Текст книги "Талисман цесаревича (СИ)"

Автор книги: Сергей Ежов

– Без сомнений согласны. – встал было Модест Павлович, но повинуясь жесту Павла сел – Однако было бы крайне интересно узнать условия предстоящей реформы. Неужели то, что мы обсудили с Юрием Сергеевичем, будет распространено на всех помещиков? На мой взгляд, это было бы крайне благотворно, но и разорительно для казны.

– Вы правы, Модест Павлович, то, что предложил Юрий Сергеевич, коснётся только вас двоих, потому что Юрий Сергеевич берёт эти расходы на свой кошт, за что я ему благодарен. Остальным помещикам и общинам государственных крестьян Обоянского уезда будет предложено другое.

– Что же именно?

– На заводах, построенных под руководством Юрия Сергеевича, готовится к производству сельскохозяйственный инвентарь. Сейчас строятся заводы по выделке тракторов, эдаких механических лошадей. Вы приехали на автомобиле, который приводится в действие таким же двигателем, какой будет устанавливаться на трактор. Один такой трактор я уже освидетельствовал и пришел в восторг: плугом в три лемеха трактор пашет со скоростью лошади бегущей рысцой. Поле в три десятины трактор вспахал и сразу проборонил, потом засеял рожью при помощи специальной сеялки и одновременно проборонил, и всё это за полдня! Обслуживал трактор один механик. Правда, произошла поломка и на помощь позвали ещё одного механика, но всё было исправлено весьма быстро.

– Невероятно! – заахали гости.

– Мы все присутствовали при этом показе. – улыбнулась Наталья Алексеевна – А вторым механиком, пришедшим на помощь, была моя сестра, Елизавета Алексеевна.

Лиза слегка поклонилась, признавая очевидное.

– Позвольте! – подала голос Зинаида Константиновна – Это же насколько просто устройство вашего трактора, что в нём разобралась женщина?

– Искусству механика в течение почти года меня обучает Юрий Сергеевич, но в целом Вы правы, Зинаида Константиновна. Устройство трактора не слишком сложно.

– Однако продолжу. – Павел взял нить разговора в свои руки – Трактора и иные механизмы всё-таки нуждаются в обслуживании специалистов, поэтому мы полагаем правильным создать машинно-тракторные станции, где будет вся техника и механики. Коллективные собственники, то есть общины могут брать технику вместе с механиками в аренду, за известную долю урожая. Но я ставлю обязательное условие: крестьянин должен быть свободным.

Гости переглянулись, задумались. Наконец Модест Петрович озвучил общее мнение:

– На таких условиях, государь, многие избавятся от своих крепостных. Мужики же, получив освобождение, и помогу в самом тяжёлом труде, станут работать со всем возможным усердием. Если же хорошо продумать трудовой взнос каждого в общем деле, то получится и вовсе хорошо.

– По поводу трудового участия чуть позже поговорите с Юрием Сергеевичем, он имеет по сему поводу весьма весомые резоны. Мне же нужно знать: берётесь ли вы за сие начинание?

– Государь, мы уже дали своё согласие. А после того как Вы огласили подробности, мы и вовсе с восторгом смотрим на него. Детали, как я понимаю, мы должны обсудить с Юрием Сергеевичем?

– Верно. – улыбнулся Павел – А теперь давайте развлекаться. Наш общий друг сказал, что Елизавета Сильверстовна и Андрей Модестович недурно поют, так ли это, молодые люди?

– Мы действительно любим петь – премило пунцовея, проговорила моя бывшая одноклассница – Но я бы не стала хвалиться нашими успехами.

– Не желаете исполнить нам что-нибудь на свой вкус?

– С радостью, государь. Мы с Андреем разучили английскую балладу «Зелёные рукава», и можем её исполнить перед вами.

– Просим, просим! – все захлопали в ладоши.

Андрей сел за рояль, и надо сказать, играл он весьма недурно. Лиза встала рядом и запела:

 
Своей возлюбленной позабыт,
В холодном доме совсем один,
Жестоким горем, сижу, убит
Твой преданный паладин.
И сердце бьётся едва-едва,
И гулок стук его в тишине
Твои зелёные рукава
Мне грезятся в полутьме.
Я был послушным твоим слугой,
Ни в чём нельзя меня обвинить.
Не мог помыслить я о другой,
Не мог тебе изменить.[64]64
  «Зелёные рукава» перевод Егора Яковлева


[Закрыть]
 

– Прекрасное исполнение! – похвалила ребят Наталья Алексеевна – Есть ли у вас какое-то собственное произведение, и если есть, не желаете ли исполнить?

– Если позволите, то мы можем спеть песню на мои стихи. Мелодию написал Андрюша.

– Отлично! Мы ждём…

Андрей проиграл вступление и Лиза запела:

 
Ах, бессмысленно гадать-предрекать
И, тем самым, спорить с мудрой природою
Что есть наша жизнь? Да просто река!
Речка с тёмными-претёмными водами.
 
 
По столицам потечёт, по глуши
Покорись и слейся с тинными струями
Пусть прошепчут «спи-усни!» камыши
Пусть рассвет разбудит рос поцелуями
 
 
Жизнь – река. К лицу ли ей уставать?
Машут волны белоснежными гривами
Среди волн бродячие острова
Кто на них – вот те и будут счастливыми
 
 
Коль не бог, то значит чёрт всё же есть
Шанс один из миллиона – не десять к двум.
Знак был явлен мне: я знал, что ты здесь
И меня прибило к этому острову.
 

– Изумительно! – заявил Павел Петрович – а теперь возвращайтесь за стол, сейчас подадут вашу награду. Мороженое.

Мороженое – это великолепно! Я и в своей старости обожал мороженое. Редкостное в эту эпоху лакомство страшно понравилось и взрослым гостям, а что говорить о юных существах? Они просто пропали в своих розетках. А я подумал, что пришла пора создавать промышленную установку для получения аммиака, а после этого срочно изобретать бытовой холодильник.

Визит удался. На прощание Павел вручил гостям небольшие семейные портреты, на которых изображены они с Натальей, держащей на руках сына. На портретах имелась собственноручно сделанные подписи Павла и Натальи. Я посоветовал так одаривать посетителей, и мой совет пришёлся ко двору. А моим друзьям теперь будет завидовать вся губерния – кто ещё побывал на семейном чаепитии императорской семьи?

Провожая гостей, я уже у дверей машины за локоток придержал предводителя:

– Модест Петрович, я знаю Вас как прекрасно образованного и сильного характером человека. Разрешите дать Вам маленький совет?

– От всей души буду благодарен Вам за него, Юрий Сергеевич.

– Вот мой совет: заведите дружбу с прусскими агрономами и ветеринарами, даже если для этого нужно будет съездить в Берлин. Агрономы и иные специалисты вам потребуются для ваших трудов. Договоритесь о консультациях и об обучении у них русских студентов. Когда Вы с Сильвестром Гордеевичем проведёте аграрную реформу в Обоянском уезде, вам предстоит сделать то же самое в Курской губернии, а если всё у вас сложится благополучно, то быть Вам министром сельского хозяйства России, а Сильвестру Гордеевичу вашим первым товарищем. Говорить о сем я рекомендую только с вашим товарищем, женщинам же знать пока рано. Договорились?

– Всё сделаю по Вашему слову, Юрий Сергеевич! – рассыпался в благодарностях предводитель.

– И крепко помните: я никогда не откажу Вам и Сильвестру Гордеевичу в помощи.

Глава 15

Назначив меня фактическим министром промышленности России, Павел, наверное, и не подозревал, какой объём работы он взвалил на меня. А я ему, в качестве коварной мести, обеспечил уйму головной боли. Для полноценной работы мне оказались нужны несколько вещей: во-первых люди, и Россия могла мне их дать. Со скрипом и огромным напряжением сил, но могла. Второе – это ресурсы для огромного строительства в разных частях страны. Это тоже вполне решаемо: земля выделяется, лес рубится, кирпич и черепица обжигаются… Но вот денег для закупки необходимых станков в казне не было. Павел в этом случае поступил так же, как большевики в своё время: стал продавать ценности из Алмазного фонда, Зимнего дворца и Оружейной палаты. Взамен из Англии пошли станки, которые и устанавливали в первую очередь на станкостроительных заводах.

Производство средств производства – вот краеугольный камень промышленности. Мы строим станки. Пока это копии английских и французских станков, но наши инженеры уже думают и над собственными конструкциями. Машины для привода станков мы уже выпускаем серийно: нефтяные двигатели Яковлева.

Тут следует уточнить, что у нас пока лютый дефицит нефти: добыча её на Северном Кавказе только разворачивается, доставлять нефть мы планируем по Тереку – в эту эпоху он судоходен, по крайней мере, для плоскодонных судов. Потом по Каспию в Волгу, а уж по Волге дорожка проторенная. Но пока нефти мало. Выход нашли химики и технологи: общими усилиями они создали газогенератор, вырабатывающие из древесины горючий газ для двигателей. Для стационарных двигателей – это самое милое дело, для тихоходных тракторов тоже вполне хорошо. Частично система приемлема для всяких речных и морских судов, и уж совсем неприемлема для автомобилей царского гаража, но уже из-за вопросов престижа.

Первую модель нефтяного двигателя вовсю строят целых четыре завода, а сам Акакий Протасович передал дела и должность на своём заводе племяннику, занявшись проектированием новых, более мощных двигателей. Новые моторы ждут производственники, под них уже конструируются железнодорожные локомотивы. Адмирал Грейг уже накричал на меня: почему я такой-сякой ещё не обеспечил флот двигателями нужной мощности и в необходимых количествах???

Впрочем, с Грейгом мы договорились полюбовно: на Адмиралтейских верфях строится беспарусный фрегат, оснащённый стальным каркасом, с двумя двухорудийными блиндированными башнями. Двигатель для него только проектируется, а установят сразу два – по мотору на винт. Это придумал корабельный инженер, а Грейг, опытный моряк, задумку оценил и одобрил. Я лишь добавил, что моторы нужно разместить в изолированных отсеках, на случай затопления одного из них. Ну и заикнулся по поводу системы контрзатопления, о которой помню вполне случайно, ибо не моряк. А вот моряки сразу сделали стойку, и принялись перечерчивать свой изначальный проект.

* * *

А в один прекрасный день мы с Лизой, в компании трёх инженеров-строителей и директора моторного завода прибыли на приём к императору. Приём был согласован давно, заранее обсуждены и темы, которые будут затронуты, но таковы реалии протокола: важнейшие государственные дела, а особенно дела сулящие международный и даже исторический резонанс, следует обсуждать на многолюдных собраниях.

Всё было обставлено по высшему разряду: приглашены члены Совета Министров, важнейшие военные и морские деятели, руководство Академии Наук и представители дипломатического корпуса. В Большом зале Зимнего дворца, в том самом, что после пожара и перестройки получил название Николаевского, все и собрались. В зале расставлены удобные стулья для присутствующих, шикарные кресла для царственной четы. Для докладчиков заранее доставлен и установлен иллюстративный материал: макеты, модели и чертежи, до поры до времени накрытые белым полотном.

В полдень, с грохотом крепостной пушки, в зал вошли приглашенные господа и чинно расселись по заранее указанным местам. Мы тоже заняли свои места. Пятиминутное ожидание (никто не опоздал, это требование протокола), и входит Павел Петрович с Натальей Фёдоровной. Все встают, и стоят пока царь с царицей не уселись на место.

– Ваше императорское величество, разрешите начать моё сегодняшнее сообщение?

– Начинайте, дорогой Юрий Сергеевич.

А ведь волнуюсь! В зале, если не считать иностранных дипломатов, находятся самые важные и самые ответственные деятели страны этого времени. Каждое их слово стоит как золотой самородок, каждая их ошибка грозит бедствиями всей стране. Нет-нет, надо успокаиваться. Я кланяюсь царю и начинаю:

– Ваши императорские величества, высокое собрание! Мы здесь собрались для того, чтобы представить вашему вниманию новейшее средство путей сообщения, под названием железная дорога. Суть нашего предложения следующая: на землю укладываются пропитанные специальным раствором деревянные шпалы, поверх которых уложены чугунные рельсы. По рельсам будет двигаться локомотив, влекущий за собой вагоны с грузом или пассажирами.

По мере моего рассказа служители снимали полотно с рельсов и шпал, которые были выложены здесь. Чтобы не повредить драгоценный паркет, под шпалы и под другие наши экспонаты был подстелен войлок.

– Обратите внимание, уважаемые слушатели: для локомотива создан новейший шестицилиндровый двигатель мощностью в сто тридцать пять лошадиных сил! Главная заслуга в создании оного двигателя принадлежит присутствующему здесь Акакию Протасовичу Яковлеву.

Наш главный моторостроитель сделал шаг вперёд и поклонился.

– Огромную работу по созданию подвижного состава выполнил также присутствующий здесь Яковлев Гордей Гордеевич. Его стараниями создан локомотив, а также пассажирские и грузовые вагоны.

Вперёд шагнул и поклонился наш уважаемый каретник. Впрочем, это уже директор локомотивного завода. А рядом с его заводом построен и вагоностроительный завод, которым будет руководить его сын, Пахом Гордеевич. А зрителям были продемонстрированы модели локомотива, различных вагонов и грузовых платформ.

– А теперь пришло время рассказать о двух наших прожектах: городской железной дороге, предназначенной для перевозки людей внутри города и междугородней грузопассажирской железной дороги, для начала между Санкт-Петербургом и Царским Селом. Подробности вам расскажет присутствующий здесь подполковник инженерных войск барон фон Нолькен Андрей Ричардович.

Барон вышел вперёд и заговорил мощным басом:

– Ваше императорское величество, почтенное собрание! Имею честь предложить вашему вниманию прожект экспериментальной железной дороги между столицей нашего Отечества Санкт-Петербургом и Царским Селом, имеющим целью демонстрацию возможностей новейшего вида транспорта.

Помощники подполковника стали по одному открывать чертежи, плакаты и карты, демонстрирующие те или иные элементы железной дороги. В зале стояла полная тишина: присутствующие слушали крайне внимательно. А подполковник Нолькен тем временем рассказывал об организации участков строительства, позволяющих соорудить двадцатитрёхкилометровую ветку железной дороги всего лишь за месяц. Наталья Алексеевна приподняла руку, и Нолькен тут же повернулся к ней:

– У Вашего императорского величества имеется вопрос?

– Имеется, Андрей Ричардович.

– Слушаю, Ваше императорское величество.

– Столь короткие сроки строительства указывают на то, что Вы собираетесь ограничить использование ручного труда, я верно поняла?

– Совершенно справедливо, Ваше императорское величество. Ручной труд при проведении земляных работ малопроизводителен, и счастливое появление машин, производящих такие работы, ускорит строительство во много раз.

– Если позволите, Андрей Ричардович, ещё один вопрос.

– Жду его с нетерпением, Ваше императорское величество.

– Применение машин ограничит работы и рядом с машинами, не так ли?

– Совершенно верно, Ваше императорское величество. Даже простого землекопа следует обучить определённым правилам работы рядом с машинами. Вы изволили предвосхитить то, что я хотел доложить далее. По здравому размышлению, после вдумчивого обсуждения, мы положили просить у Его величества дозволения сформировать дорожные строительные отряды, устроенные по военному образцу. В сем случае удастся организовать обучение каждого служителя от простого землекопа до офицеров, командующих подразделениями, а также взаимодействие между отдельными служителями и подразделениями.

– Надо полагать, что у подразделений будет различное предназначение? – снова спросила Наталья Алексеевна.

– Совершенно верно, Ваше величество. Будут подразделения занимающиеся устройством насыпи и выемок. Будут подразделения, которые будут строить основу под железнодорожное полотно и укладывать само полотно. Отдельно будут подразделения, занимающиеся исключительно мостами и сооружениями мостового типа… Короче говоря, структура планирующихся железнодорожных отрядов получается весьма сложной и разветвлённой. А учитывая то, что строительство железных дорог представляется стратегически важным как в хозяйственном, так в политическом и военном отношении, и понимая что в военное время отрядам придётся строить дороги в зоне боевых действий, иногда и под огнём неприятеля, полагаем правильным, чтобы эти отряды стали отраслью военного ведомства со всеми атрибутами оного. Централизованное руководство, единоначалие, единая форма, уставы и всё прочее, что присуще военному ведомству. Обращаю внимание, что железнодорожники будут работать отдельно от сапёров и инженеров, поскольку они имеют другие цели, задачи и вообще специализацию. Взаимодействовать эти рода войск станут только в рамках общих заданий командования.

Слушатели принялись переглядываться и перешёптываться. Действительно, в том, что говорил подполковник, был большой смысл, и железнодорожные отряды оказывались нужны не только в военное, но и в мироне время, а значит, их создание сулило даже некоторую прибыль казне. Действительно: окажется ли полезной сама железная дорога ещё неизвестно, а вот строительство дорог и мостов нужно было всегда и всегда будет нужно.

А подполковник предложил:

– Ваши императорские величества, высокое собрание! Мы взяли на себя смелость устроить небольшую демонстрацию возможностей железнодорожных отрядов и самой железной дороги. Благоволите подойти к окнам, и вы увидите некоторую часть того, о чём здесь говорилось.

Из окон открывался вид на набережную и на Неву.

– Посмотрите направо, благородное собрание! У Лебяжьей канавки нами устроена пристань, куда в эту минуту причаливает самоходная баржа, на которой находятся элементы железной дороги, а на второй барже локомотив и вагоны.

Действительно, на углу набережной были заранее демонтированы гранитные плиты и сделан проход шириной метров в шесть. Туда и приткнулась баржа. Прекрасно было видно, как матросы и работники сноровисто подали на берег мощные сходни с заранее укреплёнными на них рельсами.

И пошла работа! Небольшой тракторишко вытягивал с баржи на берег очередную тележку с рельсами, и, тихонько двигался вперёд по набережной, в сторону Дворцового моста. Одни работники подавали с тележки готовые комплекты – рельсы со шпалами, а другие тут же стыковали их прямо на брусчатке. Какой-то час, и железная дорога дотянулась до Дворцового моста, а ближе к Адмиралтейству сделала петлю. Тем временем первая баржа отвалила, а её место заняла другая, с которой на берег выкатили небольшой локомотив, до боли похожий на «бычок», привычный мне по той жизни. Следом за локомотивом на набережную подали три вагона и две открытые платформы. На платформы тут же краном поставили несколько гранитных блоков, а в вагоны полезли зрители, в изрядном количестве скопившиеся вокруг. Вскоре вагоны заполнились, и зрители попроще полезли на платформы, облепив их как муравьи.

Локомотив дал свисток и плавно потянул состав по пути. Зрители восторженно завопили, а вставший у стен Зимнего дворца оркестр заиграл нечто бравурное. Поезд, набирая скорость, пробежал до кольца у Адмиралтейства, развернулся по нему и весело приехал обратно, здесь для него тоже было устроено кольцо. Здесь часть пассажиров сошла, а их место тут же заняли другие, и поезд снова отправился в недолгий путь.

– Любопытно, сколько человек сейчас катается? – повернулся к Нолькену министр финансов, или как нынче именуется, Государственный Казначей, Алексей Иванович Васильев.

– В пассажирский вагон, ежели располагаться с удобством, помещается двадцать человек. Но я вижу, что желающих прокатиться значительно больше, как бы не полсотни человек в каждом. Кроме того вы видели, как на открытые платформы были погружены гранитные плиты, по триста двенадцать пудов на каждую, или по пять метрических тонн. Кроме них на платформы уселось, как мы видим, по полсотни человек. Таким образом, мы видим, что поезд не особенно напрягаясь, везёт пятнадцать тонн груза и не менее двухсот пятидесяти человек.

– Две пехотные роты со штатным вооружением, средствами артиллерийского усиления и запасами на месяц. – чётко высчитал и озвучил полковник Штайнмайер, военный атташе при посланнике Пруссии – Здесь мы видим лишь игрушечную модель железнодорожного поезда. Какова планируемая грузоподъёмность ваших поездов, господин барон?

– Пока что у нас имеется двигатель мощностью в сто шестьдесят лошадиных сил, грузоподъёмность поезда ограничена ста пятьюдесятью метрическими тоннами. С ростом мощности моторов будет расти и вес железнодорожного состава.

– Но ведь локомотивов можно поставить и два и три, не так ли?

– Именно так мы и собираемся использовать локомотивы, поскольку поезду требуется некоторый запас мощности для преодоления подъёмов, торможения на спусках и наконец, для трогания с места. Согласитесь, даже просто стронуть с места такую махину нужно сделать немалое усилие. Вы обратили внимание, с какой натугой трогается поезд после остановок? Правда значительная часть усилия происходит из необходимости обеспечить плавное трогание с места. Для безопасности и удобства пассажиров, конечно же, чтобы не уронить, не потревожить.

– Сегодня же отпишу своему государю Фридриху Второму, о новейшем средстве транспорта, оказывающимся столь необходимым как в мирной жизни, так и для нужд обороны страны.

Павел Петрович молча отошел от окна и вернулся на своё место. Присутствующие последовали его примеру, и расселись по местам. Видя задумчивость императора, присутствующие тактично приумолкли. Повисло молчание, которое прервал сам Павел Петрович:

– Господа, я видел двигатели созданные господином Яковлевым, видел автомобили, но признаться, даже не подозревал всех возможностей сего изобретения. Это невероятно, господа!

Присутствующие почтительно закивали.

– Самуил Карлович! – позвал Павел

– Я здесь, Ваше императорское величество! – шагнул вперёд Грейг.

– Те самоходные баржи, что приняли участие в показе, они по Вашему ведомству или тоже эксперимент?

– Из моего ведомства, Ваше императорское величество. В Кронштадте на верфях заложены пятнадцать таких барж, будем строить огромную по нашему времени серию, как бы не несколько сотен таких судёнышек. Моторы мы получаем с московского завода господина Яковлева, но начали строительство двух таких же заводов в Ярославле и Воронеже.

– Баржи на военной верфи?

– Именно так, Ваше императорское величество. Когда мы получим опыт работы с малыми моторными судами, начнём строить моторные боевые корабли, которые пока лишь проектируем. А строительство барж передадим на другие верфи, таких судов нам надо чрезвычайно много как для военного флота, так и для купчишек.

– Не медлите с передачей на гражданские верфи, впрочем, только на государственные: казне нужны деньги. Кстати сказать, полковник Булгаков предлагал ввести на заводах, исполняющих военные заказы, военную приёмку. Может быть, возьмётесь, Самуил Карлович?

– А в чём смысл сей военной приёмки?

– На заводы прикомандировывается офицер, отлично знающий требования к конечному продукту, в вашем случае, к самоходным баржам и их моторам. Сей офицер, должен требовать кропотливого исполнения контракта, не допуская никаких оплошностей при выделке.

– Исполню, Ваше императорское величество! Вы упомянули интересы казны, так я полагаю, что военная приёмка будет обладать правом, помечать качественные изделия особым клеймом, за кое можно брать дополнительную мзду.

– И это верно, Самуил Карлович. Но пусть для начала приёмщики себя покажут с лучшей стороны. Однако я продолжу. Железная дорога, представленная ныне, представляется мне делом чрезвычайно важным для нашей державы. Посему я утверждаю формирование нового рода войск, железнодорожных. Командующим сими войсками назначаю барон фон Нолькен Андрея Ричардовича. Подойдите, барон!

Подполковник, печатая шаг, подошел к императору и вытянулся. Павел встал и объявил:

– Барон фон Нолькен, поздравляю Вас полковником. Ваши сотрудники будут награждены орденами, за выдающиеся технические достижения, приготовьте список.

– Список готов, Ваше императорское величество!

– Прекрасно! В таком случае, достойные тотчас и получат заслуженные награды. Кстати сказать, мы посчитали за благо отныне вручать кавалерам готовые орденские знаки.

– Мудрое решение. – произнёс сидящий радом со мной Государственный казначей.

– Вы полагаете? – повернулся к нему австрийский посланник – А как же дополнительные расходы казны?

– Расходы не слишком велики, ведь только высшие степени орденов имеют драгоценные каменья, а младшие ордена и вовсе изготовлены из серебра. А вручение готового ордена придет большую значимость самому награждению.

– Весьма разумно. – покивал дипломат – Непременно о том доложу своему государю.

А Павел Петрович к тому времени завершал свою речь:

– Пробным камнем железнодорожных войск станет строительство пассажирской линии от Санкт-Петербурга до Царского Села. А оценив удобство и выгоду проистекающую из наличия железной дороги, подумаем о возможности строительства и других железных дорог.

* * *

Вообще-то, когда я предложил своей команде идею железных дорог, то вовсе не представлял объёма сложностей, стоящих на этом пути. Элементарные вопросы: как обеспечить надёжное сцепление вагонов с локомотивом? Как обеспечить синхронное торможение состава? И главное: как обеспечить безопасность пассажиров при аварии?

Я читал описания железнодорожных катастроф девятнадцатого и начала двадцатого века, и поражался количеству жертв: при мизерной скорости в сорок-пятьдесят километров, в малюсеньких вагонах, погибали десятки, а иногда и сотни людей. Почему они погибали?

В моём времени железные дороги стали эталоном безопасности. Я лично был свидетелем катастрофы, когда с рельс сошел локомотив и восемь вагонов, битком набитых солдатами. Да, трое пострадали серьёзно: перелом руки и ребра, а один сильно порезался стеклом разбившейся бутылки… Но остальные-то триста парней были живы и здоровы, в том числе и я. Загадка, однако.

Решил обсудить этот вопрос с нашими каретниками, отцом и сыном Яковлевыми. Пригласил их к себе, а кроме них ещё и двух корабельных инженеров: вагон крайне сложная конструкция, и нужны специалисты, а самые близкие по тематике – как раз моряки.

Ну и Луиза, куда же без неё.

В просторном кабинете по стенам развешены чертежи, установлены два стола, на одном из которых стоят простенькие модели вагонов. Когда все собрались, я взял слово:

– Господа, мы встречались уже много раз, хотя и не в этом составе. Сначала представлю господ корабельных инженеров: барон фон Визен Артур Францевич и Кочетков Борис Иванович, работают на Адмиралтейских верфях. Напротив вас находятся Гордей Гордеевич и Пахом Гордеевич Яковлевы. Локомотив и вагоны, которые мы давеча демонстрировали на Дворцовой набережной, сработаны на их заводах. Вернее так: заводы принадлежат Железнодорожному ведомству, а управляют ими Гордей Гордеевич и Пахом Гордеевич. Мою супругу, Елизавету Алексеевну вы все прекрасно знаете как моего первого помощника. Для начала мне хотелось бы выслушать мнение уважаемого Гордея Гордеевича о том, какими он представляет себе вагоны для пассажирских перевозок.

Гордей Гордеевич степенно оглаживает бороду и раскланивается. Видно, что он чрезвычайно доволен своим участием в этом совещании.

– Милостивые государи, вот так сходу я хочу объявить, что вагоны, которые были представлены Его императорскому величеству, малопригодны для нужд железной дороги. Скорее мы, по незнанию, соорудили очень большие дилижансы, а это и есть ошибка.

– Каким же Вы, Гордей Гордеевич, видите достойный пассажирский вагон? – подняла бровь Луиза.

– А вот давайте разберёмся, многоуважаемая Елизавета Алексеевна. Юрий Сергеевич предложил устроить ширину колеи железной дороги в полтора метра. Так сказать, близко к ширине колеи древних римлян, да-с. Но мы с Пахомом Гордеевичем полагаем сие решение неверным, точнее недодуманным. Между нашим поездом и повозками античных времён – века! И вес нашего поезда не в пример тому, что перевозили в своих повозках солдаты Цезаря. Отсюда вывод: ширину колеи следует взять больше. Мы предлагаем ширину в два, а может даже и в два с половиной метра. Таким образом, вагон будет шириной в четыре метра, при длине в пятнадцать, а то и двадцать метров.

– Не многовато ли? – спросил фон Визен.

– Судите сами, милсдарь: уже сейчас поезд с лёгкостью перевёз двести сорок девять человек и пятнадцать тонн груза. Если взять округлённо вес пассажира за шестьдесят килограммов, то получается, что поезд возил тридцать метрических тонн! И это не считая собственного веса. А ведь двигатель, что стоит на локомотиве, имеет мощь всего в сто тридцать пять лошадиных сил. Понятно, что со временем появятся и более могучие двигатели, а значит, вес состава будет только расти. Я хочу сказать, что при узкой колее, центр тяжести груза может оказаться высоко, что при несчастливом положении дел может привести к опрокидыванию. А более широкая база очевидно представляется более устойчивой.

– Сие рассуждения выглядит весьма обоснованным. – кивнул инженер Кочетков.

– Та колея, кою прокладывали на показе, тоже пригодится для мест, куда нужно быстро и ненадолго проложить дорогу, например, при строительстве различных сооружений, добыче полезных ископаемых или, скажем, заготовке леса.

– Так какая ширина колеи представляется наилучшей? – спрашиваю я.

– Мы с Пахомом Гордеевичем считаем, что два с половиной метра. Судите сами, милсдарь и почтенное собрание: дороги, которые мы задумываем, прослужат века, как бы не тысячелетия. Да, сейчас наши возможности маленькие, но через двадцать лет, через полвека рельсы станут железными, а то и стальными, моторы будут по тысяче и более лошадиных сил. Думаем мы, что на узкой колее тесновато станет нашим поездам. Мы за широкую колею.

– Господа корабельные инженеры, каково ваше мнение? – поворачиваюсь к морякам.

– Рассуждения господина Яковлева весьма серьёзно и обоснованно. Нам действительно следует принять широкую колею. – твердо сказал фон Визен.

– Я также за широкую колею, тем более что ничего переделывать не придётся, ибо всё делается вновь. – солидно кашлянув высказался Кочетков – Ко всему прочему, следует принять в рассуждение, что железная дорога разбудит дремлющую дотоле деловую активность купечества и промышленников, стало быть поток грузов возрастёт многократно. Я бы даже сказал, в геометрической прогрессии.

– Что скажете Вы, Елизавета Алексеевна?

– Я склоняюсь к выбору широкой колеи, как более устойчивой и имеющей преимущество в будущем. Нашим потомкам станет трудно решиться перейти на более широкую колею, ведь в таком случае им придётся переделывать всё хозяйство! Впрочем, об этом немного сказал господин Кочетков.

Ну что же, основу железнодорожных стандартов мы заложили. Теперь двинемся дальше.

– Гордей Гордеевич, хочу узнать Ваше мнение: что произойдёт при аварии, когда несколько вагонов, а может и весь состав, на скорости полсотни километров в час свалится под откос? Это я к тому, что аварии неизбежно будут, и нам следует думать, как уменьшить вред для пассажиров.