Текст книги "Талисман цесаревича (СИ)"

Автор книги: Сергей Ежов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Ну что же, пишу ещё два письма. Грейгу о необходимости создания морской пехоты как рода войск, а Румянцеву о создании системы военных округов как полноценной части структуры военного управления государства. То что нужно, а именно о готовящемся путче,посыльные передадут устно. А с утра приступаю к выполнению собственного задания. Найти архитектора для постройки сцены в Кремле оказалось неожиданно легко: Москва город, где идёт активное строительство. По той же причине легко отыскались строители высокой квалификации. Словом, я передал дело в надёжные руки, оставив за собой лишь контрольные функции.

* * *

Сам я отправился на московские заводы в поисках места, где мне сделают нефтяной двигатель. Потребный мне заводик нашелся на самой окраине Москвы, неподалёку от Рогожской заставы. На заводе имелась небольшой, но прекрасно оборудованный литейный цех парочка токарных станков по металлу, а главное – там имелись очень толковые рабочие во главе с очень деловитым и знающим мастером, который по совместительству являлся и хозяином завода. С ним, мастером Яковлевым, после осмотра возможностей завода я и завёл разговор.

– Акакий Протасович, Вы знакомы с паровой машиной Ньюкомена?

– Как не знать, знаю.

– Сможете на своём заводе организовать выделку таких машин?

– Отчего же не смочь, Ваше высокоблагородие, смогу, хотя и не без труда.

– Обращайтесь ко мне запросто, без чинов, по имени-отчеству. В чём же трудности, позвольте осведомиться?

– Трудность, Юрий Сергеевич, одна, но весьма великая: не катают в России сталей, чтобы изготовить паровой котёл. Из нашей стали котёл непременно взорвётся, а покупать шведскую или английскую дорого. Дешевле купить готовую машину.

Двое моих учеников сидели рядышком и внимательно слушали наш разговор. За их спинами сидели служанка Луизы – контроль за нравственностью никто не отменял.

– А ежели я представлю Вам чертежи машины из чугуна?

– Не возьмусь, Юрий Сергеевич. Чугун вещь весьма хрупкая, отчего давлением пара его разорвёт, и весьма скоро.

– Это я понимаю, но в машине пар не будет использоваться вовсе.

– Хм… Юрий Сергеевич, давайте начистоту: я премного о Вас наслышан: и об унитазах с канализацией, и о пушках, и наконец, о ваших чудесных бритвах. Сам пользуюсь таковой, подравниваю растительность. Вы исхитрились катать такую тонкую ленту, что меня, как опытного металлиста просто оторопь взяла. Я так полагаю, что Вы действительно что-то эдакое придумали, ну так позвольте ознакомиться с тем что Вы измыслили, тогда я и смогу прямо ответить: смогу ли я сделать сие или не смогу.

– Да, птицу видно по полёту, а мастера по ухватке. Смотрите, Акакий Протасович.

Я развернул перед мастером рулоны чертежей, которые сделали мне в Московском Арсенале. Луиза подсела поближе и прижала ладошкой заворачивающийся край листа. Мастер покосился на неё но промолчал.

Акакий Протасович внимательно просмотрел все чертежи, выслушал пояснения, некоторое время подумал, после чего заявил:

– Значит так, Юрий Сергеевич, машину Вашу я сделаю, правда мне будет нужна пружинная сталь. Впрочем, на одну машину её нужно немного, купим пружины на Москве. Что касаемо литьевой части работ, всю полностью выполним на моём заводе. Однако есть трудности: обработку внутренности цилиндра сделать не сумеем: нет подходящего станка.

– В Москве имеются подходящие станки?

– Отчего же им не быть? Есть. На Москве, милсдарь, ежели хорошо поискать, найдётся весьма многое.

– Как считаете, Акакий Протасович, лучше этот станок привезти к Вам или везти детали на обработку?

– Такой станок превесьма дорог, Юрий Сергеевич. Ежели дело выгорит, то станок будет нужен непрерывно, а ежели Вам нужен только один двигатель, то быстрее и легче везти деталь на обработку.

– Юрий Сергеевич! – подала голос Луиза – Если я могу высказать своё мнение…

– Можете, Луиза Августа.

– Я считаю, что станок нужно доставить сюда и начать выпуск двигателей здесь.

– Поясните свою мысль, Луиза Августа.

Девушка покраснела, но твёрдо смотрит мне в глаза. Ага, понимает, что этот разговор становится для неё экзаменом. Мастер смотрит с большим интересом, но без особого удивления: он из купеческой среды и привык что женщины подчас решают чрезвычайно сложные вопросы, а случается и ворочают многосоттысячными состояниями. Луиза же отвечает твёрдо:

– Возможно, первая машина выйдет неудачной, это нормально: как говорится, первый блин комом. Но следующая машина обязательно будет работать. Это значит, что следует наладить массовую выделку таких двигателей, а может статься и экипажей, на которые они будут устанавливаться.

– Экипажей? – удивляется Яковлев.

– Так точно, экипажей. – отвечает Луиза – Эти двигатели будут устанавливаться на экипажи, чтобы ездить без помощи лошадей.

– Если задуматься, то весьма здравая идея. – кивает Яковлев – Такие экипажи будут хорошо продаваться.

– Значит берётесь?

– Я уже дал согласие Юрий Сергеевич, моё слово твёрдо. Сделаем так: я немедля поставлю людей на изготовление моделей по чертежам, это займёт не менее недели. Тем временем подготовлю вагранку, она у меня невелика. Обработку цилиндра на первый раз следует провести на стороннем заводе, поскольку установка и наладка станка займёт слишком много времени.

Приятно иметь дело с профессионалом. Акакий Протасович быстро составил план очередности работ по двигателю с указанием потребности станочного парка, сырья, материалов и специалистов. Определил он и примерную стоимость работ. Мы быстро составили договор, после чего мы откланялись и поехали к себе, а очень довольный долгосрочным и выгодным контрактом хозяин завода приступил к работе.

* * *

– Юрий Сергеевич, а как было бы хорошо успеть сделать самоходный экипаж к коронации, ведь правда? – мечтательно проговорила Луиза, когда мы возвращались домой.

– Да, это было бы эффектное зрелище. Но боюсь, мы не успеем. Уже конец августа, а коронация будет на Рождество Богородицы Приснодевы Марии и тезоименитство[47]47
  Именины высокопоставленного лица, принадлежащего к царствующей фамилии. Шире – именины любого крещённого человека.


[Закрыть] Павла Петровича, то есть остался ровно месяц. Вряд ли успеем, а торопиться в таких случаях крайне чревато провалом.

– Я это понимаю, но очень уж хочется сделать подарок.

– Ничего страшного, сделаем подарок на тезоименитство Натальи Алексеевны.

– До него почти год…

– Ничего страшного. – повторил я – За год мы сумеем наделать некоторое количество автомобилей, и посадить на них всю императорскую свиту во время торжественного шествия. А может, покажем на празднествах по случаю рождения наследника или наследницы.

– Как Вы назвали экипажи?

– Автомобили.

– Да, это хорошее название. И да, такая демонстрация будет очень показательной. Но, боже мой, как много предстоит работать, и насколько эта работа сложна!

– Может быть, Вам стоит вернуться к прежним занятиям, уважаемая Луиза-Августа?

– Что Вы, Юрий Сергеевич! Только теперь мне стало по-настоящему интересно жить. Видите ли, до сих пор самыми волнующими занятиями для меня были занятия различными отраслями искусства, а здесь я почувствовала кипение самой жизни. У меня чувство, что дело, которым мы сейчас занялись, является началом грандиозного изменения всего мира!

– А вот сейчас Вы меня очень сильно удивили, уважаемая Луиза Августа. Имея перед собой микроскопический объём исходных данных, Вы сумели увидеть за ними глобальную перспективу.

– Нельзя ли подробнее, Юрий Сергеевич? Мне очень приятна Ваша похвала, но дело в том, что перспективы я не увидела, а лишь почувствовала.

– Понимаю. Видите ли, Луиза, современный мир едет на лошади и плывёт на парусном корабле. Как Вы знаете, это очень неторопливые средства передвижения, к тому же они имеют низкую скорость и крайне ограниченную грузоподъёмность. Парусники, к тому же, очень сильно зависят от направления и скорости ветра.

– И что же изменится в мире?

– О! Очень многое. Даже слабенький двигатель, который взялся изготовить наш новый друг Акакий Протасович, будет способен везти повозку с десятью пассажирами и водителем со скоростью лошади на рысях, не уставая и останавливаясь только для заправки топливом. Двигатель, установленный на повозке, к которой прицеплен плуг, будет пахать землю с такой же скоростью – пятнадцать-двадцать вёрст в час. Таким образом, можно хорошо и быстро обработать большие поля, что даст большие урожаи и отступит вечная угроза голода. Большегрузные повозки смогут перевозить уголь и руду от копей к железоделательным заводам, и металлы станут намного дешевле. Люди и товары станут быстрее перемещаться по Земле, и общее благосостояние будет возрастать. Двигатель, установленный на корабле, позволит ему передвигаться вне зависимости от ветра и перевозить грузы большего объёма и веса, с куда большей скоростью.

– Юрий Сергеевич, Вы обрисовали великолепные перспективы! Но почему я не вижу восторга на Вашем лице?

– Потому что любое усовершенствование кроме пользы влечёт за собой свою противоположность, вредные последствия. Двигатели в первую очередь будут установлены на боевых кораблях, станут тянуть пушки и другое военное снаряжение. Войны станут кровопролитнее, в них гораздо чаще и сильнее будет страдать мирное население.

– Как это печально! Что же мы можем сделать для предотвращения будущих бедствий?

– Мы постараемся, чтобы Россия возглавила технический прогресс, в этом случае мы станем сильнее, и на нас будут бояться нападать. Русский мужик в достатке получит сельскохозяйственные машины и перестанет голодать. Его дети будут расти здоровыми, получат хорошее образование, а условия жизни всех людей станут комфортными и безопасными.

– Значат ли Ваши слова, что наши двигатели в первую очередь будут использоваться в армии?

– Совершенно верно. В первую очередь нужно обеспечить безопасность страны от внешних угроз.

– В таком случае, Юрий Сергеевич, позвольте мне стать Вашим постоянным сотрудником в деле создания и совершенствования двигателей.

– С удовольствием принимаю Ваше предложение. Луиза Августа!

* * *

Коронационные торжества прошли без сучка и задоринки. Гости прибыли вовремя, разместились с удобством, время проводили приятно, переговоры проводились с пользой.

Император Павел Петрович на мероприятиях выглядел весёлым и бодрым, Наталья Алексеевна также излучала спокойствие и благополучие. В императорской свите постоянно присутствовали новый московский градоначальник граф Сумароков и командующий войсками Московского военного округа, генерал-лейтенант Каминский. Недавним указом должности гражданского и военного управления в столицах и губернских центрах были разделены.

Прежний генерал-губернатор Москвы, князь Волконский был смещён со своей должности и отправлен в отставку. Все положенные в таких случаях регалии и награды он получил, но не думаю, что испытал от них много радости: практически всех подельников князя по готовящемуся перевороту разослали по новым местам службы от Северного Кавказа до Аляски. В каждом случае следовал вызов очередного заговорщика в Тайную Экспедицию, где ему предъявлялась доказательная база на совершённые преступления и на участие в заговоре, на злоупотребления служебным положением и по прочим шалостям, после чего предлагался совершенно свободный выбор: в Сибирь по приговору или в Сибирь же, но начальником. Ну и обязательно – брались показания о преступной деятельности сотоварищей по заговору. В общей сложности на службу в отдалённые гарнизоны из Москвы должно отправиться не менее шестисот офицеров и чиновников разных рангов.

Надо сказать, дворянская общественность восприняла разгром заговора князя Волконского и последующую высылку его сообщников с пониманием и даже удовольствием: открылись перспективы роста для тех, кто при прежнем порядке вещей не имел никаких шансов. Кстати сказать, в отставку со всех формально занимаемых постов вылетел и граф Шереметев, тоже вляпавшийся в заговор. Мдя… а ведь я так и не побывал в его Воздушном театре в Кусково, о котором рассказывала мне Луиза.

Я провёл всё это время с Луизой. Мы вместе бывали везде, где требовалось по протоколу: на приёмах, балах, шествиях, на самой коронации. Но везде мы были далеко не в первых рядах: есть в России люди более знатные, более заслуженные и с большим количеством регалий, чем у вашего покорного слуги. Луиза, как сестра императрицы могла бы оказаться в первых рядах, но пожелала быть рядом со мной, тем самым подтвердив слухи о нашей связи. Впрочем, на третий день торжеств мы с Луизой перевели свои отношения в официальный формат, а проще сказать, обручились, а вскоре и обвенчаемся. Луизе только осталось принять православие – это обязательное условие в нынешней России.

В назначенное время состоялась премьера оперы, и надо сказать, что она вызвала огромный интерес. Многие знатные гости коронационных торжеств заранее приезжали в Кремль, чтобы осмотреть сцену и зрительный зал под открытым небом. Декорации уже были установлены на специальные рельсы, чтобы их можно было легко передвигать в назначенное время, и наиболее важные посетители, за немалую сумму, просили показать им сценическую машинерию в действии, а сами сидя в партере или в назначенной им ложе наблюдали. После чего, разумеется, хвастались увиденным, перед другими почётными гостями.

Я очень волновался, не случится ли дождя в день премьеры, но слава богам, погода оставалась прекрасной, и две с половиной тысячи зрителей смогли без помех насладиться великой оперой. Как положено в таких случаях, зрители принялись вызывать автора, и я вышел на сцену об руку с Луизой. Почему нет? Девочка действительно помогала, старалась, сыпала предложениями, и многое из предложенного ею удалось использовать.

После спектакля состоялся банкет, на котором было не менее пятисот человек. Утомительное действо, особенно учитывая количество узкоспециализированных вопросов, да ещё с применением давно устаревших терминов. Слава богам, меня прикрыла Луиза. На правах полноценного соавтора она легко и непринуждённо отвечала на дурацкие вопросы профессиональных бездельников, а я только важно поддакивал ей.

Поговорил я с Павлом и Натальей только раз, во время раннего завтрака перед обручением. Мероприятие, конечно чисто семейное, по статус сестры императрицы не позволяет провести его скромно. И так на нашем обручении было всего-то семьдесят человек, что считается совсем уж камерным событием.

– Мы не обсудили весьма важную сторону наших отношений. – сказал Павел, когда мы вчетвером уединились в малой гостиной – Мы с Натальей Алексеевной хотели бы выяснить, чем бы ты, Юрий Сергеевич, хотел бы заниматься.

– Я склоняюсь к мнению Павла Петровича, что тебе, Юрий Сергеевич, следует дать возможность самому выбрать род деятельности, а может статься, ты пожелаешь испытать силы на нескольких поприщах. – озвучила свою позицию Наталья.

– Могу ли я узнать, что послужило причиной вашего решения, государи мои? – удивился я.

– Охотно отвечу. – широко улыбнулся Павел – Мы пришли ко мнению, что если тебе дать свободу выбора, то ты сам займёшься самым полезным для державы делом, и будешь работать с наибольшей отдачей. Скажи, чем ты хочешь заняться сейчас? Может быть, назначить тебя главнокомандующим артиллерии?

– Нет-нет! – испугался я – Для руководства войсками мало иметь склонность. Необходимы образование и опыт. Я, если угодно, технический специалист. Позвольте мне, государи мои, заниматься техникой.

– Какой именно техникой? – поднял бровь Павел.

– Для начала я построю самоходные повозки для перемещения тяжёлых грузов и пассажиров. Здесь в Москве уже строится первый работоспособный мотор, а к появлению на свет наследника престола, я обещаю представить на ваш суд действующие самоходные повозки.

– Зная твою любовь к артиллерии, подозреваю, что ты желаешь применить новинку для перевозки пушек и снарядов?

– Да, Павел Петрович, в артиллерии. Но это для начала. Самым главным направлением для себя и державы почитаю создание сельскохозяйственных машин для государственных латифундий[48]48
  Латифундия – Землевладение, занимающее большую площадь. В Древнем Риме латифундиями назывались обширные поместья, специализирующиеся на экспортных областях сельского хозяйства: выращивании зерновых, производстве оливкового масла и виноделии. Древнеримские латифундии были наиболее близки к современному индустриальному сельскому хозяйству.


[Закрыть].

– Юрий Сергеевич, сразу видно что ты не поэт. – тихонько засмеялась Наталья – Как можно столь откровенно печься о презренной пользе?

Я тоже рассмеялся: люблю тонкий юмор, да ещё в прекрасном исполнении Натальи Алексеевны! Человеку из моего будущего, особенно не имеющего филологического или исторического образования, не понять над чем мы смеёмся. Суть в том, что сейчас, в восемнадцатом веке, поэтам надлежит воспевать простые радости жизни на лоне природы, среди овечек и пастушек, любоваться селянками и пейзанами. Вот только что стишки эти совершенно искусственные: настоящие селяне и пейзанки это вечно голодные, плохо одетые и преждевременно постаревшие от непосильной работы люди. И бараны, которых пасёт тощая босоногая девчонка, не отличаются ни здоровьем, ни весом – по причине полной беспородности.

– Вы всё-таки решились дать свободу крепостным? – спросил я Павла Петровича.

– Да, мой друг. Сразу после коронации я объявлю о начале расследования действий помещиков и заводчиков, приведших к народному возмущению, которое вылилось в восстание Емельяна Пугачёва.

– Вы готовы простить Пугачёва? – поразился я.

– Нет, простить Пугачёва нельзя. Вина этого человека слишком велика, и главное его преступление – самозванство. Прости я его, завтра же на штурм Зимнего дворца пойдут толпы чудесно спасшихся Екатерин, и не знаю кого ещё.

– Резонно. А что же в крепостными?

– Как я уже сказал, будет назначено новое следствие, которое определит степень виновности каждой стороны. Повинные в зверствах будут наказаны. Особенно это коснётся дворян и заводчиков, грабивших и утеснявших крестьян и рабочих. Имущество этих людей будет конфисковано в пользу государства.

– Хорошая мера. – кивнул я – Но не забудьте смягчить её, увеличив оклады жалованья обер-офицеров армии, флота и полиции, а также мелких чиновников.

– Я помню. Указ о бесплатном обучении, питании и обмундировании во всех государственных образовательных учреждениях будет оглашен сразу после коронации. А в течение трёх-пяти лет будут изданы законы о вольности крестьян, и об очередном повышении жалованья офицеров и чиновников. Крестьяне будут освобождены от крепостной зависимости и получат все права подданных Российской империи. Однако мы ушли в сторону. Что ты надумал по поводу сельхозмашин?

– Довольно хорошую вещь, которая поможет стране пережить период упразднения крепостного права.

– Так-так-так! – сделала стойку Наталья, а Павел просто улыбнулся широко и непринуждённо.

– Двигатель, который мы сделали при участии Луизы, будет установлен на самодвижущуюся повозку, которая получила название трактор.

– От слова тракт[49]49
  Тракт – торная дорога, шоссе.


[Закрыть]?

– Да. Такая повозка будет тащить телеги с грузом, каждая заменяя от трёх до пяти лошадей. На поле трактор будет тащить плуг с тремя лемехами, и передвигаться при этом как лошадь на рысях. Заводы по выделке тракторов следует построить в городах хлебородных областей: в Твери, Смоленске, Орле, Курске, Казани и так далее.

– Потребуется так много тракторов?

– Не так много, а ещё больше. Вы знаете, сколько лошадей недостаёт в крестьянских и помещичьих хозяйствах.

– Крестьяне и недостаточные помещики не смогут купить такие дорогие машины. К тому же эти машины чрезвычайно сложны.

– Дельное возражение. Мы с Луизой предлагаем основную массу техники собирать в государственные машинно-тракторные станции, где их будут обслуживать специально обученные механики. Крестьянские общины и уцелевшие помещики будут арендовать технику на машинно-тракторных станциях, и рассчитываться за их работу частью урожая. Общинники, рассчитавшись с МТС и государственными налогами, поделят оставшийся урожай в соответствии со степенью трудового вклада каждого. Работящий в таком случае получит хороший кусок, а лентяй – сколько наработал.

– Как же учитывать участие каждого?

– Это, Павел Петрович, уже внутреннее дело каждой крестьянской общины. Полагаю, что учёт будет в условных трудоднях, которые человек может заработать много если старается, и мизер – если ленится. В общине от соседских глаз не спрячешься. Руководство общины также следует отдать самим крестьянам – пусть выбирают, кого пожелают. Да, будут ошибки, может быть и злоупотребления, но со временем дело наладится.

– Да-да, Юрий. Ты же у нас вышел из деревни, и знаешь её внутреннюю жизнь.

Это верно. И ещё я вырос в колхозе, и знаю тонкости экономического и социального управления многосложного колхозного хозяйства.

А Павел подумал и добавил:

– Юрий Сергеевич, поручаю тебе написание проекта свода законов по сему поводу. Я вижу, что дело ты знаешь и понимаешь, что нужен разумный компромисс между интересами государства, помещиков и крестьян. Нужное количество квалифицированных помощников я тебе выделю.

– А заводчики?

– Заводчики, фабриканты и прочие дельцы, использующие сторонний труд, должны нанимать работников на свои предприятия за справедливую плату, при условии создания достойных условий труда.

– Понимаю. Продолжительность рабочего дня в десять часов, при двух выходных в неделю тебя устраивает?

– Вполне. И оплаченный месячный отпуск в году тоже представляется здравой идеей.

– Договорились. Кодекс законов о труде я беру на себя.

– Отлично. – вздохнул Павел Петрович – Теперь у меня есть надежда, что освобождение крестьянства пройдёт без большой крови

– Но совсем без крови не обойтись?

– Не обойтись. Придётся подавлять недовольных с обеих сторон: как бывших крепостных, так и бывших их владельцев. Последних я опасаюсь всерьёз, поскольку из них состоит офицерский корпус.

– Значит нужно вести работу по политическому образованию офицеров и вообще образованного слоя России.

– Согласен. Но бог мой, сколько предстоит работы!

Вот такие дела…

У меня сугубо личное событие – обручение, а запомнилось не оно, а политическое совещание.