Текст книги "Плюшевый: предтеча (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Варвара Мадоши
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Глава 8
Катастрофа на пороге

Весна и лето 18 года правления императора Энгеларта Седьмого, 10 555 год от сотворения мира

Ория родилась в конце мая, и порадовала меня отменным здоровьем и невероятно громкими воплями. У меня даже мелькнула мысль, что не стоило все же называть дочку в честь Ориса: напророчил, однако! А если она будет теперь вопить, не замолкая? Впрочем, эта двуязычная шутка не была понятна никому, кроме Соры. Саму же Сору дочка огорчила совсем по другой причине.

На сей раз я на родах присутствовал – с полным магическим резервом, естественно. Однако этот резерв ни для чего не пригодился, разве только для диагностики ребенка и для ускорения заживления у Соры. Так-то она родила очень легко: четыре часа – и готово. Новый красный и возмущенный житель явился в этот мир. По ее невозмутимым словам, чего-то такого она и ожидала: предыдущие роды у Соры тоже проходили примерно так же.

Как только мы с Ясой в четыре руки отмыли дочку, запеленали и положили матери в руки, Сора уставилась на нее с удивлением и как бы не отвращением. А потом – зарыдала!

Это Сора-то, которая на восьмом месяце выполняла полный тренировочный комплекс с алебардой! (Зрелище не для слабонервных: я лично старался не смотреть.)

Яса в ужасе тут же выскочила из комнаты, не желая иметь дело со своей вновь проигравшей эмоциям наставницей, а я, наоборот, обнял своих девочек.

– Ну, что случилось?

– Она… она слишком… слишком похожа… на меня! – кое-как, почти нечленораздельно выдавила Сора. – Опять! Опять блондинка! Я по-прежнему фабрика клонов! И это именно я! Дочери Соры были похожи на их отца!

– О Творец… – только и мог сказать я.

Ну да, девочка выглядела копией Соры: даже по младенческому личику было понятно. Примерно как все наши дети из «предыдущей партии» выглядели моей копией (да, даже младшая дочка! Правда, потом ей полегчало). И действительно блондинка.

– А чего ты ожидала? – мягко спросил я. – У двух родителей, один из которых блондин, другой рыжий, почти наверняка будут дети-блондины! Если только у Соры не было в предках рыжих. Теперь уже не узнаешь, учитывая, что она сирота из городского приюта…

Есть такое местечко в Тверне, довольно мрачное. Оттуда «рекрутируют» городские Школы, они же его в складчину содержат. На самом деле условия там не такие и плохие – детей, по крайней мере, кормят досыта, а зимой там тепло. Но особенно ими никто не занимается. Даже ухаживают за малышами, в основном, беременные женщины, которым некуда пойти, и которым разрешают перекантоваться там последние месяцы перед родами и несколько месяцев потом.

То есть так было, но с год назад мне удалось провести через магистрат что-то вроде небольшой реформы и по крайней мере нанять туда нормальный персонал.

Сора подняла на меня мрачный взгляд.

– В этот раз я хотела, чтобы она была похожа на тебя!

– Зачем ты хочешь для девочки такой страшной судьбы⁈

– Да ладно, ты симпатичный…

– Не более того, – твердо сказал я. – Симпатичный, и настолько простецкая рожа, что надпись «шельма» так и просится, – Сора неохотно улыбнулась, видно, признавая правоту моих слов. – Я себя в зеркало видел. А ты – настоящая красавица! Лучше уж дочка будет такой же!

– Соре ее красота особого счастья не принесла… – вздохнула Алёна, вытирая глаза одной рукой.

– Как это не принесла? А я?

– Вот поэтому я и хотела, чтобы она была похожа на тебя! А лучше – на нас обоих! А тут! Опять получится как в плохом сериале, где одна актриса играет и маму, и дочку!

– Скорее уж, как в «Горных сказках». Помнишь, где Хозяйка Хребта двоиться начала? Впрочем, чтобы вас действительно начали путать, ей тоже придется стать Великим мастером…

Алёна только глаза закатила. Я благоразумно не стал развлекать ее условно забавными историями, как меня пару раз перепутали с сыновьями, а их – со мной. Вроде бы Алёна об этих случаях не знала, и слава Творцу.

– Может, хоть глазки будут карие? – с сомнением спросила Сора.

– Наверняка! – с энтузиазмом согласился я. – К осени потемнеют, вот увидишь!

К осени глазки остались ослепительно-голубыми, хотя в остальном Ория радовала большим прогрессом: уже начинала понемногу лепетать, активно ползала и даже вставала, держась за опору. Росла малютка в основном в поместье Коннах: мы решили, что там обстановка для ребенка более здоровая. Ульн и Бер были без ума от маленькой «племянницы», а Эмас – от «тети». Даже спорили между собой, чья очередь с ней играть или держать ее. Тильда, которая до сих пор относилась к Соре с вежливой настороженностью, окончательно оттаяла и очень радовалась внучке, постоянно шила и вязала ей всякие милые кружевные вещички.

– Я всегда хотела еще и дочку, сын, – сказала она мне как-то, обнимая. – Ее можно баловать так, как не побалуешь сыновей!

– Только надо быть осторожнее, а то она нам всем еще покажет! – со вздохом сказал я, вспоминая свою капризную и темпераментную терранскую дочку. – Все мы слишком с ней носимся! Надо ее все же приучать, что она не пуп земли.

Тильда улыбнулась:

– Говоришь, как опытный родитель!

Ну что ж, я такой и есть, пусть даже опыт у меня по большей части из серии «как делать не надо».

– И именно поэтому ты кидаешься ее целовать, как только увидишь, и повсюду таскаешь с собой, даже когда занимаешься делами в поместье? – с улыбкой продолжила мама.

Я вздохнул и развел руками.

– Что я могу поделать, если она такая миленькая? Пусть привыкает к обязанностям Главы Школы! Если будет хорошо учиться и не будет капризничать, отдам ей в управление какой-нибудь филиал.

Тильда только головой покачала.

Но Ория казалась совсем не похожей на нашу Афину: очень солнечная, всегда радостная и очень послушная девочка. Она почти никогда не вопила, если только не была голодна, ее легко было отвлечь от всякой шалости, она послушно засыпала, когда надо было спать, радовалась прогулкам по расписанию, без труда переносила поездки из поместья в Тверн и обратно примерно раз в два месяца и легко перешла на прикорм, как только Сора сочла это необходимым.

К сожалению, эта радость соседствовала с одной большой и серьезной проблемой, равной которой я в этом мире до сих пор не знал: неурожайный год.

* * *

Начиналось все еще весной и достаточно невинно.

Теплая погода задерживалась дольше обычного, снег все никак не таял. Ученики и даже мастера (украдкой) жаловались друг другу, что этак экзамены на ранг придется либо переносить, либо проводить в спортивном зале, чтобы не месить грязь.

А потом тучи разошлись, порадовав нас слегка белесым небом – и необычно яркими, пышными, слегка желтоватыми закатами. Я был занят по уши налогами и свободной экономической зоной, оформление которой продвигалось не так гладко, как мне бы хотелось. Но когда Сора, тогда еще не родившая, позвала полюбоваться закатом с крыши резиденции, разумеется, пошел.

– Это даже немного напоминает нашу прошлую жизнь, – ностальгически заметила она, придерживая огромный живот. – Помнишь, ты меня на крышу нашего дома затаскивал, даже зимой иногда? В армейском спальнике? А сам магией грелся.

– Помню, – сказал я, крепко ее обнимая. – Но таких закатов мы никогда не видели – даже над Сумеречным заливом.

– Ага, – согласилась Алёна. – Как на полотнах Анисимова!

Я очень живо вспомнил знаменитую игру светотени на полотнах Орденского художника позапрошлого века и готов был уже согласиться – как тут припомнил кое-что еще. Эти его знаменитые «желтые закаты», написанные в разгар большого голода на центральных землях Ордена…

– Радость моя, – сказал я. – А ты знаешь, с чем связан такой цвет заходящего солнца?

– С рефракцией солнечных лучей в атмосфере, – не задумываясь, сказала моя жена. – Солнце уходит за край планеты, дотягиваются только самые длинные лучи, они имеют красноватый оттенок и еще дополнительно…

– Садись, пять, – усмехнулся я. – Я имею в виду – вот этот желтый цвет, он откуда?

– М-м… пыли многовато?

– Слишком много… – пробормотал я. – Вы в школе не проходили причины Большого Голода шестьсот двенадцатого года?

– Это когда Кровожады уничтожили всю растительность в долине Вьосы, и вся Кандалазия1 осталась без продовольствия?

– Нет, то случилось на сто лет позже. А еще за сто лет до этого было извержение стратосферного вулкана на Таланне, которое вызвало пыльные бури в атмосфере и локальное похолодание чуть ли не на десять лет… Вальтрен мне рассказывал, он тогда несколько своих лучших закатов написал – но в итоге, в отличие от Анисимова, не стал никому показывать, потому что обстановка была, мягко говоря, не располагающая к живописи! Дети-волшебники тогда даже таскали грибы и фрукты из Убежищ в деревни. Не знаю уж, насколько это кому-то могло помочь.

Сора, нахмурившись, поглядела на меня.

– Ты хочешь сказать, что где-то поблизости случилось извержение вулкана?

– Не думаю, что поблизости, – покачал я головой. – Ветры в верхних слоях атмосферы могут очень далеко разносить пыль и пепел. С тем же успехом вулкан мог проклюнуться в другом полушарии планеты. Хм. Большой Голод на территории Основных Земель Ордена, на севере Истрелии и на востоке Ороса продолжался, если я верно помню, около двух лет – а потом начались эпидемии холеры, которая выкосила еще чуть ли не треть выживших. Орден это все затронуло особенно сильно, потому что тогда еще случилось несколько тяжелых нашествий хищников Междумирья, но, в принципе, досталось всем. Спасли только поставки продовольствия – по иронии судьбы, из Таланнских колоний. В смысле, оттуда же, где было извержение вулкана.

– Здесь у нас нет колоний…. – медленно проговорила Сора.

– А еще у нас немного другая география и геология, – заметил я. – Помнится, даже в те времена на Терре жители Симаса и Текира, например, ничего не заметили. Может, природной катастрофы и не будет… Однако на всякий случай подготовиться нужно. Начать скупку зерна, например, пока оно не подорожало. А продажу наших запасов временно запретить. Хорошо, что я с самого начала опасался неурожаев, так что зерновые запасы на три года у нас в закромах уже сформированы! Во всяком случае коннаховским крестьянам голодать не придется.

– Я же говорила, что твое образование историка пригодится, – солнечно улыбнулась Сора.

– Ты веришь в меня, и это замечательно, – улыбнулся я, прижимая жену к себе. – А теперь давай дальше любоваться небом.

В тот вечер я суетиться не стал и вообще старался сделать вид, что совершенно не волнуюсь. Однако на следующий день развил бурную деятельность.

Во-первых, отписал в Барнские рудники и в Тверн, чтобы скупали хлеб, вместо того, чтобы продавать. Исключение – те несколько Школ, с которыми у нас было заключены договоры на поставку продовольствия. Им, конечно, отгрузки продолжались. Кроме того, отписал всем старостам, что в этом году я буду закупать больше сена и других даров природы: сушеные грибы, ягоды, рыбу, даже желуди и рогоз буду брать в любых количествах, только хорошо заготавливайте.

Если будет ложная тревога – ну что ж, невелики убытки, куда-нибудь потом это продовольствие толкну по сходной цене.

Очень, кстати, я в этот момент порадовался, что одной из первых стал развивать почтовую систему!

Дальнейшие меры принимать пока не стал. Вдруг тревога ложная, а действия Пророка, далеко разнесенные слухами, приведут к тому, что продовольствие подорожает без причины и начнется паника?

Однако к тому моменту, когда родилась Ория, уже стало ясно: нет, не зря я начал подготовку. А природная катастрофа вот уже, на пороге, стучится в дверь и начинает властно распоряжаться в доме.

Дожди, непрерывные дожди всю весну, заливающие поля, – потом заморозки в конце мая! В ближайшей деревне мы разводили костры прямо на пашнях и пытались согреть всходы – и, как я узнал потом, в нескольких моих деревнях поступили так же. А с лишней водой помогли оросительные каналы, которые неплохо справились с ролью дренажных.

И с конца мая дожди не окончились – наоборот, припустили сильнее. Солнце выглядывало редко и грело не слишком сильно. Даже в июле нам приходилось топить печи.

В конце июля в наших краях уже обычно начинают собирать пшеницу, но в этом году она не успела вызреть. Я рискнул и воспользовался магией, чтобы ускорить созревание на нескольких полях – действуя по ночам и втайне. К сожалению, на это требовалось слишком много энергии, а открывать Черное Солнце прямо над пашней и рисковать дождем из слизней, которых придется жечь, явно рисковало создать больше проблем, чем решить.

Однако кое-какой вариант у меня к тому времени появился: магические кристаллы.

Подходящие для зарядки кристаллы кварца я достал давно, да вот беда: отлично зная, как их изготавливать, я не мог этого сделать, потому что для зарядки самого завлящего кристалла требовалось больше резерва, чем у меня. То есть разово нужно было выплеснуть такой заряд магии, который мое тело просто не могло в себя вместить!

И все же с тех пор, как мне удалось инициировать Герта, выход появился. Его резерв рос быстрее, чем у меня, да и изначально был больше. К лету восемнадцатого года брат как раз сумел, с большим напряжением сил и огромным трудом, но все же зачаровать свой первый кристалл-аккумулятор. Следовательно, я мог теперь пользоваться магией, не зажигая Черное Солнце – если Герт заранее зачаровал для меня кристалл.

Увы! Заряда в одном большом кристалле (размером с мою ладонь) хватало, быть может, чтобы стимулировать рост растений на пятачке диаметром метров сто – и то только в случае, если я не накрывал все это «ковровой» магией, а воздействовал филигранно на каждый корешок.

Поглядев, как я это делаю, – я вызвал Герта вместе с кристаллами в поместье, и на поле тоже с собой потащил, чтобы показать, – брат уважительно присвистнул.

– Ну и тонкая работа! Мне кажется, я так не смогу.

– Пока не сможешь. Но потренируйся несколько лет направлять тонкие каналы магической энергии – и у тебя будет получаться не хуже.

– Тут лет десять, мне кажется, надо тренироваться… – с сомнением покачал головой Герт. – Где ты этому научился?

– Плюшевый мишка показал, – чуть улыбнулся я.

Герт искоса поглядел на меня.

– Знаешь, – сказал он, – вот интересно, что в наших сеансах нейрорезонанса я много раз видел фрагменты жизни этого… Аркадия Весёлова, да? – он сказал имя почти правильно, разве что на букве «р» слегка пробуксовал. – Но не видел ни одного сна с плюшевым мишкой. И ни разу не видел ничего из того, что случилось до того, как на нас напали Вороны во время урока танцев!

– Просто к слову не приходилось.

– Я видел много такого, что не приходилось к слову. Помнится, ты мне потом сказал, что у тебя после удара по голове проблемы с памятью. Ты так с тех пор ничего и не вспомнил из нашего детства?

Я поглядел ему в глаза.

– Ты хочешь что-то у меня спросить?

Герт отвел взгляд.

– Нет… наверное, нет.

Мы покинули круг быстро наливающихся желтым колосьев, оказались среди еще незрелых, одновременно зеленых и местами коричневых, пожухлых. Я сжег второй кристалл, оживив еще кусок поля. Месяц-другой жизни для крестьянской семьи…

И вдруг Герт выдал:

– Лис… Ты правда Лис? Или ты все-таки Аркадий? Ты мой брат с чужой памятью – или ты чужая душа в теле моего брата?

Я искоса поглядел на него. У меня было много вариантов ответа на этот вопрос – я давно боялся, что Герт задаст его. Нейрорезонанс – опасная штука, даже если ты владеешь им виртуозно, все равно раз за разом вступая в контакт с одним и тем же человеком, многое можно упустить.

Я не хотел рисковать вызвать недоверие Герта: это очень сильно помешало бы нашей совместной работе. Не хотел потерять моего самого полезного союзника. И что еще важнее – не хотел потерять любовь родного человека.

Но и врать я ему не хотел. Когда-то я взял на себя что-то вроде обязательства: никогда не врать тем, кого учу. По крайней мере, не напрямую.

– А ты когда-нибудь при нашем нейрорезонансе видел, как Аркадий погиб? – спросил я.

Герт коротко мотнул головой.

– А ты это помнишь?

– Еще как! – грустно усмехнулся я. – Буквально посекундно.

И рассказал ему. Как ни странно, мне вообще почти не пришлось объяснять реалии: конференцию на Синей Терре я описал ему как «нечто среднее между балом и турниром, только без боев и танцев» – и он отлично понял социально-дипломатическую природу действа! Вероломное нападение. Экстренная эвакуация. Мы с Алёной не успели вовремя добраться до транспортного средства, которое могло доставить нас в Междумирье, потому что на нас напали отдельно – целым отрядом высокоранговых бойцов. Гора трупов, отчаянное бегство, последний оставшийся в живых из моей охраны заминировал себя в коридоре. Попытка спасти хотя бы Алёну. Активация устройства, которое в качестве экспериментального передали мне перед отлетом мой сын и его жена.

– Итого, – проговорил Герт, нахмурившись. – Ты во всех деталях помнишь жизнь Аркадия, а жизнь Лиса не помнишь до того момента, как его ударили по голове? Как ты мне тогда и сказал?

Я кивнул.

– Кроме того, ты четко помнишь момент, как память Аркадия была записана и перенесена через Междумирье сюда, на эту планету?

– Не сам момент, нет. Согласно Соре, я к тому времени уже был мертв, а сама она ничего особенного в ту секунду не ощутила. Но у меня есть объяснение, как так получилось, помимо чудес Творца.

– Это все равно чудо Творца, – твердо сказал Герт.

– Сора считает так же.

– Мастер Сорафия, конечно же, права.

– Ладно, – вздохнул я. – Расскажу тебе кое-что еще. Когда год назад меня отравили… Я потерял сознание, и мне приснилось, что я умер.

После этого я пересказал ему сон – как я его запомнил, стараясь как можно точнее описать мои ощущения в тот момент. Год назад я поклялся никому его не пересказывать, особенно никому из местных, и уж тем более Герту, который искренне поверил в учение Творца, а потому мог вообразить меня святым или истинным посланником Божьим, каким я ни в коем случае не являюсь, что бы там Алёнка ни думала! Однако человек слаб.

Пока я рассказывал, я оживил еще один участок поля – и мы направились к третьему. Мы выбирали дорогу между пожухших стеблей, а Герт молчал. Тогда я сказал:

– Две вещи сказали мне, что это был все-таки сон, а не настоящее видение. Во-первых, я не увидел души Лиса среди тех душ, что ждали в темноте. Во-вторых, что Орис назвал меня сыном. Если бы я правда встретил его в стране мертвых, он знал бы, что это не так.

Герт не сбился с шага.

– Дядя Орис? – спросил он. – Нет, он спокойно принял бы тебя в сыновья в любом случае.

– Почему ты так считаешь?

– Знаешь, что он мне сказал перед своим Вознесением? Он сказал, что никогда не называл меня сыном только чтобы не присваивать право моего настоящего папы. А так – что я для него не менее важен, и что он знает: если придется, я стану таким же достойным главой Школы, как ты.

Я грустно качнул головой.

– Сколько, по-твоему, лет было Аркадию? Отец годился ему в правнуки!

– Думаешь, дяде было бы не все равно? – фыркнул Герт. – Он сказал бы, что только высоколобые идиоты обращают внимание на цифры, а у истинного адепта Дуба другие приоритеты!

Тут я в свою очередь усмехнулся, потому что он умудрился сказать это тем же тоном, что и Орис – и даже почти тем же голосом, и с тем же выражением лица! При их внешнем сходстве эффект был поразителен.

– Вот, – сказал Герт. – Но у меня есть и более логичное объяснение. Тебе не приходило в голову, что ты не помнишь свое раннее детство именно потому, что тебя по голове ударили? И что ты все-таки Лис с чужой памятью? А Аркадий, наверное, попал в Царствие Небесное, как ему и положено. Поэтому ты в своем видении не видел его души.

– Едва ли, – фыркнул я. – Он, конечно, сделал много хорошего, но и грехов на нем тоже было немало.

– Он погиб в бою, защищая своих, – заметил Герт. – Ты сам говорил, что для Творца это достаточное основание!

– Это, скажем так, дополнительное соображение в пользу человека.

– Ну вот, – сказал Герт. – Так вообще все сходится! Ты Лис, мой дорогой. И никто иной.

– Значит, Лис, – согласился я. – Тебе, в конце концов, виднее.

* * *

Герт мне нужен был в поместье не только ради кристаллов. Мне также требовалось созвать большой совет с участием всех моих «вторых лиц» и «правых рук», включая не только Алёну, но и Фейтла, Уорина, Фиена, даже Эткина и Эвина. Последний слегка робел: у парня с чисто управленческими компетенциями были проблемы, но я часто использовал его как своего личного следователя и судью, так что ему следовало знать, что происходит.

Кроме того, я позвал на этот совет маму и Айну, поскольку их эти дела тоже касались. И Сора также пригласила Ясу, как я понял, вместо Иэррея, который у нас постепенно занимал пост «магистра народного здоровья», с Ясой в качестве своего зама. Иэррей оставался в Тверне и отлучиться, пока Сора была в поместье, не мог. Яса, кстати, планировала вернуться в город сразу после нашего совета: переживала за своих близнецов, которых с собой из города не потащила.

– Господа, – начал я, после того, как все расселись. – У меня есть основания предполагать, что неурожай этим летом не ограничится. Следующий год также будет очень тяжелым, а может быть, и следующий после него. И если я что-то в чем-то понимаю, в периоды природных катастроф следуют и катастрофы политические. Нам нужно готовиться к голоду, эпидемиям… и войнам.

Мои соратники молчали, внимательно слушая.

– Первые на повестке дня – трудовые лагеря для беженцев… – начал я с самого неприятного.

Дальше, впрочем, тоже было не легче.

1 Кандалазия – регион на севере Основных Земель Ордена. Это историческое название области, а не единица территориального деления. Вьоса – река, создающую одну из двух плодородных областей в тех краях (вторая – Каликийское плато). После тотального разрушения всех поселений в этой долине ульем Кровожадов там были основаны два новых города, Атомоград-22 и Атомоград-58.