Текст книги "Талисман цесаревича (СИ)"

Автор книги: Сергей Ежов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

– О том, что необходимо унифицировать артиллерийские орудия говорилось давно, большинство офицеров почитают такую меру благотворной. – сказал старший из артиллеристов, капитан Малыхин – Я считаю, что указанная Вами мера окажется весьма благотворной. Но мы бы хотели узнать о казнозарядной пушке, вернее о том, какою вы её видите.

Молодец, хотя и наглец! Этак вежливо щёлкнул по носу чужака: ты, мол, сначала докажи, что чего-то стоишь, а потом мы подумаем, можно ли с тобой иметь дело или даже слушать твои рассуждения.

– Узнаю людей дела! Ну что же, пойдемте, посмотрим на штучку, которую я для вас приготовил. Кстати, с нами едут морские артиллеристы, поскольку кое-что будет любопытно и им.

Коляски уже были приготовлены, мы загрузились и поехали. Недалеко, на Ржевку, где имелся неплохо для своего времени оборудованный полигон.

Команда артиллеристов под командованием юного прапорщика выкатила из хранилища пару довольно забавных орудий, сооружённых под моим руководством с единственной целью: для демонстрации устройства казнозарядной пушки. Лафеты остались деревянными, но я сделал раздвижные станины для удобства прислуги. Стволы позаимствовал от трофейных длинноствольных бронзовых пушек, у которых отпилили казённую часть и приделали примитивные клиновые затворы. На ствол одной из пушек я надел эжектор и на обе – литые дульные тормоза похожие на тот, что я видел на стволе танка ИС-2. Гидравлические амортизаторы и накатники были установлены под стволом, а подъёмный механизм, приводимый вручную, позволяет поднимать ствол аж на шестьдесят градусов. Можно и больше, но тогда уж очень неудобно заряжать орудие. Снаряды были изготовлены именно для этих пушек, калибром что-то вроде десяти-одиннадцати сантиметров. Помогло то, что эта пара шведских пушек была совершенно однотипной. Гильзы мы сделали из картона, пропитанного селитрой. От влаги защитили лаком, а донышко гильз латунное. Имеется возможностью вскрыть гильзу и вынуть из неё часть пороха: такая необходимость имеется при навесной стрельбе.

Артиллеристы тут же облепили орудия и принялись их изучать, а я подошел к прапорщику:

– Господин полковник! – вытянулся он, но я махнул рукой:

– Не тянись, Елисей Андреевич! Лучше скажи: мишени установлены? Позиции вражеской батареи оборудованы?

– Всё сделано, Юрий Сергеевич, всё пристреляно. Пороховой погреб тоже пристрелян, бочонок пороха туда заложен.

– А рванёт?

– Чего ж ему не рвануть? Для надёжности бочонок обложили соломой, она всяко загорится, а от неё и бочонок подзарвётся.

– Ну ладно, коли так.

– Не извольте волноваться, Юрий Сергеевич.

Я подошел к офицерам, которые, кажется, уже наладились раскручивать орудия на запчасти, чтобы посмотреть, что там внутри.

– Господа офицеры!

Офицеры с некоторым сожалением оставили пушку и выстроились передо мной. Сразу видно военную косточку: построились по званиям, и тут же подравнялись.

– Зрительные трубы с собой не забыли захватить? В предписании они были указаны.

– Не забыли. – рокотнул короткий строй.

– Орудия будут стрелять с этого самого места. Огневые задачи, у данной батареи следующие: отразить атаку кавалерии неприятеля, затем обстрелять и рассеять колонну пехоты, затем подавить артиллерийскую батарею и уничтожить обнаруженный пороховой погреб. Сразу предупреждаю, что бочонок в погребе всего один, он может и не взорваться.

– Не много ли задач, Ваше высокопревосходительство? Отсюда наблюдается только мишени изображающие кавалерию.

– Хороший вопрос. Обратите внимание, отсюда действительно видны только кавалеристы, а пехоты и артиллерии неприятеля, и уж тем более порохового склада не видать. Эти цели находятся по ту сторону леса. Пожалуйте на крышу дома, там оборудован наблюдательный пункт.

Когда все поднялись на наблюдательный пункт, я скомандовал:

– Господин прапорщик, приступайте!

– По кавалерии неприятеля картечью ОГОНЬ!

Пушки принялись методично выплёвывать клубы дыма, а в трёхстах метрах от нас щиты, изображающие кавалерию, начали разваливаться с поразительной скоростью, и фронт разрушения двигался справа налево. Семь выстрелов, мишенный полуэскадрон иссяк, а я продолжил объяснение:

– Господин прапорщик будет командовать, как и положено, у орудия, а корректировать огонь будет солдат, находящийся чуть выше.

Все дружно посмотрели вверх, на солдата, стоящего около трубы.

– А теперь посмотрите на колонну пехоты, и позицию артиллерии.

– Но позвольте, цели находятся по ту сторону леса! – встрепенулся один из артиллеристов-сухопутчиков.

– Об этом ранее упоминалось. – подтвердил я.

– Расстояние до целей, если я не ошибся, верста с четвертью до батареи и полторы версты до пехоты? – нейтрально осведомился моряк. Знающий специалист! На суше применяет сухопутные меры расстояния, не пудрит мозги своими кабельтовыми.

– Совершенно верно, господа. Данные орудия способны вести точный огонь и на такой дальности, хотя признаться, эта дальность предельная.

Слаб дымный порох. Но время бездымного пороха ещё не пришло. Не созрели технологии.

– Господин прапорщик! – подал голос солдат от трубы – Ориентир сухая лесина, дальше сто сорок, право пять! Колонна пехоты до роты!

Сам-то я в артиллерийских командах – как тот деятель из «Свадьбы в Малиновке» – «Трубка пятнадцать прицел сто двадцать! Бац-бац – и мимо»! Но тут ребята серьёзные. Мы наблюдаем, как облачко вспухло неподалёку от колонны мишеней.

– Ближе тридцать, право семь! – даёт наводку корректировщик

Облачко вспухает гораздо ближе

– Дальше десять, лево три!

Облачко вспухло над колонной

– Накрытие! Дальность ноль, со смещением влево!

Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!

Даже отсюда видно, что мишени валятся, словно трава под слоновьими ногами.

– Какими снарядами стреляет пушка? – вскидывается капитан-сухопутчик.

– Граната направленного взрыва с дистанционной трубкой. Посмотрите, один из номеров расчёта готовит их.

Действительно, один из солдат брал один за другим снаряды, подкручивал в головной части специальным ключом, и передавал их заряжающему.

– Цель поражена! – докладывает корректировщик – Лево сорок дальность девяносто пять! Артиллерийская батарея!

Отстрелялись мастерски: в три выстрела взяли батарею в вилку, а там и упокоили её. На пороховой погреб потратили семь снарядов, что и понятно: цель точечная.

– Блестяще! – едва ли не хором объявили мои гости, а далее мы пошли вниз, сели в коляски и прокатились освидетельствовать результаты стрельбы. По возвращению гостям были показаны шрапнельные снаряды, и я объяснил принцип их действия. Теперь у артиллеристов остался последние вопросы:

– Для чего служит утолщение на стволе левого орудия?

– Данное устройство называется эжектор, и служит для вытягивания из ствола пороховых газов. Для полевой артиллерии данное устройство излишне, а вот для моряков и для крепостных артиллеристов, ведущих огонь из закрытых помещений такое устройство жизненно необходимо.

– А устройство на конце ствола?

– Эта вещь называется дульный тормоз, он значительно уменьшает отдачу орудия при выстреле, и наоборот, очень полезен для полевой артиллерии и противопоказан морякам.

Офицеры зашумели и опять накинулись на орудия, залезая во все отверстия.

– А теперь господа, когда вы осмотрели прототип орудия, прошу вас обдумать увиденное и применить при проектировании боевых образцов.

Задача чётко сформулирована, поставлена перед высококлассными профессионалами, осталось дождаться её решения. Потом будет очень сложная работа по постановке орудий в серию, отработке технологии… это уже их задача. Моя забота – контролировать исполнение.

* * *

На следующий день состоялось совещание у императора, на котором присутствовали представители различных ведомств. Председательствовал на совещании лично император Павел. Для начала Павел Петрович представил нас друг другу, и выяснилось, что военное ведомство представляют Пётр Александрович Румянцев и его товарищ[40]40
  Товарищ – так до 1917 года назывались заместители высоких начальников.


[Закрыть] Александр Васильевич Суворов. Военно-морское ведомство представил его новоиспечённый глава, адмирал Самуил Карлович Грейг. МИД – Александр Андреевич Безбородко, а совершенно незнакомый мне чиновник – директор Берг-коллегии Михаил Фёдорович Соймонов. Ну а я был представлен как разработчик нового типа боеприпаса и автор проекта переделки кремнёвого ружья в казнозарядное. Как выяснилось по ходу обсуждения, все присутствующие уже ознакомились с возможностями нового оружия, и все решили что оно, это оружие, обеспечит полное превосходство над любым противником… А вот дальше начиналась область неизвестного.

– Господа, я бы хотел обратить ваше внимание на то, что усовершенствованное оружие даст нам решительный перевес над противником на поле боя. Ружьями уже перевооружается армия, а вскоре Юрий Сергеевич сотоварищи представит нам образец полевого артиллерийского орудия. Особо хочу подчеркнуть, что наше превосходство продлится недолго, в лучшем случае четыре-пять лет, но я бы рассчитывал на срок не более двух-трёх лет. А теперь я бы хотел услышать ваши соображения на тему: как нам использовать полученный козырь?

Повисло молчание, которое нарушил адмирал Грейг:

– Ваше императорское величество, господа – начал он – так как получено оружие, мы должны его использовать в войне. Или для создания угрозы войны. Здесь на севере имеется три противника, которые нам постоянно досаждают, я имею в виду Швецию, Пруссию и Данию. Шведы всячески мешают нам развивать морскую торговлю, угрожают возможностью атаковать нашу столицу и вообще, многие шведы никак не могут нам простить итогов Северной войны, мечтают о реванше. Пруссия имеет много собственных интересов, и очень часто – излишне преувеличенное мнение о собственной значимости и возможностях. Дания на словах является нашим другом, но это друг, который держит тебя за горло: она легко может перекрыть балтийские проливы и воспретить нам любой выход из Балтики. Я хочу обратить внимание присутствующих, что все указанные государства являются действующими или потенциальными членами антирусской коалиции. Но есть ещё одно обстоятельство: против этих держав либо затруднительно, либо невозможно вести сухопутную войну.

Самуил Карлович пригубил из хрустального стакана воды, обвёл глазами собрание – все внимательно слушали – и продолжил:

– В центре у нас Польша. Сия держава имеет таковой вес и значение, что любая, даже самая победоносная война не будет иметь никакого значения. Уж простите мою грубую прямоту, но все соседи плюют на поляков и лишь используют их в своих целях против соседей. Остаются цесарцы и османы. Цесарцы для нас малоуязвимы: они легко могут занять оборону на горных теснинах и войти в союз с Пруссией, немецкими государствами, с Англией и Францией, а против всей Европы нам не устоять. Но не это главное. Главное то, что что у нас нет интересов в Австрийской империи кроме простой торговли. Остаётся Турция. От турок нам нужны три вещи: черноморское побережье, безопасность на Северном Кавказе и свободный проход через Босфор и Дарданеллы.

Грейг помолчал и завершил:

– Я предлагаю подумать: а стоит ли ради этих вещей воевать?

Присутствующие молчали, обдумывая сказанное, поглядывали на огромную карту Европы, висящую на стене. Молчание нарушил Безбородко:

– Ваше императорское величество, господа. Благодарю Самуила Карловича за прекрасный анализ. Я полностью присоединяюсь к его мнению и могу лишь добавить, что, по моему мнению, воздействовать нам нужно именно на Османскую империю. Я считаю, что от Османской империи нам нужно получить границу по Большому Кавказскому хребту, черноморское побережье до Хаджибея[41]41
  Хаджибей – ныне это город Одесса.


[Закрыть], а ещё лучше до устья Дуная, и конечно нам нужен свободный проход через Проливы. Что мы можем дать взамен? Во-первых, полностью снимается военная угроза со стороны Российской империи и это уже немало. Во-вторых, мы обеспечим доброжелательный нейтралитет России во всех конфликтах Турции с европейскими странами, в первую очередь с Австрией. В-третьих, мы закроем тему христианского населения в наших отношениях с Блистательной Портой и обязуемся не возбуждать среди оного населения волнений, чем уж очень увлекалась покойная императрица. И наконец, в-четвёртых, мы можем поставлять Турции столь необходимые её новейшие вооружения.

Опять повисло молчание. Информация крайне интересная, впрочем, она никогда не являлась секретом. Грейг и Безбородко отлично структурировали тему обсуждения. Румянцев прогладил ладонью свой обширный лоб и заговорил:

– Я прекрасно знаю турок и отношусь к ним с глубочайшим уважением. Мой опыт говорит о том, что османы на любое наше предложение в духе того, что озвучил глубокоуважаемый Александр Андреевич, ответят решительным отказом. Османы, как и любой другой европейский народ, уважают и понимают только силу, и поэтому я предлагаю такой план: затеваем переговоры с Османской империей, имея в виду получение выгод, о которых сказал Александр Андреевич, с добавлением множества других приятных предложений. Повторю: предложения должны быть действительно выгодными, может даже во вред нам. Обещайте что угодно, османы всё равно не согласятся. Когда они откажутся, нанесём удар по османским войскам и твердыням, да такой, чтобы поставить Турцию на грань военной катастрофы. Имея такое оружие, мы сумеем это сделать. С пленными мы будем обращаться крайне милостиво, лечить раненых, не станем притеснять нижних чинов, позволим ношение личного оружия обер-офицерам, окружим почётом штаб-офицеров и генералов. В течение непродолжительной кампании я полагаю, мы можем добиться такого расположения сил, когда между нашими войсками и Стамбулом не останется ни одного серьёзного турецкого отряда и тогда снова последует дипломатическое предложение, но уже гораздо более скромное. Я бы сказал: реальное предложение. Могу лишь добавить, что мы вполне можем обещать Османской империи убрать русские боевые корабли из Средиземноморья и сократить черноморский флот. Что ты об этом думаешь, Самуил Карлович?

– Согласен, Пётр Александрович. Я думаю, что эти жесты можно использовать для дипломатической торговли. Например, согласиться на значительное ослабление Черноморского флота взамен упразднения турецких крепостей на нашем берегу.

– Пока всё выглядит весьма многообещающим. – проговорил Павел – Согласен ли с выводами военных министр иностранных дел?

– Так точно, Ваше императорское величество, согласен. Конечно, дипломатам следует хорошо подумать над планом переговоров, а военным составить свои планы. Скажу лишь, что мне был бы крайне полезен штаб-офицер или генерал, отлично знающий военное дело, и в то же время весьма изощрённый в переговорах.

– Кого порекомендуешь? – обратился Павел к Румянцеву.

– Мог бы предложить присутствующего здесь генерал-майора Суворова, но он ещё горяч. Дела не испортит, но может осложнить, а ведь время не терпит. Есть у меня полковник Михаил Илларионович Кутузов, но он нынче находится на излечении в Австрии. Военное дело полковник знает ничуть не хуже Суворова, хотя и не столь талантлив, зато в искусстве дипломатической интриги превзошёл многих.

– Вот и прекрасно. – сказал Павел – Согласуйте планы и отправляйте посольство, а по дороге прихватите с собой полковника Кутузова. Остался последний вопрос: сколько нужно ружей и сколько нужно артиллерии для военной кампании.

– Вопрос несложен – ответил Суворов по знаку Румянцева – потребно шестьдесят тысяч ружей и сто пятьдесят орудий.

– Что на это ответишь ты, Юрий Сергеевич? – повернулся ко мне Павел.

– В арсеналах на сей момент уже имеются семь тысяч казнозарядных ружей. К сожалению, многие из них имеют разные калибры, что вынуждает изготовлять гильзу под каждый из них, а также пулелейки под этот калибр. Каждый солдат должен будет пользоваться своими гильзами и своей пулелейкой, что впрочем, зачастую наблюдается и сейчас. В течение года-полутора, Тульский и Сестрорецкий оружейные заводы, а также строящийся оружейный завод в Перми смогут переделать до семидесяти тысяч ружей. После этого заводы приступят к выделке казнозарядных ружей уменьшенного калибра для нашей армии, а те ружья, что высвободятся после получения новейших, мы сможем продать хотя бы тем же туркам. Что касается орудий, то твёрдо могу сказать о сотне орудий, возможно, удастся изготовить больше.

– Теперь вопрос к директору Берг-коллегии. – сказал Павел – Потребовалось большое количество ртути и меди. Можно ли нам рассчитывать на свои ртуть и медь, или сии продукты придётся закупать за границей?

– Ваше императорское величество! – сидя вытянулся Михаил Фёдорович Соймонов – Имеющиеся в распоряжении Берг-коллегии месторождения ртути не могут обеспечить потребности Российской империи в сем металле. Но поступившие сведения о новом месторождении у села Государев Байрак на реке Корсунь, позволяют надеяться на значительное увеличение добычи и выделки ртути. Что же касается меди, то строятся два новых медеплавильных завода. Правда, по требованию полковника Булгакова строительство несколько замедлилось, поскольку потребовалось изготовление нового оборудования.

– Какого оборудования, Юрий Сергеевич? – удивился Павел.

– При выделке меди есть возможность получать много серной кислоты, необходимой во многих производственных процессах, например в пороховом. Собственная выделка этого реагента значительно удешевит наше собственное производство.

– Понимаю.

Далее мы приступили к обсуждению деталей необходимых для планирования столь масштабной многоходовой операции.

* * *

Коронация, как и велит традиция, будет происходить в Москве. Коронационные торжества планируют те, кому это положено по должности, меня же Павел вызвал по поводу музыкального сопровождения:

– Юрий Сергеевич, у нас с Натальей Алексеевной возникло недоумение: почему Россия не обзавелась собственным гимном. Согласись, друг мой, негоже великой державе не иметь собственного гимна.

– Да, это действительно так.

– Возьмёшься за написание гимна?

– Ты же понимаешь, Павел Петрович, вопрос не в готовности взяться, а в умении выполнить обещанное.

– Не сомневайся, Юрий Сергеевич, ты большой талант. – подала голос молчавшая до того Наталья.

– Ты так думаешь?

– Человек написавший «Баркаролу» и арию-кантилену не должен сомневаться в себе.

Я, конечно, немножко экспроприировал Шуберта, Вилла-Лобоса и других авторов, но ничего страшного: люди они талантливые, сочинят что-то ещё, может быть и лучше. Мне стыдно перед настоящими творцами: перед химиками, инженерами, технологами, офицерами у которых я ворую готовые решения. Но умильную мордочку всё равно строю, ибо таковы правила игры:

– Приятно, что вы столь высоко цените мои скромные дарования.

– И непременно напиши слова, как ты умеешь: просто по форме, но возвышенно по содержанию.

– Хорошо, договорились.

Павел потёр рукой щёку, и я обратил внимание, что на его скуле виднеется порез.

– Что с тобой. Павел Петрович, никак решил бриться самостоятельно?

– С чего ты решил?

– Раньше у тебя никогда не было порезов после бритья.

– Ах, это! Я поссорился с Кутайсовым, очень уж начал наглеть кахетинчик, вот я и отправил его в деревню – пусть мужикам усы подравнивает. Но вот беда, кожа у меня очень чувствительная, ни у одного куафера не получается меня побрить без повреждений. Видимо придётся прощать подлеца.

– Не стоит, Павел Петрович. Знаю я этот тип людей: ты его простишь, он притихнет на время, а там опять начнёт наглеть. Последнее дело подстраиваться под лакейское сословие – всяких брадобреев, подавальщиков, артистов… Хочешь, я сделаю тебе бритвенный станок, которым ты будешь бриться сам, чисто, без порезов и раздражения? Правда, придётся ещё создавать пену для бритья.

– Вот так просто возьмёшь и сделаешь чудо-бритву?

– Отчего не создать? Правда, придётся подождать недельку, много если две.

Наталья тревожно шевельнулась в своём кресле:

– Юрий Сергеевич, тогда сделай чудо-бритву и для меня.

Я вспомнил, как мучилась моя половинка, когда перед развалом Советского Союза в нашей местности вдруг пропали из продажи бритвенные лезвия, и поспешно закивал:

– Сделаю, отчего не сделать? Только когда будет почти готово, я приду к тебе советоваться, какую форму ручки делать у бритвы. Павел Петрович не даст соврать: если за инструмент, например перо или шпагу неудобно держаться, то и результат может оказаться плачевным.

– А как же гимн?

– Государи мои, лично мне лучше сочиняется, когда я занят чем-то рукодельным. Но гимн будет никак не раньше чем через неделю.

А про себя подумал: если я прямо сейчас выдам гимн со словами, то вы конечно выразите положенное восхищение, а завтра просто сядете мне на шею, свесите ноги и приметесь погонять. Ну уж нафиг! Недельку подождёте, дорогие наши величества.

И я отправился к мастерам Литейного двора: уж если там мне не помогут, то не помогут нигде.

Что такое бритвенный станок? По сути, это довольно примитивное устройство: Т-образная ручка, на которой закреплено одно или большее количество лезвий. Лезвиями и осуществляется бритьё. Сложность не в ручке, которую может изготовить любой мастер под любое количество лезвий, а именно в лезвиях. Чем тоньше лезвие, тем острее его можно заточить, а чем острее заточка, тем чище и комфортнее бритьё. Но при имеющемся уровне технологий очень трудно прокатать качественную сталь в тонкую ленту толщиной… Ну не знаю как положено, а мне придётся использовать то что получится.

В будущем катают нержавейку, а здесь нержавейки ещё нет – не изобрели. Кстати, надо будет создать нержавеющую сталь. Я не помню её формулу, но зато помню принцип, по которому создаются сплавы.

Что касается проката ленты, то не буду я заниматься прокатом: нынешние стали таковы, что пока её, эту сталь, катаешь, она вся может уйти в окалину. Отсюда вывод: ленту нужно не катать, а отливать. Помнится, в восьмидесятые годы в журнале «Наука и жизнь» была статья как раз на эту тему: литьё тонких лент, и описывался агрегат, который осуществляет литьё. Ничего сложного в том агрегате нет: по сути это всего лишь быстро вращающийся пустотелый барабан, изнутри охлаждаемый водой, на который тонкой струйкой льют расплавленный металл. Металл, соприкасаясь с холодным барабаном, мгновенно кристаллизуется и отбрасывается от него в виде длинной ленты. Останется порезать ленту на полосы необходимой ширины, заточить, а после этого порезать уже на лезвия необходимой длины.

Литейный агрегат мне соорудили за два дня. Станок для заточки стальной ленты делали одновременно с литейными, и управились за четыре дня, а серебряные бритвенные станки ювелир изготовил ещё за четыре дня. Таким образом, через восемь дней бритвенные станки были у меня в руках. Первым делом я опробовал новое устройство на собственном организме, и нашел, что получившаяся трёхлезвийная бритва бреет не хуже чем «Жиллет» из того будущего. К этому времени я изготовил и пену для бритья, что оказалось нетрудным: жидкое мыло известно давно, я всего лишь дополнительно очистил его, добавил экстракты ромашки, алоэ и ещё кое-чего по мелочи.

Посмотрел я на приготовленный набор из бритвы, запасных лезвий, помазка, мыла для бритья (да-да, в пену всё равно придётся взбивать самостоятельно) и прочие мелочи в красивом футляре, и подумал: а ведь неплохой получается товар, а, Юрий Сергеевич?

Какой из этого следует делать вывод?

Правильно! Я решил строить большую фабрику по выделке безопасных бритв, запасных лезвий и устройств по заточке этих самых лезвий: сейчас, слава богам, не наше безумное будущее, когда на помойку выбрасываются абсолютно целые и работоспособные вещи, когда людям не приходит в голову заточить затупившуюся бритву, отремонтировать фонарик, сохранить и вторично использовать упаковку… Миллиарды тонн высококачественных металлов, бумаги, пластмасс… да чего угодно! ежегодно пополняют помойки. Но во время, о котором я повествую, люди ещё не утратили разума и умеют бережно относиться к вещам.

В два несессера мягкой воловьей кожи я сложил принадлежности для бритья. Правда, в дамский набор пошел не единственный бритвенный станок, а целых пять – с разной формой ручек. Почему пять? Потому что решил не жадничать, пусть Наталья сама выбирает, чем ей удобнее пользоваться. К тому же я не знаю извивов дамской мысли, вдруг ей придёт в голову разные части тела брить разными бритвами? Глупость? Да на здоровье! Мне, как буржуину такой выверт даже выгоднее: глядя на императрицу другие дамы начнут покупать именно «дамские» наборы, а они даже по себестоимости в три-четыре раза дороже мужских – станков-то больше.

Даже зажмурился от восторга, представив какие перспективы открываются на поприще изготовления товаров для дам. Я ведь человек из двадцать первого века и прекрасно помню, сколько всего можно втюхать альтернативной, но прекрасной половине человечества.

Вход в личные покои императорской четы сегодня охраняло отделение под командованием Гриши. Винтовками вооружены только караульные у дверей, остальные, в том числе и Гриша – имеют на поясе кобуры с пистолетами – этим оружием гораздо удобнее пользоваться в помещениях. Единственное отличие этих пистолетов от тех что имеются у меня и у царственной четы в том, что наши пистолеты имеют заряды с бездымным порохом. Впрочем, группа из десяти химиков уже занимается отработкой технологии его производства. Кто знает, может через год-другой у них и получится?

А вот и начальник караула:

– Ну, здорово, Ольшанский! – приветствую я его.

– Здравия желаю, господин полковник! – вытянулся во фрунт Гриша.

– Да ладно, не тянись!

– Никак не возможно, господин полковник! Я нахожусь при исполнении обязанностей службы, а значит, обязан соблюдать все ритуалы.

– Хм… А вот тут ты совершенно прав, господин старший сержант. Однако спрошу напоследок: как там наши Ольшанские?

– Все уже получили звания старших сержантов, все на хорошем счету, все усиленно учатся: мы наняли учителей и постигаем науку по прусской гимназической программе. Его высокоблагородие господин подполковник Рохлин сказали, что лучших учеников отправит в школу среднего командного состава.

– Так вы все желаете попасть в эту школу?

– Так точно, желаем. Может статься не в один поток, но попадём.

– Это вы хорошо удумали.

– Благодаря Вам, господин полковник.

– Его императорское величество у себя?

– Так точно, находится на половине супруги. Я уже отправил посыльного с известием о Вашем визите.

Из-за поворота коридора показался солдат, и сразу обращается ко мне:

– Господин полковник, Его императорское величество Вас ожидают.

– Ну ладно Григорий, неси службу. Буду рад выпить за твои офицерские погоны.

* * *

– С чем на этот раз пожаловал? – сразу после обмена приветствиями спросил Павел.

– Вариант простого посещения не рассматривается?

– Ты очень деликатный человек, и лишний раз на глаза не лезешь. Хотя, если ты резко изменился за последние несколько часов… – засмеялся Павел.

– Не изменился, это верно. Я обещал сделать бритвенные станки, которыми легко бриться и трудно порезаться? Вот я их принёс.

– Чудесно. Если позволишь, я позову Наталью Алексеевну. – кивнул Павел потянувшись к колокольчику.

– Это было бы хорошо. Я как раз принёс один несессер для тебя, а второй для Натальи Алексеевны.

Минуты не прошло, как вошла императрица.

– Чем сегодня порадуешь, Юрий Сергеевич?

– Вот полюбуйтесь, что я вам принёс.

И я протянул Павлу и Наталье их наборы.

– Ой, как тут много всего! – воскликнула Наталья, раскрыв несессер. Вокруг неё столпились фрейлины

– Позвольте объяснить, как пользоваться этими устройствами.

– Да-да, это очень любопытно.

– В наборе имеется пена для бритья, её очень легко взбить. При помощи помазка наносим пену на участок, требующий очищения от растительности, после чего сбриваем при помощи станка. Обратите внимание, что со станка следует смывать то, что налипло, и как можно чаще. Если кожу заранее подготовить, то бритьё пойдёт легче. Это я намекаю дамам, что процедуру лучше проводить после душа, а ещё лучше – после ванны. Однако, есть некоторая опасность переборщить с увлажнением кожи. Постарайтесь соблюсти некий баланс. Впрочем, и без подготовки моя бритва действует отлично. Далее: в наборе имеются запасные лезвия и устройство для их заточки. Устройство простое, но при эксплуатации требует некоторой сноровки. В несессер вложена брошюра, в которой имеются некоторые рекомендации по уходу за кожей.

– А почему в женском несессере целых пять бритв?

– Очень просто: бритвы совершенно одинаковы, но у них разные рукоятки. Помнишь, я об этом говорил? Я не решил, какая удобнее для дамской ручки, вот сложил их все. По результатам пользования вы сообщите, какая удобнее, а остальные изымем из набора.

– Не нужно ничего изымать! – возмутилась Наталья – С первого взгляда видно, какие это удобные и красивые вещицы!

– Если так, то пусть остаются. – кивнул я.

– Я, пожалуй, попробую новую снасть. – потерев щёку покрытую небольшой щетиной решился Павел – Юрий Сергеевич, поможешь освоить своё изобретение?

– Если есть на то твоё желание, то со всей душой.

– Тогда пойдём!

Павел провёл меня в прекрасно оборудованную туалетную комнату. Я уже бывал здесь во время «унитазной революции», помещение знакомо. Изменилось только кое-что из меблировки, например, появился новый очень удобный туалетный стол с отличным трельяжем. К туалетному столу даже были подведены холодная и горячая вода, и устроен слив.

– Отличный у тебя стол, Павел Петрович, я себе такой же хочу.

Павел посмотрел на меня как на дурака:

– И что же тебе мешает заказать таковой на собственной фабрике?

– Как?

– А вот так. Стол, по каталогу твоей Охтинской фабрики, выбрали мы с Натальей. У неё такой же, только со всякими женскими финтифлюшками.

– Спасибо, не знал. Понимаешь, я нанял прекрасного управляющего, он отлично ведёт дела фабрики, а я сам пока довольствовался только отчётами. Знаю ещё, что ассортимент постоянно расширяется.

– Ладно, как показывать будешь: на мне или на себе?

– Лучше на себе. В таком случае ты лучше рассмотришь действие, а потом лучше применишь знание.

Я сел к столу. А Павел пристроился на стуле рядом. Верхняя крышка стола ушла в сторону, под ней обнаружилась приличных размеров раковина, встроенная в столешницу. Я достал из кармана собственный станок и помазок в серебряном футляре.

– О, ты тщательно готовился к демонстрации?

– Понимаешь, Павел, – ответил я взбивая пену – предметы личной гигиены нужно иметь и использовать исключительно собственные. От другого человека легко получить болезнетворные бактерии.

– Помню, ты показывал в микроскопе.

– Кроме того, возможна индивидуальная непереносимость. Оно надо, чтобы твоё лицо покрылось пятнами или прыщами? Салфетки у тебя имеются?