Текст книги "Плюшевый: предтеча (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Варвара Мадоши
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

– Звучит действительно заманчиво, – неуверенно проговорил Герт.

– Если мне позволено будет спросить… – проговорил синекожий лекарь.

– Разумеется, спрашивайте, – предложил я.

– Если я верно понимаю ваши намеки, цивилизация, откуда взята память ваших… доноров намного выше нашей. Таким образом знания о живой природе, человеческом теле и устройстве мира, которым они располагают, также глубже и ближе к истине?

– Вы правильно понимаете.

– Возможно ли будет организовать систематическую запись этих знаний? Я предполагаю, что мастер Сорафия уже многое сделала в этом направлении, но я также думаю, что и вы, Лис, можете знать многое из того, что не знает она…

– Из нас двоих в ее памяти больше полезного, – улыбнулся я. – Но вы, конечно, правы. Я уже применил на практике многое из того, что сумел вспомнить, но не плохо бы записать остальное, это точно!

– Если позволено мне будет предложить свои услуги по записи, то буду счастлив вам послужить, – церемонно проговорил лекарь. – Я пишу быстро. Диктовать быстрее, чем писать самому.

– Благодарю, возможно, и воспользуюсь. А вообще-то, если будет возможность, обязательно отведу вас в хорошую библиотеку на той планете и оставлю в покое на месяц-другой. Или научу пользоваться… неважно.

Я хотел сказать «телефоном», но почувствовал, что не готов к еще одной лекции.

– А такая возможность действительно может представиться? – остро спросил синекожий лекарь.

– Это одна из причин, по которой я решил, что вас пора посвятить в этот вопрос, – сказал я. – Святой предок не сказал мне, что происходит на той планете после смерти моего, как вы изящно выразились, «донора». А там, судя по его памяти, назревала большая война. Или, во всяком случае, серия серьезных конфликтов. Но если эта планета и цивилизация на ней целы, то туда можно добраться. Через Кромку и через метакосмос.

– Или они доберутся сюда, – дополнила Сора.

– Но как? – напряженно спросил Герт. – Как они узнают, что у вас есть память людей оттуда⁈ И зачем им?

– Два года назад, – мягко сказал я, – помните, Рида видела меня верхом на демоне, посланном святым предком? Это был на самом деле личный чудесный зверь того человека. Он разыскал меня в этом мире и признал. А потом улетел домой. Он сумеет сообщить там, что память того человека не мертва и возродилась где-то еще. А у него были лояльные соратники, друзья…

– Взрослые дети, – добавила Сора с грустью.

– Да, дети. Они могут попытаться вернуть его. Тем более, в случае серьезных проблем в том мире этот человек с его опытом и умениями может быть очень полезен. С момента его гибели там прошло уже минимум семь лет, так что, возможно, все уже разрешилось без него. Но если нет… участие человека с его памятью может оказаться той соломинкой, что перетянет чашу весов.

К моему удивлению, на лицах Ясы и Риды проявился настоящий испуг, а лицо Герта замкнулось.

– То есть они могут прилететь и забрать тебя? – спросил мой брат. – Тебя и мастера Сору? Или… или ты добровольно с ними уйдешь? Чтобы помочь им?

Герт, как всегда, зрил в корень.

– Будет видно по обстоятельствам, – сказал я. – Зависит от того, какая там обстановка. Зависит от того, как дела будут идти здесь. Но я ни в коем случае не уйду один и не брошу здесь всех наших. И уж точно не уйду надолго. Память памятью – но я ведь Лис Коннах, глава Школы Дуба.

– А я – Сорафия Боней-Коннах, глава Школы Цапли, – добавила с улыбкой Сора. – И у меня трое внуков. Внук, которого надо учить самому быть главой. Внучки, которых надо тоже учить полезным вещам и желательно заодно замуж выдавать.

– Да, – согласился я. – А у меня еще есть Ульн, – тут я обратился к Герту. – Ты-то давно взрослый и самостоятельный, тем более, теперь ты маг, и у тебя есть Рида, которая может зажечь Черное Солнце. А маме с Ульном без меня придется туго. Даже с твоей помощью.

Герт кивнул.

– Ты меня теперь будешь учить творить чудеса? – спросил он. – Этой твоей… магии?

– Ага, – весело сказал я. – С огромным удовольствием. Правда, придется всячески изощряться, чтобы использовать поменьше магической энергии и пореже зажигать Черное Солнце. Но, думаю, ты справишься.

– Постараюсь, – серьезно сказал Герт. А затем произнес, явно входя в привычную ему уже колею проповедника: – Давайте все вместе возблагодарим Творца за чудеса, которые он нам послал! За то, что Лис выжил. За то, что он с нами. За жизнь того человека, чью память он обрел, чтобы помочь нам. За жизнь той женщины, чью память обрела мастер Сора.

– И за ваши усилия, – добавил я. – Если бы не ваша помощь, я бы сегодня погиб.

– Точно, – согласилась Сора. – Я бы одна не справилась. Спасибо вам всем, друзья.

И так мы сидели вокруг догорающего костра в спускающихся сумерках, рядом с тушей убитого нами монстра, и молча молились друг за друга.

* * *

Иэррей, Яса и Рида с Гертом решили остаться на полигоне на ночь. Нужно было позаботиться о туше Огнеящера: Иэррей очень хотел ее разделать и описать, но порубить ее на куски и прикопать или дотащить до ближайшей реки и сбросить там в воду им с Ясой вдвоем было бы все же сложновато. То есть Яса как перворанговый боец, безусловно, справилась бы – но страшно подумать, сколько времени это заняло бы у нее в одиночку! Пятиранговый Иэррей был бы ей так себе подспорьем: на этом уровне его физическая сила не превосходила «нормальную».

Нам же с Сорой требовалось возвращаться – спешное отбытие обоих Глав наверняка породило множество вопросов, просто удивительно, как за нами еще курьеры не примчались! Опять же, Кейлин и служанка Ия знали об отравлении – следовало их успокоить.

Правда, мы рисковали приехать уже после закрытия ворот, но это нас не волновало: городская стена – не самое непреодолимое препятствие для великого мастера и перворангового бойца!

Нет, успели, и вернулись в резиденцию как ни в чем не бывало. На все вопросы Сора только отмахивалось: срочное дело! Я же изо всех сил старался показать, в каком отличном здоровье прибываю: шутил, ходил быстро пружинистым шагом, даже «повелся» на подначку и вытащил нескольких третьеранговых ребят из числа охраны резиденции на ночную тренировку.

Когда я после этой тренировки явился в наши с Сорой покои, она ждала меня несколько на взводе – это я сразу понял.

– Милая, извини, – начал я. – Но правда нужно было показать, что я в порядке! А как это лучше сделать, чем лишний раз помутузить друг друга кулаками?

– То есть ты действительно в норме? – спросила Сора опасным тоном. – Порезы от трубок не болят?

– Нет, там уже и нет ничего, – весело сказал я. – Насколько я могу пощупать, даже шрамов не осталось. А, и вот еще что, забыл сказать! Я попросил Уорина отправить толковых ребят во дворец. Сейчас, когда память о нас там еще свежа, их должны пропустить. Пусть попробуют найти тело того лекаря-отравителя, если еще его не сожгли и не утащили из дворца прочь, а заодно обыщут его кабинет, одежду, сундуки и прочее. Хочу знать, кто конкретно его послал, откуда этот редкий яд и все прочее. Так-то, скорее всего, Вальгар подстраховался, но вдруг еще кто? Потому что явно другой вид нападения, чем тот прямолинейный…

– Очень хорошо, что ты об этом подумал, – сказала Сора обманчиво миролюбивым тоном. – А вот почему ты не подумал о том, чтобы сказать мне сразу, что ты вдохнул какое-то непонятное вещество, почти наверняка ядовитое?

– Н-ну… – тут я понял, что действительно в очередной раз «ступил». Знал ведь, что там яд, знал, что хотя уничтожил почти весь, часть все-таки могла попасть в мой организм – и просто забил! В первый момент еще подумал, что нужно себя продиагностировать, но в результате спустил весь резерв на драку. В том числе на то, чтобы спасти Сору. А ведь мог выделить толику на себя.

А потом что мешало мне побыстрее свернуть дела во дворце и отвезти Сору на полигон – чисто страховки ради? Если бы я заметил распространение яда быстрее… нет, не факт, что мне удалось бы справиться с ним так же быстро – у меня сложилось впечатление, что все равно потребовалось передавливать магией, пока яд не потеряет активность. Но драмы бы точно было меньше!

Хотя… если бы мы были с Сорой на полигоне вдвоем, да без нужных инструментов, а у меня бы начали заполняться легкие – как бы она провела интубацию? Одновременно выбивая слизней? Вопрос. Так что… похоже, в данном случае моя глупая забывчивость меня спасла. И с нею милость Творца, конечно же, потому что только его снисходительностью я выживаю раз за разом!

Однако я благоразумно не стал озвучивать Соре всю эту цепочку доводов. Знал, что она взметнется гневом. Просто сказал:

– Не подумал, потому что дурак. Замотался. Решил, что весь яд уничтожил, а симптомов не проявлялось. Прости идиота.

– Ты действительно идиот, – процедила Сора. – Плюешь на свое здоровье и благополучие. Ведешь себя, будто бессмертный! Отворачиваешь от края раз за разом, и обнаглел совсем⁈ Думаешь, что так будет всегда⁈

– Нет, – честно сказал я. – Не думаю.

– Да мне проще тебя самой убить! – воскликнула она с яростью. – Ты хотя бы будешь смирно лежать, и я не стану каждый раз!..

С этими словами она метнулась ко мне через всю комнату, схватила в охапку и поцеловала так яростно, что будь у меня хотя бы немного повреждены легкие, я бы задохнулся.

Потом переключилась на мое лицо, покрывая мой лоб, щеки и подбородок быстрыми поцелуями, иногда прикусывая губы.

Я не пытался не то что сопротивляться – даже пошевелиться. Это было бы явно немудро. Хотя все-таки сказал:

– Милая, этими действиями убить… – я хотел сказать «невозможно», но тут она стиснула меня так сильно, что даже под моим мышечным каркасом ребра слегка затрещали. – … Очень трудно.

– А никто не обещал, что будет легко, – заявила она, швыряя меня на кровать.

Я подумал было, что эта фраза в данном контексте не логична – но еще через секунду все мысли меня покинули.

Глава 6
Мысли о высоком

Лето 17 года от начала правления Энгеларта Седьмого, 10 554 г. от сотворения мира

Интерлюдия. Эвин Рей и детективное расследование

Эвин и его отряд миновали вековое дерево у таверны в самом центре деревни. Древнее местечко: мало того, что дерево огромное – не дуб, но толстенная многоствольная липа, широко раскинувшаяся кроной, – так еще и сама таверна почти вросла в землю нижним этажом. Мшистые камни, крохотные окна. Эвин внимательно оглядел и саму таверну, и площадь перед ней, но останавливаться не велел.

В результате отряд спешился только перед Деревенским советом, отдельно построенным рядом с домом старосты. На самом деле этот «деревенский совет» выполнял функции магистрата, точно так же, как сам староста давно уже был типичным бургомистром – так сообщил Эвину в письме глава Коннах, а глава Коннах крайне редко ошибался (Эвин сказал бы, что в серьезных вещах вообще никогда, но благодаря идеальной памяти он слишком часто ловил Лиса на мелких просчетах и упущениях, чтобы не делать эту оговорку.)

– Уважаемый подмастерье Школы Дуба! – Староста/бургомистр, высокий, полный, плечистый человек, довольно дорого одетый, выскочил навстречу откуда-то из-за угла здания деревенского совета. – Чем обязан? Могу я узнать ваше уважаемое имя?

– Меня зовет подмастерье Рей, – сказал Эвин. – Я – специальный следователь графа Флитлина, прислан им по согласованию с Главой Коннахом. Моя задача – разобраться в убийстве мытаря и вынести приговор виновным, когда их обнаружу.

Если бы бы Эвин мог видеть себя со стороны или прочесть мысли двух-трех из участников своего отряда, которые знали его с детства, он бы немало удивился. Потому что все они думали: «Ну и ну, какой же Эвин стал строгий и уверенный в себе! Послушаешь – ну чисто аристократ или мастер, даже не поверишь, что был такой забитый парнишечка!»

Если бы его видел Лис Коннах, то он бы испытывал немалую учительскую гордость. Но этого Эвин точно знать не мог.

Староста же, слыша его, деланно засмеялся.

– Да какое там убийство! Ну, повздорили маленько в торговых рядах, ну, за ножи схватились… Дело молодое! Вам, уважаемому бойцу, конечно, не понять, но мы, простолюдины, драться-то не умеем, рука туда пошла, сюда пошла, нож выскользнул – одним словом, бывает!

Эвин вздохнул и улыбнулся старосте.

Улыбку эту он очень тщательно скопировал у главы Коннаха – по его же рекомендации. Нет, глава Коннах не советовал брать пример с себя. Он просто сказал: «Если у тебя трудности с тем, чтобы отображать нужные эмоции, выбери человека, у которого тебе эта эмоция нравится, и натренируй перед зеркалом, чтобы получалось похоже». Вот Эвин и выбрал. Благо такая роскошь, как зеркала, в поместье Коннахов имелась!

Интересующая Эвина улыбка у главы Коннахов получалась любезная, снисходительная и даже, пожалуй, добрая. Только от нее у всех волосы дыбом вставали. Удивительно, но кроме Эвина никто не понимал, почему! А все дело в том, что к этой улыбке следовало прикладывать очень расчетливый взгляд. Если еще думать, в какое место и с какой силой нужно ударить собеседника, чтобы он умер с одного удара, а ты потратил как можно меньше сил, то результат получается именно тот, какой нужно. Когда Эвин это сообразил, ему стало очень интересно: неужели Лис всегда о чем-то таком размышляет? Но спрашивать не стал.

Вот и в этот раз улыбка принесла свои плоды. Староста сбледнул и даже сделал шаг назад.

– Возможно, это была драка, – протянул Эвин. – Однако погиб мытарь его сиятельства графа Флитлина. Человек, который находился под защитой Школы Дуба. Я рассчитываю, что ко мне в ближайший час, – он демонстративно поглядел на небо, – приведут тех, кто за это ответственен. Пока же вы можете разместить наших лошадей и принести мне и моим людям освежающие напитки. Никакого эля. Вода с лимонным соком или квас, если у вас его делают.

Квас – настоянный на хлебе пузырящийся напиток – с некоторых пор стали настаивать в вотчине Коннахов. Вроде бы кто-то из кухонных слуг придумал, чуть ли даже не Уорин Плессен. Простой в изготовлении, приятный на вкус и даже слегка имитирующий хмель напиток быстро разошелся по соседним деревням, но дальше еще не проник.

– Я… распоряжусь, – неуверенно проговорил староста.

Эвин знал, что ему по чину полагалось бы сидеть в Доме совета или в таверне неподалеку и ждать, пока к нему приведут людей. Но вместо этого он отправился на обход ближайшего рынка – где, по словам местных, произошла драка с мытарем.

Он сомневался, что кто-то станет выступать против подмастерья Дуба – человека, одетого в парадный черно-оранжевый кафтан с изображениями желудей и дубовых листьев! Раньше одежду полагалось шить просто оранжевую, но последнее время формы Дубов и Цапель стали больше походить друг на друга. Эвин был этому рад: черный цвет ему нравился, хорошо подчеркивал фигуру девушек! Плюс черная ткань дешевле. А самому ему было, в принципе, все равно что носить. Хотя еще он очень одобрял, что Лис ввел в форму черные перчатки и капюшоны – очень удобно на случай непогоды.

Идея с форменными беретами глав отряда ему тоже пришлась по вкусу. Берет куда удобнее традиционных колпаков. Кроме того, уже не одна красотка проводила Эвина особенно заинтересованным взглядом, когда ему случалось его надевать!

Ну что ж, рынок процветал. Множество крытых прилавков, даже целые небольшие павильоны для более взыскательных покупателей, вроде состоятельных купцов и разбогатевших крестьян. Что там, Эвин даже обнаружил оборудованное место для постоянных выступлений странствующих жонглеров!

И очень много также постоянных киосков на рынке, с надписями вроде «Настоящий лейкертский эль!» или «Рыба из Пай-Прет». С надписями! То есть грамотных покупателей тоже хватало.

Однако ж.

И кто-то на фоне такого благополучия решил возмутиться более чем умеренными расценками на торговые места, установленными графом Флитлином по совету Лиса?

Покачав головой, Эвин вернулся к гостинице – как раз вовремя, чтобы поймать там целый небольшой отряд из дородных богато одетых мужчин в возрасте от тридцати до шестидесяти. Купцы, как пить дать!

Все они, завидев Эвина, тут же поклонились ему.

– Благородный господин подмастерье Рей, – заговорил тот, что стоял впереди, самый старший, с короткой седой бородкой. Эвин мысленно усмехнулся: надо же, благородный господин! А десять лет назад такой купчина назвал бы его грязным оборвышем и погнал бы прочь, еще и вслед бы плюнул. – Мы пришли объясниться по поводу недоразумения…

«Взятку будут предлагать, – со скукой подумал Эвин. – Эх!»

Отказываться от взяток он не любил, потому что обычно после первого отказа начинали набавлять цену, и ему становилось очень неловко – ну как люди могут быть настолько глупыми? Ведь нужно же быть полным идиотом, чтобы в его, Эвина, условиях подвести даже просто хорошего господина, каким был Коннах для всех адептов Дуба. И уж совсем последним придурком – чтобы предать доверие Пророка, творящего чудеса!

Соответственно, те, кто считают его способным на такое, сами идиоты еще похлеще. И еще высокомерные: судят людей по себе. Право же, не очень приятно видеть, как люди так унижаются!

Однако делать нечего: Эвин нацепил на лицо вежливую улыбку.

– Он самый, – сказал Эвин. – Есть ли среди вас те, кто участвовал в так называемой драке?

Он ожидал, что купцы будут отмазываться и тянуть время. Но они его удивили. Стоящие впереди расступились, открыв взору Эвина двоих связанных мужиков чуть помоложе, один с подбитым глазом. Оба тоже щеголяли дорогой одеждой, но изрядно порванной и запыленной.

– Да, мой господин, – снова поклонился передний купец. – Только эта была не драка, а месть. Как нам стало известно, мытарь отказался закрыть глаза на то, что эти двое недоумков, позорящих честь всех торговцев, мухлевали с размером своих лавок! Да еще и склады отказывались оплачивать! Мы скорбим вместе с вами и готовы выплатить Пророку законную виру за кровь человека под его защитой, ибо Творец не велит покрывать виновников!

Надо же. А эти не такие уж идиоты! Знают, с кем ни в коем случае нельзя встревать в свару!

Эвин улыбнулся уже по-настоящему, искренне.

– Хорошо! – сказал он. – Глава Коннах дал мне широкие полномочия в том, как наказать преступников. Не вижу смысла карать никого, кто им не помогал, или брать штраф со всех здешних купцов за прегрешения двоих. Если, – тут он обвел остальных внимательным взглядом, – их действительно было только двое. Давайте же окончательно проясним все обстоятельства дела! Гуляя по рынку, я заметил несколько деталей…

Лица купцов разом поскучнели.

* * *

Техника объединения внутренней энергии Школы Дуба на первый взгляд ничем не напоминает нейрорезонанс.

Нейрорезонанс не требует физического контакта: вы можете даже не видеть друг друга. Хотя физический контакт, безусловно, облегчает дело и является почти обязательным, если ты налаживаешь его против воли другой стороны. Между прочим, техника, в которой я полный ноль: так и не сумел преодолеть внутреннее сопротивление, чтобы даже начать учиться. Все, что хоть чуть-чуть напоминает подчинение или порабощение воли, вызывает у меня резкое, почти рефлекторное отторжение. Убить человека мне не сложно (увы, профдеформация!), но лишить его воли? Ни за что.

Одно время я думал, что нужно проломить это отвращение чисто на морально-волевых. Обстоятельства могут быть любыми. Я навскидку мог привести с десяток примеров ситуаций, когда только с помощью принудительного резонанса окажется возможным спасти своих близких или иных важных для дела людей. Но мне отсоветовали, приведя несколько весьма разумных доводов. (На деле они сводились к одному: чтобы взламывать психику других людей, надо самому быть очень стабильным психически – а я в ту пору не был в себе уверен в этом плане.) Так что я умею устанавливать только добровольный нейрорезонанс с желающим этого партнером. Обстоятельство, которое исключает нейрорезонанс с животными – как я уже сказал, с Морковкой «связаться» мне помогла Драконья Мамочка.

Кстати говоря, уже техника высшего порядка: когда человек устанавливает нейрорезонанс с двумя разными субъектами по очереди, а потом связывает их между собой. До такого мне вообще как до Луны пешком.

Техника Школы Дуба иная. Ее учат долго и кропотливо, несколько лет, поэтапно углубляя. Причем считается, что начинать обязательно надо ребенком. Для настройки на товарищей используются совместные декламации и движения в унисон (параллельное выполнение комплексов). Еще одна подготовительная ступень – прогонка внутренней энергии через руки, как показал мне Герт в мой второй день жизни в этом мире. Однако, когда бойцы уже научились находить то, что наши мастера называют «общим основанием», а я (про себя) – некой базовой частотой, подстройка друг под друга занимает буквально доли секунды и может происходить даже в гуще боя. Тут совершенно не нужно «раскрывать свой разум» или думать «на одной волне», как в техниках совместного добровольного нейрорезонанса, где стандартной рекомендацией является, например, совместное прослушивание музыки. Достаточно сделать конкретное и не слишком сложное усилие.

Поэтому когда я стал учить Герта нейрорезонансу, мне пришлось сперва долго и нудно объяснять ему, почему это не то же самое, что подстройка полей внутренней энергии друг под друга. А потом… начать с ним пользоваться теми же методами!

Нет, начал я действительно с музыки. Сложность возникла… скажем так, в доступности аккомпанемента. Это ведь не Терра, где можно нажать кнопку – и зазвучит хоть соната, хоть песенка из рекламы, хоть выступление популярной рок-группы в записи со стадиона! Или вообще нечто сгенерированное прямо под твой запрос. Здесь, чтобы услышать музыку, нужно найти исполнителя и заплатить ему.

В нашем случае с «найти и заплатить» проблем не было, но требовалось, чтобы исполнитель был либо посвящен в тайну, либо был глухим и немым. Что в случае музыканта немного затруднительно. Кроме того, этот гипотетический глухонемой музыкант еще должен быть свободен в те часы, когда мы решили заняться тренировками, и находиться либо в резиденции, либо на полигоне.

Цапли традиционно держали учителя музыки и обучали часть своих адептов игре на музыкальных инструментах. Например, Яса неплохо играла на флейте (Скорее всего, во всех смыслах, но спрашивать ни у нее, ни у ее мужа, я, естественно, не стал.) Именно к Ясе-то я поначалу и обратился – но быстро выяснил, что ее репертуар ограничивался в основном быстрыми плясовыми мелодиями, не очень-то подходящими для вдумчивого вслушивания. Ничего похожего на арию Победителя Тьмы из знаменитой орденской оратории она не знала – то есть следить за нюансами мелодии, воспарять душой и рыдать от избытка чувств не с чего.

Да и Герт, как оказалось, не любил музыку в достаточной степени. Опять же, культурный контекст: местные под музыку привыкли либо танцевать – даже, я бы сказал, плясать! – либо шагать на религиозных праздниках, либо, в редких случаях, выполнять боевые упражнения. Та более сложная музыка, которая в городской культуре использовалась для самодостаточных танцевальных номеров, тоже отдельно от танца не мыслилась. То есть когда я спросил Герта, какую музыку он больше любит, парень просто не понял вопроса!

То, что даже через семь лет жизни в этом мире остаются такие вот цивилизационные пробелы, – ожидаемая неожиданность.

У меня тут же начали крутиться в голове прогрессорские идеи: изобрести пианино да «сбацать» одну-две классические мелодии, которые я сносно знаю. К счастью, вовремя вспомнил, что я терпеть не могу исполнять музыку – меня этим в детстве замучили. Кроме того, было бы глупо превозмочь себя – и обнаружить, что местный потребитель просто еще не готов воспринимать музыкальное искусство как чистую форму, в отрыве от функционала. (А скорее всего, так бы и получилось.)

Но ладно, я снова отвлекся. Факт тот, что потратив час на объяснение, почему нейрорезонанс не требует физической настройки друг на друга, я в итоге начал повторно «настраиваться» с Гертом тем же способом, как нас учили в детстве – совместное исполнение боевых комплексов, хоровая декламация и вот это вот все. Герт откровенно ржал.

– Очень, очень последовательно и логично, о великий Пророк!

– Ты радуйся, что я тебя не заставляю по три часа в медитации сидеть! – сурово ответил на это я.

– А можно? Я бы с удовольствием! – тут же энтузиазмом вызвался Герт.

Понимаю его: дел у нас обоих было невпроворот, иной раз очень хотелось просто усесться и тупить в стену. Но что поделать.

Несколько дней мы так занимались вхолостую, разве что я немного улучшил свои базовые приемы: Герт все еще был в этом лучше меня и смог указать мне на несколько мелочей, которые я делал не так. Однако как я ни «распускал» свой разум в разные стороны (звучит странно, но это лучшая метафора, которую я пока придумал для непосвященных), на разум Герта рядом с собой я наткнуться не мог. Опять же, лучший, чем я, специалист по нейрорезонансу способен ощущать даже ненастроенные разумы рядом – примерно как человек с нормальным зрением, заглянув в коридор, сразу увидит, какие двери открыты, какие закрыты. А вот полуслепой не сразу разберет, что перед ним: неосвещенный проем или дверное полотно темного цвета.

В какой-то момент мы, измучившись напрасными усилиями, присели отдохнуть. Дело было в нашем внутреннем тренировочном дворике, и туда как раз заглянули Сора, Рида и Яса.

– Вы закончили, господа? – с мягкой улыбкой спросила Сора. – А то у меня появилась минута-другая кое-что показать девочкам.

– Прошу, – сделал я жест в сторону тренировочного дворика.

И Сора начала показывать, таким нехитрым образом выметя у меня из головы все лишние мысли.

Не скажу, что там было что-то эротическое – отнюдь. Моя жена демонстрировала Ясе и Риде продвинутый комплекс движений, который Яса уже знала, но в какой-то другой вариации, а Рида не знала вовсе. При этом она на ходу адаптировала его и давала советы, где Яса может использовать свою любимую алебарду, а Рида – изменять стойку под «дубовую» и добавлять наши ключевые приемы. Комплекс включал в себя кувырки, прыжки и прочие «фигуры высшего пилотажа». На такое даже в мужском исполнении посмотреть приятно, если исполняют хорошо. Но в женском подобные вещи просто-напросто гипнотизируют!

Особенно если учитывать один нюанс.

Иногда маленькая деталь способна очень сильно повлиять на общее впечатление! В данном случае – из песни слова не выкинешь – эта деталь заключалась в нижнем белье. Женщины Школы Дуба грудь попросту перетягивали, чтобы не мешала. Да и не всем так везет, как Риде: у большинства от интенсивных тренировок собственно грудь несколько страдает, так что особой утяжки не требуется. Женщины Цапель прежде, по словам Соры, носили утягивающие сорочки и гибкий корсет – и, опять же с ее слов, это было довольно удобно, даже в интенсивном движении! Однако Сора одним из прогрессорских элементов привнесла привычное нам с ней женское нижнее белье, в том числе спортивное. Результат получился… исключительно эстетичный. С некоторых пор Рида, судя по тому, как стала сидеть ее одежда, позаимствовала этот фасон.

Называя вещи своими именами: правильно уложенная большая грудь, которая, во-первых, держит максимально элегантную форму, во-вторых, при резких рывках и поворотах движется, куда надо – создает куда более гармоничный образ.

Так что все три женщины выглядели особенно… как бы это сказать… Соблазнительно – не совсем верное слово. Радостно взору? Особенно с учетом их неоспоримого мастерства. И да, пусть моя Сора красивее всех – остальные две лишь немногим ей уступали, каждая в своем роде, создавая замечательную раму для этой живой картины!

Я глядел на это, сидя на скамейке, вытирал пот, – и почувствовал, что начинаю впадать в своеобразный транс. И машинально «раскинул сети» еще раз. Есть! На этот раз я буквально столкнулся с разумом Герта, как сталкиваются два пьяницы, бредущие по узкой тропинке.

Контакт длился буквально несколько секунд – после чего Герт, удивленный, пораженный и слегка напуганный из него вывалился.

Мы уставились друг на друга.

– Так эти… штуки… нательные… тоже из другого мира? – пробормотал мой двоюродный брат.

Я кивнул.

– Забавно, что тебе мастер Сора кажется красивее Риды… – задумчиво добавил он. – Но, наверное, так и должно быть.

– Именно, – согласился я. – А вот запаниковал ты зря! Отлично все вышло. Только вот о магии я не думал в этот момент.

– Не зря, – не согласился со мной Герт, – я с тобой такими интимными мыслями делиться все-таки не готов!

– На самом деле я тоже, – пожал я плечами. – Но у меня стыдливости почти и нет. Жизнью отшибло

– Ни стыда, ни страха, ни сомнений, – весело проговорил Герт. – Настоящий посланник божий!

– В смысле, нет страха и сомнений? – удивился я. – Еще как есть!

– Угу, как же… Ну что, попробуем еще раз, пока девчонки не закончили?

Мы попробовали, и теперь дело пошло на лад. Мне удалось передать Герту довольно отчетливые воспоминания о том, как творить целый пакет простейших заклинаний начального уровня: эхолокацию (годится магам любой стихии, потому что пространство сканируется волнами чистой магии), струю огня (очень малая убойная сила, но как начальное для огневика пойдет) и телекинез (а вот это очень сложная штука на самом деле, но именно поэтому ее нужно начинать учить как можно раньше). Для телекинеза еще отдельно показал, как делать «воздушные щупы».

Последнее – спорный момент. Стихия другая: Герт действительно оказался огневиком по первой склонности. Но я, сам воздушник, учил довольно много начинающих магов любых «специализаций», и вот именно воздушные щупы большинство свежеинициированных осваивали на раз-два. Как-никак, все дышим воздухом, и как обращаться с ним тоже все инстинктивно понимали. Однако у некоторых возникали с этим проблемы, приходилось учить их приему «щупов» на собственной стихии.

Когда я убедился, что Герт все это более-менее дешифровал, я объявил перерыв в два дня. Нужно, чтобы информация отлежалась и была как следует обработана разумом. Это все равно не полноценное обучение – только срезание углов, чтобы управиться с настоящей отработкой навыка в то ограниченное время, что дает нам Черное Солнце. И надо, чтобы переданная информация как следует улеглась в чужом разуме, стала привычной.

Через два дня мы отправились с Гертом на полигон, прихватив Риду – пусть ассистирует мужу!

С момента моего отравления и исцеления прошла уже почти неделя, однако я все же опасался, что какие-нибудь крупные монстры продолжают кружить над тем местом, где так долго существовал Прорыв. Для них это наверняка выглядело не как серия появляющихся и пропадающих порталов, а как постоянная слабина в Кромке. Даже хотел отправиться в какую-нибудь другую глушь, но вовремя сообразил: при скорости перемещения большинства метакосмических хищников разница даже в несколько десятков километров на поверхности планеты – ни о чем. Это надо на другой континент отправляться… И то им пара минут лету, и учуют они Прорыв без труда. Так что я открыл Прорыв на прежнем месте, мысленно молясь Творцу.