Текст книги "Талисман цесаревича (СИ)"

Автор книги: Сергей Ежов

– В таком случае, мой милый, необходимо озаботиться охраной. Как ты полагаешь, можем ли мы полностью доверять офицерам твоего полка?

– Те, кого мы видели, кажутся достойными и верными людьми, впрочем, не без исключения: мне не понравился поручик Воронин.

– Так переведи его в другой полк или отправь с длительным поручением.

– Что-нибудь решу. Хотя, душа моя, лучше иметь ненадёжного человека рядом, на виду. Недаром один мудрец сказал: «Держи друзей близко к себе, а врагов еще ближе».

– Ты прав, мой милый. Отправим Воронина, императрица подсунет другого, неизвестного. Пусть остаётся.

* * *

На следующей неделе к нам прибыла ватага плотников и строителей, которые под руководством своего прораба принялись готовить место под строительство дома. Небольшого по меркам знатных аристократов, а по мне так довольно просторного: около пятидесяти метров по фасаду. Спустя три дня потянулись обозы с размеченными брёвнами, которые тут же укладывали в сруб, фундаментом для которого послужили вкопанные в землю сваи.

Кстати сказать, я сразу же внёс предложение, которое прораб, как ни удивительно, не немец, а чистокровный русский, горячо одобрил. А я предложил сразу устроить канализацию. Чугунных труб большого диаметра ещё не производят, поэтому я предложил провести перекрытый каменный жёлоб к прудам-отстойникам, которые расположили в полутора верстах ниже по течению реки.

Следующим роялем стали унитаз и биде, которые ещё не были толком доведены до ума, а также центральное отопление и горячее водоснабжение. Устройство унитазного бачка мне известно, другой вопрос, что за неимением пластмассы всю арматуру пришлось делать бронзовой. Сразу же возник вопрос уплотнителей, пришлось срочно изобретать резину, благо каучук широко известен.

Унитаз по моим чертежам сделали на Императорском фарфоровом заводе, а по его образцу сразу стали делать серийную продукцию: только во временном доме и флигелях для слуг потребовалось десять унитазов. А после того как знать побывав в гостях распробует новинку, потребуются уже сотни устройств, а потом и тысячи. Чугунные трубы и фитинги[32]32
  Фитинг – соединительная часть трубопровода, устанавливаемого для разветвления, поворотов, переходов на другой диаметр, а также при необходимости частой сборки и разборки труб


[Закрыть] стали отливать на Литейном дворе, а чуть позже там освоили и отливку секций радиаторов водяного отопления и что ещё более важно – секций нагревательных котлов для отопления и горячего водоснабжения.

Сразу возник вопрос: чем подавать воду? Пришлось выписывать из Англии паровую машину, но она прибудет не раньше, чем на Балтике откроется навигация. Так что пришлось сооружать насос с конным приводом. В сущности, всё получилось удачно: построили очень красивую деревянную водонапорную башню, куда конным насосом качали воду, а из башни вода самотёком шла по чугунным трубам к потребителям. Водяное отопление провели только по первому этажу, поскольку вода на отопление шла самотёком, и на второй этаж подняться не могла.

Кто занимался этими делами?

Конечно же я. Я сам предложил проект, сам начертил чертежи, сам контролировал изготовление всех элементов конструкции и сам же обучал первых сантехников и водопроводчиков. Я уже упоминал, что работал кровельщиком в жилконторе, там же поработал на подхвате с сантехниками и водопроводчиками. Эта наука мне очень помогла, когда я оборудовал уже собственный дом. Правда, там в будущем несравненно легче: пластиковые трубы лёгкие как пушинка, паяются с необыкновенной лёгкостью. Для соединений имеется огромный выбор фитингов, уплотнителей, герметиков… да чего угодно! А здесь уплотнитель один: пенька. И герметик один: сурик. Правда, для кранов и задвижек я уже наладил небольшое производство резиновых колец и прочих уплотнителей, но это такой примитив…

Первого марта тысяча семьсот семьдесят пятого года состоялось торжественная закладка первого камня фундамента дворца цесаревича, куда был приглашён и я в качестве строителя инженерных устройств, а также в качестве командира инженерно-сапёрной роты. На мне новая форма, ведённая в Павловском полку, надо сказать с моей подачи.

В один прекрасный день, когда я был с очередным докладом у цесаревича, после обсуждения очередных технических проблем, у нас зашел разговор о форме одежды, в которую надлежит переодеть его личный полк. Наталья Алексеевна считала, что форма должна быть красивой и представительной. И обязательно должна отличаться от формы полков императрицы. Павел Петрович склонялся к той же мысли, но он больше упирал на следовании европейским традициям, к примеру, прусским, поскольку у прусаков одна из лучших армий мира.

– А ты что по сему поводу думаешь, Юрий Сергеевич?

В приватной обстановке мы уже перешли на ты, что я высоко оценил.

– Если позволишь, Павел Петрович, то я изложу свою мысль подробно.

– Слушаем тебя.

– Начну с того, что любая мода просуществовав какое-то время уступает место новой. Ведь правда?

– Это очевидно. – подтвердила Наталья Алексеевна.

– Одежда, в которой мы все ходим, вернее мода, по которой эта одежда шьётся, просуществовала уже лет эдак сто пятьдесят-двести. Согласны?

– Согласны.

– Надо сказать, эта мода достигла некоторого предела развития, и можно сказать, зашла в тупик. Парики крайне неудобны, мундиры просто неудобны, они плохо согревают солдат и офицеров, и я уже не говорю о стоимости новых нарядов для знати.

– К чему ты ведёшь? – весело поинтересовался Павел Петрович.

– К тому, что пора вводить новую моду, становиться законодателями моды.

– Ты думаешь получится? – поразилась Наталья Алексеевна.

– Отчего же не получится? Вы же видите, что аннинская[33]33
  Напомню, что ГГ так назвал причёску канадку.


[Закрыть] причёска стала популярной.

– И верно! – Наталья погладила Павла по красиво стриженой голове.

– Если позволите, я построю офицерский и солдатский комплекты формы, и вы оцените их, а если понравится, то внесёте необходимые изменения и обмундируете весь полк.

– А если не понравится?

– Не пропадут. Я сам буду носить эти мундиры без знаков различия в свободное от службы время.

Спустя всего лишь неделю я предстал перед Павлом и Натальей в новом мундире, а в солдатский вариант был одет мой денщик Тимоша.

За основу я взял полевую форму одежды советских офицеров семидесятых-восьмидесятых годов: на ногах высокие чёрные хромовые сапоги, бриджи защитного цвета, закрытый китель защитного цвета с отложным воротником и белоснежной полоской подворотничка. На плечах погоны, в углах воротника петлицы, на правом рукаве шеврон. Мой денщик одет в такой же мундир, только скромнее: погоны не золотые, а красные суконные, на воротнике и рукавах отсутствуют выпушки, а на бриджах у меня довольно широкие лампасы. В целом мундир выглядит довольно ярко благодаря латунным пуговицам, петлицам и погонам. А на головах у нас не фуражки, а кивера. Почему кивера? Да потому что для военного это дополнительная защита вроде облегчённой каски. Скажем, сабельный удар кивер способен выдержать. Кроме того, кивер визуально увеличивает рост.

А в качестве верхней одежды я решил применить шинель, правда, не образца семидесятых годов, а послевоенного образца: тогда шинели шились просторнее, с большим запа́хом на спине, в них, расстегнув хлястик, действительно можно было завернуться как в одеяло. Продемонстрировал два варианта: двубортную офицерскую и однобортную солдатскую.

Павел и Наталья нововведение одобрили, добавили кое-какие мелочи, и сегодня наш полк первый раз публично продемонстрирует новую форму.

Закладка первого камня загородного дворца наследника престола не простое событие, а международного значения. Потому к Павловскому дворцу вернее к яме десять на десять метров съехались представители дипломатического корпуса всех стран имеющих представительства в России, несколько гостящих в Петербурге царственных особ из держав, которые на карте без лупы искать бесполезно, полсотни действительно важных сановников правительства Екатерины, военные и гвардейцы высоких чинов и конечно их свиты. Важные люди привезли с собой жён и дочерей. Жён чтобы выгулять, дочерей – в надежде пристроить замуж. И конечно за каждым вельможей шлейф адъютантов, секретарей, слуг, наперсников и прочего люда, носившего в Древнем Риме почтенное наименование паразиты[34]34
  Параси́т, парази́т (др.-греч. παράσιτος – сотрапезник) – в Древней Греции и Риме помощники при исполнении религиозных культов, имевшие право участвовать в общих застольях в пританее; впоследствии нахлебники, прихлебатели, обедневшие граждане, которые зарабатывали бесплатное угощение, развлекая хозяев.


[Закрыть].

Гостей встречали. Наиболее важных гостей – лично Павел Петрович с Натальей Алексеевной. Кстати на людях чета сохраняла известную дистанцию, чтобы не быть заподозренными в семейном счастье, и, как следствие, не быть подвергнутыми опасности быть атакованными через это слабое для обороны место.

Павел Петрович пожимал руки мужчинам и говорил дежурные комплименты их жёнам и дочерям. Наталья Алексеевна принимала дежурные комплименты от мужчин и щебетала необходимые глупости женщинам. Затем гостей вели показывать инженерное обеспечение дома. Водонапорная башня и конный насос, как правило, оставляли гостей равнодушными, но делать нечего, приходилось говорить приятные слова. Котельная тоже не возбуждала отчаянного любопытства. Зато когда гостям показывали горячие радиаторы отопления в каждой комнате, большинство приходило в умеренное восхищение. Восторг начинался, когда гостям демонстрировались душ и ванная, которую можно наполнять, просто повернув кран, причём регулировать температуру воды смесителем. Всех добивали унитазы и биде. Не нашлось ни одного гостя, который бы не спустил воду в унитазе, для наглядности бросив в него маленькую бумажку. А после того каждый помыл руки под смесителем, самостоятельно отрегулировав температуру воды.

И, конечно же, каждому сообщалось, что сей чрезмерно скромный для великокняжеской семьи дом есть не что иное, как некий пробный шар, макет, отработка полезных новин для настоящего дома.

Гостей попроще по дому не водили, а позволяли осмотреть красивые виды, выпить глинтвейна или подогретого вина, а желающим подносили нечто покрепче. Гости могли обогреться в шатрах, для чего там установлены жаровни.

Наконец прибыла императрица с относительно небольшой свитой – всего-то человек пятьдесят, что с одной стороны подчёркивало камерность семейного праздника, а с другой стороны – подчёркивало пренебрежение Екатерины.

Такой вот политес.

Павел с Натальей пренебрежения старательно не заметили, заострили внимание на семейном характере праздника. Екатерину провели по экскурсионному маршруту, вызвав уже знакомую лесенку эмоций: скука, равнодушие, слабый интерес, весьма сильный интерес и наконец, восторг. Императрица даже соизволила, отправив из помещения всех кроме хозяйки дома, лично опробовать унитаз, а потом биде, найдя их весьма удобными. Потом она помыла руки и вышла из туалета с весьма довольным видом.

– Кто сотворил сие благолепие?

Павел Петрович ловко выдвинул меня из задних рядов пред очи императрицы.

– Так это ты, Булгаков? – узнала она меня – Хорош! И новая форма тебя весьма красит. Повелеваю устроить такие же удобства в Зимнем дворце и всех моих загородных дворцах. Сколько времени тебе потребно?

Я прикинул: загородных дворцов вокруг Петербурга пока пять, с Зимним дворцом – шесть.

– Если Литейный двор будет передан мне на время исполнения задачи под управление, и если будет выделено достаточное количество умелых мастеровых, то в течение года.

– Слово сказано. С завтрашнего дня приступай к работам в Царском Селе, всё потребное тебе будет дано. А пока жалую тебя двумя тысячами червонцев.

Екатерина повернулась и величественно пошла к выходу.

У котлована уже стояли священники с рабочим инвентарём, они немедля принялись освящать место и возносить положенные молитвы необходимым святым.

Далее пошли протокольные мероприятия: мастера в праздничной одежде внесли в котлован бутовый камень и уложили его на подготовленную щебёночную подушку. Затем в котлован спустилась Екатерина, серебряным мастерком положила в углублении на камне чуточку раствора и сверху поместила золотую закладную табличку с надписью: «1 марта 1775 года сей закладной камень в основание крепкого здания установила божией милостью императрица Екатерина Алексеевна».

Сделав это, Екатерина отступила в сторону, и вперёд вышли Павел и Наталья. Наталья своим серебряным мастерков черпала раствор и укладывала поверх закладной таблички, а Павел брал обработанные в размер кирпича бутовые камни и укладывал их ряд за рядом.

Играла музыка, зрители стояли вокруг котлована с торжественными лицами, но какой-то беспокойный червячок зародился в душе Екатерины при виде того, как уложенное ею тонкое золото, которое легко украсть, покрывается слоями весомых и надёжных кирпичей.

Императрицу провели на удобно расположенную трибуну, под красивой полосатой маркизой, на удобнейшее кресло.

– Ваше императорское величество, позвольте начать прохождение войск?

– Дозволяю.

На площадь, под гром оркестровой меди выступили пехотные батальоны, причём каждый из них пел свою песню. Некоторые песни Екатерина уже слышала, а некоторые нет:

 
Вражьи дружины как стая ворон
Вновь наступают со всех сторон,
Но от тайги до британских морей
Русская Армия всех сильней.
 
 
С молитвой страстною
Сжимаем властно
Свой штык могучею рукой,
И все должны мы
Неудержимо
Идти в последний смертный бой!
 
 
Русская Армия, марш вперёд!
Генеральный штаб нас в бой зовёт.
Ведь от тайги до британских морей
Русская Армия всех сильней![35]35
  Читатели, конечно же, узнали знаменитый марш «Красная Армия всех сильней» в вольной переработке автора.


[Закрыть]
 

Следом двинулись кавалеристы со своей песней:

 
Мы – русские кавалеристы,
И про нас
Былинники речистые
Ведут рассказ:
О том, как в ночи ясные,
О том, как в дни ненастные
Мы гордо,
Мы смело в бой идем
 
 
Пошли царица нас скорее в бой!
Пусть гром гремит,
Пускай пожар кругом
Пускай пожар кругом
Мы – беззаветные герои все,
И вся-то наша жизнь есть борьба![36]36
  «Марш Буденного» в вольной обработке автора.


[Закрыть]
 

Солдаты и офицеры Павловского полка одеты в форму незнакомого кроя, но на взгляд вполне приятную, более выгодно подчёркивающую мужскую красоту и красоту воинского строя. Екатерина повернулась к сидящему рядом Потёмкину:

– Как ты думаешь, друг сердечный, может быть, стоит примерить таковые мундиры и на остальных солдат?

– Надо подумать, и уж конечно не стоит сразу отвергать. Мундиры, насколько я могу судить, покойные и тёплые. И прекрасная мысль поместить знаки различия на наплечные погоны. Смотри, матушка, как издалека и безошибочно различаются звания офицеров. С такими знаками больше не будет путаницы, особенно в тумане и в сумерках. И нижние чины имеют прекрасно различимые знаки. Токмо я бы поместил на погоны полковые знаки для лучшего различия.

– И тут ты прав. Но воспримет ли новую форму Европа?

– Ах, матушка! Да нам до того и дела нет. Сначала, как водится, будут хаять, а потом глядишь, и сами воспримут таковую моду.

– Ах, какие орлы! – повторила Екатерина – А ведь из сущей швали созданы: из зауряднейшего городового полка. Вот что с мужчинами делает красивый мундир, правильная муштра и воинский строй!

Глава 7

Сразу после завершения церемоний ко мне подошел князь Юсупов[37]37
  Князь Юсупов один из самых знатных и влиятельных русских вельмож.


[Закрыть].

– Поручик, не ты ли руководил работами по установке водопровода и сточных труб?

– Так точно Ваша светлость, я, поручик Булгаков.

– Хочу сделать у себя таковые удобства, да ты, я слышал, в первую голову будешь оборудовать императорские дворцы?

– Так точно.

– Не сумеешь ли ты исхитриться, чтобы у меня сии новины появились быстрее, чем у прочих? Я не постою за ценой, да и в службе сумею помочь, чай не последний человек в России-матушке.

– Отчего же не быть возможности, есть такая. Если бы Вы, Ваша светлость, вложили свои деньги, а я свои деньги и присовокупили бы свои возможности: я – свои знания и умения, а Вы – свои связи и влияние, то мы бы смогли построить большую фабрику по выделке санитарно-гигиенической аппаратуры.

У князя довольно блеснули глаза, но он тут же притворно нахмурился:

– Невместно русскому князю древнего рода заниматься такими делами. Оружием – ещё куда бы ни шло, а столь низменным делом… Не поймут.

– Помилуйте, Ваша светлость, зачем Вам ставить свой блистательный герб на простые вещи? Неужели у Вас не найдётся доверенного человека, через которого Вы сможете действовать? Да и не имеется, как я полагаю, у Вас времени лично заниматься всякой мелочью, на Вас заботы о самой России! – подпустил я лести.

– Разумно рассуждаешь. Пришлю я к тебе человечка, договоритесь с ним. Но когда ты сделаешь удобства у меня?

– Давайте, Ваша светлость, устроим таким образом: в первую очередь мне приказано оборудовать Царское Село. Одновременно я возьмусь и за Зимний дворец. Если Вы пришлёте ко мне опытных и умных мастеровых, то они за время оборудования этих двух дворцов обучатся всем премудростям и мелочам. Трубами и устройствами я Вас обеспечу, так что работы, так уж получится, Вы выполните сами.

– Хитёр! Не обучался ли ты политесу, поручик?

– Жизнь всему учит, Ваша светлость.

* * *

– Справишься ли ты, Юрий Сергеевич, к назначенному сроку? – озабоченно спросила меня Наталья Алексеевна во время чаепития – Тебе опасно вызывать неудовольствие императрицы.

Я поглядел на Павла Петровича: он молча пил чай и рассеянно ковырялся в пирожном. Всё говорило о том, что Павел обдумывает какую-то сложную проблему. Что же, не будем мешать, у нас имеются свои темы для разговора.

– Справлюсь, и даже раньше. Давайте посчитаем: вокруг Петербурга дворцы имеются в Ораниенбауме, Петергофе, Царском Селе, Стрельне и Дубки в Сестрорецке. Ну и Зимний Дворец, итого шесть объектов. На всех объектах уже ведутся земляные работы по созданию очистных сооружений и прокладке труб. Одновременно на всех объектах готовятся технологические отверстия.

– Поясни, какие отверстия?

– Если просто, то дырки в перекрытиях и стенах, через которые будут пропущены трубы. Замечу, что такие же работы ведутся во всех домах петербургской высшей знати. Главная проблема это низкий темп отливки труб и изготовления унитазов. Дело в том, что в России пока слишком мало сырья да выделки фаянса. Экспедиция в Конаково Тверской губернии подтвердила, что там в достатке прекрасных глин, но пока будут построены цеха, пока обучим работников… Это время и причём солидное.

– Я правильно понимаю, что главный заказ ты выполнишь?

– Совершенно верно, главный заказ будет выполнен быстрее назначенного срока. Более того: личные туалетные комнаты императрицы уже оборудованы все, и это сделано значительно раньше срока

– Слава Богу!

– Добавлю, что наше соглашение с князем Юсуповым, помнишь, я о нём говорил? скоро даст плоды. На Охте строится большая фабрика по выделке санитарного фаянса, я полагаю, что когда выйдем на полную мощность, достигнем темпа в десять-пятнадцать тысяч устройств в год.

– Сколько? – поражённо ахнула Наталья Алексеевна.

– Десять-пятнадцать тысяч в год.

– Зачем столько?

– Суди сама, Наталья Алексеевна: только в Петербурге и окрестностях, кроме домов знатных людей, больше десяти тысяч домовладений принадлежащих зажиточным горожанам. Разумеется, они тоже захотят устроить у себя столь удобные туалетные комнаты. А сколько городов в России? А сколько городов в Европе? Добавим ещё Османскую империю, Персию, ханства Средней Азии, и приходит понимание, что нужно строить как бы не десяток таких же фабрик.

– Никогда бы не подумала!

– Но это факт.

Наталья помялась, но всё же решилась:

– Юрий, а нельзя ли и нам вложить деньги в подобное предприятие?

– Можно. Я даже думаю, что вы можете не вкладывая денег получать приличный доход и при этом прослыть благотворителями.

– Вот так-так!

– Каков главный смысл «унитазной революции»? А главный смысл таков: тысячи женщин перестанут простужаться в уличных сортирах. Теперь у них появится возможность держать своё тело в чистоте, что значительно уменьшит количество женских болезней. Благодаря гигиене резко упадут смертность рожениц и младенцев. И всё это благодаря унитазу и простой возможности подмыться.

– Грубовато, конечно, но я тебя поняла. Да, такой подход оправдает многое. Но не боишься ли ты конкурентов из Европы? Промышленность в Европе более развита, чем наша, людей там больше.

– Опасаюсь, конечно, но и с этой бедой можно справиться. Есть средство.

– Какое же?

– Я полагаю, что можно занять так сказать, две ниши. Во-первых, работать с самыми денежными клиентами и строить унитазы и вообще оборудование для туалетных комнат по их желаниям: максимально роскошное, расписное, с лепниной и стразами, с соблюдением каких-то особенностей хозяина, например, если хозяин левша. Здесь огромный простор для работы. И вторая ниша, самая богатая – изготовление самой дешёвой, но в то же время качественной сантехники. Здесь наоборот ничего лишнего, всё строго, функционально, а главное – удобно. Пусть у нас станут копировать, зато все будут знать, что сантехника от русской царицы самая лучшая на свете.

– Царица не я! – пальчиком погрозила Наталья, а я в ответ поклонился, таким образом, оправдавшись перед возможным шпионом.

Но есть ещё идея и я её озвучиваю:

– Предлагаю план ещё более значимый для страны, и не забудем о создании положительного образа цесаревны в глазах народа.

– Ну-ка, ну-ка!

– Наталья Алексеевна, было бы хорошо создать сеть родильных домов, то есть медицинских учреждений, куда будут доставлять женщин на больших сроках беременности, правильно готовить их к родам, правильно ухаживать за младенцем после родов. В таких домах должны работать хорошо подготовленные акушерки и врачи самой высокой квалификации. И там должна соблюдаться максимальная чистота.

– Понимаю! Такие дома также нужно обеспечить сантехникой. Я правильно произнесла это слово?

– Да.

– И нужно приучать народ к чистоте. Ты умница, Юрий Сергеевич!

– А раз согласна, срочно дай указание найти подходящее здание в Петербурге, я берусь его оборудовать, как следует. И ещё: если объявишь, что собираешься рожать в этом родильном доме, популярность нашей затеи гарантирована.

– Мысль прекрасная, но ты же понимаешь, что не всё от меня зависит.

И тут очнулся от своих мыслей Павел Петрович. Он одним махом допил чай и повернулся ко мне:

– Юрий Сергеевич, давеча ты говорил, что способен сделать казнозарядное ружьё повышенной мощи и точности, это правда?

– Говорил, и делом готов подтвердить свои речи.

– Когда сможешь подтвердить?

– А хотя бы сей же час, после чаепития.

– Я уже напился, а ты, моя милая?

Я захохотал

– Чему смеёшься? – удивился Павел.

– Не прими на свой счёт, Павел Петрович, но сейчас у тебя невольно получилось как у одного моего друга.

– Чем же смешил твой друг?

– Он в таких случаях говаривал: «Ты что, сюда жрать припёрся»?

Павел задумался и тоже рассмеялся вместе с Натальей.

Ах, какая они прекрасная пара! – подумал я глядя на этих чудесных молодых людей.

– Да, смешно получилось.

– Ну, пошли, у меня почти всё готово.

Надо сказать, что живу я теперь в одном доме с наследниками престола, мне выделены три комнаты: в одной моя спальня, в другой кабинет и приёмная, а в маленькой комнатке, даже без окон квартирует мой денщик Тимоша. Но сейчас мы пошли не в комнату, а в лабораторию. Тут же на заднем дворе мне построили кирпичный домик на четыре комнаты, я провёл туда тепло, воду и канализацию, и устроил лабораторию. Полы в моей лаборатории из тёсаного камня, а потолки обшиты жестью и окрашены в белый цвет. Лабораторная посуда у меня самого высокого качества, есть даже из жаропрочного стекла. Над каждым рабочим столом имеется вытяжка, для работы с ядовитыми и едкими веществами имеется запас резиновых перчаток. В общем, у меня одна из самых передовых лабораторий в мире.

Вошли в лабораторию, и я всех облачил в белые халаты. Тут особо отмечу, что Павел и Наталья одеты уже по новой моде: Павел в мундире полка своего имени с полковничьими погонами, на Наталье в длинное платье в стиле начала двадцатого века. На столе ещё с утра приготовлены ингредиенты, спиртовка заправлена, осталось включить вытяжку и приступать.

– Друзья мои! – обращаюсь я к венценосным слушателям – Вы присутствуете при историческом опыте. Первый раз этот опыт будет проведён при свидетелях.

Я показываю ход эксперимента и комментирую его. Ртуть, спирт и азотная кислота, как положено, взаимодействуют друг с другом, и вот у нас в руках небольшое количество гремучей ртути. Я заряжаю несколько капсюлей, и предлагаю:

– Не желаете ли, друзья мои, поучаствовать в заряжании принципиально нового патрона?

– С удовольствием! – едва ли не хором звучит ответ.

Выкладываю на стол коробку с гильзами и выставляю машинку для заряжания патронов. Гильзы я решил применить самые простые: латунное донышко и картонный стакан. Пуля имеет современный для меня вид, остроконечный. Для Павла и для Натальи такие вещи внове, поэтому они смотрят с удивлением, и тщательно выполняют мои указания. Наталья, как самая аккуратная, отмеряет заряд пороха, Павел запрессовывает капсюли, вкладывает пули в гильзы и завальцовывает патрон. Мы снарядили дюжину патронов, и пошли к речке, где на берегу уже ожидал Тимоша с тремя солдатскими ружьями.

– Ну как Тимоша, всё готово?

– Так точно, Ваше высокоблагородие!

Да, я высокоблагородие, Павел пожаловал мне капитана.

– Наталья Алексеевна, Павел Петрович, сейчас мы отстреляем по мишеням. Извольте видеть, до мишеней ровно пятьсот шагов.

– Сколько? – Павел поражён до глубины души.

– Пятьсот шагов, Павел Петрович. За счёт того, что часть пороховых газов не улетит через затравочное отверстие, а главное, за счёт новой формы пули, дальность прицельного выстрела увеличилась в пять раз. Я проверял, всё получилось.

Подаю ружья. Ружья обычные, пехотные, но я их модернизировал: тыльная часть ствола отрезана, на это место помещён затвор, скопированный мною по памяти с мелкашки ТОЗ-8. Получилось не слишком плохо. Профессиональный оружейник из нашего времени сделал бы все гораздо лучше, но где ж его взять? И так тут всё делали местные оружейники по моим чертежам и объяснениям.

Краткий инструктаж по классическому принципу: рассказ – показ – тренировка. Павел и Наталья сначала потренировались на незаряженных гильзах, потом взялись за боевые патроны. Здесь я сразу проявил себя как омерзительный враг феминизма, как грубый самец, беспардонно указывающий женщине на её неполноценность:

– Наталья Алексеевна, у солдатского ружья очень сильная отдача, от которой может случиться даже перелом ключицы. Я рекомендую Вам воспользоваться вот этим приспособлением.

Приспособление представляет собой зажим для ружья, позволяющий направлять его в нужную сторону. Зажим установлен на треноге, принимающей на себя почти всю отдачу. Насколько я помню, подобными приспособлениями пользовались раньше при первоначальном обучении стрельбе из винтовки Мосина, впрочем, лично их не видел, знаю лишь по рассказам.

Наталья Алексеевна тщательно прицелилась и потянула спусковой крючок. Бабах! Затвор назад, гильза вылетает. Патрон в патронник, затвор вперёд. Выстрел! И ещё! И ещё! Я только успевал подавать ей патроны, а Павел Петрович прекратил стрельбу и с улыбкой наблюдал за развоевавшейся женой. Таким образом, из двенадцати снаряжённых патронов три отстрелял цесаревич, а остальные – Наталья Алексеевна. Закончив стрелять, она обернулась к нам: глаза горят, улыбка от уха до уха.

– Великолепно!

От дворца послышался множественный топот копыт, и на берег вылетел десяток кавалеристов, за которыми показались бегущие солдаты

– Ваши высочества! С вами всё в порядке?

– Вполне. – спокойно отвечает Павел подскакавшему прапорщику Рассохину – А что случилось?

– Вы отправились пострелять, и вдруг зачалась частая пальба, как будто стреляет целый полувзвод. Конечно же, мы поднялись в ружьё и бросились сюда.

– Благодарю за службу, прапорщик. Выражаю тебе своё удовлетворение за правильную организацию службы. Не беспокойся, это Наталья Алексеевна немного поупражнялась в стрельбе.

– В таком случае я должен принести восхищение Вашему императорскому высочеству – поклонился Рассохин Наталье – До сих пор никто в России не умел стрелять с такой скоростью. Вы первая!

– Прапорщик, отправляйте своих людей нести службу, а сами можете сопроводить нас к мишеням. – распорядился Павел.

Мишеней Тимоша поставил четыре штуки, из них две оказалась целёхонькими, а в остальных двух мы насчитали девять дырок.

– Девять из дюжины, на расстоянии в пятьсот шагов!!! – ахнул Рассохин – Ваше императорское высочество, у меня нет слов, чтобы передать восторг от такого результата!

Вообще-то три дырки должны принадлежать Павлу, он стрелок далеко не из последних, да и стреляла Наталья с хорошего упора, но и Павел и я тактично промолчали: пускай в массы пойдёт полезная сплетня.

* * *

Вечером я лежал в постели и вспоминал события прошедшего дня: да, всё получилось удачно, Павел убедился в действенности нового оружия, и в то же время ни он, ни Наталья не собираются выбалтывать новейший государственный секрет. Если он станет известным Екатерине, то тут же о нём узнают фавориты, придворные и прочие продажные прихлебатели, а значит, завтра секрет станет известен нашим заклятым врагам из Европы. Они тут же организуют производство капсюлей, тут же появятся более совершенные ружья под новый боеприпас, и всё. Россия тут же лишится такого нужного ей превосходства.

Мысль о прогрессорстве возникла у меня сразу, как только я, ещё в Обояни, взял в руки солдатское ружьё. Откровенно говоря, я вообще не понял, как с таким монстром в руках можно воевать. Тяжеленная дура, не меньше пяти килограммов весом, неимоверно длинная, да ещё и с полуметровым штыком! Калибр около двух сантиметров, если не больше. Вообще-то, в моё время двадцать миллиметров уже артиллерийский калибр, по крайней мере, в авиации, а тут гляди-ка, вполне пехотный. Особенно меня напряг кремнёвый замок. Сложный, ненадёжный, нуждающийся в постоянном контроле механизм. А процесс заряжания, а процедура выстрела!!! Судите сами: если для меня, с двумя высшими образованиями, эксплуатация ружья показалась излишне сложной, то каково простым крестьянским парням, до того не имевших дела с техникой сложнее телеги! В общем, я крепко задумался о создании казнозарядного ружья с унитарным патроном.

Строго говоря, ничего особенно сложного и прорывного в таком оружии нет – все технологии отработаны. Более того: казнозарядные ружья и пушки использовались с незапамятных времён, но широкого распространения не получили ввиду своей сложности по сравнению с кремнёвыми и фитильными системами. В самом деле: что толку в довольно непростой схеме запирания ствола, если поджигать порох всё равно приходится при помощи фитиля или кремнёвого замка? Секрет успеха современного казнозарядного оружия кроется в довольно примитивной вещи под названием капсюль. Как раз капсюль в это время ещё неизвестен, потому что химики не удосужились синтезировать начинку капсюля, способную детонировать от сильного удара, но всё же достаточно инертного к небольшим воздействиям.

Но я-то химик! Причём дважды химик: по военному образованию и по педагогическому. Сваять гремучую ртуть буквально на коленке для меня не представляет труда. Азид свинца тоже не слишком сложен в приготовлении, но у него есть принципиальный недостаток: очень уж чувствителен к технологической чистоте производства. Чувствуете тонкость? Каково будет обеспечить технологическую чистоту в стране, в которой практически поголовно неграмотное население? А если есть нарушение технологии, то эта гадость, в смысле азид свинца, начинает детонировать буквально от комариного писка, не то, что от чихания рядом. Говорят, немцы на этом сильно погорели, когда зенитные снаряды начали взрываться прямо в стволах орудий. То-то! А нам оно надо, чтобы патроны взрывались прямо в лядунке, которая находится на животе солдата? Да и токсично это вещество.