Текст книги "Дао Дзэ Дун (СИ)"

Автор книги: Сергей Смирнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Один из этих ребят на старости лет даже умудрился получить на Девятом всемирном треш-фестивале в Берлине второй приз – за новый четырехмерный концепт мятой пачки Davidoff и стеганые джинсовыми швами блоки сигарет Marlboro, тут же закупленные Нью-Йоркским музеем современного искусства и галереей Гугеннхайма. На премию-выручку он снял себе на целый год старую станцию метро Белорусская-кольцевая с куском туннеля, не вылезает оттуда уже четвертый месяц, вспоминает былое, первые Интернет-кафе, вонявшие пивом и пубертатным потом, забивает по старинке косяки, раздирая на ремни дорогущие газеты времен дефолта, и от ностальгии не лечится. Зазывал Страхова, к неудовольствию Страхова видя в нем родственную душу, зараженную тем же вирусом, только – другой экологической формы.

Страхов мог бы многое рассказать этой девочке про «Дао Дзэ Дун»! Когда, кто и в какой степени алкогольного или наркотического опьянения составлял этот сборник на блогах по принципу игры в «чепуху», как месяца за полтора-два замешался этот коктейль из афоризмов, нахватанных в том же Дао Дэ Дзин, в конфуцианском каноне «Лунь Юй», в сборниках дзенских коанов и суфийской мудрости, из цитат, выдернутых из работ Мао Цзе Дуна, Сталина, Троцкого, ну, и – куда же такому блюду без перца чили, вернее «чели»! – без великого на все пространства и ужасного на все времена черноберетистого Че дело обойтись никак не могло.

Еще через месяц интерес к игре в «суфийско-маоистсткую чепуху» был потерян, и она была забыта. Но не надолго. Цитатник за пару лет отстоялся, креаторы стали находить в нем философско-коммерческий смысл, и вскоре в кругах рационального пользования ассоциативными паттернами он стал приносить вполне стабильный доход.

«Дао Дзэ Дун» был сварен, пусть из небольшой, но весьма емкой «духовной библиотеки» поколения “Z”. Когда дело дошло до прибыли от паттернов, вводимых в коллективное подсознательное человечества, Регистрационная комиссия ООН решила не изымать из свободного доступа слишком большой массив информации, которая ранее была доступна слишком широким массам как интеллектуалов, так и маргиналов. Во избежание коммерческих конфликтов ООН и ООМ вывели «Дао Дзэ Дун» из регистра артефактов с эксклюзивным правом пользования, но присвоили ему чрезмерно высокий, по мнению Страхова, уровень инфо-доступа. Пожалуй, только благодаря Равновесию, «Дао Дзэ Дун» стал тем, чем он стал.

Теперь «Дао Дзэ Дун» – одна из маленьких договорных тайн человечества. Каждый, кто захочет, способен снять с нее покров тайны. Это так же легко, как вынуть покупку из коробки размером с кофейник… ну, может, чуть побольше, – с мобильный робот-холодильник… Тот, кто имеет инфо-доступ ниже требуемого, тоже может легко стать посвященным, заплатив штраф отнюдь не смертельным ограничением потребностей. Достаточно набрать в терминале один-другой адрес из тех, что не включены в регистры и каталоги, а передаются устно, как кодовые словосочетания вроде «солнечной песни»… Но такого желания, как показывает доступная Страхову статистика, практически ни у кого не возникает, потому что… ну, пустых, не поддерживаемых перспективой покупок желаний у людей давно уже не возникает благодаря гармонии, которую внесло в мир Равновесие.

Лучший способ обесценить любое учение, любую истину – это на уровне высокой науки сравнить их с другим учением, с другой якобы истиной, а потом на рынке низкого искусства все их развесить в ряд по стенам в одном торгово-выставочном зале какого-нибудь глобального ретейлера. Но и нет лучшего способа придать истине конкретную рыночную цену, а, значит, и рекламную привлекательность.

– Польза от сосуда в том, что в нем ничего нет… – вспомнил Страхов наобум.

Так, собственно, и играли раньше в «Дао Дзэ Дун», делаясь умнее и просветленнее

Эта цитата, отсыпанная в канон древних блоггеров из сосуда конфуцианской мудрости, почему-то вспомнилась первой, но, при желании, легко можно было объяснить почему, хотя бы – по Юнгу.

– Укрывай себя, развивай огонь, – ответила девушка…

Страхов сразу заподозрил, что этот боевой лозунг, выхваченный из одного военного трактата Мао Цзе Дуна, был прибережен ею заранее, до столкновения, а не смедитирован экспромтом, как полагалось. Это он, Страхов, сейчас воевал по правилам, а фальшивые полевые командиры председателя Мао жульничали.

Последнее слово осталось за маоистской! Она нарушила все правила, выйдя следом за ним из темного моря сновидения на хрустящую галькуяви дерзко – совсем не маскируясь под какое-нибудь банальное событие, какую-то будничную неприятность. Она охотилась конкретно за ним. Они охотятся конкретно за ним… Бред преследования второй степени – галлюцинации уже есть, голосов пока не слышно… Пока… Одна беда – у Страхова не может быть бреда преследования! Он – эталон. Если метр перестает быть длиною в метр, что нужно делать с этим метром? Или миром? Одно из двух…

Если бы он содрал с нее штраф, все пошло бы по-другому.

Разветвление реальности, то есть его жизни, началось в этой точке – не в момент удара, а в момент, когда он отдал ей карточку.

И он выбрал одно из направлений. Неосознанно. Чего никогда себе не позволял. Неужто он сам подготовил этот неосознанный выбор продажей своих шаблонов, чью подрывную силу знал только он? А может, он переоценил себя, и кто-то раскрыл его планы?.. Он не готов к такому повороту событий… Готовился, но пока не готов. Надо было содрать с нее штраф… Или сделать сейчас тот шаг, которого от него не ждут. По крайней мере, на уровне стандартной реальности.

Вернувшись в офисную реальность, он взглянул на часы.

Минута десять секунд до блокировки связи… Пока он сканировал память, время почти не двигалось! Значит, со стороны не должно быть заметно, что он «завис».

Только руки вспотели и слегка онемели, будто он держал оружие часок-другой. Страхов положил автомат на сгиб локтя, вытер бумажным платком ладони. Взглянул на Эйхерманна и, видя его высохший лоб, подумал, что теперь его каска – уже на нужном месте и в нужное время.

– Ты где? – жестко спросил Борис, встретив его взгляд.

Словно он терпеливо дожидался, пока друг вернется в реальность.

Страхов ошибся: уже не первую секунду все напряженно смотрели на него и ждали решения или подсказки. Оказалось, их внутреннее время тянулось так же долго, как и его… Слаженная, черт возьми, команда! Никого нельзя терять!

– У нас нет опорной базы… – проговорил, сам себя не слыша, Страхов. – Нам нужна новая опорная база.

– У тебя что, инсайт? – уточнил Эйхерманн.

– Может быть, – пожал плечами Страхов. – Лучшим специалистом по опорным базам был товарищ Мао… Пин, ты помнишь, как создавал опорные базы для партизанских отрядов товарищ Мао?

– Я не могу помнить, – четко доложила Пин Пион. – Но мой прадедушка был участником Великого Похода под руководством товарища Мао. У меня есть право открыть архив.

– Твой прадедушка будет тобой гордиться. И всеми нами, – пообещал Страхов, стараясь разрядить обстановку. – Нам сейчас надо сделать то, что не запрещено правилами. Не запрещено, потому что такого еще никто не делал. И будет запрещено после того, когда мы сделаем…

– Не темни, – приказал командир Эйхерманн.

Страхов открыл рот – и запнулся. «Инсайт» – легко сказано. Это было откровение. Объяснять вслух, проговаривать нельзя, хотя, по правилам, их никто не может услышать… Если он проговорит свой план, он тут же осуществится. Только виртуально – весь экшн уйдет в то ответвление реальности, в которое они уже не попадут… А в этом мире попадут в криопаузу…

Что-то происходит с реальностью, и, он, Страхов, виноват, что этой реальности уже нельзя доверять.

– Понятно… – сказал Эйхерманн.

Вот оно – высшее достижение компании «ПуЛ»: доверять интуиции того, у кого она в эту минуту мощнее сигналит!

– Готовы? – спросил Страхов лишь для того, чтобы подтвердить собственную готовность взять на себя всю ответственность за все, что произойдет в ближайшие полчаса.

Борис демонстративно достал из кобуры свой «Стечкин», символическое оружие, которое полагалось носить только командирам, и ткнул рукояткой в грудь Страхову:

– Теперь ты – майор! Валяй!

Высшее, «майорское» звание пришло в корпоративные войны из кубинской армии, как символ того, что нынешние войны уже не совсем реальны и не категорически фатальны, поэтому их не стоит принимать слишком всерьез. А «Стечкин» стал одним из этнических атрибутов российских «песен солнца» после того, как из сражения топ-менеджмента корпорации «Баренц-газ» без царапины вышел только майор экспортного отдела. «Стечкин» достался ему в наследство от отца, воевавшего еще в 90-х, где-то на Кавказе…

Страхов принял символическое, но очень действенное оружие и по ходу ритуала снова, поддаваясь навязчивому рефлексу, отметил время на своих антикварных Q&Q.

Оставалось полминуты до блокировки. Тридцать секунд последней паузы, во время которой можно было досмотреть replay – ничего не упустить и перейти в режим live.

…Когда он сел в машину и тронулся, маоистка ехала следом за ним еще пару километров. Потом, на следующей, Бусиновской, развязке, ушла на уровень ниже, и он потерял ее на экране заднего обзора. Ему показалось, что она помахала ему на прощанье… но, конечно, показалось – лобовое стекло ее внедорожника, способного физически проехать через такие зоны, проезд в которые уже давно запрещен, было полностью затенено.

Страхов облегченно вздохнул, подумав, что он вышел из инцидента почти святым, и о нем в какой-то корпорации сложат красивые легенды. Уж она постарается, можно не сомневаться. А если через неделю-другую в популяции директоров появится мода на битый габарит – тогда можно будет считать, что эксперимент полностью удался.

В почти идеальном настроении он въехал на верхний, открытый паркинг «Небесной стены», предназначенный для креаторов уровней I-7 – I-9. Приятно иметь доступ к легкой прогулке по свежему воздуху, приятно осилить шагом стометровку до главного входа с трехметровыми швейцарами-привратниками…

Тогда он заметил краем глаза, но совсем не обратил внимание на стоявшие уровнем ниже, за ограждением, крытую фуру и два телескопических подъемника Sotechso – аут-компании, обслуживающей здание корпорации. Из фуры выгружали форматки внутренних перегородок, профили…

Теперь Страхов догадался: они подогнали фуру с ремонтными материалами. Всего одну фуру. Ее груза хватало как раз на реконструкциюнескольких офисных помещений. Значит, аутсорсеры уже тогда были осведомлены о грядущей корпоративной войне и деловито готовились к разгрому одного этажа… А Эйхерманн получит прямую директиву руководства минут за пять до появления Страхова в офисе. Значит, ауты посвящены в базовые тайны бизнес-процессов не хуже, чем руководство самой корпорации. Возвращается класс-гегемон, как во времена красных революций… Только в другом обличии, привет Марксу. И Ницше заодно.

Трехметровые привратники – увеличенные копии императорских терракотовых воинов из гробницы Цинь Шихуана – просканировали Страхова и поклонились ему. Двери корпорации – копии ворот одной из сторон Запретного Города – распахнулись перед Страховым. Число входов в здании корпорации на всех уровнях превышало сотню, поэтому по утрам никакой толкучки не бывало. Корпорация могла позволить себе встречать каждого креатора в индивидуальном режиме – как уважаемого гостя, с укороченной, но вполне внушительной китайской церемонией.

Лифт-беседка, отделанный внутри резными панелями с дракончиками, повез Страхова к небесам. Страхов присел на банкеточку красного дерева, взял с чайного столика ча-хе с горячим чаем тэ гуань-ин и погрузился в творческое недеяние, предшествующее креативному подъему. Скорость лифта адаптировалась под движение руки Страхова и неспешный ритм глотков, и беседка достигла нужного этажа как раз в тот момент, когда ча-хе опустела.

Страхов вышел на своем этаже, машинально отметив, что планировка этажа несколько изменилась и усложнилась, и двинулся к центральному входу в свой офис.

Планировка этажей менялась несколько раз в году. Причины бывали разные: расширение отделов или дочерних компаний, свертывание отделов и дочерних компаний, появление новых… и еще, хотя и куда реже, объявление внутрикорпоративных войн. В этом году в московском офисе «Небесной Стены» их еще не случалось. Предположить войну Страхов, как ни странно, не удосужился. Видно, его мозг все еще был занят дорожным происшествием, которое грозило творческими находками… А может быть, эта ошибка интуиции была включена в программу предчувствия-откровения, время которого тогда еще не наступило…

На этот раз изменение планировки этажа оказалось ни чем иным, как стандартным усложнением структуры укрытий, необходимой для творческого подхода как к обороне, так и к нападению, а заодно – для повышения шансов выживания каждого отдельного бойца корпоративного фронта.

Голографический страж офиса в парадном одеянии воина царства Цинь проницательно заглянул Страхову в глаза, прочитал его радужную оболочку и церемонно поклонился. Скоро этого стража не спасут ни проницательность, ни восточная учтивость. В реальных боевых условиях он ни на что не годен, как и весь опыт войн прошлых эпох… Но прежде чем исчезнуть, страж вдруг начал явственно менять свой имидж и пол, превращаясь в девушку-бойца Красной Армии Китая. Страхов тряхнул головой. Призрак исчез…

«Экстериоризация! – решил Страхов. – Поосторожней с этим делом, а то погонишь брак…» Однажды такое случилось, когда он, увлекшись наблюдением за выводком соколов на своей скале, чуть не испортил трансляцию нового корма для кошек в недельный массив сновидений.

Он еще раз сморгнул, убедившись, что все чисто, и вошел в офис.

На своих рабочих местах Коковнин, Ник, Макс, Пин Пион – все, как обычно, в виртуальных шлемах – поздоровались дружным взмахом рук. Молча. Чем выше слаженность креативной команды и глубже взаимопонимание, тем меньше пустых разговоров. И никаких вербальных приветствий. Не чаще раза в неделю Ник Ситарам пояснял какую-то деталь проекта устно. Раз в месяц, не чаще, откликался по делу Коковнин. Никого не смущал и не обижал тотальный обет офисного молчания, строго соблюдавшийся Максом согласно кодексу креаторов внутренней защитной службы. Они, в отличие от аутсорсеров внешней защиты, имели доступ в святая святых, в системы информационной безопасности. Только прелестный голосок Пин Пион звенел, когда хотел, будя вдохновение и способствуя творческим озарениям. Пин Пион очень гордилась, что приносит креативную пользу, невольно выходя за пределы полномочий исполнительного директора и при этом не нарушая ни субординации, ни программы бизнес-процессов.

Ну, а болтовня с Борисом – что конкретная, что отвлеченная – собственно, и была основной частью их со Страховым работы, энергетическим источником идей.

Утреннее присутствие в офисе их обоих, Страхова и Эйхерманна, в отличие от остальных сотрудников, работавших с закрытыми массивами информации, было не более чем исполнение общинного, конфуцианского ритуала, предписанного бренд-конституцией «Небесной Стены». Кодексы западных корпораций таких требований к креаторам не предъявляли и предъявлять в принципе не могли. После наступления Равновесия двенадцатилетнее сосуществование на Земле двух полярно противоположных режимов креативности – западного и восточного, строго индивидуалистского и общинного – не выявило явного преимущества того или другого. В этом ученым виделась важная эволюционная роль Равновесия.

Внутрикорпоративная война подразумевала полный офисный сбор. Получалось, что теоретически Западу легче нападать, а Востоку легче защищаться…

Борис, как ни странно, в этот раз тоже поздоровался молча. Подал руку. Как бы с намеком глянул на свои часы, которыми тоже гордился. Он носил пластиковые Rolex Young Oyster – самую дешевую в мире модель часов, выпущенную, по закону Равновесия, элитной фирмой Rolex в количестве всего двадцати пяти экземпляров и стоившую всего один чистый юэн! Перепродавать эту модель по более высокой цене или выставлять на аукцион было запрещено. Пожимая друг другу руки, Страхов и Эйхерманн являли собой наглядный эталон Равновесия!

– Уровень интуиции? – спросил Борис так внушительно, будто рассчитывал, что в такой чудесный майский день они просто обязаны родить идею на креативный «Оскар».

Вид у Эйхерманна был не по сезону собранный, сосредоточенный.

– Не спрашивай, – обнадежил его Страхов, не придав этому факту значения. – Не ниже плинтуса… Полтора-два балла.

– Вижу, – деловито свел брови Борис. – Подождем…

Он уже получил сигнал «синей тревоги» от руководства, но решил пока не тормозить будничный творческий процесс – техническую отладку сюжетов сновидений для новой «линейки» встроенных пылесосов Apple-Panasonic. Четверть часа напряженной работы в полдень стоили немало.

Страхов первым делом подошел к окну и стал вглядываться в подернутую дымкой, переливающуюся бликами машин развязку. Он знал, что Борис очень не любит, когда его, Страхова, рабочий день начинается с эскапистских настроений, с медитации у окна.

Он приготовился к какому-нибудь язвительному комментарию, колкой шутке… Когда-то Борис в таких случаях настойчиво рекомендовал Страхову полечиться от ностальгии. У него был любимый аргумент: мол, тезка Страхова, Александр Великий, ностальгией не страдал и именно поэтому завоевал и переделал на свой лад весь мир. Ведь если бы он страдал ностальгией, то умер бы не в Вавилоне царем Вавилонским, а угас бы мелким князьком где-нибудь в Скопье или Приштине, или, того хуже, в каком-нибудь албанском городишке без всякой информационной категории и уровня доступа в разделе Всемирной Истории.

Стоя у окна, Страхов с легким удивлением на втором плане сознания отметил, что Борис гнать его отсюда не собирается, а чего-то напряженно ждет и ему сейчас даже не до его, Страхова, комплексов.

– Все будет хорошо? – вдруг спросил Борис.

– Почему бы и нет… – машинально ответил Страхов.

И удивившись еще больше, повернулся лицом к своему напарнику.

Тот неотрывно смотрел не на него, а на экран своего монитора.

Стоп-кадр длился две, а, может, даже и три минуты.

Внезапно Борис резко вздохнул и будто округлился весь, как воздушный шар, затем так же резко сдулся и, криво улыбнувшись, посмотрел на Страхова.

– Все… – сказал он и ткнул пальцем в экран.

Раздался нежный звон, будто один раз нежно ударили в китайский колокольчик. Все живо сняли виртуальные шлемы и уставились на Бориса.

– Господа, я вынужден сообщить вам приятнейшее известие… – тоном неисправимого весельчака произнес Борис и вытер лоб тыльной стороной ладони.

С последним его словом открылась крайняя справа секция оружейного шкафа, принадлежащая Максу, и оттуда выдвинулась подставка с его автоматом Agram-Makarov. Крепления раскрылись, и оружие вывалилось прямо в протянутую руку Макса. Ни одна его мимическая мышца не дрогнула – вот у кого сегодня с утра уровень интуиции достигал глубины Марианской впадины…

– Вот именно, – кивнул Борис. – Сегодня на нас возложена задача отправить конкурентов в отпуск. Получен вызов. Объявляю «красную тревогу»!

В пустом пространстве офиса снова раздался тихий и ласковый, как от легкого порыва ветра, удар китайского колокольчика. Предупреждение о полной блокировке всех видов связи.

– Уходим все! – скомандовал Страхов и, взглянув на удивленного Ника, чьей обязанностью было прикрывать офис, ткнул в него пальцем: – И ты тоже. Это новая тактика… Уходят все. Если немцы войдут в офис, то будут дезориентированы. Никакой обороны сервисов. Так еще никто не делал. Значит, они не станут искать их сразу… Будут ждать подвох. Минуту-другую. Время поработает на нас… Идем цепочкой. Ник… Это всех касается. Ничему не удивляться! Ник, прикрывай отход. Пошли!

Он решительно покинул офис и двинулся к разветвлению коридора.

«Угол?!» – резко указал пальцем Коковнин, выбросив вперед руку.

По всем правилам, он и Макс должны были тут же прикрыть оба угла, справа и слева. Уж если занервничал Коковнин, то как были растеряны остальные!

– Их там нет! – бросил через плечо Страхов. –Я включен. Уровень интуиции – все сто!

Он и сам не смог бы сейчас себе ответить, блефует или нет…

Прямо на перекрестке он решил не останавливаться – так нагло искушать судьбу было совсем непростительно.

Остановка перед разветвлением. Он поднял руку, приветствуя пустую стену… Так и есть! Прямо перед ним, на стене, проявилась голограмма воина… но не из царства Цинь. Это стоял в неприхотливой форме боец Красной народной армии Китая, которую товарищ Мао когда-то вел по весям и горам, преследуемый японскими полчищами.

Позади – будто не дышит никто. Видят они красного солдата или нет?.. Страхов сам замер и затаил дыхание, приготовившись к сканированию. Воин не кланялся. Он просто, как и Страхов несколько секунд назад, поднял руку в приветствии, и в тот же миг на его месте открылся проход с голубоватой подсветкой внутри.

«Вперед!» – отдал команду жестом Страхов и двинулся прямо.

Ловушка для одного?.. Или впустят всех? Если всех, значит дают шанс…

Как только вся команда втянулась следом за Страховым, вход позади закрылся.

Здесь было подобие лестничной площадки с видимым тупиком. Голограммы в конце этого короткого коридорчика не появилось, когда он на всякий случай поднял руку. С одной стороны были две пары дверей, очень похожих на двери лифтовых шахт, но без всяких намеков на кнопку вызова, с другой – металлическая лестница с решетчатыми ступенями. За ней по грубой стене тянулись пучки разноцветных кабелей, собранные в несколько стволов прозрачных защитных оболочек. Некоторые из кабелей сами были прозрачными, и по ним, как по капиллярам, стремительно текла – в одних вверх, в других вниз – мерцающая субстанция. Такое Страхов видел впервые, все эти технологии мира аутов были за пределами его инфо-доступов. Но эти кабели-капилляры напомнили Страхову кровеносные сосуды, а другие, с пережатиями, – отростки нейронов человеческого мозга. Каждый город должен когда-нибудь превратиться в реальный мозг, в этом Страхов не сомневался.

Он вспомнил свой сон, попробовал больше по наитию, чем логически, рассчитать степень совпадений…

– Ну что, я выбрасываю схему? – спросил нового командира Борис Эйхерманн, присматриваясь с интересом и настороженностью, как и все, к незнакомой обстановке. – На ней ничего этого нет. Ауты подсунули «фальшивку»… Что скажешь?

– Подожди, может, еще пригодится, – машинально ответил Страхов.

– Мы на территории аутов, и ты, судя по всему… по крайней мере, на этом участке знаешь не меньше их… а, может, и больше, – подбросил Эйхерманн провокацию. – Кто мне про интуицию сегодня выдал дезу? Ты ведь все знал, да? Я не требую, чтобы ты нам все сказал и разъяснил… Мы понимаем…

– Вот и хорошо, – кивнул Страхов и глубоко вздохнул, старясь снять напряжение.

– …Игра по новым правилам, – словно пытаясь вновь убедить самого себя доверять своему другу, добавил Борис.

– …и я в ответе за то, чтобы вывести свой народ из Египта, – закончил его мысль Страхов и оглянулся на Бориса.

Тот ответил очень многозначительным взглядом, в котором уравновешивались полное доверие с полным принуждением. Возможно, так и смотрел временами на Моисея его народ.

– Надеюсь-таки, что не в Сибирь, по русской привычке, – только и съязвил Эйхерманн. – В эту неприятную крио-мерзлоту…

– Подъем на два этажа. Дальше – втягиваемся со стандартной схемой прикрытия, – предупредил Страхов и ощутил порыв теплого ветра, это был хоровой вздох облегчения всей команды. – Пошли!

Странное дело: лестница, на вид металлическая, совсем не гремела под ногами… прямо как во сне… Но в том сне-то она как раз гремела…

На всякий случай Страхов вышел на площадку уже на следующем этаже и приветствовал глухие концы лифтовой площадки. Ни хао! Ответа, как он и предполагал, не последовало…

Их и вправду ждали этажом выше. Виртуальный часовой Красной Армии Китая принял пароль сетчатки Страхова и пропустил отряд через свой пост, сквозь себя.

Двинулись плотной цепочкой по коридору, насыщенному приглушенной алой подсветкой… и внезапно вскинули оружие: на длинной боковой стене одновременно разъехались две секции, открыв технические, предназначенные для аутов, входы в лифтовые шахты.

– Дай-ка мне схему, – попросил Страхов.

Борис, не говоря ни слова, со стремительной услужливостью развернул ее.

– Вот они, эти шахты, – указал Страхов. – Все идет по плану.

– Ты уверен, что это-таки подсказка, а не ловушка? – не выдержал Борис.

– Таких сложных ловушек не бывает, – убедительно подумал и сказал вслух Страхов. – Ловушка – это просто кусок сыра, который попадается по дороге прямо под нос. Потом – железной рамой по хребту, вот и все… А так далеко засовывать приманку – сам охотник без пальцев может остаться, верно?..

Борис только хмыкнул.

– Мне что-нибудь для отчета нужно знать об этих технологиях? – спросила исполнительная Пин Пион. – Про ловушку с куском сыра?

Знания о таких ловчих технологиях древности находились куда выше ее инфо-уровня. Или глубже, как посмотреть…

– Я потом тебе расскажу, это интересно… Это не стоит отдавать на внешний подряд, – пообещал Страхов, уже занимаясь другим делом.

Он внимательно рассматривал начинку шахт прямоугольного сечения. По левой стороне левой шахты и по правой стороне правой тянулись магнитные полозья, предназначенные для обычных, пассажирских лифтов. По их противоположным стенам тянулись более узкие направляющие, необходимые для перемещения аварийных капсул с аутсорсерами.

Среди неизвестного назначения датчиков Страхов узнал только окошечко с таймером. Сверил со своими часами. Странно… Часы этого этажа шахты отставали от его Q&Q на двенадцать минут пятьдесят шесть секунд… Нет, не странно!

Кого выбрать первыми кандидатами на спасение в этой войне?

– Ник… Володя… – Страхов намеренно обратился к ним не по номерам расчета, а по именам, подчеркивая нестандартность ситуации… да и просто из любви и уважения, выказать которые было самое время. – Ваша задача: ровно через двенадцать минут… ровно через двенадцать минут, считая с этого момента, вы должны произвести подрывы на магнитных направляющих пассажирских лифтов. Вот здесь… Сообразите, как закрепить и подорвать одновременно все ваши гранаты. Все. Больше ничего не делать и никуда не соваться.

Священно-коровьи глаза Ника не выразили никакого удивления. Коковнин только приподнял бровь, как всегда делал, когда получал задания по максимальной загрузке контента в лимбическую систему потребителей.

– Дальнейшие действия? – вдруг, на удивление Страхова, задал вопрос Ник Ситарам.

– Никаких, – твердо приказал Страхов. – Ждите. Либо для вас откроют выход, либо придут за вами и выведут… Только сами тут не подорвитесь случайно. Вам в отпуск еще рано. Все! Время идет! Удачи!

Поднявшись еще на один этаж и миновав еще два «красных поста», они вышли из параллельного мира аутов в родной мир креаторов, брендов и яркого солнца: системы поляризованного освещения поглощали солнечные лучи, изгибали и направляли их во внутренние коридоры.

На ближайшей лифтовой площадке Страхов остановил отряд. Каждый занял свою позицию по заученной схеме – по углам, у проходов.

Запрещенная в их креативном мире схема-голограмма уже не требовалась: в мозгу Страхова ясно фосфоресцировала своя голограмма этой части здания.

Вот перед ним двери той самой пары лифтов, шахты которых контролируют в потустороннем мире аутов Коковнин и Ситарам. Каждая из дверей изображает старинную китайскую ширму с изображением вечернего моря, как если бы смотреть на воду с горы, слегка опустив подбородок. То есть само море выглядело на картине, как стена. Мелкие барашки громоздились друг на друга, будто строительные камни этой стены. Может, у китайцев коллективное бессознательное представляет собой «вертикальную плоскость», а не «горизонтальную», как в демократическом западном мире? Стоит подумать на досуге…

Десять минут… Немцы атакуют сверху. Четверо «смертников» будут отвлекать… до последнего патрона. Таков их план.

Сечение здания «Небесной стены» напоминает стилизованный иероглиф «Небо». Офис «ПуЛ» – в «центральной перекладине», ближе к углу. «Немцы», чтобы рассредоточиться и не попасть под хорошо продуманный упреждающий удар, разбились на пары, идущие к одной цели разными, максимально разнесенными в пространстве путями.

Вторая пара уже под контролем. Первая начнет продвижение раньше второй, не в лифте, а по лестнице, и, понятно, прибудет на место чуть позже второй. А третья, основная, ударная… О ней пока лучше не думать. Вопрос: как без долгой возни прихватить первую? И тоже на этом уровне – тремя этажами выше офиса фирмы «ПуЛ»…

На ее перехват нужно послать Бориса и Макса. Покончив здесь со второй парой, хорошо бы их подстраховать… Прямого перехода в ту секцию здания, где будет спускаться первая пара, нет. Коридоры, повороты, проверка доступов – на все не меньше тридцати секунд. Много. Как срезать?.. Прямая, проведенная от этой лифтовой площадки до той секции, проходит через чей-то офис. Судя по секции и этажу, – здесь явно офис не какого-то крупного бренда и, тем более, не руководства московского представительства «Небесной стены»… На какой штраф это потянет?.. Не важно. Сегодня, главное – сохранить команду и дать не стандартный ответ коллективному бессознательному.

Восемь минут…

– Боря… Макс… Площадка секции «Джей». Лестница. Они пойдут сверху, – коротко поставил задачу Страхов.

Его поняли.

– Двое… Но, может быть, и трое… – предупредил он. – Но не больше трех. Готовы?

– Всегда готовы! – бодро кивнул Борис.

– Мы вас сразу поддержим! – пообещал Страхов.

И сразу пожалел о сказанном, потому как не столько подбодрил, сколько удивил обоих: как это они с Пин Пион их «сразу поддержат»? Сквозь стену, что ли, пройдут?

– Вперед! – скомандовал он и постарался пожелать им с полной уверенностью в завтрашнем дне: – Удачи!

Борис и Макс исчезли в коридорах. Страхов остался с Пин Пион.

– На тебя опять вся надежда, – честно, без преувеличения признал он.

На щеках Пин Пион выступил натурально славянский румянец. Она гордилась доверием Страхова.

Они покинули площадку перед лифтами, немного углубились в коридор. С каждым шагом чуть сдвигался в мозгу Страхова по оси трехмерный план этажа.

– Как ты думаешь, здесь стена тонкая? – соблюдая восточную учтивость, спросил Страхов своего исполнительного директора.

Пин Пион глянула вправо, глянула влево, пригляделась к стене.

– Стык профилей плит, видимо, тут проходит, – указала она движением пальца сверху вниз. – Значит, самая слабая точка примерно здесь. – Она сделала два шага вбок, заставив Страхова посторониться. – Три-четыре удара ногой – и будет можно пройти.