Текст книги "Талисман цесаревича (СИ)"
Автор книги: Сергей Ежов
Жанры:
Альтернативная история
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)
Глава 6
В полку вскоре после моего возвращения вспыхнула страшная суета, однако расскажу по порядку:
Гришку я отправил отводить и обихаживать коней, а сам постучался в двери полковой избы.
– Господин майор, представляюсь по случаю производства в чин поручика!
– Ну, Юрий Сергеевич, видел я стремительные карьеры, но такие… – пораженно ахнул Рохлин – Три месяца, и ты унтер, ещё четыре месяца, и ты подпоручик, а спустя день уже и поручик. Научи так расти в чинах!
– Полагаю, что подобный рост будет у всех офицеров полка. – отвечаю в тон Рохлину – Сегодня я узнал, что матушка-императрица передала наш полк наследнику-цесаревичу. Есть у меня мысль, что мы станем потешным полком, как во времена оны у Петра Алексеевича.
– За это надо выпить!
– Боюсь господин майор, выпить не получится. Завтра к нам обещал приехать сам наследник-цесаревич.
– Прошка! – как медведь взревел Рохлин – Немедля разгоняй посыльных, чтобы через полчаса все офицеры были здесь! Живо!
Спустя двадцать минут все наличные офицеры полка были на месте. Все – это пять человек, а остальные сейчас находятся в зимних отпусках. Есть сейчас во всех европейских регулярных армиях такая норма: зимой офицеры и унтера из дворян отправляются по своим имениям, поскольку зимой, как правило, никто не воюет. В частях остаётся самый мизер офицеров, и нередки случаи в провинциальных частях, когда офицеров не остаётся совсем, полк остаётся на унтеров. В нашем полку всё более чем прилично, но только потому, что у четырёх офицеров имений нет, семьи живут рядом, вот они и решили получать оклад жалованья полностью, ведь у отпускников жалованье сокращается в лучшем случае на треть, в худшем – на две трети. Половинное жалованье у отпускника считается стандартным.
Главное, что нужно привести в порядок – это мундиры. Я бы не назвал нынешнюю форму одежды слишком уж неудобной. Вполне нормальная одежда, не лучше и не хуже той, в которой доводилось хаживать мне. Как вспомню, одевание клёшей с мылом или шузы[28]28
Шузы – ботинки, шире – всякая обувь (сленг 70-х – 80-х годов)
[Закрыть] на десятисантиметровой платформе, так здешние кюлоты и гамаши уже не кажутся извращениями. Действительно неудобная вещь – это парик. Зачем он нужен, притом, что стоит немыслимо дорого и нуждается в постоянном уходе, я не понимаю. Но факт есть факт: если выступить инициатором отмены париков, то большинство офицеров и значительная часть старых солдат будут возмущены – как же! Отцы-деды таскались в париках…
У моих бойцов парики имеются, причём ухоженные, напудренные и даже покрытые лаком. Это я как-то сварил довольно прочный и стойкий лак, да и велел пропитать им все парики. Потом сверху посыпали пудрой, и получилась довольно крепкая шапка. Ежедневно такую носить нельзя, под ней ужасно преет голова, зато на строевые смотры – милое дело, начальство довольно. Хранятся парики на специально выстроганных деревянных болванах в отдельном шкафу. А в обычной жизни мои бойцы ходят с короткой причёской. Канадка стала популярна не только в нашем полку – не только солдаты, но и офицеры постриглись по новой моде – но и в окрестностях. Я уже встречал чиновников постриженных по новой моде, кое-кто из гвардейских молодых офицеров пострижен так же. К примеру, канадку носили мои секунданты из Конного полка.
С мундирами у моих подчинённых тоже полнейший порядок: по прибытию к месту службы мы получили материалы для пошива мундиров, и конечно же сшили себе всё необходимое. И стали ходить в новом. А старые свои мундиры, сшитые из несравненно более качественного австрийского сукна, тщательно вычистили и повесили на плечики в шкафы, кстати, плечики и шкафы мне пришлось изобретать. Потом я подарил набор плечиков и одежный шкаф Елене Ивановне, жене поручика Ливина, и дама пришла в неимоверный восторг. Ещё бы: отглаженное платье может висеть, не сминаясь сколько угодно, это ли не великое счастье хозяйки? От Елены Ивановны известие о полезных изобретениях упорхнула к её подругам и дальше разлетелась по всему свету. Ну и пусть, главное, что людям на пользу. Кстати лак для париков у меня регулярно покупают, это теперь статья моего скромного дохода.
Что творилось в других подразделениях не знаю, но утром, на построении, я увидел, что полк выглядит как иллюстрация к учебнику истории.
– Чем мы можем приятно удивить наследника престола? – жадно спросил меня Рохлин. Вчера он как-то не дошел до такой простой мысли, а сегодня созрел.
– Видите ли, господин полковник, вчера я обратил внимание, что Его императорское высочество неравнодушен к строевой песне. Предлагаю устроить перед цесаревичем плац-парад.
– В чём он будет заключаться?
– Если позволите, опишу.
– Внимательно слушаем, Юрий Сергеевич.
– В полку имеется три батальона по три роты. Один батальон сейчас несёт службу в караулах, так что остаются два. Это шесть рот. Все солдаты, насколько я знаю, переняли песни, которые поёт моё капральство. Суть предложения в следующем: на этом самом месте мы устроим помост, на который пригласим Его императорское высочество. С помоста ему будет удобно наблюдать парад. Полк выстраивается на правой стороне, и по Вашему сигналу, поротно, с песней, движутся мимо помоста. У помоста останавливаются, поют, маршируя на месте, и с последним куплетом уходят, и становятся слева. В этот момент запевает и начинает движение следующая рота. За ней следующая рота.
– Прекрасная диспозиция! – решительно заявил Рохлин – Остаётся распределить песни, и хочу внести ещё одну деталь. У вас, Юрий Сергеевич, прекрасно вымуштрованное капральство. Изымаю вас из первой роты на время парада, вы будете завершать прохождение. Когда дойдёте до помоста, допоёте тут песню и покажете приёмы с оружием, которые вы репетировали, а подполковник обозвал цирком. Вот их и покажете. А потом заведёте новую песню и уйдёте на место. Вопросы? Нет вопросов? Вперёд по ротам, начинаем репетицию!
Удивительно, но до обеда добились вполне приемлемого результата. После обеда разошлись отдыхать, но так, чтобы по сигналу горниста и барабанщика занять места в строю не более чем за три минуты. Этот манёвр мы тоже отрепетировали.
Спустя два часа мы услышали пение горна и рокот барабана. Командую:
– Выходи строиться!
Солдаты повалили из нашей казармы на выход. Чтобы сократить время сбора, те солдаты, что квартируют далеко, набились в нашу казарму и теперь вылетают из неё бегом. Хорошо постарались, уложились в менее чем три минуты. Занимаю своё место перед строем капральства, и с удивлением вижу на помосте не только цесаревича с адъютантами, но и цесаревну с десятком фрейлин. Хотя нет. Фрейлин скорее всего три, а рядом вертятся девушки одетые несколько скромнее. Компаньонки, прислужницы… Не знаю как они называются. Вижу, как Рохлин, стоя у помоста, что-то говорит цесаревичу, на что получает одобрительный кивок.
Звучит сигнал горна, и барабанщики начинают отбивать такт. По сигналу выдвигается первая рота, дружно запевая «Студёною зимой под старою сосной». Останавливается у помоста, и с последним куплетом уходит. За ней вторая рота, третья… Наконец приходит наша очередь до нас. Напоследок я приберёг самый мощный марш всех времён и народов, знаменитый немецкий «Wenn die Soldaten». У меня в отделении есть два флейтиста и барабанщик, они и заводят мелодию, а остальные поют:
Русские солдаты красивые мундиры
А перед строем шагают офицеры
Шагай! Шагай! Шагай! Шагай!
Слава и девушки ждут тебя всегда!
Слава и девушки ждут тебя всегда!
Перед помостом останавливаемся, флейтисты и барабанщик отступают на два шага от строя и наяривают марш, а мы демонстрируем сложные, почти акробатические приёмы со своими ружьями. Мне ружьё не положено, поэтому орудую протазаном[29]29
Протазан – колющее древковое холодное оружие, разновидность копья. Имеет длинный, широкий и плоский металлический наконечник, насаженный на длинное древко.
[Закрыть]. Закончив смыкаем строй и уходим под «Солнце скрылось за горою». В спину нас звучат аплодисменты. Оборачиваться нельзя, однако боковым зрением вижу, что аплодирует и сам Павел Петрович. Это хорошо. Это нам плюс.
По знаку Рохлина полк приходит в движение и выстраивается перед помостом. Понятно: цесаревич желает сказать речь. Это интересно, наверняка Павел Петрович сообщит о своих планах в отношении нас. Так и вышло.
– Солдаты! – хорошо поставленным голосом, легко достигающим самые дальние ряды, заговорил цесаревич – Именным указом Ея императорского величества с сегодняшнего дня сей полк переходит в полное моё подчинение. Отныне вы будете служить по-новому, получать повышенное жалованье, а также получите новую форму. Чтобы вы могли достойно отпраздновать сие событие, вам будет выдана двойная винная и мясная порция. Кроме того, каждому солдату я жалую по рублю, а унтер-офицерам по два.
* * *
Чествовать цесаревича мы решили в шатре, заранее установленном на высоком берегу Славянки. Отсюда открывается прекрасный вид на противоположный берег, на леса и луга. Продукты и вина для стола привезли слуги нашего нового шефа полка, повара и официанты также приехали в его обозе.
Погода стоит прекрасная: лёгкий морозец около трёх градусов, ясное небо, а на небе отдельные белоснежные облака. От такой картины веет чем-то рождественским, и я вышел из шумного шатра подышать, полюбоваться видами. Неожиданно рядом остановилась цесаревна:
– Чудесная картина, я тоже наслаждаюсь ею. – произнесла она.
– Да, Ваше императорское высочество. Когда у меня выдаётся свободное время, я прихожу сюда полюбоваться дивным уголком божьего мира.
– Обращайтесь ко мне запросто, по имени-отчеству. Хорошо, Юрий Сергеевич?
– С удовольствием, Наталья Алексеевна. – кланяюсь я.
– Вам уже хорошо известно это место, где бы Вы построили для себя дом?
Наталья Алексеевна смотрит внимательно: это очередной экзамен для меня – проверка на художественный вкус и здравый смысл. Но у меня есть шпаргалка: я трижды бывал в Павловске и прекрасно помню что и как там было.
– Во-первых, Наталья Алексеевна, я бы не стал здесь устраивать регулярного парка во французском стиле, они скучны, и лишены жизни. Пейзажный парк – вот что здесь нужно на мой вкус. Сохранить очарование здешней природы, чуточку оттенив, а где-то добавить красок. Дом бы я поставил невысокий, не более двух этажей, желательно округлых очертаний. Взгляните на пригорок поднимающийся от реки, дом на этом месте очень удачно вписался бы в ландшафт.
– Да, такой дом был бы здесь уместен. – сказал незаметно подошедший цесаревич.
– Благодарю, Ваше императорское высочество. – склонил голову я.
– Я же просил обращаться ко мне запросто. – напомнил он.
– Извините, Павел Петрович.
– Юрий Сергеевич, не согласитесь ли вы помочь при составлении проекта строительства? – спросила Наталья Алексеевна, задумчиво обозревая округу – Мне кажется, что у вас имеются свежие и оригинальные идеи
– С огромным удовольствием помогу вам, Наталья Алексеевна.
– Прекрасно. В таком случае вернёмся к обществу.
В шатре кипело веселье. В свите Павла Петровича было пять мужчин, в свите Натальи Алексеевны десять женщин, офицеров в полку, как я уже говорил, пятеро, таким образом, мы легко разбились по парам. Мне в пару досталась сухощавая девица, довольно симпатичная, кстати. Её единственным недостатком оказались полное незнание русского и немецкого языков, а французский и английский я знаю на уровне: «Руки вверх! Где штаб? Сколько здесь солдат и офицеров?» И, конечно же, самое главное: «Где бабы?» и «Тащи выпивку». Но беседы на эти темы с дамой из свиты цесаревны не кажется мне куртуазными. Ничего, советский офицер и с таитянкой найдёт общий язык, так что я подливал дамочке в бокал вино, подкладывал вкусные кусочки и делал умильные рожицы, мечтая перевести отношения в область размножения прямоходящих приматов. Мечтать-то я мечтаю, но прекрасно осознаю, что ничегошеньки не получится. Увы и ах.
– Юрий Сергеевич! – раздалось с верха стола. Я-то в силу чина и срока службы сижу внизу.
– Я здесь!
– Вчера мы были восхищены Вашими песнями, и были бы счастливы услышать их ещё. – это ко мне снизошла сама цесаревна.
– Буду счастлив порадовать Вас своим пением. – отдаю поклон.
– В знак признательности за вчерашнее исполнение, мы с Павлом Петровичем дарим Вам новый инструмент. – цесаревна встала и пошла ко мне неся в руках футляр.
– Безмерно Вам признателен.
Я действительно восхищён: мандолина легла в руки как доверчивый котёнок Провёл пальцами по струнам – звук ангельского хора, а внешний вид инструмента таков, что прямо сейчас бы и женился, жаль что с мандолинами не венчают. С благодарностью целую руку:
– Если позволите, Наталья Алексеевна, я бы хотел спеть вместе со всеми. Вот у меня листы с текстами песен, как раз десять листов, достанется каждой паре. Я буду играть и петь, а вы мне помогать.
– Прекрасная идея! – звонко воскликнула Наталья Алексеевна и лично раздала каждой паре по листу.
– Первая песня о простой мечте, каковая есть у большинства людей: о тихом счастье с любимым человеком.
Даю возможность всем прочитать текст, вижу, что он нравится, и запеваю:
Полы подметем, и печурку растопим,
И сядем с ногами на старом диване,
И мягче чем хлопок, захлопают хлопья
В оконной, тряпицей оклеенной, раме.
Припев поём уже хором, и получается очень неплохо, поскольку с офицерами мы эти песни пели, навык есть, а фрейлины цесаревны имеют прекрасную подготовку. В том числе и совместных песнопений.
Давай соберемся, деньжонок накопим,
Зимой заберемся вдвоем в захолустье
И в домик, застрявший по окна в сугробе,
Себя, как монетки в копилку, опустим.
В эту эпоху принято воспевать буколические радости жизни, рассуждать о мирной жизни среди природы, среди селян и пейзанок, так что песня вполне современна эпохе.
Оставим мы веру, оставим безверье,
Достаточно ходиков стука ночного
За плотно захлопнутой низенькой дверью,
Довольно нам хлеба и жара печного.
А дальше многие девицы подпевают мне, читая прямо с листа:
И каждый припев поётся слаженно, дружно, с душой:
Давай соберемся, деньжонок накопим,
Зимой заберемся вдвоем в захолустье
И в домик, застрявший по окна в сугробе,
Себя, как монетки в копилку, опустим.
– Юрий Сергеевич, я совсем недавно живу в России, и как видите, не в полном совершенстве овладела русским языком, но даже я обнаружила, что Ваши песни чрезвычайно необычны, они написаны так, как никто в России не пишет. Почему?
– У меня имеется единственное тому объяснение, многоуважаемая Наталья Алексеевна. Полагаю, что русские поэты считают неуместным употреблять в поэзии обычную речь, считая ей низменной. А я считаю, что разговорная речь тоже может быть поэтичной.
– Интересная точка зрения. Но как вы пришли к ней?
– Это случилось в глубоком детстве, когда я впервые услышал стих преисполненный простодушного до гениальности изумления:
Послушайте!
Ведь, если звезды зажигают– –
Значит – это кому-нибудь нужно?[31]31
Напоминаю, что стих – это единица ритмически организованной, обычно рифмованной речи (стихотворная строка), содержащая определенное количество стоп. Само поэтическое произведение называется стихотворение. В данном случае приведён стих из стихотворения Владимира Маяковского «Послушайте!»
[Закрыть]
– Или гениального до простодушия. – согласно кивнул цесаревич.
Дальше мы пели, немного потанцевали, и разговаривали обо всём на свете. Цесаревич общался со всеми офицерами, незаметно прощупывая их. Делал он это чрезвычайно тонко и тактично, но у меня-то военный и педагогический опыт почти сорок лет(!), поэтому я всё видел.
Когда очередной раз я вышел освежиться, рядом оказался Ливин. Он слегка охмелел, и полез обниматься:
– Юрий Сергеевич! Дорогой ты наш Юрий Сергеевич! Как я рад, что ты наконец получил офицерский чин! Но я с самого начала поверил в твою удачу, а ты ещё и делишься ею! Щедро делишься!
– Позволь, Павел Павлович, из чего ты вывел, что я делюсь удачей?
– Как с чего? Ты мою историю не знаешь, скажу лишь, что я катился по наклонной и был уже у самого дна, когда благодаря тебе отлично выполнил урок по доставке рекрут. Больше того: каким-то чудом, думаю что твоей удачей, отборных рекрут у нас не отняли, оставили. И я получил следующий чин, а ведь не надеялся на оный. А теперь наш полк стал потешным. Все офицеры молятся на тебя, Юрий Сергеевич: благодаря тебе мы со временем станем первым составом нового гвардейского полка!
– Ну, если в этом смысле…
– Эх, Юрий Сергеевич, когда у меня наладилась служба, ещё бы послал мне бог ребеночка!
– Помилуй бог, Павел Павлович, ты, как я вижу, вполне здоров, супруга твоя, Елена Ивановна тоже благополучна, я и не знал, что у вас нет деток, впрочем, я служу мало, и недавно с тобой знаком.
– Нет деток, Юрий Сергеевич. Пятый год живём мы с Еленой Ивановной в любви, дружбе и согласии, а деток почему-то нет.
– Не сочти за вторжение в семейную жизнь, но может быть вам надо проконсультироваться с врачами? Хотя какие нынче врачи…
– То-то и оно!
– Послушай, а может вам стоит попробовать что-то самое простое, например, сменить диету?
– Что это такое, никогда не слышал?
– Да всё просто: человек должен питаться правильно, чтобы в его организм поступали необходимые вещества. Если чего-то не хватает, то и происходят подобные неприятные вещи.
– И чем же надо питаться?
– Я же говорю: нужно больше кушать самое простое. Например, молочные продукты: свежее молоко, простоквашу, ряженку, творог, сыр. И, конечно же, зелень. Эта снедь чрезвычайно полезна для женщин.
– Где же её взять эту зелень зимой?
– Возьмите лук, поставьте его в воду, а когда прорастёт, вот вам и зелень. Можно посеять укроп и петрушку в ящиках с землёй.
– И такое простое средство поможет?
– В девяти случаях из десятка – помогает. Конечно, если нет каких-то системных нарушений. И ещё: если желаешь получить здоровое потомство, то, на то время, когда собираешься зачать ребенка, нужно отказаться от спиртного.
– Откуда ты это знаешь, Юрий Сергеевич? – раздался голос сзади.
Оглянувшись, мы увидели цесаревича, смотревшего на меня с каким-то отчаянным выражением на лице.
– Это многим известно. Лично мне о таком говорила моя матушка.
– Поразительно! Такая простая вещь неизвестна учёным лекарям!
– Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам. Так говорил ещё шекспировский Гамлет.
* * *
– Душа моя! – почти шёпотом сказал цесаревич, когда по возвращению в Царское Село он остался наедине с Натальей Алексеевной – Сегодня я узнал одну вещь, которая возможно поможет нам зачать дитя.
– Что же тебе посоветовал этот странный поручик Булгаков?
– Отчего же ты думаешь, что это Юрий Сергеевич?
– Павлуша, сегодня третий день, как я узнала о существовании этого человека, и каждый день удивляюсь.
– Ты права, моя милая, это поручик Булгаков. Сегодня я услышал, как его сослуживец посетовал на то, что пятый год не может обзавестись потомством. В ответ Юрий Сергеевич посоветовал его жене вкушать молочные продукты: молоко, простоквашу, творог, сыр. Душа моя, он говорил об этом так, как будто сие вещь общеизвестная.
Наталья Алексеевна схватила мужа за руки и почти простонала:
– Господи, Павлуша, неужели всё так просто?
– Я почти уверен, что так оно и есть.
– С сегодняшнего ужина я начну поедать молочные продукты! Павлуша, у меня душа поёт! Прикажи подать игристого вина!
– Ни в коем случае, душа моя, ни в коем случае! Юрий Сергеевич также обмолвился, что в период зачатия спиртное для супругов категорически противопоказано.
– Хорошо, что ты об этом сразу сказал. Подобного рода опасности следует предвидеть и остерегаться. Павлуша, завтра мы снова едем на встречу с Юрием Сергеевичем, я желаю узнать от него подробности.
– Разумеется, душа моя.
* * *
Вчера, после отъезда цесаревича со свитой мы ещё посидели с офицерами, обсудили своё будущее, в свете открывшихся перспектив. Первым делом решили писать письма отпускникам, чтобы возвращались, ибо слишком велик шанс, что вернутся они уже на занятое кем-то место. Потом перешли к насущным делам.
– Его императорское величество поручил мне подумать самому, а также обсудить с вами будущее устройство нашего полка. – солидно объявил Рохлин – имеется в виду вопрос каким быть полку: чисто пехотным, может быть егерским, а может нам стать пешими драгунами. Вопрос непростой, господа. Ежели мы замахнёмся на нечто немыслимое, то можем и не соответствовать новому предназначению. В то же время линейной пехотой быть проще, да почёту меньше. Прошу высказываться, и по традиции начнём с самого младшего. Слушаем Вас, Юрий Сергеевич.
Действительно, я самый младший в этой компании. Передо мной сидят майор, штабс-капитан и два поручика. Поручики формально равны мне, а на деле старше – они произведены в чин раньше, чем я. Такие вот тонкости в нынешней армейской службе. Кроме того, они лет на десять-пятнадцать старше меня по возрасту. Все внимательно смотрят на меня, и под взглядами я встаю: это требование армейского этикета всех времён.
– Сидите-сидите! – останавливает меня Рохлин – Поговорим непринуждённо. Говорите запросто, без чинов.
– Слушаюсь. Степан Осипович, господа. Моё мнение таково: для того чтобы не уронить себя в чужих глазах, чтобы не потерять свои места, а по возможности и вырасти в чинах, чтобы не быть смещёнными в пользу более сведущих офицеров, а самое главное, чтобы принести как можно больше пользы Его императорскому высочеству и нашему любезному Отечеству предлагаю создать из нашего полка нечто небывалое: ударный полк особого назначения. Смысл в том, что мы должны соединить воедино маневренность и подвижность кавалерии, ударную мощь линейной пехоты и личную выучку егерей.
– Эко ты батенька размахнулся! – насмешливо потянул поручик Воронин, но Рохлин и Ливин немедленно, в два голоса, прицыкнули на него.
– Продолжайте Юрий Сергеевич! Пока всё весьма интересно.
– Я предлагаю сделать из полка ездящую пехоту, поскольку для простого перемещения довольно самых простых коней, достаточно выносливых, чтобы быть прокормленными даже во время рейдов по вражеским тылам. Калмыцкие кони, насколько я знаю, вполне могут питаться травой, сеном и даже соломой, не так ли?
– Совершенно верно. – кивнул Ливин.
Я благодарно кивнул и продолжил:
– Однако настоящее кавалерийское подразделение в полку тоже необходимо для разведки, флангового охранения, отражения лёгкой кавалерии, для преследования разгромленного неприятеля. То есть необходимо добавить легкоконный батальон, скорее гусарский. Прошу отметить, что командир такого батальона у нас есть.
– В кавалерии нет понятия батальона. Есть эскадрон и полк. – поправил меня Ливин.
– А если ввести подразделение больше эскадрона, но меньше полка? Согласитесь, Павел Павлович, задачи нашему конному подразделению будут ставиться весьма специфические.
– Да, тут есть над чем подумать. – кивнул Рохлин.
– Далее: по существующей традиции пехотные полки либо не имеют артиллерии, либо имеют одну батарею. Я предлагаю увеличить количество орудий до двух на батальон, итого восьмиорудийная батарея. Плюс к ней – четырёхорудийная конная батарея на конный батальон. Главным отличием будет гибкое управление артиллерией: при одном случае все орудия будут сводиться в единый кулак, а при другом – по частям передаваться батальонам для решения отдельных задач. Таким образом, пятибатальонный полк станет по ударной мощи сильнее большинства бригад, хотя и слабее дивизии. А учитывая маневренные свойства полка – ненамного слабее большинства как отечественных, так и иностранных дивизий. Особо прошу отметить, что при необходимости Его императорскому высочеству достаточно будет простым разделением на два и добавления небольшого количества новичков, сделать из одного полка два, нимало не потеряв в боеспособности. Разумеется, у полка должна быть инженерно-сапёрная рота, способная навести мост или соорудить полевые укрепления. И обязательно санитарный взвод, а лучше – рота.
Далее было обсуждение деталей, но я уверен, что мой план будет принят хотя бы потому что он каждому даёт возможность проявиться. Немножко спорили, предлагали свои варианты решения тех или иных проблем, в общем, пошло конструктивное движение.
* * *
Ночевал я теперь не в казарме, а в снятой избе: офицеру невместно жить вместе с нижними чинами. Проспал я часов до десяти, и ещё повалялся полчасика. А куда мне торопиться? Личного состава у меня пока нет, отделение я передал Грише, которого ещё вчера произвели в младшие унтера. Если вдруг окажусь нужным командиру – пришлёт посыльного. Но лежи не лежи, а вставать надо. Едва я вышел на крыльцо, потирая свежебритые щёки и размышляя, что бы такого совершить, чтобы ничего весь день не делать, прибежал посыльный:
– Ваше благородие, прибыли Его императорское высочество с супругой, ожидают Вас.
Шляпу в руки, шпагу на бок, и я помчался к полковой избе. У входа стоят уже знакомые возки, значит все уже внутри. Вхожу, представляюсь, кланяюсь Павлу Петровичу и Наталье Алексеевне. Цесаревна милостиво всем улыбается и сходу берёт быка за рога:
– Господа, мы бы желали поговорить с Юрием Сергеевичам наедине.
Офицеры зашевелились, собираясь уходить, но я внёс другое предложение:
– Если угодно поговорить приватно, то мы можем перейти в шатёр, в котором мы были вчера. Солнце уже высоко и шатёр должен уже достаточно прогреться, там нам не будет неуютно.
– Хорошо. – выносит решение Павел Петрович – едем в шатёр.
В шатре действительно уже довольно тепло, во всяком случае, выше нуля. Царственная чета садится на широкое кресло, им вдвоём вполне удобно сидеть взявшись за руки, а мне кивают:
– Присаживайтесь, Юрий Сергеевич, разговор будет долгим.
Обращаются на вы. Это к важному, может статься и к официальному разговору.
Наталья Алексеевна, по всему видно, сильная и решительная женщина, но сейчас она слегка растерянно смотрит на мужа, и Павел Петрович начинает разговор:
– Юрий Сергеевич, вчера я нечаянно услышал ваш разговор со штабс-капитаном Ливиным. Вы сказали, что для того, чтобы забеременеть, женщине нужно употреблять молочные продукты. Это правда?
– Да, правда. Иногда случается, что для развития плода в организме женщины не хватает каких-то веществ, отчего беременность не начинается. Молочные продукты самый распространённый вариант, бывают и другие. Очень часто не хватает витаминов, которые содержатся в свежих овощах, фруктах и зелени. Иногда не хватает веществ, которые содержатся в разных видах мяса, может не хватать каких-то минералов.
– И как же определить, чего не хватает женщине?
– На современном уровне развития науки подобное определить чрезвычайно трудно.
Наталья Алексеевна тихонько ахнула, но я успокаиваю её:
– Однако выход есть. Так случилось, что я изучал биологию, это наука о живых организмах, в том числе и о человеке. Если у вас имеется желание, я мог бы составить диету, то есть список рекомендованных к употреблению продуктов. Как правило, придерживаться диеты несложно, здесь тонкость единственная: правильный подбор провизии и рекомендации по правильному её приготовлению и употреблению.
– Вы составите диету для нас?
– Непременно сделаю это немедленно, если ваши императорские высочества изволят подождать.
А чего кочевряжиться? Тема известная: у меня жена, три дочери и пятеро внуков. Жена беременность переносила сложно, и нам приходилось кроме гинеколога посещать диетолога и других специалистов. Снабжение продуктами в нашей семье традиционно лежало на мне, поэтому списки продуктов для различных диет прочно сидят в моей голове. И ещё деталь: раньше (не знаю как сейчас) беременных щедро снабжали листовками, буклетами и брошюрами по правильному питанию, гигиене, гимнастике и прочим полезным вещам. Я их тоже читал, и по возможности старался заставить жену применить в реальной жизни. Получалось не всё: ну где в советское время в провинции можно было добыть ананасы или ещё какую экзотику? Да и гимнастику жена не всегда делала. Ленилась.
Один из возничих сгонял в мою избу и привёз оттуда пачку бумаги и карандаши. Я устроился у стола писать, а Павел с Натальей остались в своём кресле и о чём-то шептались.
Первые пять листов – диета. Перечень продуктов, требования к приготовлению, раскладка по приёмам пищи и прочие важные мелочи.
Второй раздел в три листа, посвящены гигиене. Надо сказать, что в это время уровень распространения гинекологических заболеваний просто чудовищный. А ведь известно, что большинство гинекологических заболеваний проистекают из элементарной грязи. И тут во весь рост, встаёт вопрос: как обеспечить чистоту тела женщины в целом и половых органов в частности, если даже в Царском Селе, даже в Зимнем дворце в Петербурге нет централизованного холодного водоснабжения, не говоря уже о водоснабжении горячем. Нет элементарнейших унитазов, биде ещё не изобретены, а те санитарно-гигиенические приспособления, что есть, настолько убоги, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
Следующие листы посвящены гимнастике в частности и здоровому образу жизни в целом. Тоже крайне непростой вопрос. Знатные женщины в эту эпоху обязаны быть изнеженными, слабыми и бледными. Загар – удел простолюдинок, потому женщины прячут тело от Солнца. О том, что целая группа витаминов вырабатывается в организме только под воздействием инсоляции, здесь ещё не знают и потому болеют.
Именно поэтому я рекомендую Наталье Алексеевне солнечные ванны, тем более, что их можно принимать и зимой в комнате. Конечно, часть солнечного излучения поглощается стеклом, но и того что достигнет кожи должно хватить для выработки того же витамина D.
Пешие прогулки на свежем воздухе, несложные подвижные игры вроде игры в бадминтон, водные процедуры. В сущности, душ изобретён давно, другой вопрос, что без водопровода его возможности сильно ограничены. Ну да ладно, на одну цесаревну слуги воду и вёдрами натаскают.
* * *
– Павлуша, все, что тут написано, выглядит крайне здраво, но есть большая сложность…
– Императрица?
Впервые в жизни Павел Петрович отозвался о своей матери столь отстранённо.
– Именно она. Уверена что ей вскоре ей донесут о том, что наш стол сильно изменился. Теперь посмотри на гигиенические советы: мне придётся изменить некоторые привычки, и об этом тоже станет известно. Кроме того, прочитав рекомендации, я перестала доверять нашему лейб-медику. Суди сам, Павлуша, вещи написанные Юрием Сергеевичем выглядят стройной системой и ни одно из положений, насколько я могу судить, не выходит за рамки здравого смысла. В то же время наш преисполненный собственной важности доктор даже не заикнулся о них. Почему?
– Не знаю, моя милая. Что же нам надо делать?
– Таиться, Павлуша. А как только растает снег и оттает земля, приступать к строительству собственного гнезда. Я слышала, что в России принято покупать деревянные дома и перевозить их на новое место это правда?
– Да, душа моя. Более того, перевезти деревянный дом можно и зимой. Решено. Я дам указание построить небольшой дом, в котором мы сможем жить, пока строится постоянный, каменный.
