Текст книги "Дао Дзэ Дун (СИ)"

Автор книги: Сергей Смирнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

– Свои нежные пальчики ты сегодня побережешь, – предупредил Страхов. – Нужно будет все сделать быстрее…

– Как? – вскинула бровки Пин Пион, поняв, в чем ее задача, но не поняв технологии… всего на пару секунд не поняв.

Бровки вскинулись еще выше.

– А штраф?! – мило, совсем не пугающе ужаснулась она. – За непреднамеренное попадание в стороннее лицо. Может быть очень большой штраф! Очень!

– Моих кредитов хватит, – отрезал Страхов.

Пин Пион быстро заморгала.

– Наш новый противник очень силен. Сегодня, главное – сохранить фирму в полном составе. Как семью… Остальное поправимо, – сказал Страхов, замечая, что его сердце начинает работать в ритме тревожного таймера.

Пин Пион перестала моргать. Про семью сразу понятно все что угодно любой китаянке.

Три минуты пятьдесят шесть секунд…

– Занимаешь позицию примерно здесь, как тебе самой удобнее, – стал пояснять боевую задачу Страхов. – Как только услышишь, что я начал стрелять… что?

– …Я очередью вырезаю кусок. Высота – полтора метра. Ширина – метр. Этого хватит? – Пин Пион склонила головку набок.

– Умница! – похвалил Страхов. – Первой не входи. Ждешь меня… Если меня задержат, поддержи.

– Может, лучше я не буду ждать и сразу вырежу?.. – наморщила лобик Пин Пион. – Ведь вместе... – Она чуть запнулась и снова покраснела. – Там, их легче будет прихватить… Нам вместе…

– Нет! – отрезал Страхов. – Мы не знаем, кто там, за стеной. Нам бы сейчас не схему в руки, а бренд-лист здания… – Непростительно было мечтать о пустом, времени не было. – Все! Готовность «один»! Удачи тебе Пин Пион!

– И тебе удачи, Саша! – улыбнулась Пин Пион и, тут же превратившись в маленького злобного киборга, отпрыгнула, как пружинка, на удобную позицию.

Две минуты.

Страхов нарочито неторопливым, расслабленным шагом, нарочито спокойно и ровно дыша, вернулся на площадку перед лифтами и укрылся за колонной, начав преступно топтать газончик с молодыми ростками бамбука. Штраф – не меньше двадцати кредитных юэнов, точно!

Мелкий дерн под ногами казался чересчур – просто предательски – мягким и подвижным. Мешал двигаться четко.

Минута!

Если он все угадал и рассчитал правильно, если он, наконец, научился верно интерпретировать собственную базу сновидений, ему должны поставить высший балл на экзамене по приему в сверхчеловеки… А если все это бред, тогда… Страхов не нашел, чего можно смертельно опасаться в этой ситуации. Страшней, чем заразиться нейролепрой, в этом мире ничего ему не виделось.

Сорок секунд!

Есть!

По ленточке делений над дверями одного из лифтов справа налево побежал огонек «цели»! В реальности «цель» двигалась сверху вниз.

«А второй лифт где?» – удивился Страхов, не увидев огонька над другими дверями. Неужели он переоценил противника, решив, что вторая пара разделится и один из составлявших ее бойцов станет спускаться с небольшой задержкой другом лифте?..

Только один огонек! Тем лучше…

Двадцать секунд…

Они планировали выйти этажом выше офиса «ПуЛ»… но будут вынуждены покинуть лифт раньше! Как показала История, главное для минимизации потерь – нарушить четкие немецкие планы начала вторжения… Хотя переполох в здании может начаться такой, что и его собственный, Страхова, план потонет в «белом шуме»…

Десять секунд…

Шесть…

Вот они, вспышки красных аварийных сигналов на концах обеих «высотных ленточек»! Крохотные проекции двух взрывов в шахтах… Один – лишний.

Первое точное попадание – аварийные системы тормозят лифт на нужном этаже…

Тихий звон китайского колокольчика… и море расступилось – раздвинулись «ширмы» с барашками волн.

Страхов увидел человека в глухом шлеме и с облегчением – ошибки не было! – спустил курок. Струя аналоговых пуль отбросила «фроммовца» к задней стенке. Он ударился об зеркало и мешком рухнул на пол. Не поймешь, кто это был. Похоже, китаец… Второй «фроммовец», вдавившись лицом в боковую стенку, с левой руки стал вслепую поливать площадку из своего автомата, а правой рукой отчаянно давить на разные кнопки. Лифт его не слушался, настойчиво приглашая выйти в «безопасную зону». Двери, ясное дело, не закрывались.

Страхов, не торопясь, снял с пояса гранату, приложил большой палец к сенсорной чеке, считавшей с него отпечаток, и махнул рукой.

Поразительно порой замедляется время! Граната так лениво – как комок пуха! – удалялась по воздуху в сторону лифта, что Страхов даже успел «прикрыть» ее полет еще одной очередью… Ему показалось, что если этого не сделать, тот, в лифте, без труда поймает гранату и бросит обратно.

Потом была вспышка, и лифт выплюнул наружу облако дыма и кучу обломков – куски резных дракончиков, чайного столика, всякие черепки. Чужой этаж: штраф не меньше пяти тысяч кредитных юэнов!

Следом, облепленный белыми лепестками лотоса – за уничтожение лотоса еще полсотни! – вывалился и распластался на площадке «фроммовец». Пухленький, почти как Борис Эйхерманн. Это был их итальянец… Ясно, в лифте компания “Fromm3” спускала «балласт» – наименее ценные кадры. Расслабляться рано.

– Можно пройти! – звонко доложила Пин Пион.

Эффектный удар ногой в уже перфорированную стену – и дверь готова!

Внутри всплеснулись женские крики. Не задело бы там кого…

– За мной! – скомандовал Страхов, пропускать даму вперед не полагалось.

Он нырнул в чужой офис, на ходу вынимая свою карточку.

Времени удивляться тоже не было, но – было чему: офис оказался полон экзотических цветочных композиций под прозрачными колпаками, икебан и косоглазых девчушек лет семнадцати. Здесь располагалась фирма, занимавшаяся генетической флористикой. Девчушки в страхе жались по стенам.

Походя Страхов бросил свою карточку на стол, показавшийся ему столом главного креатора, очень вежливо извинился по-китайски и добавил по-русски с вежливостью ломящегося десантника:

– Любой штраф подтверждаю!

Тут же затараторила по-своему Пин Пион, и китайские девчушки за спиной Страхова вдруг разом, причем вместе с самой Пин Пион, как по команде, звонко рассмеялись.

«Умница!» – только и восхитился Страхов, уже выскакивая из офиса-лаборатории через штатный выход.

Дерзкий маневр по прохождению препятствий, оказался, однако, избыточным. Но Страхов о нем не пожалел.

«Второй взвод» – Борис с Максом – уже успел сделать полдела…

– Мы здесь! – услышал Страхов голос Бориса и, миновав коридор, увидел и его, и Макса.

Оба стояли, прильнув к пилястрам выхода с этажа на основную, «парадную» лестницу.

В крупных китайских корпорациях лет пять назад появилась мода на такое излишество: помимо стандартных, функциональных лестниц, в каждой секции крупного здания снизу и прямо до небес возводили непомерно широкую лестницу, богато украшенную декоративными деталями – опять же, неизменные драконы, тигры, узоры, фонарики, веера и все такое…

Вход на лестницу был открыт. Борис стоял, прижавшись к сенсору.

Соблюдая осторожность, чтобы не подставиться под огонь с лестничной площадки, Страхов и Пин Пион по стене приблизились к своим.

– Она наверху! – шепнул Борис. – Все о’кей! Мы их не пропустили…

– А вторая?.. – спросил Страхов.

Эйхерманн сделал жест – мол, прихватили – и указал на лестницу.

Страхов рискнул заглянуть за пилястру. На лестнице – головой вниз, лицом на ступеньки – аккуратно, как в «позе змеи», лежала высокая девушка атлетического телосложения, затянутая в черный матовый комбинезон. Ее черный защитный шлем блестел. Ее автомат, съехав вниз, так же аккуратно лежал под последней ступенькой, и к нему сверху, от тела, тянулась тоненькая лесенка-струйка крови.

– Хай! – крикнул Страхов.

Эхом был одиночный гулкий выстрел наверху. Пуля щелкнула в стену, в другую – и ударила в косяк со стороны лестницы. И, если бы не препятствие, угодила бы Борису прямо в голень!

– Ты видел суку, а?! – сделал страшные глаза Борис.

Вторая «эсесовка» знала толк в рикошетах.

То, что женская, очень слаженная пара «фроммовцев» пошла по парадной лестнице, тоже было предсказуемо – самый безопасный путь!

– Она оттуда не уйдет, пока будет знать, что держит здесь как минимум двоих, – сказал Страхов.

– Таки ежу понятно, – бывало усмехнулся Эйхерманн.

– Борь, договорись-ка с ней! – осенило Страхова.

Его старый друг и напарник не успевал удивляться…

– Да тебе это – нечего делать! – поднапер на него Страхов. – Что-то вроде перемирия. Статус-кво. Ей все равно вас не одолеть, а вам – ее. Спроси, хочется ей в криопаузу или не очень… Тут патовая ситуация. Предложи ей посидеть, поговорить о погоде, подождать, пока остальные друг с другом разберутся.

– Да она за свою подружку нас порвать готова! – выразил сомнение Борис.

– Ты уверен? – спросил Страхов.

– Нет, – признал Эйхерманн.

– Вот и поговори с девушкой, успокой ее… Ты умеешь, – мягко приказал Страхов. – А мы пошли.

– Может, Макса возьмешь для усиления? – спросил уже вдогонку Борис.

Он проникся своим заданиям и явно не сомневался, что справится.

– Не надо, – на несколько секунд притормозил Страхов и, повернувшись, посмотрел Борису в глаза. – Я ведь тоже не уверен, что она не готова нас всех порвать…

– Что ты им такого смешного сказала? – спросил Страхов, когда они стороной обходили слегка порушенный цветочный рай.

– Я им сказала, что нам нужна группа поддержки – девушки, которые умеют танцевать и красиво махать букетами цветов, – вполне серьезно доложила Пин Пион. – Они очень смеялись.

У Страхова возникло почти непреодолимое желание чмокнуть китаянку в щеку, но он сдержался: так и собственного бойца легко из строя вывести…

– Пора тебе повысить инфо-уровень, – почти строго сказал он. – Я дам запрос, Борис подтвердит.

– Спасибо, – еще более строго ответила Пин Пион. – Только вы им зря свой идентификатор оставили. Никто так не делает…

– Теперь ты знаешь, кто так делает, – сказал Страхов и сделал жест «стоп!».

Они успели спуститься на свой этаж и подойти к повороту в коридор, где был расположен офис компании «ПуЛ».

Страхов напряженно прислушался, посмотрел на Пин Пион. Та постаралась прислушаться еще более сосредоточенно, но только пожала плечами.

Можно было предположить, что ударный взвод «фроммовцев» еще готовится к прыжку с крыши на парапланах. Не имея, согласно первому правилу корпоративной войны, никаких средств дистанционной связи, атакующие имели возможность рассчитывать каждый свой шаг тоже только по времени… и, разумеется, по своим интуитивным способностям. Но на поле интуиции фирма «ПуЛ» уже доказала превосходство над противником.

Ударный взвод «фроммовцев» должен был дождаться, пока остальные отвлекут и оттянут на себя основные силы «пуловцев». Но и не промедлить…

Утром на обоих углах коридора появились ромбического сечения пилястры, украшенные ханьским орнаментом-барельефом. На самом деле это были устроены для удобства обеих воюющих сторон отличные укрытия.

– Оставайся здесь, – велел Страхов. – Держи коридор и площадку. И, если что, прикрой меня.

Пин Пион быстро, чисто по-китайски, закивала. Но в ее глазах Страхов заметил уголек боли.

– Все рассчитано точно, – уверил ее Страхов и двинулся в коридор. – Стой здесь… и прошу тебя, ничему не удивляйся.

Он остановился чуть в стороне от входа в офис, повернулся к нему лицом и стал ждать.

Он отлично представлял себе, какая буря чувств бушует сейчас в душе китаянки, готовой ради него на любую жертву, но ни разу не повернул к ней головы.

Немцы оказались чересчур предсказуемы. Страхов сказал себе: «Полторы-две минуты». И через минуту сорок секунд, по показанию часов на внешнем блоке управления системами офиса, изнутри донеслись глухие хлопки, и стена офиса как будто вдохнула и выдохнула несколько раз.

Так и есть: очереди по окнам, по паре гранат в каждую из комнат офиса.

Теперь Страхов позволил себе повернуть голову к Пин Пион и хитро подмигнуть ей. Пин Пион сморгнула.

Страхов приложил палец к губам… Пин Пион должна была понять, что задача не в том, чтобы просто молчать…

Только бы теперь не ошибиться. Внутренним взором Страхов видел, как немцы обескуражено озираются в покинутом офисе. Вот вам «Летучий Голландец», ребята! Слышали о таком?

Нужно подождать еще полторы минуты. Они не выйдут в коридор, поостерегутся. Один будет прикрывать дверь, другой… другой, наверно, уже начал сканировать помещение в поисках этой платы – блока регистрации фирмы с паролями доступов. Победой в войне считалось именно овладение этим блоком. Включение его атакующей стороной в тот же миг «выключало» войну.

Минута прошла. Теперь оба увлечены своим делом. Но еще через минуту полная тишина, полное отсутствие событий начнут по-настоящему пугать их и сделают непредсказуемыми. А еще через минуту умный немец наверняка засечет местоположение блока…

Пора!

Страхов переложил автомат в левую руку, движением правой активировал «стража»… Страж был как страж, тот же, что и 2500 лет назад… Просканировав сетчатку, «страж» открыл дверь.

В офисе было грязновато, пол – усеян оконными «леденцами»

– Я не вооружен! – громко сказал Страхов по-английски.

Он бросил автомат внутрь, потом – шлем и, подняв руки, шагнул в офис. «Бедняжка Пин!» – подумал он.

Что он ожидал, то и увидел. Один автомат был направлен на него слева, другой в упор – с трех шагов.

«Главное, чтобы уровень осторожности не превысил уровня удивления», – подумал Страхов… и облегченно вздохнул, видя, что стоявший перед ним немец – явно тот самый, в чью задачу входило обнаружение блока, – не опуская ствола, снимает с головы шлем и показывает свое лицо. Благородный жест! Лицо потное, короткие русые волосы дыбом, глаза настороженные, но – никаких панических намерений…

– Спасибо! – сказал Страхов. – Можно опустить руки?

Немец покачал головой.

– Что это значит? – с воинственной сдержанностью – или наоборот, – поинтересовался он.

Точка развертывания новой реальности была близка. У Страхова чуть перехватило дыхание, как всегда бывало перед рождением новой коммерческой идеи. Раньше это называлось вдохновением… Как и в случае с идеей, Страхов даже не мог предположить, что это будет за реальность… может быть, приход нового Равновесия… что-то, способное полностью изменить в одно мгновение всю цивилизацию… а может, просто ни-че-го… ошибка интерпретации… холостой выстрел с его стороны… тогда боевой выстрел со стороны противника поставит точку… и даст ему возможность спокойно отдохнуть в криопаузе… а хуже нейролепры на Земле пока ничего не придумано.

– Просто новый креатив, – сказал Страхов и коротко оглянулся.

Второй немец шлема не снял и на Страхова уже не смотрел, прилежно прикрывая вход в офис.

Больше всего Страхов испугался – на секунду испугался, – мысли, что Ник и Коковнин уже выбрались из зоны аутов и вот-вот подоспеют сюда. Хуже не придумаешь. Но интуиция подсказывала, что их еще оттуда не выпустили…

– Все ваши уже заблокированы и отправлены в отпуск, хотя я не могу это ничем подтвердить, – продолжил он. – Но нам такая победа не нужна. Нет креатива. Но его можно создать…

– Я не понимаю, что вы имеете в виду, – сказал главный фроммовский креатор, а это явно был он.

– Очень просто, – сказал Страхов и вздохнул, уже устав держать руки на весу. – Я сейчас сам отдам вам блок регистрации. Из рук в руки. И мы вместе активируем его, вложив в пароль две сетчатки… Мою и вашу…

– Дьявол! – выругался немец, ствол качнулся в его руке. – С какой целью?

– В этот момент возникнет совершенно уникальный креатив! – Страхов развел руками, не опуская их. – Просто невероятный! И мы его… зарегистрируем…

– Какой креатив?! – Немец, похоже, начинал терять одно важное национальное свойство.

– Дайте мне достать блок. Он здесь. – Страхов осторожно повел рукой и указал на одну из секций стены.

И в этот миг за прозрачной перегородкой, в соседней комнате офиса, раздался треск, секция стены влетела внутрь помещения… и в комнате появилась Пин Пион.

«Только не это!» – обожгло мозг Страхову…

И тут же что-то кольнуло его в шею сзади.

Реальность действительно изменилась. Страхов чувствовал, вернее видел по движению предметов, что падает набок, но падает очень и очень медленно, будто невидимая сила подхватила его со всех сторон и бережно опускает на пол.

Прежде чем соприкоснуться с полом, он даже успел подумать, что зря пообещал Пин Пион повышение инфо-уровня. Он переоценил ее. Похвала привела к тому, что китаянка первый раз в жизни проявила инициативу, выходящую за пределы дозволенного, то есть – креативность. Она вдруг решила, что его, Страхова, пора спасать… Но ведь ничего не произошло. Все было тихо. Значит, она что-то увидела в коридоре. Что?

Пока Страхов думал и недоумевал, он видел, как Пин Пион, совсем не укрывая себя – укрыться там было негде, – развивает огонь, которого почему-то совсем не слышно, как и треска разлетающейся лентами перегородки. Он видел, как подкашиваются ноги у того немца, что держал вход, как он оседает на колени, а потом заваливается навзничь и вместе с ним заваливается назад его мощное оружие – длинноствольный автомат “Diorfor men” -, как сама Пин Пион вздрагивает и замирает, и начинает валиться набок, к окну, явно попав под выстрелы кого-то, кто находится в коридоре, а не – фроммовского креатора.

Наконец, Страхов достиг пола, не почувствовав удара. Получилось необъяснимо мягкое падение. С бока он невольно перевалился на спину и увидел, что фроммовский креатор стоит над ним неподвижно, потом автомат выпадает у него из руки и абсолютно бесшумно ударяется об пол. А потом и сам немец падает лицом прямо на него, Страхова, крест-накрест, а на лбу у него, откуда ни возьмись, большая красная родинка… Страхов и рад бы откатиться, чтобы не попасть под сорвавшийся сверху груз, а не может…

Мощная туша упала на него… а никакого ощущения, что придавила.

Страхов все отлично воспринимал, при этом как будто потеряв тело. Оно ничего не чувствовало и ничего не могло сделать.

Он видел – и верил тому, что видел. Он видел боковым зрением, как в офис вошла знакомая ему худенькая девушка в китайской военной фуражке со звездою. В руке ее был блестящий предмет, не похожий ни на какой известный Страхову. Это был предмет неизвестного назначения и, что совсем плохо, совершенно неизвестной марки.

Девушка чуть склонилась над Страховым, посмотрела ему в глаза, поначалу чему-то удивилась, а потом подбадривающее улыбнулась, склонилась ниже, подняла с пола автомат немца и уверенным движением навела дуло ему, Страхову, прямо в сердце.

Страхов отлично запомнил улыбку, а вот выстрела совсем не запомнил.

Часть вторая. СЕРЕБРЯНЫЙ МИЛЛИОН и АУТСОРСИНГ СПАСЕНИЯ ДУШ (начало части)

Часть вторая

СЕРЕБРЯНЫЙ МИЛЛИОН

и

АУТСОРСИНГ СПАСЕНИЯ ДУШ

«Благородный муж не инструмент», – сказал Конфуций.

– Благородный муж не инструмент, – повторила за ним через 2500 лет исполнительный директор корпорации Sotechso, супераутсорсер Фатима Обилич, вглядываясь в голографическое изображение креатора Александра Страхова.

– …Высшее совершенство не хочет совершенства, – через восемь десятых секунды ответила ей стоявшая рядом, чуть позади, худенькая девушка в китайской военной фуражке со звездою.

Теперь вся ее одежда была идеально подобрана под эпоху вплоть до шнурков характерной китайской вязки начала тридцатых годов двадцатого века.

– Твой недостаток, Дрозофила, – ты всегда пользуешься заготовками, – заметила Обилич. – Когда-нибудь это подведет тебя, и ты не успеешь за реальностью.

– Пока, наоборот, это помогает мне создавать ее внешний фронт, – не смутилась Дрозофила. – Как и в случае с нашим креатором… Точно в соответствии со стратегией товарища Мао по ведению войны на внешних линиях.

– А сейчас? – испытующе прищурилась Обилич.

– Это работает только там, – на ясном глазу ответила Дрозофила. – Креаторы предсказуемы. А в своем мире я бессильна… Но ты не ошиблась: это была заготовка. На непредвиденный случай.

– Жаль, – сказала Обилич. – А я думала, ты мне скажешь, совпадение ли это: вчера ты его теряешь… ну, хорошо, он просто растворяется в воздухе… а сегодня меня кликает генсек и громоздит намеки, как обвинения? У нас что, в самом деле появился герой, о котором всполошились везде – и на земле, и на небесах?

– А ты разве не подозревала это, когда посылала меня через мембрану? – сделала удивленный вид Дрозофила.

– Хорошо, – кивнула Обилич. – Посмотри и оцени, насколько ситуация может быть серьезной и чем мы рискуем… Повтор файла «один-красный»!

– Здравствуйте, госпожа Обилич, – сказало голографическое изображение Генерального Секретаря ООН Джона Форда по прозвищу Стоящий Бык.

– Доброе утро, Стоящий Бык, – ответило ему голографическое изображение исполнительного директора корпорации Sotechso, Фатимы Обилич. – Как дела?.. Судя по всему, есть волнующая новость? Для нашего круга…

Генеральный секретарь ООН стал единственным человеком на Земле, к которому официально обращались на «ты» – на любом языке, в том числе на английском, с применением местоимения “Thou”, как к Богу. Индеец навахо Джон Форд, которого отец назвал в честь великого режиссера вестернов Джона Форда, – этот индеец был достоин такого обращения. Так считала Фатима Обилич. Ей нравилось называть его на «ты». Ей нравился этот пятидесятилетний индеец с тяжелой бронзовой, мощной головой, нравилась его открытая сильная улыбка. Нравился его широкий синий галстук в желтый горошек – такой галстук вызвал бы у нее рвотный рефлекс, будь он на ком-нибудь другом.

От Джона Форда она не ждала каверз, как от прошлого генсека, маори Иурера. С тех пор, как было принято решение избирать на этот пост только представителей реликтовых племен, Стоящий Бык был первым, кто, по ее мнению, вмещал в себя планету, как и полагается генсеку, а не вертелся вместе со всеми вокруг полярной оси где-то на ее поверхности. При любой ситуации на Земле должен быть какой-то приличный – добрый и непосредственный – заместитель Бога, особенно в те времена, когда в Него никто или почти никто не верит, считала Фатима Обилич. Стоящий Бык годился на эту роль.

– Да, есть над чем подумать… – обезоруживающе улыбнулся генсек. – Вы это видели?

В воздухе повисла еще одна простыня плоского изображения. Точка наблюдения: вспомогательная полицейская камера над аварийной полосой, высота – пять метров над шоссе. На полосе – Spyker «Желтая подводная лодка», позади внедорожник Teheran 79. Дверцы открываются…

Лгать было бессмысленно. Теперь, спустя час после разговора с генсеком, Обилич еще раз убедилась в этом.

– Да, – ответило ее изображение.

– Его досье чисто, – сказал Стоящий Бык. – По этому креатору у нас первый сигнал… Но у меня складывается впечатление, что вы его приметили раньше… Что-то странное вы за ним заметили, и это нормально. Я имею в виду, что нечто заметили именно вы. Аутсорсерам все в этом грешном мире виднее.

– Благодарю за признание, – призрак Фатимы Обилич поклонился призраку Стоящего Быка. – Но и у нас это первый явный сигнал, выводов пока нет.

– Но ведь это ваш человек? – доверительным тоном спросил Стоящий Бык.

Наезд камеры: крупным планом провокационно улыбающееся лицо худенькой девушки в китайской военной фуражке.

– Для него, вернее для нее вы получали накануне доступ на прохождение через мембрану… на предъявителя… или я не в меру подозрителен? – продолжал допрос Стоящий Бык.

Если бы на его месте был маори Иурера, она бы сильно занервничала, но Стоящий Бык разоблачал так дружески и непосредственно, что ее не покидала уверенность, будто все события развиваются как нельзя лучше, в самом правильном направлении.

– Да. Это наш человек, – не колеблясь, кивнула она тогда Стоящему Быку. – Мы решили проверить, действительно ли его психика уже подошла вплотную к возможности влияния на реальность. Он создает нестандартные рекламные паттерны.

– Создавал… – уточнил Стоящий Бык. – И все корпорации в восторге от его креатива. И все экспертизы – чисты… Тем не менее вы решились на достаточно серьезное воздействие за пределами мембраны… В чем загвоздка?

Обилич пронзительно строго глянула на Дрозофилу: «Вот они, твои заготовки!.. Так подставиться!» Дрозофила пожала плечами, не выказывая растерянности.

– Пока не знаем, – честно ответила Обилич. – Но скажи, Бык, ведь для тебя это – первый сигнал, так? А мы этим инцидентом дали тебе подсказку, верно? И заодно подтвердили свои собственные смутные предчувствия…

Обилич снова бросила взгляд на Дрозофилу, теперь – снисходительно-насмешливый. Та изобразила признательное удивление: «Ну вот, сама же видишь, что все устроилось, и, между прочим, все соответствует стратегии.»

– Вербальные намеки не принесли бы пользы, верно? – продолжала она наступать на генсека.

Стоящий Бык принял ее слова без раздражения.

– Отлично! – сказал он. – Повтор эпизода «А».

Крупный план: руки Александра Страхова. В одной – его личный терминал, в другой – карточка-идентификатор девушки. Движения рук.

– Он сделал это открыто, под камерой. Вот что странно… Странно, на мой личный взгляд, – вопросительным тоном проговорил генсек.

– Это действительно странно, – согласилась Обилич. – Если не принять самое простое объяснение. Он сделал это совершенно непосредственно. Не думая о последствиях. Сделал импульсивно. И все. Он еще не ведает, что творит, начав приносить жертвы.

– Креатор, работающий с психотехниками? – выразил сомнение Стоящий Бык. – «Не ведает»? Если так, тогда тем более основательны наши собственные опасения.

– И наши тоже, – кивнула Обилич.

– Ну вот, мы и пришли к полному согласию, – с искренним облегчением вздохнул Стоящий Бык.

– Да, эпизод подтверждает наши опасения, что креатор Александр Страхов представляет собой прямую и явную угрозу для Равновесия… – предложила свое коммюнике встречи Фатима Обилич.

Стоящий Бык сделал паузу, показывая, что до коммюнике еще далеко:

– Я был бы теперь вполне уверен, что речь идет о нейролепре… и только о нейролепре, если бы не последовавшие за этим события. Вы наверняка в курсе…

Обилич ответила с учтивым восточным кивком-поклоном, начистоту:

– До такой степени в курсе, что возникают опасения, не оказались ли мы у него на поводу… В настоящий момент мы не знаем, где он.

– Какое странное совпадение! – совершенно искренне изумился Стоящий Бык: невозможно было предположить, что он не поверил собеседнику, за это Обилич его и уважала. – И мы не знаем. Вот она, оборотная сторона Хартии Прав Личности. После запрета маркеров, кто-то все-таки может исчезнуть, не понятно как и не понятно куда. Или, страшно сказать… У нас что, начался сезон героев?

На этот раз пауза длилась долго, и чем дольше она длилась, тем откровеннее показывал каждый свое отношение к положению дел на планете. Иными словами, тем серьезней это положение становилось с каждой секундой в глазах обоих. Слову «герой» Стоящий Бык придал максимальную степень уважения, а не только высшую степень опасения.

– Мне становится легче, когда я понимаю, что для аутсорсеров вирус нейролепры не опасен… – добавил он, наконец, освобождая собеседника от ответа – слишком значимого, каков бы этот ответ ни был. – Но для нас…

– Ты смотришь очень далеко, Стоящий Бык, – весомо произнесла Обилич, выказывая полное уважение к проницательности генсека. – Я подписываюсь под совместными фрактальными поисками по обеим сторонам мембраны. Готовь соглашение и список команды. Не больше трех человек – это максимум, который сегодня сможет переварить Равновесие. Доступ будет постоянным, но давай договоримся: без нарушений.

– Естественно, – кивнул Стоящий Бык. – Вы – создатель Равновесия, и я полностью принимаю любые ваши указания. Надеюсь, вы тоже проинструктируете вашего бойца Красной Армии докоммунистического Китая насчет нарушений?..

Она не могла сдержать смех при всей серьезности положения дел на планете:

– Ты смотришь еще дальше, чем я предполагала, Стоящий Бык! Так далеко… Я просто потрясена!

Файл закрылся по ее команде.

– Теперь подумай еще раз, как могло случиться, что ты его упустила, и почему он до сих пор нигде не засветился, – обратилась она к Дрозофиле, уже сама удивляясь, что все разговоры идут в таком спокойном и доброжелательном тоне, будто и нет никакого предвестия того, что мир уже готов перевернуться.

Может, и в самом деле нет никаких причин ожидать, что он перевернется, даже если в нем появился… кто?

– У меня нет объяснений, хоть убей! – Видно было, что Дрозофила понимает все правильно и от своей ответственности не отпирается. – Он утром вышел из зоны наблюдения… и все. Когда я проснулась…

– Где? – оборвала ее Обилич.

Дрозофила как-то сразу увяла:

– В соседней комнате…

– Значит, ты с ним не спала?

– Аут с креатором?! – сделала огромные глаза, как у дрозофилы, Дрозофила.

– Перестань кривляться! – отмахнулась Обилич. – Кто об этом здесь не мечтает тайно?.. Разве вопрос только в мембране или доступах?

– Ну да, я не отказалась бы… – отворотила глаза Дрозофила. – А кто бы отказался?.. Он хорош…

– Как герой, да?

Дрозофила поджала губы и промолчала.

– Так что же? – надавила Обилич.

– Похоже, я не в его вкусе, – бросила Дрозофила, признавая поражение. – Похоже, он однолюб…

– Похоже, у нас все-таки появился герой?..

– Похоже, другое! – вдруг обозлилась Дрозофила и решила не сдерживаться. – Похоже, ты делаешь из меня полную идиотку! Ты сама… сама подозреваешь, что он – герой, и просто боишься это признать. Иначе ты не затевала бы всю эту игру с подсказками и намеками… А он, между прочим, сразу принял ее правила и понял все подсказки. Ты обеспечила ему доступ в закрытую зону… Я, вообще, опасаюсь, что его действия в «Небесной стене» могут быть признаны как несанкционированным проход через мембрану… Такого еще никто не делал. И теперь все зависит от Быка, от того, насколько ему нравишься ты.

– Много на себя берешь. Эти опасения – не в твоей компетенции, – резко сказала Обилич, в душе, тем не менее, радуясь тому, что Дрозофила работает хорошо и готова рыть землю дальше.

– А в моей компетенции стрелять креатору прямо в сердце?! – Дрозофила изобразила, как целится из автомата прямо в сердце своему начальнику. – Аут, берущий в руки оружие, – это как? В чьей компетенции?

– Опусти ствол, – велела Обилич.

Дрозофила опустила руку и стала остывать.

– Хороший вопрос, – признала Обилич. – В моей.

– Может, мир уже перевернулся, и… – Дрозофила напряглась, но решилась: – И Равновесию приходит конец…

– Тебя пора сажать в кресло Стоящего Быка, – замяла апокалипсис Фатима Обилич, но заметила, как по спине пробежал холодок. – Но сначала закончи мысль.

– Он понял все подсказки. Ты помогла ему победить в войне. Ты была покровителем… Как Афина для Ахиллеса!

– Бог мой, что ты знаешь! Мифы Древней Греции! – всплеснула руками Обилич. – А я думала, ты из провинции Шанси не выезжаешь! Сегодня просто день откровений!

– И он тебя не подвел, так ведь? – с победным видом спросила Дрозофила.