Текст книги "Талисман цесаревича (СИ)"

Автор книги: Сергей Ежов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)

Вот наши колонны достигли стен, и почти беспрепятственно хлынули по лестницам вверх. Может быть, кто-то там погибал, кто-то совершал немыслимые подвиги, но отсюда, из штаба, были видны лишь плотные колонны, подходящие к крепости и муравьиные цепочки лезущие наверх.

– Как мы видим господа, первую и вторую линию укреплений мы заняли без видимого труда. – с довольным видом обернулся к нам Суворов – Действуя таким манером мы легко уже к полудню возьмём твердыню, но в сем случае нам придётся вырезать неприятельский гарнизон. Что думаете, господа совет?

– Полагаю, что во исполнение воли Его императорского величества следует приостановить штурм и предложить неприятелю сдачу на почётных условиях. – шагнул вперёд седой генерал.

– Есть ли возражения? – Суворов обвёл глазами присутствующих – Возражений нет? Быть посему. Генерал-майор Иванов, вам поручается склонить к капитуляции коменданта Очакова. Смело обещайте ему свободное возвращение на родину после окончания боевых действий, уважительное отношение во время плена, сохранение личного оружия офицеров и холодного оружия у солдат.

Генерал с небольшой свитой поскакал к воротам крепости, которые сейчас не подвергались атаке. Артиллерийская канонада затихла, войска на поле прекратили движение.

В томительном ожидании прошли три часа. Новости о происходящем в Очакове нам передавали флажным семафором с вершины захваченного бастиона. Как оказалось, турецкие солдаты, испуганные ураганным огнём, от которого было невозможно укрыться, бросились бежать со стен. Их попытались остановить янычары, но лопающаяся над головами шрапнель сильно остудила их пыл.

И вот по дороге среди стоящих войсковых колонн в нашу сторону двинулась процессия под белым флагом. Впереди, на великолепном вороном коне, ехал высокий худощавый турецкий военачальник в роскошном мундире. Следом за ним следовали офицеры его штаба, тоже блистающие орденами, вышивкой и страусовыми перьями. Видя их, Суворов уселся в кресло, генерал и офицеры окружили его.

Процессия приблизилась, турки сошли с коней и двинулись вверх по склону. Перед Суворовым они остановились, а сам Суворов встал.

– Воинское счастье отвернулось от сынов Османа и улыбнулось тебе, благородный враг мой. – на приличном русском языке сказал турецкий генерал – Я, бейлербей-паша Мухаммад Керим, комендант Ачи-кале, избегая напрасного кровопролития принял решение прекратить сопротивление и принять условия почётной капитуляции, что была передана мне твоим голосом, генералом Ивановым. Подтверждаешь ли ты условия почётной капитуляции?

– Я, генерал-лейтенант Суворов Александр Васильевич, командующий отдельным корпусом, принимаю почётную капитуляцию коменданта крепости Очаков и подтверждаю, что все офицеры доблестного очаковского гарнизона сохранят личное оружие, а нижние чины – холодное оружие. По заключению мира вы все вернётесь на свою великую родину, в том я торжественно клянусь.

Последовала довольно продолжительная церемония взаимного представления, после которого был торжественный обед.

В это время часть наших войск возвратилась в лагерь, а часть вошла в Очаков, занимать укрепления, оставляемые турками. Сами же турки выходили из крепости и уже начали разбивать лагерь в удобной долине, километрах в трёх от нас. Раненых турецких солдат и офицеров везли в наши лазареты. Как и обещал начальник медицинской службы отдельной артиллерийской дивизии старший лейтенант, а теперь уже капитан Смирнов, он развернул два десятка лазаретов, чтобы принимать пострадавших при штурме. Наших раненых оказалось не более двух десятков, а вот турок почти восемьсот. Ранения у них были в основном нехорошие – слепые, нанесённые шрапнельными пулями.

Смирнов и его подчинённые-хирурги решительно взялись за дело: вынимали пули, иссекали раздробленную плоть, накладывали шины и гипсовые повязки. Йод расходовался безо всякой экономии, а все операции проводились под наркозом. Это снова мой прогрессорский вклад, который я технично спихнул на здешних лекарей. А что? Светлых голов здесь достаточно, и многим из них хватает простого намёка, чтобы открыть то, что по каким-то причинам не было открыто десятки, а то и сотни лет. А ведь открываются вещи гениальные по своей простоте – те же компрессионно-дистракционные шины Илизарова. Я даже приложил руку и просто вымучил из исследовательской группы металлургов нержавеющую сталь. Медицинские инструменты из неё пока делать нельзя, поскольку не держит заточку, но для того же аппарата Илизарова, для кювет и прочего медицинского инвентаря лучше не придумаешь.

Правда, основная часть нержавейки идёт на изготовление роскошных наборов столовой посуды – нержавейка вдруг стала необыкновенно популярна, а варится она всего на двух заводах в России.

Для раненых турецких воинов работа наших лекарей являет реальную помощь, пример истинного человеколюбия, а для наших медиков, кроме исполнения профессионального долга ещё и приобретение немалого практического опыта.

* * *

На торжественном обеде, как и положено, по статусу, находился и я. Командир отдельной артиллерийской дивизии это, я вам скажу, фигура! В военной истории Европы ещё не было столь крупного артиллерийского соединения, к тому же оно в первом же бою проявило свою чудовищную эффективность. Наши и турецкие офицеры прослужили не один год, и за их плечами десятки больших и малых военных кампаний, поэтому все сделали правильный вывод: в этом бою я отдал приказ выставить заградительный огонь, и практически все жертвы со стороны турок можно отнести к разряду несчастных случаев. В самом деле: пытаться ядрами и картечью, бьющими максимум на пятьсот-семьсот метров противостоять пушками бьющим с расстояния в полтора-два километра просто глупо. Османские топчу этого просто не знали, и пытались выполнить свой долг, в заведомо проигрышной ситуации. А остальные, видя печальную судьбу пушкарей, отхлынули из опасной зоны, от воздействия оружия, на которое они ничем не могли ответить. Новую тактику они выработают, но это будет потом. А мы тем временем придумаем новые тактические приёмы.

Обед, плавно переходящий в ужин начался несколько напряжённо, всё-таки мы несколько часов назад мы все с увлечением пытались друг друга убить, но совместная трапеза закончилась на вполне дружелюбной ноте.

Утром меня к себе вызвал Суворов.

– Юрий Сергеевич, есть у меня к Вам преогромная просьба.

– Слушаю Вас, Александр Васильевич, И если дело в пределах моих сил и власти, я непременно Вам помогу.

– Благодаря Вашему участию, взятие Очакова явилось смехотворно лёгкой проделкой, особенно если сравнивать его с осадой и штурмом тридцать седьмого года.

– Новое оружие диктует новую тактику… – глубокомысленно кивнул я.

– Святая правда! Вот я хочу Вас попросить прогуляться со мной до Перекопа[67]67
  В РИ Перекопская крепость после разрушения в 1771 году больше не восстанавливалась и военное значение утеряла.


[Закрыть], да вскрыть этот зам о к на крымской двери.

– Помилуйте, Александр Васильевич, Перекопская крепость была разрушена в семьдесят первом году! Неужели турки и татары восстановили её?

– Не восстановили, но уже занимаются этим делом. Как сообщает разведка, они расчислили ров, подновили вал, а теперь возводят укрепления. Пока деревоземляные, но если позволим, то и до камня дойдёт.

Я задумался. С одной стороны, у меня приказ двигаться на соединение с Румянцевым, а с другой – пожелание императора стяжать себе воинскую славу. Противоречие? Да нет никакого противоречия!

– Полагаю, Александр Васильевич, что Ваш план очень хорошо согласуется с принятой всеми нами стратегией. Последовательность действий была нами чётко оговорена? Не была. Пётр Александрович, насколько я знаю, ещё не вступил в огневой контакт с главными силами турок, а наш вероятный успех весьма ему поможет. Я согласен остаться, но ненадолго.

– Я верил в Вас, Юрий Сергеевич! – Суворов пылко обнял меня – Такой шанс добиться весьма многого, заплатив малую цену, упускать нельзя. Мы, используя новую тактику, разорвём турецкие владения на северном Причерноморье. Нынче же садимся писать письма Его Императорскому величеству и фельдмаршалу Петру Александровичу Румянцеву. Полагаю, что они не воспротивятся нашему плану.

Я усмехнулся:

– Александр Васильевич, не будем закрывать на то, что наши действия вполне можно счесть самоуправством.

– Вы имеете в виду то, что мы возьмём Перекоп раньше, чем государь получит наши письма?

– И Румянцев тоже. Но Вы правы, мы не можем упускать время. Турки и татары в Крыму вполне могут отмобилизоваться и встретить нас во всеоружии.

– Именно поэтому я Вас и вызвал, Юрий Сергеевич. Как споро Вы можете перебросить свою дивизию к Перекопу?

– Хм… Мосты, по которым мы переправлялись через Днепр и Буг ещё не разобраны?

– Стоят, как стояли, охрана даже усилена.

– Ну что же, Александр Васильевич, расстояние от Очакова до Перекопа порядка двухсот пятидесяти километров, и если я оставлю здесь все долговременные запасы, часть продовольствия, снаряжения и боеприпасов, то освободится три, а повезёт и то три с половиной сотни грузовиков и тягачей. Хм-м-м! Если совсем не использовать конную тягу, то двести пятьдесят, а ещё лучше считать с поворотами и объездами, то триста пятьдесят километров моя дивизия преодолеет максимум за тридцать пять-сорок часов. И после этого с ходу вступит в бой.

– Новое оружие диктует новую тактику. – процитировал меня Суворов – Значит двое суток. Пехота не поспеет за пушкарями, у пехоты норматив тридцать километров в сутки. А если считать с днёвками, то на весь путь потребуется две недели. Или Вы посчитали машины, потребные для перевозки пехоты?

– Верно, Александр Васильевич, посчитал. Только нужно хорошо подготовиться. Имеются ли в вашем распоряжении плотники и столяры?

– И среди своих солдат поищем, и среди пленных. К тому же Очаков немалый город, наверняка здесь есть нужные мастеровые. Но для чего они нужны?

– Раз нужно уравнять скорость переброски пехоты и артиллерии, нужно посадить солдат на повозки, а повозки будут прицеплены к грузовикам и тягачам.

– Понимаю-понимаю. Гуськом, как на поезде? А ведь верно! Весь корпус так не перебросишь, но хотя бы пару бригад, но и того должно хватить. А ведь нас никто не будет ждать, а?

Мы с Суворовым обсудили важнейшие детали, и я отправился в свой лагерь: нужно организовать марш. Штаб тут же занялся своим прямым делом, а в Очаков отправились интенданты с командами вооруженных солдат: нужно реквизировать все имеющиеся в наличии дилижансы, дормезы, кареты, телеги и прочие шарабаны.

Весь этот пёстрый, абсолютно разнотипный колёсный сброд перегоняли в наш лагерь и тут же принялись переделывать для перевозки солдат и их оружия. На крышах карет устраивались скамейки, куда можно посадить ещё с десяток человек, эти повозки предназначались для офицеров. А обычные телеги удлинялись метров до пяти-семи, и на них ладились скамейки, чтобы солдаты могли сидеть спина к спине. Суворову и его штабу я выделил запасной штабной автобус. Кстати, будущий фельдмаршал тут же отослал курьера на Нижегородский завод с требованием построить для его корпуса ещё три таких же.

Спустя сутки мы тронулись. К каждому тягачу или грузовику, кроме пушек, зарядных ящиков, цистерн с водой и нефтью были прицеплены от трёх до семи повозок с солдатами. Скорость колонны мы приняли в пятнадцать километров в час, на ровных участках разгоняясь аж до двадцати. По счастью, недавно прошедшие дожди хорошо смочили дорогу, поэтому пыли совсем не было. Квартирьеры сработали отлично, и маршрут был проложен безукоризненно: мы избежали крутых склонов, глубоких оврагов и прочих опасных мест. Заблаговременно высланные драгунские и гусарские отряды разогнали татарские разъезды, так что можно было надеяться на внезапность нашего рейда.

Первая остановка, как и планировалась, состоялась у маленькой речки с запрудой, где все с наслаждением размяли ноги, попили, умылись и опять расселись по местам. Потом были ещё две таких же остановки, мы пообедали, а ночевать устроились, уже проехав Днепр выше Херсона.

На Днепре нас ждала неожиданная и приятная встреча: сверху как раз подошла флотилия из семнадцати канонерских лодок. Канонерки были небольшие: метров полста в длину, восемь метров в ширину. На каждой стояло по два двигателя Яковлева, а вооружена четырьмя шестидюймовыми казнозарядными пушками на тумбовых лафетах.

Очень интересные получились кораблики: с вражеской эскадрой в прямой бой вступать им не придётся, но зато очень больно укусить и удрать – очень даже запросто.

– Обидно, что нам не удалось поучаствовать во взятии Очакова. – сожалеюще говорил на совещании командир флотилии капраз Козлов.

– Не отчаивайся, дорогой Владимир Осипович! – утешил его Суворов – Свой шанс отличиться у тебя будет. Сейчас мы идём к брать Перекоп, а ты подойдёшь с моря. Зайдут твои корабли в Керкинитский залив?

– Залив мелководный, много банок, но задача нетрудная, подойду к Перекопу на минимальное расстояние. И какова же будет моя задача?

– Первое: поддержать огнём наш штурм. Второе: воспрепятствовать подходу подкреплений и отходу из Перекопа разгромленного гарнизона. Сможете?

– Сможем, Александр Васильевич. Часть сил флотилии придётся держать мористее, чтобы не прозевать подхода турецкого флота, но самое малое десять канонерок я в дело введу. А это два десятка шестидюймовых дальнобойных пушек повернутых в сторону берега. Мы перекроем весь перешеек, и мышь не проскочит.

– Теперь о связи. Твои морские орлы знают, что такое ратьер и флажной семафор?

– Естественно знакомы! – даже обиделся капраз – С получением приказа командующего флотом адмирала Грейга о новейших способах связи, я тут же организовал обучение и сей азбукой у меня владеют не только сигнальщики и офицеры, но и все палубные матросы. Связь, как правильно сказано в приказе командующего флотом есть одна из главнейших составляющих военной победы.

– Великой мудрости слова. Я тоже издам подобный приказ по корпусу. – одобрительно кивнул Суворов – Однако как думаешь установить взаимодействие с моей артиллерией, а главное, с моим штабом?

– Обыкновенное дело, Александр Васильевич! Сверим таблицы сигналов и устраним разночтения, буде таковые выяснятся. Примем переход на другие шифры, если супостат научится читать наши знаки. Ну и сигналы ракетами конечно. И для них составим таблицу.

– Это хорошо. Много бед происходит от плохой связи между войсками и разными родами оружия. Значит договорились. Флотилия выходит в море и, держась в отдалении от берега, ждёт сигнала. По сигналу приближается на расстояние выстрела и выполняет поставленную задачу. Всё ли ясно?

– Если позволите вопрос, в какие сроки отряд подойдёт к Перекопу?

– По всем прикидкам – завтра будем там. Скорее всего, ближе к вечеру, но штурмовать постараемся сходу: нельзя терять преимущество неожиданного удара. Ещё вопросы?

– Больше вопросов нет, разрешите начать движение, чтобы опять не опоздать к штурму.

* * *

Мы на штабных автобусах, с небольшой охраной на трёх грузовиках, приблизились к крепости на расстояние примерно трёх километров и остановились на небольшом холмике. В полусотне метров от нас солдаты принялись собирать из привезённых брусьев и досок сигнальную вышку, готовясь корректировать огонь и обеспечить связь с флотилией. Генералы и офицеры достали свои подзорные трубы, а я вынул из чехла бинокль. Бинокль страшно примитивный, но пока ничего лучше оптики сделать не могут. Исследования оптических свойств стекла только начались, наука делает в этом направлении первые и робкие шаги. Однако и такой инструмент лучше трубы.

– Вечно у Вас, Юрий Сергеевич, такие завлекательные новинки. Позвольте освидетельствовать? – подошел ко мне Суворов.

– Извольте, Александр Васильевич. Оптики из лаборатории Академии Наук, выделили мне сей прибор для натурных испытаний. Пока я доволен. В сельце Лыткарино, что под Москвой, будет строиться завод оптического стекла, там и будут выделывать такие приборы уже в массовом порядке.

– И верно, куда удобнее, чем труба. А что там за риски нанесены? Ага! Понимаю! Примеряясь к местным объектам можно даже узнать расстояние? Прекрасный прибор! Так когда, говорите, появятся такие приборы?

– Строительство только планируется, Александр Васильевич, да и бинокль пока крайне несовершенен.

– Вздор, батенька. Бинокль, кстати, хорошее название, очень способен и сейчас. Я бы уже сейчас снабдил им всех офицеров, начиная от командира баталиона. Непременно отпишу государю-императору и в военное ведомство о необходимости оных биноклей. Ну да ладно, посмотрим, что там у неприятеля.

А у неприятеля творилась иллюстрация к картине «Не ждали».

Рабочие, что вкапывали какие-то столбы, бросили работу и вытаращились на нас. Солдаты, что торчали тут и там, тоже заметались, кто-то из них бросился куда-то за вал, должно быть, докладывать старшему по званию. Не прошло и пяти минут, как на обширную площадку, с внутренней стороны примыкающую к валу, чуть ли не бегом вышла группа офицеров, впрочем, не слишком высоких чинов – золотого шитья на них почти не было.

Впрочем, турецкие командиры нам совершенно не мешали, да и не могли помешать, поэтому мы спокойно проводили рекогносцировку.

– Да-а, а укрепления-то пока слабенькие! – довольно проговорил генерал Иванов, давешний парламентер в Очаков – Помнится, в семьдесят первом году здесь было ужасть что наворочено. А этакие хилые преграды мы и бригадой возьмём, тем более что супротивника почти не видно. Не подтянули турки боевых частей.

– Как видите, господа, неприятель к отражению нашей атаки не готов совершенно. Как только прибудет наш отряд, тут же и начнём атаку.

От собранной вышки подошел младший лейтенант. Учтиво представившись, он доложил:

– Корабли флотилии доносят, что к Перекопу движется отряд в две-три тысячи штыков. Командир флотилии просит разрешения на открытие огня.

– Передай, что даю ему полную волю. Подкреплений к Перекопу он допустить не должен.

Лейтенант ушел.

– Как видите, события ускорились. – сказал Суворов – Всего скорее отряд этот случайный, не могли татары и турки так споро отреагировать на наше выдвижение.

Издалека, из-за позиций турок, донесся грохот разрывов снарядов. Это флотские начали обстрел нежданного татарского отряда. Турки на оборонительной линии встревожились, заметались ещё больше. А с нашей стороны показалась механизированная орда: так как степь здесь ровная, для машин с широкими колёсами нет разницы – по дороге ехать, или по бездорожью, а потому машины уже на марше стали разворачиваться в цепь, направляясь к намеченным точкам остановки. Даже нам, знающим количество взятых с собой войск, показалось, что разворачивается не менее двух дивизий, а уж что себе вообразили турки и подумать страшно. Страшная суета поднялась в лагере: бойцы метались туда-сюда, офицеры пытались навести порядок, и вроде что-то получалось: позиции на валу и в укреплениях стали наполняться солдатами.

На нашей стороне в поле слышались команды, и повинуясь командирам солдаты строились в штурмовые колонны, а батарейцы выставляли свои орудия на назначенные места.

Машина войны пришла в действие и собиралась продемонстрировать свою всесокрушающую мощь. Наконец войска на поле урядились, во главы колонн вышли знамённые группы, развернулись знамёна, зарокотали барабаны.

– Ваше высокоблагородие, командир флотилии сообщает, что неприятельский отряд рассеян артиллерийским огнём.

– Благодарю за добрую весть. – кивнул Суворов – Что же, господа, не пора ли нам послать парламентёра с предложением сдачи? Генералу или штаб-офицеру невелика честь делать сие, а штаб офицеру будет самое милое дело. Лейтенант, не откажешь съездить к туркам, дабы принять капитуляцию?

Младший лейтенант с готовностью вытянулся

– Передай туркам, что офицерам гарантируется уважительное отношение и личное оружие. Нижним чинам будет разрешено холодное оружие. После окончания войны все они отправятся домой. Добавь, что твои слова может подтвердить бейлербей-паша Мухаммад Керим, бывший комендант Ачи-кале, он в моём автобусе.

Младший лейтенант в сопровождении трёх солдат, один из которых держал белый флаг, двинулся было к вражеским укреплениям, но Суворов его остановил:

– Голубчик, берите автомобиль, на нём и поезжайте. Так будет внушительнее.

Мы со своего наблюдательного пункта видели, как грузовик со стоящими в кузове офицером и солдатами подъехал у турецким позициям, и ненадолго остановился. Затем с той стороны прискакал всадник, перед грузовиком раздвинули рогатки и он покатил к площадке, на которой стояли офицеры. Машина остановилась чуть ниже площадки, но лейтенант заговорил с турками не сходя на землю, так что находился с ними на одном уровне.

– А лейтенант-то изрядный дипломат. – проговорил кто-то из офицеров стоящих позади нас.

– Верно! – поддержал я – Правильно выбранная позиция на переговорах зачастую обеспечивает превосходство над противной стороной.

– Вам ли, как артиллеристу этого не знать? – улыбнулся Суворов – Однако что там происходит?

А происходило нечто любопытное: старший из турецких офицеров и ещё трое чином поменьше, по опущенной с грузовика лесенке поднялись в кузов. Машина тронулась в обратный путь, по пути к ней присоединился маленький – в два десятка сабель – отряд всадников.

– Кирилл Афанасьевич, распорядитесь, чтобы автобус с бейлербеем подали поближе. Наверняка их командир решил удостовериться в правдивости сведений.

Посыльный убежал и вскоре, приминая выгоревшую траву широкими деревянными, окованными железными полосами колёсами, подъехал автобус. Бывший комендант Очакова вышел сам, без просьб и напоминаний. Подойдя ближе он стал оглядывать турецкие укрепления, должно быть пытаясь оценить насколько они готовы к отражению атаки. Из-за расстояния видно было недостаточно хорошо и генерал покосился на подзорные трубы суворовских штабистов, но те не догадались предложить, а турок не стал просить.

Я шагнул к турку и протянул ему чехол с биноклем:

– Ваше высокопревосходительство, воспользуйтесь моим биноклем.

– Благодарю. – кивком обозначил поклон тот.

Чехол он повесил на шею, а бинокль поднёс к глазам. Увиденное ему не понравилось ещё больше, и генерал поморщился сильнее.

– Зачем вы меня позвали? – обратился Мухаммад Керим к Суворову.

– Я послал парламентёра с предложением капитуляции и он между прочим упомянул, что несравненно более мощная крепость Очаков уже принуждена к сдаче, а Вы, на правах почётного пленника присутствуете здесь. Не откажите в любезности поговорить с османским командиром, что едет сюда. Никаких условий я Вам не выдвигаю, беседуйте с полной откровенностью.

– Хорошо. Но Вы осознаёте, что все увиденные новшества будут впоследствии доложены моему повелителю?

– Разумеется. Вы верный слуга Его императорского величества Абдул-Хамида, мы верные слуги Его императорского величества Павла Петровича. Напомню, император Павел Петрович дал прямое указание побеждать доблестные турецкие войска без излишнего кровопролития и обращаться с побеждёнными со всем возможным почтением. Так он надеется достичь дружбы между нашими державами.

Турецкий генерал только молча кивнул и повернулся к подъехавшему грузовику. Солдаты ловко соскочили из кузова на землю, закрепили лесенку и помогли спуститься офицерам. Те двинулись вверх по склону и вскоре встали в ряд перед Суворовым. Представились. Поначалу поговорили о возможности или невозможности удержать позиции и о прочем, относящемся возможного боя и наконец старший из турок спросил:

– Ваш офицер уверял, что ваши новейшие пушки бьют далеко и точно. Во всяком случае много дальше наших. Чем вы докажете сие утверждение?

– На сходя с этого места – заявил Суворов – и не посылая посыльных я велю обстрелять вон ту горушку. – Суворов указал на возвышенность в стороне от наших и турецких позиций.

Турок поглядел с интересом.

– Юрий Сергеевич, не откажите в любезности…

Полминуты спустя сигнальщик на вышке замахал флажками, и дальняя от нас батарея пришла в движение. Орудия развернулись, командир батареи взмахнул рукой, и первый снаряд полетел в сторону цели. Мы увидели: перелёт. Сигнальщик снова замахал флажками. Выстрел: недолёт. Третий выстрел пришёлся на вершину возвышенности, тут же батарея рявкнула хором, и цель заволокло пылью и дымом, над которыми стали вспыхивать пять ватных облачков шрапнельных разрывов.

– Позвольте, но эта возвышенность не видны с точки стояния батареи! – растерянно произнёс турецкий офицер.

– Совершенно верно. И смею заметить, дальность обстрела значительно превышает могущество современных орудий. – благожелательно подтвердил Суворов.

– Разрешите мне побеседовать с бейлербей-пашой Мухаммад Керимом.

– Благоволите, вот он. Если вам угодно, мы удалимся, чтобы не мешать вашему разговору и не давить во время принятия решения. – Суворов был сама любезность.

– Это лишнее. – турок обозначил поклон и отошел к пленному генералу.

Разговор у них получился отнюдь не коротким: офицер о чём-то почтительно спрашивал, генерал ему давал разъяснения, указывая на солдат, пушки, автомобили, и как на Суворова и, ни странно, на меня. Наконец офицер вернулся к Суворову:

– Я принял решение капитулировать на озвученных условиях. Гарантируете ли Вы наше возвращение на Родину после войны?

– Гарантирую. И эта гарантия даже не моя, а моего повелителя. Слово русского царя незыблемо.

В общем, спустя ещё три часа Суворов принял капитуляцию, турки принялись организованно сдавать оружие, а работяги начали разбирать построенные укрепления, засыпая рвы, а древесину собирать в штабеля. Дерево здесь дорого, ещё пригодится.

Но самое интересное случилось ближе к вечеру: со стороны Крыма прибыл небольшой рейдовый отряд наших разведчиков. Новости привезённые майором Ивановым оказались крайне любопытными: тут и расположение турецких и татарских войск, и сведения о планируемой мобилизации едва ли не всех мужчин, способных носить оружие… Но самой интересной новостью для меня оказалась такая: в Инкерманскую бухту вошел турецкий флот: десять линейных кораблей, восемь линейных фрегатов и три малых фрегата. Вошли они не просто так, а ремонтироваться: во время шторма как минимум пять кораблей получили повреждения. Майор лично видел, что у трёх кораблей имеются повреждения корпусов: может это результат столкновения с другими кораблями, а может и с подводными скалами. А на двух кораблях были сломаны мачты. Во всяком случае, турки их ремонтируют.

Я тронул Суворова за рукав и отвёл в сторонку:

– Александр Васильевич, сам бог отдаёт нам турецкий флот на поток и разграбление. У нас есть всё: пехота здесь и в Очакове, артиллерия, мощные боевые корабли…

– Так Вы тоже подумали об этом? – хищно оскалился Суворов – Хорошо же! Командир флотилии здесь, военный совет мы проведём тотчас.

Конец первой части

Наградите автора лайком и донатом: /work/152536