Текст книги "Талисман цесаревича (СИ)"

Автор книги: Сергей Ежов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

– Для чего? Мы же не на войне.

– Для учёбы. Чтобы бойцы знали порядок действий, а уж война нынче или нет – дело десятое.

– Пожалуй, ты прав. А ну-ка покажи, как бы ты построил нашу роту на марше?

Я взял прутик и принялся рисовать на пыльной дороге:

– Вот, извольте видеть, основная часть. Эта группа – авангард, эта – арьергард, а эти – боковое охранение.

– Боковое охранение?

– Да, на случай нападения из засады.

– Засады дело неблагородное.

– Возможно. Но зато очень действенное. А наши исконные враги – татары, поляки, немирные казаки и горцы весьма искусны именно в организации засад.

– Это верно. Ну, будь, по-твоему, с этого дня будем ходить, как положено.

Так получилось, что правильное построение сослужило службу уже через два дня. Мы шли по неширокому полю среди длинных полос кустарника, когда справа показалось наше боковое охранение.

– Что случилось? – спросил поручик, выходя впереди строя ощетинившихся штыками солдат.

– Ваше благородие! Тама ограбленная карета и побитые тела!

– Пошибов, Булгаков! – скомандовал Ливин – возьмите пятерых и осмотрите что там.

Колонна остановилась и принялась строиться в некое подобие каре, а мы с унтером и солдатами побежали к месту происшествия.

В овражке, скрытом от дороги густыми кустами, криво накренившись набок, стояла распряженная богатая карета с каким-то гербом на дверце. Рядом с ней лежали три тела: два в каких-то явно лакейских одеждах и одно в офицерском мундире. Трава вокруг кареты была истоптанной, валялись какие-то обрывки бумаг. И ни одной живой души.

– Ясное море! – прошипел сквозь зубы унтер – Грабёж, да ещё кого-то знатного. А мы, как на грех бывшего следопыта с собой не взяли.

– Господин унтер-офицер! – решил я проявить инициативу – Разрешите мне пройтись по следам, может, кого и отыщем. А когда кого-то обнаружу, пришлю человека за подмогой.

– Дельно. Петров, Сидоров! Поступаете под команду Булгакова. Как только кого обнаружите, один остаётся с Булгаковым, а второй бегом докладывать господину поручику, что и как. Ясно?

– Так точно!

– Ну, с богом!

Я двинулся по следам, ясно видимым на земле, а солдаты – следом за мной. Да, хорошо, что именно сегодня я решил зарядить пистолеты. Взять их из своего рюкзака дело секундное, и теперь я оказался довольно прилично по нынешним временам вооружённым.

Следы разбойников привели нас к дороге, и здесь они предприняли попытку сбить возможную погоню со следа: замели следы от копыт и ног наломанными тут же ветками. Но попытка оказалась слабенькой: эти недоумки бросили использованные ветки там же, где закончили мести, таким образом, указав направление своего движения. Нам же легче! Мы просто двинулись по дороге, высматривая приметный след. След представлял собой сбитую подкову одной из лошадей, которая оставляла характерный отпечаток. Вообще-то и других примет было достаточно, но эта оказалась самой явной. По ней мы и дошли до места, где грабители свернули с дороги на слабо наезженную дорогу, скорее тропинку, по которой мы дошли до обширных зарослей кустарника.

– Чего это они луговину не расчистили от кустов? – удивился один из солдат – Али тута сено не в цене?

– Не, ето не луговина, а болотина. – возразил ему второй – Вишь кака сырость, а ить вода давненько сошла. Да трава сплошной осот.

Пришлось прицыкнуть на них:

– Тихо вы, знатоки. – злобно прошипел я – Сейчас нас услышат и в ножи возьмут.

Солдаты посерьёзнели и сжимая в руках свои фузеи стали внимательнее смотреть вокруг.

Тропинка привела нас к серьёзному забору, скорее даже палисаду, слаженному из тонких брёвен. С налёту такую преграду не преодолеть. Тихонько подобрались к забору и сквозь невеликие щели рассмотрели, что там внутри, а внутри не было ничего особенно интересного: конюшня, сараи, обширный сеновал и прочие служебные помещения. На дальнем от нас краю участка стоял крепкий двухэтажный дом, построенный по здешней моде: цокольный и первый этажи из красного кирпича, а второй этаж – деревянный.

– Никак большой трактир, да с гостиницей. Постоялый двор. – прошептал один из солдат.

– Верное наблюдение. – поощрил его я – что ещё заметил?

– А более ничего.

– А я заметил. Постоялый двор стоит отдельно, его можно окружить. Сидоров!

– Я! – отозвался солдат помоложе.

– Бегом к нашим. Доложи господину поручику, что разбойники пришли на постоялый двор, они тут свои. Разбойников, из тех, что я насчитал по следам, человек пять, не больше. Возможно, есть у них подельники, но не больше двух-трёх, итого всех не более восьми или десяти человек. Скажешь ему, что я предлагаю такой план: он с вооружёнными солдатами и большей частью рекрут заходит с парадного входа, а сюда пришлёт десяток, чтобы перекрыть путь для бегства. Попроси господина поручика от меня, чтобы все, кто не вооружён, приготовили для себя дубинки. Мы здесь приготовимся, и пока господин поручик отвлекает на себя внимание, мы двинемся отсюда и постараемся без шума повязать разбойников сколько сумеем. Много мы не сможем, главным займётся господин поручик. Ну, беги!

Я повернулся ко второму солдату и увидел, что тот выстругивает дубинку. Не большую и не маленькую, чуть более полуметра, с удобной ручкой.

– Ты молодец!

– А то! Я тоже думаю, что в тесноте дубинкой да штыком способнее управляться. С ружьём-то не развернёсся. Держи барчук дубинку, я себе ещё выстругаю по-быстренькому.

Я достал из кармана крепкую бечёвку и привязал к дубинке петлёй, чтобы надеть её на руку. Такую же петлю я приготовил для Петрова. Ещё кусок верёвки пошел на приготовление гарроты, а по-нашему удавки. Простейшая вещь: верёвка и две ручки привязанные к ней. Удобнейшая вещь для снятия часовых. Теперь, когда дождёмся подмоги, во всеоружии пойдём шалить по вражеским тылам.

Примерно спустя час со стороны улицы раздался шум: то на постоялый двор прибыли наши главные силы. Ливин изображал из себя неимоверной крутизны перца, громогласно требовал для себе лучший номер и девку послаще. Унтер надрывался ещё громче – он добивался отборного овса для наших обозных кляч. Орали и солдаты: каждый требовал себе пива, и непременно в первую очередь. Молодцы! Шумовое прикрытие на очень недурном уровне.

Сзади послышался негромкий шум сминаемой травы – к нам прибыло подкрепление. Я оглянулся: прибыли мои обмундированные рекруты, все как один с дубинками. Это хорошо, сразу и начнём – а чего тянуть-то?

Мои бойцы спрятались за кустами, а рекрут Гришка по моей команде перемахнул через забор и затаился за аккуратным буртом навоза приготовленного к вывозу. Я же стукнул в калитку кулаком.

– Кого черти принесли? – раздался ворчливый голос, и от конюшни в калитке подошел крепкий мужик.

Я пригляделся: в воротах конюшни никто не торчал и за сторожем, похоже, никто не присматривал. Это неплохо.

– Ты калитку-то открой, чего нам через забор разговаривать! – предложил я.

– А мне и так неплохо. Чаво надоть?

– Я твоему хозяину ружьё на продажу принёс. – и я показал сторожу ружьё, позаимствованное у солдата.

– Ворованное небось?

– А тебе какая забота?

– И то верно. Ты один?

– Один.

– Ну, заходи, коли один.

Сторож нешироко приоткрыл калитку, чтобы я мог протиснуться боком, и когда я сунулся пройти, он вдруг сделал выпад, пытаясь пырнуть меня ножом. В самом деле: зачем платить деньги за вещь, если её можно взять бесплатно? Только сторож не знал, что именно на такой простой мысли и был построен мой план. Удар ножом я отбил, а второй удар сторож не успел нанести, потому что Гришка выскочил из-за бурта и оглушил его дубинкой. Подскочившие бойцы шустро связали сторожа, воткнули ему в рот его же портянку, кинули тело на навозную кучу и мы двинулись вперёд. Пятеро бойцов во главе с Гришкой проскользнули в конюшню, ещё двое пошли проверить амбар. Этим я дал команду проверить помещения, и если кто-то там есть – глушить, вязать и затыкать рот, чтобы не взбудоражили окружающих. Сам же с остальными короткой перебежкой оказался у задней стены постоялого двора.

– Где тут чёрный ход? – пробурчал я и вдруг увидел его сам.

Вдоль стены был сделан приямок обложенные кирпичом, куда спускалась кирпичная же лестница. Приямок был прикрыт навесом, на который был наложен штабель нерасколотых чурбаков, так что со стороны это место казалось поленницей.

– Барчук! Здеся есть ещё одна дверца.

Я оглянулся: действительно дверца. Деревянная, но покрашена красным суриком, так что сливается с кирпичной кладкой. Да, явно дверь или заброшена за ненадобностью, либо запланирована в качестве пути отхода в случае неприятностей. Это видно потому, что никаких следов к двери не ведёт.

– Глянь-ка, куда открывается дверь?

– Дак наружу.

– Вот и хорошо. Подопри-ка дверь покрепче. Вон брёвнышко лежит, воспользуйся. И ещё. Вон окно из полуподвала. Видите?

– Видим.

– Встаньте у него справа и слева, так чтобы изнутри вас было не углядеть, и ежели кто из окна полезет, лупите по башке дубинками.

– Ага, ясно.

Сам я с одним рекрутом двинулся к двери под поленницей, на ходу инструктируя его:

– Осип, ты прикрываешь мне спину, а сам вперёд ни под каким видом не суёшься. Понял?

– Понял. А что я делать-то должен?

– Смотреть, чтобы никто на меня сзади не кинулся.

– Это понятно.

– Лупи своей дубинкой супостата в лобовую кость от всей души и ничего не бойся. Понял ли, Осип?

– Пока всё понятно.

Дверь оказалась закрытой изнутри на засов, но я поддел его ножом и сдвинул. Дверь открылась. Перед нами открылся коридор, по правой стороне которого были две двери. Я подошел к одной и заглянул в щель. В довольно просторной комнате стоял стол, на столе стоял не горящий масляный светильник и деревянные пивные кружки. За столом сидело четверо мужиков, и играли в кости. Но в первую очередь меня интересуют пути отхода: входная дверь тут, а есть ли другая?

Огляделся – другой двери кажется, нет. Окна? Окно имеется, но очень маленькое и расположенное высоко под потолком.

– Осип! – шепчу напарнику – быстренько тащи что-нибудь, надо подпереть дверь.

– Дак ета… Дубинки достанет.

– Ох ты ж… И верно!

Дверь открывается вовнутрь, значит надо не подпирать, а придерживать. Ну что же. Засовываю свою дубинку в массивную деревянную дверную ручку, а чтобы не выпала, когда дверь примутся дёргать, привязал бечёвкой дубинку к ручке. Утрата дубинки меня не беспокоит, поскольку имеется нечто получше – пистолеты. Проверяю порох на полках, и вперёд. Надо посмотреть что впереди – там поворот, а что за поворотом?

За поворотом оказался ещё один разбойник. Он стоял у открытой двери лестницы ведущей наверх, и напряжённо прислушивался к происходящему. Даже со спины было видно, что что-то разбойнику сильно не нравится.

Ну что же, на сей случай у меня есть оружие. Пистолеты уходят в кобуры, из кармана извлекается гаррота. Три шага вперёд, и удавка накинута на шею разбойника. Теперь резкий рывок назад, с одновременным пинком сзади под коленку, и огромная туша рушится на меня. Чтобы не придавило, я делаю шажок в сторону и стараюсь уронить этот шкаф набок. Как ни странно, это удаётся, и тут на помощь приходит Осип. Своей дубинкой он лупит разбойника по голове – раз, два, три… Только после пятого удара бандит затихает. А ведь страшно подумать, что было бы сойдись мы в честном бою – этот мамонт растоптал бы нас с Осипом, и не заметил. На всякий случай скручиваем бандиту руки за спиной всё тою же гарротой.

Теперь вперёд, к лестнице. Наверху и правда, какая-то нездоровая суета. Слышны крики, и кажется, даже лязг оружия. Нет, не кажется. Вот раздался выстрел, затем другой, и слитный крик двух или более человек. А вот раздался топот, и вниз по лестнице застучали сапоги. Я успел увидеть трёх мужиков с короткими саблями в руках, с треском захлопнул перед ними крепкую дверь, и запер её на нехитрый запор: по сторонам двери были забиты скобы, а за дверью стоял толстенький брус. Брус только лёг в скобы, как дверь содрогнулась от мощного удара: это три мясистых тела встретились с препятствием.

– Бросай оружие! – прозвучало сверху, а снизу в ответ только бессильный мат в два голоса и тоненький скулёж самого пострадавшего.

Спустя три минуты в дверь стукнули:

– Юра, открывай!

За дверью стоял поручик, из-за его плеча выглядывали любопытные солдаты.

– Ну как тут у тебя?

– Господин поручик, четверо злодеев заперты в комнате. Ещё один валяется здесь, вот он. Строения во дворе осмотрены, по докладам, никто в них не обнаружен.

– Прекрасно! Пойдём смотреть, кого ты запер. А ну как это мирные пейзане? Ведь извиняться придётся. – пошутил поручик.

– Истинно так! Ангелы в крови по локоть. – отвечаю в том же духе, и поручик смеётся.

Разбойники в комнате уже поняли, что происходит нечто для них неприятное и сейчас активно ломали дверь.

– А ну-ка злодеи отойдите от двери не то стрелять начнём! – предупредил поручик разбойников об их нелёгкой судьбе.

За дверью затихли и зашептались, наконец, раздался голос:

– А ты хто, и чаво тебе тута надобно?

– Я поручик Ливин, со мной вооруженные солдаты. Сдаётесь, или будем стрелять?

– Сдаёмся, чего уж там. – донеслось из-за двери.

– Отошли к дальней стенке! – скомандовал поручик, а после того как разбойники отошли, разрешил Осипу – Открывай дверь!

В комнате мы застали любопытную картину: стол теперь переместился к стене, трое разбойников стояли у дальней стены комнаты, а задница и ноги четвёртого торчали из окна. Понятно: этот бросился вылезать через окно, но его приголубил дубинкой кто-то из моего засадного полка.

Разбойников связали и тщательно обыскали, обнаружив при этом целую коллекцию убивающего железа: несколько ножей, стилет, два кистеня или скорее гирьки на цепочках с ручками. Кроме того, у каждого ещё имелись грубо сделанные кастеты. Я и не знал, что кастеты появились в России так рано. Почему-то мне казалось, что это оружие у нас ведёт историю примерно с конца девятнадцатого века и пришло к нам из Западной Европы. Ну что же: век живи – век удивляйся.

Вскоре приехал вызванный посыльным полицейский начальник.

Высокий, широкоплечий офицер в синем мундире с красными отворотами, вылез из брички перед постоялым двором. Позади спешивалась с коней его команда – трое нижних чинов. При виде полицейского часовой у ворот грохнул в ворота прикладом, вызывая разводящего, а сам взял на караул.

– Где ваш старший начальник? – хмуро спросил полицейский.

– Поручик Ливин находятся на заднем дворе. Разрешите узнать, как к вам обращаться?

– Помощник исправника по Дятьковской волости Брянского уезда Старостин, со мной три нижних чина полиции.

– Благоволите следовать за мной, я провожу вас к поручику Ливину.

– Погоди. Сначала я осмотрю то, что здесь.

А посмотреть было на что: возле постоялого двора уже стояла карета, доставленная сюда из лесного оврага, я рядом с нею на расстеленных плащ-палатках лежали тела убитых.

– Убиты с расстояния. – буркнул полицейский одному из своих, оказавшихся писарем.

– Где вы их обнаружили? – обратился полицейский к разводящему.

– В четырёх верстах от сего места, на дороге от Мерзликино.

– Угу. Это не первый случай. Покойного офицера случайно не знаешь?

– Никак нет! А судя по мундиру и горжету офицер Измайловского полку!

– Я тоже это вижу. Что там, на месте было обнаружено?

– Всё найденное собрано в одном месте!

И по знаку разводящего солдат вынес из кареты узел, который тут же развязал и расстелил перед ногами полицейского.

– Я посмотрю, ничего ценного. Ну что же, поищем тайники здешних разбойников. – бегло посмотрев на разложенные вещи вынес решение полицейский. – Веди-ка меня братец, к своему поручику.

Обогнув здание постоялого двора, полицейский увидел любопытную картину: солдаты перекидывали сено от края развалившейся скирды, вернее уже заканчивали перекидывать. Освободив площадку, они взяли ружья с примкнутыми штыками выстроились в шеренгу и принялись тыкать штыками в землю. Шеренга прошла несколько шагов, когда один из солдат скомандовал:

– Здесь! Расчищайте здесь, ищите тайник.

Пока солдаты копали, полицейский подошел к офицеру:

– Помощник исправника по Дятьковской волости Брянского уезда Гаврила Макарович Старостин. – с поклоном представился он.

– Поручик Павел Павлович Ливин, начальник воинской команды. – поклон в ответ.

– Позвольте осведомиться, за какой надобностью вы вызвали меня?

– Ответ прост: по дороге нами обнаружена разграбленная карета и трупы убитых при ней. Следы привели нас сюда на постоялый двор, и здесь нам удалось захватить злодеев. Нам было оказано вооружённое сопротивление, ранен один нижний чин.

Тем временем солдаты раскопали крышку люка и полезли вниз.

– Ловко действуют ваши солдатики. – уважительно проговорил полицейский – И тот что ими командует весьма расторопен.

– Нижний чин из дворянских детей, подаёт большие надежды. – согласился поручик.

– Подойдём поближе?

– Извольте, Гаврила Макарович. Вам надлежит провести следственные действия, посему наблюдайте за всем и действуйте без малейшего стеснения. – учтиво ответил поручик – Только в своём донесениях губернатору и по вашему ведомству, не забудьте упомянуть нас.

– Не извольте беспокоиться по сему поводу, Павел Павлович. Заслуга в захвате злодеев целиком ваша, что я и отражу в своих рапортах. Надеюсь, вы не слишком их помяли?

– Будете удивлены, Гаврила Макарович, но ни единого синца[7]7
  Синец – синяк, кровоподтёк.


[Закрыть] на них не имеется. Есть только один помятый, но он сам упал с лестницы, а на него – двое его подельников. Мы же их повязали аккуратно, словно на манёврах в высочайшем присутствии. Однако смотрите, что-то нашли и вытаскивают!

Действительно, из люка выскочило двое солдат, и принялись бережно вытягивать нечто тяжелое. Спустя несколько секунд стало понятно, что это тело человека. Офицеры подошли поближе, а солдаты тем временем бережно уложили на рассыпанное по земле сено дородного мужчину в роскошном, но довольно помятом и грязном жюстокоре[8]8
  Тип мужского кафтана, появившийся в конце XVII века и сделавшийся в XVIII веке обязательным элементом европейского придворного костюма, наряду с камзолом.


[Закрыть].

– Он жив? – встревоженно склонился над телом поручик.

– Жив, ваше благородие, но у него сломана нога, вот он и потерял сознание.

Полицейский повернулся к своему писарю:

– Никита, бери мою бричку, и одним духом мчись к господину Баумгартнеру. Пусть он, не мешкая берёт все, что положено для лечения переломов и вези его сюда.

* * *

Солдаты хорошо перерыли весь постоялый двор и постройки, но ничего существенного не нашли. Это понятно. Тайники делаются как раз для того, чтобы не быть обнаруженными даже при квалифицированном поиске. Но это не страшно: разговорим пленников или это сделает полиция, и тайники будут вскрыты.

Но меня тревожил другой вопрос: у кареты лежали тела лакеев и офицера. Лакеи сами по себе в каретах не катаются, а офицер был хотя и гвардейского полка, но очевидно, что не из богатых. Во всяком случае, судя по мундиру, у него и собственного коня-то не было, не то, что роскошной кареты. Отсюда вопрос: кто такой знатный и богатый ехал в карете и где его теперь искать.

Солдаты, посланные на повторный поиск, по возвращению доложили, что следы от места происшествия до постоялого двора одни, ответвлений от основной цепочки следов нигде не было. Значит надо искать здесь, но тайника такой величины, чтобы в нём поместился человек, мы не нашли. Это маленькие тайники можно спрятать, и они спрятаны. А большой так запросто не замаскируешь: его выдаст входная дверь или люк, которые не могут быть маленькими.

– Видно ты ошибся, Юра – сочувственно проговорил поручик – нет тут пленника, и скорее всего не было.

– А карета пустой ехала, Павел Павлович? Нет. Кареты порожними не катаются – это слишком дорогое удовольствие. Даже если бы её перегоняли за ненадобностью, то была бы она в составе обоза.

– И верно. Ну, тогда ищи, Юра. Я больше по выпивке мастер. Целых три винных погребка нашел, причём два из них исключительно на нюх. – поручик засмеялся – Буду теперь всем рассказывать какой я стал легавой собакой с тонким нюхом.

– А вы, Павел Павлович, теперь предлагайте такую игру: где-то ставится откупоренная бутылка вина, и тот, кому выпал фант, пусть ищет его на нюх с завязанными глазами.

– И то верно. Забавная получится шарада. Впрочем, сейчас не до смеху. У меня мыслей нет, так что думай, где искать. Имеется идея?

– Единственная идея есть: поглядите, Павел Павлович, вот стоит аккуратный стог сена, а вот слева он почему-то обрушен. Почему?

– И почему же?

– Я полагаю, что этот край обрушили единственно для того, чтобы что-то скрыть.

– На дворе, буквально на виду у всех?

– Вы присмотритесь, Павел Павлович и увидите: то, что вы говорите – лишь иллюзия. Взгляните очами офицера выбирающего позицию для стрельбы.

Поручик внимательно осмотрел двор, и выражение его лица переменилось:

– Ишь ты, какой глазастый! И верно: постоялый двор выходит туда глухой стеной, с улицы это место закрыто сараями, сеновалом и амбаром. Ну, Юрий, командуй своими подчинёнными, ищи.

Сено мы убрали мигом, а под ним обнаружили рыхлую, перекопанную землю. Ага! Мы на верном пути. Тыкая в землю штыками, мы обнаружили деревянный люк и вскрыли его. В глубоком – не менее трёх метров – подземелье, обнаружились грубые нары и человек в богатом костюме, лежащий на них. Я командую:

– Вон лежит лестница, тащите её сюда.

Лестница опущена в подземелье, я первым спускаюсь туда. Вопреки моим ожиданиям воздух в разбойничьем схроне чистый, не застоявшийся: видимо имеется какая-то система вентиляции. На грубых нарах вижу тело. Человек на нарах лежит неподвижно, только глазами следит за мной. На лице человека написана тревога и отчаяние, срочно нужно успокоить его.

– Уважаемый господин, извините, не знаю вашего имени и звания, не беспокойтесь. Мы солдаты только что разорившие разбойничий притон, и теперь пришли к Вам на помощь. Вы можете говорить?

– Да, могу. – слабым голосом отвечает человек.

– Будьте любезны сообщить, как Вас зовут?

– Барон Арнштадт Иван Карлович, чиновник по особым поручениям при генерал-губернаторе Малороссии.

– Как Вы себя чувствуете, Ваше сиятельство?

– Ты перепутал, братец, я не сиятельство. К барону надлежит обращаться «Ваше благородие».

Вот ведь… Лежит, не может пошевелиться, а гонор показывает.

– Извините, Ваше благородие, как Вы себя чувствуете? Нужно поднимать Вас через люк, и тут как бы не повредить.

– Понимаю. У меня сломана правая нога, и кажется сломаны рёбра.

– Вам придётся потерпеть, Ваше благородие, поскольку поднимать Вас придётся на верёвке.

– Потерплю. Однако я чувствую, что силы меня покидают, потому прошу передать своему командиру, чтобы тот известил полицию… – барон замолк и прикрыл глаза, потом собрался с силами и продолжил – Разбойники требовали от меня, чтобы я написал своим родным письмо. Они желали получить за меня выкуп. Я отказался, поскольку уверен, что после получения выкупа они бы меня убили. У меня есть подозрение, что я не первый, кто похищен негодяями с целью получения якобы выкупа. Пусть полиция… – барон замолк, впав в обморочное состояние.

– Ну-ка ребята! – скомандовал я – оторвите от чего-нибудь дощечку!

Хрясь! И кто-то из моих бойцов суёт мне в руки кусок доски длиной сантиметров семьдесят.

– Такая пойдёт?

– То, что нужно!

Из доски и верёвки сладили что-то вроде верёвочных качелей, усадили на них барона. Подали верёвки наверх, и солдаты осторожно вытянули тело на поверхность и бережно уложили на сено.

– Булгаков! – окликнул меня поручик.

– Слушаю, Ваше благородие!

– Ты поговорил с ним? Докладывай, что услышал мне и полиции.

К нам подошел мужчина в полицейском мундире

– Господин сообщил, что он барон Иван Карлович Арнштадт, чиновник по особым поручениям при генерал-губернаторе Малороссии.

– Крайне любопытно. А чего же от него хотели разбойники? – спросил поручик.

Полицейский молчал: допрашивать солдата он не имеет права. Впрочем, офицер и сам задаст нужные вопросы.

– Разбойники требовали от его благородия выкуп, после чего обещали отпустить. Но его благородие писать письмо родным отказался, поскольку понял, что после получения денег его убьют. И ещё: господин барон просил передать, что он имеет твёрдое подозрение, что он не первый, кого захватили в заложники с целью выкупа.

– А ты Юрий, что сам думаешь по сему поводу?

– Я полагаю, что господин барон прав, и нужно любыми способами выпытать из разбойников, где тела убитых ими путешественников.

– Я тоже так думаю. – кивнул поручик – Иди, Юра, озаботься обедом для подразделения, мы остановимся на днёвку в постоялом дворе. А следственные действия пусть проводят уполномоченные на то люди.

Уже отходя, я услышал, как поручик спрашивает полицейского:

– Мои люди не помешают вам?

– Нисколько, господин поручик! Наоборот помогут в части охраны места преступления.