру Сакаки, который сидел за рулем как влитой, осторожно выглядывающего из-за него Кеничи, и самую выделяющуюся деталь – усы, торчащие из-под красного шлема.

– На память потомкам. "Ма Кенсей в шлеме" станет изюминкой моей коллекции.

Кенсей прочувствованно вздохнул и полез утирать слезы под шлемом: настолько умилила китайца проявленная преемственность его хобби.

– Мию-тян, спасибо! Порадовала старика! Только лучше фотографируй свое изображение в зеркале. Вернемся я тебя научу-у-у!

Сакаки понял, что задерживать их никто больше не собирается, врубил газ, поэтому последние слова Кенсей произносил уже с улицы.

Отступление.

Примерно на полпути скоростной езды в стиле Сакаки "Я не за рулем мотоцикла – я все еще за рулем бронированного автобуса спецназа , поэтому кто не спрятался – я не виноват " произошло «маленькое» ДТП. Сказав, что-то типа «А точно! Это здесь...», он резко вывернул руль и каким-то чудом вписался в правый поворот, мимо которого они уже практически проскочили. Ну, как вписался... Сакаки и Сирахама свернули направо , а вот коляска решила, что с нее хватит издевательств от непомерных нагрузок, и продолжила движение по прямой.

– Са-ка-ки! – Этот быстро удаляющийся крик еще долго мерещился К еничи.

Едва пути мастеров разошлись, как школьник осознал, что возвращаться за Кенсеем, они не собираются по той простой причине, что Сио не заметил отрыва своего товарища от коллектива. Или сделал вид, что не заметил.

– Мастер, – он дотронулся до плеча молодого мужчины, а когда тот оглянулся, Сирахама показал пальцем на пустовавшее слева место.

– Догонит, – ответ был на редкость лаконичным для такой ситуации, но не Сирахаме рассуждать о причудах мастеров.

"А он еще хотел меня туда запихнуть!" – только сейчас до Кеничи дошло, какой участи он недавно избежал. – "Я бы точно в отличие от Кенсея "не догнал"! За мной должок, Кенсей".

Полчаса спустя.

– Мы на месте, – произнес мастер карате, стаскивая шлем и вешая его на руль мотоцикла, припаркованного на какой-то темной улочке. – Пошли, нам туда, – он махнул рукой в сторону ближайшей подворотни. – Зайдем с черного хода.

– А как же мастер Кенсей?

– Догонит, – за последние тридцать минут ответ нисколько не изменился.

Пока они пробирались ко входу в подпольную арену (парень таки узнал, куда они приехали), Сакаки "подробно" инструктировал подопечного:

– Запомни первое, последнее, главное и оно же единственное правило арены – никаких правил! Никаких протекторов или другой защиты... А нет наврал, есть еще одно – покинул ринг – проиграл. В клетке-то тебе пока рановато драться... А теперь специальное правило Сакаки – если ты покинешь ринг до победы и сделаешь это на своих двоих – я расстроюсь. Сильно расстроюсь.

– Понятно: не сдаваться, драться до потери сознания и желательно сознания противника, – перевел для себя Сирахама. – Да, уж не так я себе представлял получение опыта.

– И как же ты себе это представлял?

– Ну...

– Можешь сколько угодно долбать манекены, но без встречи с противником лицом к лицу ты не сможешь назвать себя мужиком, – на редкость с глубокомысленным видом заявил Сакаки, останавливаясь около ничем не примечательно двери.

Кеничи не считал, что тут прослеживается какая-то логическая взаимосвязь, а потому не преминул высказать свое сомнение мастеру:

– Как это связано с тем, что мне нужно встречаться с ними "лицом к лицу" именно в подпольном клубе, участвуя в боях без правил?!

Приготовившись, было, заявить о своем визите ударом ноги, Сакаки замер. На выручку задумавшемуся мастеру пришел его коллега, догнавший-таки группу и не выглядящий при этом хоть сколь-нибудь запыхавшимся.

– Понимаешь, Кен-тян, – принялся объяснять Кенсей. – Обучающийся боевым искусствам подобен обычному школьнику: тот ходит на занятия, выполняет домашние задания, читает учебники, но при этом, фактически не имеет возможности проконтролировать правильность использования в повседневности знаний, полученных в школе и закрепленных дома. Он понятия не имеет о своем уровне подготовки. Это может выявить только проверка – например, контрольная работа, в ходе которой учитель всесторонне проверяет его компетентность в том или ином предмете, а ученик, получив оценку, обретает уверенность в своих силах применить имеющиеся знания на практике в реальной жизни. Конечно, если оценка хорошая. Так вот, чем сложнее контрольная и выше, полученная отметка, тем больше самоутвердиться в своих навыках ученик! – в конце длинного монолога последовал намекающий тычок в сторону Сирахамы.

После окончания монолога Сио, решивший немного подождать со стуком в дверь, чтобы дать время китайцу замотивировать ученика (сам-то он не горазд плести словестные кружева), начал пинать дверь.

– Понятно, это не столько для получения опыта схватки с реальным противником, сколько для повышения моей уверенности, – только и осталось Кеничи, что подвести итог, но тут он вдруг замер. – Подождите, мастер! Необычная тренировка, сложная "контрольная" вместо простой проверки... Что же получается: это "выпускной" экзамен?!

Сирахаму охватили двоякие чувства: с одной стороны, он постоянно мечтает отправиться в свободный полет, но мечтать – это одно, а верить в это совсем иное. К тому же, с другой стороны реальность такова, что без дальнейших тренировок с мастерами следующую встречу с тем же Берсерком он может и не пережить... Да и чего кривить душой: привыкать понемногу начал к такому распорядку, свободного времени бы только побольше...

Сио, услышав предположение парня, малость обалдел, что выразилось в излишнем приложении силы к очередному пинку... Тысячей ньютонов больше, тысячей меньше – для Сакаки почти и незаметно, а вот бедная дверь подобного обращения не пережила и рухнула во внутрь, а учитывая, что ранее она открывалась наружу... ну, сами понимаете, какой стоял грохот.

– Щаз, размечтался! Считай это первой контрольной за первые десять... нет – первые пять дней обучения в первом классе, – Сакаки переступил порог. – Так, почему нас никто не встречает?

– И правда, Кен-тян, какой еще выпускной экзамен? – подталкивая ученика в спину, произнес Кенсей с укоризной в голосе. – Твой выпускной экзамен будет на звание мастера, а для того чтобы получить это звание ученику, как ты понимаешь, надо сразиться с мастером и хотя бы не проиграть. Вот когда ты будешь потенциально способен свести на ничью схватку со слабейшим мастером Редзанпаку, тогда и поговорим на эту тему.

– М-м-м, а кто из вас слабейший? – поинтересовался Кеничи, не осознавая, что это любопытство может быть крайне опасным, особенно принимая во внимание буквальное навязывание данного вопроса хитрым китайцем...

– Сакаки, разумеется...

– Эй! – от спины шагающего впереди жуткого черного пояса карате сотого уровня пронеслась незримая волна, заставившая покачнутся школьника. – Я все слышал, старый больной на голову извращенец! На следующем спаринге можешь не молить о пощаде своих усов!

– А нечего сажать "старых больных" людей в непроверенные транспортные средства!

– Вот-вот, а еще Сакаки-сенсей хотел меня туда посадить, – поддакнул Кеничи, прячась от прищура обернувшегося Сакаки за, как бы это парадоксально не прозвучало, спиной китайца, который был ниже школьника на полторы головы.

– Шутники, блин. Пошлите уже, а то так успеем только к самому концу...

"Вообще-то я не шутил..."

Пять минут спустя.

Кеничи стоял в углу ринга размером примерно пять на пять и тихо офигевал. Вроде еще недавно он шел по темному коридору, рядом с двумя мастерами, и вдруг бац – крики и гам от толпы народа, рассевшихся на возвышениях вокруг нескольких рингов, один из которых огорожен сеткой. Едва они "вышли в свет", как мастер Сакаки ушел переброситься парой негромких фраз с мордатым мужиком, который при виде брюнета со шрамом сильно изумился – видимо, редзанпаковцы пришли на вечеринку без предварительной договоренности с хозяевами. Впрочем, "незваность" гостей нисколько не помешала, и не прошло и пары минут, как из-под потолка раздалось объявление о трех минутной готовности на втором ринге для Сирахамы Кеничи из Редзанпаку и Черного паука – вольного бойца.

Все завертелось так быстро, что единственный вопрос, который ошарашенный школьник успел задать перед тем, как его выпихнули на ринг, был: "Почему он выступает под настоящим именем, а его противник – явно под псевдонимом?!" Известность, тем более среди публики подпольного клуба его, ну, нисколечко не прельщала!

Ответ и был основной причиной "тихого офигевания" парня в углу ринга.

– Чтобы кто-нибудь из здесь присутствующих решил проверить твои навыки в повседневной жизни – дополнительный опыт тебе не повредит.

"Мало того, что за мной полшколы бегает, так теперь за ними, как пить дать, еще полгорода в очередь выстроится! Вот удружили..."

Когда с другой стороны на ринг вылез огромный голый по пояс амбал на вид лет тридцати, Сирахама сразу понял, кто будет его противником: на груди у вновь прибывшего красовалась большая татуировка черного паука, наполовину скрытая курчавой порослью. При движении оного индивида создавалось впечатление, будто паук перебирает ножками и трясет "волосато-курчавым" брюшком.

"Ух! Да в нем два с половиной Берсерка будет! Что это за ахтунг!" – тут же запаниковал парень и повернулся за объяснениями к мастерам, которые стояли рядом с ним, но с другой стороны тросов, опоясывающих ринг.

– Хороший противник, – прокомментировал Сакаки, окинув оппонента ученика изучающим взглядом. – Самое то для первого боя. Ты, давай, там с ним пошустрее – тебе сегодня еще с десяток боев предстоит.

Кеничи не нашелся, что сказать в ответ и повернулся к Кенсею – может, хоть усатый извращенец чего посоветует?

Тот правильно распознав просительный взгляд поспешил на выручку своему "любимчику":

– Кен-тян, ну, что ты как маленький... Подумаешь, волосатый бугай. Ты, что, Сакаки ни разу не видел что ли?

– Эй!

– Поверь мне, – Кенсей резко повернулся, сделав вид, будто чем-то заинтересовался на верхних трибунах, и тем самым уклонился от тычка мастера карате, – он ничуть не тяжелее статуй нашего философа-зазнайки.

– Да, малец, просто перекинь его за тросы, и десять тысяч йен у меня в кармане, – "подбодрил" его Сакаки.

– Ух... – Кеничи перекосило. – "Так вот что он имел ввиду, когда сказал, что рассердится, если я проиграю. Я тут, значит, огребать буду, а он – деньги считать?!"

– Хочу свою долю! – заявил он.

Не то чтобы школьник сильно нуждался в деньгах, нет, просто он не придумал другого способа немного "отомстить" Сакаки, кроме как лишить его части денег, а соответственно и пива, которое можно было бы купить на них.

– Я угощу тебя ужином, – попытался увильнуть брюнет.

– Да, ладно тебе, Сио, отдадим парнишке его кровно заработанную треть...

– Эй! Что значит "отдадим"? И что еще за "треть"? – мастер карате мгновенно понял на что намекает лысый извращуга, а именно – он позарился на его деньги в количестве ни много ни мало двух третей! Одну – ученику, а вторую под шумок – себе. – Ты тут вообще сбоку припека!..

– Участники второго ринга приготовились! Бой начнется через десять, девять...

– Удачи, Кен-тян!

– Проиграешь – назад поедешь в коляске, у Кенсея на коленках.

За всей этой перебранкой парень и сам не заметил, как его нервозность куда-то подевалась, а гул толпы уже не так резал слух как поначалу. Когда начался обратный отсчет, он скользнул в транс, в котором нервничать уже было и вовсе не с руки.

"Надо попробовать применить ту же тактику, что и на Берсерке – подставиться и выкинуть с ринга", – подумал он, наблюдая за сделавшим первый шаг Пауком. – "Хм... а вот не повстречай я блондина, и тактики бы никакой в закромах не было, есть все же польза от этих стычек! Еще бы оппоненты не были такими стремными..." – припомнил парень самый первый удар Берсерка, пришедшийся на стену и оставивший на ней вмятину.

В итоге Сирахаме не пришлось ничего делать: ни как-либо провоцировать соперника, ни открываться, подставляясь под удар, ни изображать страх или неуверенность... в общем, никаких хитростей не потребовалось. Паук, медленно приблизившись к центру арены, внезапно прыгнул в сторону Кеничи, резко сокращая дистанцию и вкладывая в последующий удар кулаком всю свою немалую силу.

"Явно фанат Сакаки, тот тоже любитель решать все проблемы первым ударом. Небось, его фото с автографом под подушкой хранит!" – мелькнуло у него в голове, когда мимо оной проносился огромный кулак. Руки сами собой ухватились за противника точь-в-точь как на тренировках со статуями, удар кроссовкой по опорной ноге приземлившегося противника помог окончательно нарушить равновесие Паука, провалившегося из-за промаха вперед.

Под ликующий рев толпы детина вылетел с ринга, и в тот же момент выкрики довольных зрелищем зрителей разбавились воплями боли со стороны тех, кому волей-неволей пришлось амортизировать посадку противника Сирахамы.

Оглянувшись, парень, удивленный легкостью проведенного броска, увидел два синхронно воздетых мастерами больших пальца правых рук.

"Да уж, до Рагнарека ему далеко..."

Так дальше все и пошло. Две-три минуты на подготовку, некоторое время (в зависимости от осторожности и опытности противника) на кружение по рингу, и короткий полет за его пределы. С пятым – последним оппонентом – пришлось немного повозиться... ну, как повозиться. Просто после двух минут топтания на одном месте, Кеничи понял, что его соперник не собирается предпринимать решительных действий, то бишь зеркально повторяет тактику самого ученика Редзанпаку, который до этого выводил соперников из строя контратакуя. Но в этом случае прекрасно сработал прием, показанный Сакаки, с отвлекающим ударом в голову.

– Все, ты себя уже проявил, – подзывая ученика, махнул рукой Сио, показав, что можно покинуть ринг.

– Домой? – не веря в свое счастье, переспросил Кеничи.

И правильно сделал, что не поверил...

– Какой еще домой? Мы только начали! Это был ринг для слабаков: разогреться и другим себя показать. Без демонстрации своих возможностей на профессиональную арену тебя никто не допустит – а ну, как убьют ненароком? Она хоть и называется подпольной и без правил, но смертельных исходов не моей памяти тут не было. Калеками становились, это да, но без смертоубийства.

"Угрх", – внутренне передернулся Сирахама и с кислым видом проследовал за Сакаки-ледоколом, который, невзирая на толпу, шел по прямой между начальной и конечной точками. И вскоре они достигли ринга размером побольше предыдущего и в целом выглядящего повнушительнее.

– Так, твой следующий бой начнется не раньше, чем через пятнадцать минут, вы тут пока осмотритесь, а я пойду и проинспектирую бар... в смысле пообщаюсь со старыми знакомцами, – произнес Сио и был таков: позади его широкой спины снова сомкнулись зрительские волны.

– Хороший совет! Кен-тян, я, пожалуй, пробегусь и осмотрю... здешние "достопримечательности", – поглаживая фотоаппарат, мастер кэмпо исчез с поля зрения еще быстрее своего коллеги.

Но не Кен-тяну было жаловаться на скуку: на вышеупомянутом профессиональном ринге шел интересный бой, чем-то напомнивший ему его же собственный недавний поединок с Берсерком. Светловолосый парнишка, выглядящий чуть постарше Сирахамы, бабочкой порхал вокруг аналога второго кулака Рагнарека – не высокого, но широкого в плечах парня плотного телосложения. Все атаки крепыша приходились в никуда, словно блондин предвидел все его действия заранее. Но в то же время и атаки "прорицателя" не наносили существенного вреда противнику – тот просто от них отмахивался или вообще игнорировал, предпочитая все свое время уделять атаке в попытке достать юркого оппонента.

"Этот просторный ринг не сравнится с грязной узкой улочкой – тут есть где развернуться", – думал Кеничи, наблюдая за этим странным поединком. – "Неужели со стороны и мы с Берсерком выглядели столь же нелепо с нулевым КПД наших атак? Надо будет спросить у Кисары... Хм, с каких это пор я пусть и мысленно, но называю ее по имени?.."

В одиночестве парень оставался недолго.

– Эй ты! Как там тебя... Сирахама! Ты что тут забыл? – послышался сзади девичий голос, заставляя обернуться и прервать просмотр.

– А... подруга Кисары, привет! – поздоровался Кеничи, все еще пребывая в плену своих размышлений над последним вопросом.

Девушка даже не заметила, что собеседник не помнит или не знает ни ее прозвища, ни имени, зато она очень даже обратила внимание на другое...

– С каких это пор она стала для тебя Кисарой, да еще и без суффикса? – прищурившись, поинтересовалась девушка, качнув в руках посох.

– Ее же тут нет, к чему весь этот официоз? – состроил удивленное лицо, тут же сориентировавшийся Сирахама: не хватало еще, чтобы эта чокнутая девица напридумывала себе чего-нибудь сродни гуляющим по школе слухам и начала мстить за свою подругу прямо тут.

Поигравшая желваками Фрея не нашла, что возразить против такой правдоподобной отмазки (но женская интуиция твердила, что тут дело нечисто). Конечно, она верила словам Кисарочки, но мало ли... В итоге девушка после маленькой паузы вернулась к первоначальному вопросу:

– Так, что ты тут делаешь?

– Тренируюсь, – пожал плечами Кеничи, не видя в этом какой-либо тайны: все равно через десять минут местный конферансье заложит его через громкоговоритель по полной программе.

– Здесь?! – совершенно искренне изумилась она, не ожидая подобного ответа, и, кинув взгляд за ринг позади парня, уточнила: – На этом ринге?

– Ну, да, – Сирахама столь же искренне недоумевал по поводу ее удивления. – Мой следующий бой минут через пятнадцать.

– Ну-ну, – неопределенно хмыкнув, отозвалась Фрея и, развернувшись, направилась куда-то в сторону аналогичного ринга, явно посчитав разговор оконченным.

– А ты сама-то что здесь забыла? – полетел ей вдогонку вопрос: не только женщинам и кошкам свойственно любопытство.

– Тоже... тренируюсь, – повернув голову, ответила она, не прекращая движения. – До встречи на ринге, если ты не соврал, конечно.

"Вот ведь..." – как ему проводить бой на публике против девушки, он не знал. "Не драться же с девчонкой пусть и с посохом? Да его мастера засмеют потом! Может как-нибудь аккуратненько вытолкнуть? Ага, вытолкнешь ее... если она чуть послабее Берсерка, то меня самого куда хошь вытолкнут... О, придумал! Ненавязчиво поинтересуюсь у мастеров, что мне делать, если соперник противоположного пола. Угрх... хотя нет – нашел, у кого спрашивать! Сакаки ответит, что кумпол, по которому надо бить, у всех одинаков, так что он не видит тут никакой проблемы. А Кенсей... ну, чтобы узнать, что ответит этот извращенец на вопрос "Что делать с девушкой?" не надо быть семи пядей во лбу... Вот попал..." – наверное впервые Кеничи пожалел, что поблизости нет Коэтсуджи – вот уж кто бы мог подкинуть дельный совет, пусть и спустя десятиминутной демагогии и назначения трех часовой тренировки за глупые вопросы. – "Хм, раз уж парень не может понять суть "спарринга" между парнем и девушкой, то, может быть, об этом знает, сама девушка? Тем более у меня есть одна знакомая, которая точно не понаслышке знакома с данной темой (ну, еще бы – сколько раз она меня уже колотила)"