Текст книги "Плюшевый: предтеча (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Варвара Мадоши
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

К счастью, обошлось: из Черного Солнца высыпалось штук пять или шесть слизней, – даже меньше, чем обычно. Видно, еще не успели размножиться. Разделавшись с посторонней фауной, я попросил Герта применить полученную им информацию и кастануть заклятья. Герт попробовал – и у него получилось с первого раза!

Ну, как получилось… Струя огня больше походила на язычок пламени, эхолокацией он еле-еле сумел ощупать пространство в радиусе десяти метров – но лиха беда начало! А вот телекинез с воздушными щупами, к сожалению, вообще не пошел: брат сумел лишить веса небольшой камушек, чтобы тот повис у него над ладонью, но двигать его туда-сюда не смог вообще! Не выходили у него воздушные щупы. Тогда я предложил ему для начала сформировать щупы огненные, то есть плазменные, – и снова ничего не вышло. Даже близко.

– Я не понимаю, что ты от меня хочешь! – пожаловался Герт. – То есть, видел у тебя в голове, но все равно не понимаю! Какие-то веревки, но гибкие и упругие… Как такое может быть? И как ими можно что-то хватать?

Опять проблема культурного кода – и образности! Обучая молодых магов, я обычно сравнивал воздушные щупы с тентаклями, в чисто мужском обществе даже сальных шуточек подпускал: мол, девочкам понравится (чистая правда, этот магический прием действительно можно использовать таким образом). В смешанном обществе молодежь на таком сравнении краснела и хихикала, но училась потом на диво легко. Однако Герт никогда не видел осьминогов или похожих на них животных! То есть, может, и видел разных морских гадов на гравюрах в книгах, но передачи вроде «В диком мире» или «Родная планета» тут детям не показывают по понятным причинам. Как и мультфильмов с подобными персонажами. Образа многорукого существа, которое гибко хватает что-то своими хоботами, у него в голове просто нет, так что переданную мною идею он тоже отшифровал не до конца.

– Ну что ж, – пожал я плечами, – значит, нам с тобой предстоит много-много совместных мыслей о женской красоте!

И тем не менее – процесс пошел. Я от души надеялся, что в ближайшие несколько лет мне удастся воспитать из Герта надежного мага. И, самое главное, научить его магической медицине.

Потому что события в этом мире ждать не будут.

Глава 7
Отъезд двора и неожиданные откровения

Лето 17 года от начала правления Энгеларта Седьмого, 10 554 г. от сотворения мира

Император выезжал из Тверна. Ритуальный цирк растянулся на несколько дней. В первый день – торжественное богослужение и прием во дворце с участием делегаций всех Школ и Гильдий города, а также крупных феодалов провинции, где они (мы) в очередной раз провозглашали верность Энгеларту, преподносили символические, хоть и очень недешевые подарки, пока настоящие налоги прибывали в возках к Налоговым воротам резиденции.

Во второй день – обход резиденции с участием жрецов, окуривание ее благовониями, а также подношение даров природы императору и некий закрытый ритуал плодородия с его участием. На первую часть мероприятия даже позвали меня как Пророка истинного бога.

Мы с Сорой обсудили, ходить или не ходить и как себя вести. В итоге я пошел, заранее зарядив резерв. Сперва торжественно призвал благословение Творца на Энгеларта и его семью, после чего вскинул руки и заставил подняться сильный ветер. Была бы ночь или вечер, ионизировал бы воздух, создав локальное полярное сияние – но увы, светлым днем пришлось обходиться другими спецэффектами.

Чувствовал я себя распоследним самозванцем, но что делать: чем больше последователей собираешь, тем более необходимо производить на них впечатление! Герту и нашему ушлому жрецу в деревне Коннах уже приходилось придумывать новые ритуалы – точнее, видоизменять старые! – чтобы подчеркнуть принадлежность к новому учению.

В какой-то мере мы очень быстро проходили путь, который творцизм прошел у меня на родине за несколько веков: у первых общин верующих ритуалов почти не было, а те, что были, отличались простотой и доступностью (коллективная исповедь – тоже ритуал). Но чем больше людей становилось последователями, тем сильнее проявлялась обезьянья падкость на зрелища и тем сильнее чувствовалась необходимость впечатлять толпу. Отсюда, думается мне, пошел и сложный ритуал богослужения, и песнопения, и богатая церковная утварь и облачение служителей.

И кто я такой, чтобы говорить, что это все не нужно или что в этом нет благодати Творца? На меня самого эти ритуалы воздействовали, что в детстве, что сейчас: нигде молитва так не прочищала мне мозги так, как в церкви перед иконами! И только после посещения службы во мне поселялось чувство, что живу не зря, что грехи мои – простительны, и что даже если я совершу страшную, фатальную ошибку, Творец в итоге все равно приведет все ко благу в конце времен.

И именно поэтому я даже не пытался воспроизвести то самое, знакомое, здесь. Культурные различия! Местные жители не поймут наши псалмы, наши службы и таинства; им – нам! – нужно создать свои, укорененные в местные традиции. Но тоже достойные и красивые, чтобы они помогали прихожанам достичь того же эффекта.

Поэтому пришлось пользоваться магией, хотя в процессе я как никогда ощущал себя мошенником.

На третий день император, его двор и домочадцы наконец-то начали выезжать из резиденции.

На самом деле придворные понемногу начали перебираться в Варид еще летом. В первую очередь это касалось чиновников и «светских львов», которые обитали не в самой дворцовой резиденции, а просто в городе. Однако это чувствовалось меньше, чем я думал.

– За последние годы Тверн очень разросся, – сказала мне Сора, когда мы с ней с холма возле города наблюдали за тем, как императорская процессия тянется по проселочной дороге. Я отправился в эту вылазку верхом, Сора сидела рядом в небольшой бричке, запряженной единственной смирной лошадкой. – Кто бы мог подумать, что простое увеличение сроков, когда ворота открыты, приведет к тому, что предместья начнут заселяться горожанами!

– Любой историк, – улыбнулся я.

– А я говорила, что твое гуманитарное образование отнюдь не бесполезно, – чуть улыбнулась Сора. Правда, у меня было ощущение, что мыслями она блуждает где-то далеко и в разговоре участвует вполсилы. – В прошлый раз когда двор схлынул, это прямо чувствовалось. А теперь – едва заметно. Ну и слава Творцу, что бои на арене больше не устраивают каждую неделю!

Я кивнул. Репутация требовала от каждой Школы периодически участвовать в боях на Арене, а для увеселения императора их затевали чаще, чем обычно. Так-то, когда Двора в Тверне не было, Арена открывала свои двери раз в две недели, а зимой и вовсе раз в месяц (а если было очень холодно или снежно, то вообще не открывала). Это ложилось на городские Школы дополнительной нагрузкой, а прибыток денег был не так велик, как думалось. Придворные покупали меньше билетов, чем горожане, а горожане в большинстве своем не могли позволить себе ходить на представления вдвое чаще по той же цене. То есть – выручка больше едва на треть, а травм и усталости бойцов больше не на пятьдесят даже процентов, а на семьдесят (люди не машины: если заставить их драться чаще и больше, ошибки тоже будут совершаться чаще медианных значений). С начала императорского визита Цапли потеряли двух бойцов из-за глупых смертей на Арене! Один – парень просто поскользнулся и неудачно упал (с высокоранговыми бойцами это случается редко, но тоже все-таки случается). Другой раз девушка получила нехорошую колотую рану и умерла от осложнений. Я в это время находился в поместье Коннах и, хотя Герт за мной послал, вернуться вовремя и вылечить ее не успел.

Мы, Дубы, никого не потеряли, хотя участвовали в боях наравне с городскими Школами – но не потому, что превосходили Цапель в выучке, скорее, просто повезло. Было и у нас несколько нехороших падений и глупых ранений, которые могли кончиться плохо, но, к счастью, не кончились.

– Действительно, скатертью дорога, – пробормотал я. – Пусть теперь варидцы с ними возятся!

Голова процессии уже скрылась из глаз за ближайшим холмом. Там остались и знаменосцы, и собственно повозки императора, императрицы (Энгеларт все же не развелся с ней и не посадил ее в тюрьму, хотя, насколько я знал, от подозрения в соучастии во время мятежа все еще до конца не очистил) и принцев. Скрылся из глаз и великолепных эскорт императорских гвардейцев в своих сверкающих доспехах.

Гвардейцев Энгеларт также здорово перетряхнул, довольно много из них оказались казнены при участии мастеров Пяти Школ. Кроме того, он ограничил их присутствие при дворе, отдав предпочтение отрядам конкретных императорских Школ, преимущественно Школе Неба – к счастью, среди этих Пяти Школ имелось два Великих мастера. Без них, пожалуй, подавить бунт не удалось бы. Также он срезал гвардейцам финансирование, часть из них распустил. То есть, грубо говоря, просто выгнал в наемники.

На мой взгляд, половинчатое решение, которое отнюдь не укрепляло императорскую власть – а такое количество «бродячих» мастеров попросту подрывало стабильность в регионе! Однако меня никто не спрашивал – и слава Творцу. Как я уже сказал, не чувствую в себе силы захватывать власть в империи и укреплять ее. Безусловно, с точки зрения долгосрочного планирования это было бы лучше, но… не в ближайшие сто лет! Огнеящера надо есть по кусочкам.

Итак, мы с Сорой провожали кареты придворных, среди которых все чаще попадались обозы слуг. Большая часть уже прибыла в Варид: они отправились раньше своих хозяев, чтобы приготовить тем помещения. Однако некоторые ехали, наоборот, позади, с теми вещами и скотом, который не требовался сразу по прибытии. И вот эта процессия тянулась, казалось, километрами и километрами.

– Большое облегчение, – произнес я. – Я был почти уверен, что Энгеларт и его двор как-то еще сумеют нам нагадить!

– Они даже из Варида прекрасно справятся с этой задачей, если что, – криво усмехнулась Сора.

– Это да, – кивнул я. – Но, по крайней мере, они не будут в самом сердце нашей территории.

Сора с мрачным видом покачала головой. Настроение у нее вот уже несколько дней подряд оставляло желать лучшего, и причины я понять не мог. Дела наши шли более-менее нормально. Были небольшие проблемы со сбором налогов в вотчине Коннахов: все больше крестьян у меня жили с дополнительных заработков, и хотя я предусмотрел переход на патентное или лицензионное налогообложение (грубо говоря, идешь на заработки – даешь расписку, что в конце сезона уплатишь столько-то), все-таки пока случались накладки – иной раз крестьяне даже жалобы подавали, что, мол, с них дважды снимают налог. Однако эти вопросы больше касались меня, и даже не столько меня, сколько Фиена и Рейкиса.

А в Школе Цапли все шло, насколько я понимал, более-менее. И внуки Соры были здоровы. Хотя… Может, это оттого, что Хея, старшая внучка, начала слишком чересчур интересоваться мальчиками, и это тревожило Сору? Ей тринадцать лет по-местному, по счету Терры четырнадцать – тут все что угодно уже может быть вплоть до залета.

Внуками Соры я особо не занимался: мы были слишком близки по внешнему возрасту, чтобы я мог занять для них позицию деда или отчима. «Старшим братом» у меня тоже быть не получилось: у детей были довольно жесткие расписания, которые с моим почти не пересекались. Мы вместе ужинали, когда я жил в Тверне, вежливо разговаривали за едой – и на этом все. По крайней мере, с девочками. «Муж бабушки» и «муж бабушки», родней я им так и не стал.

Эмас сейчас проходил обучение в Школе Дуба, в поместье Коннахов. С Ульном и Бером он не подружился из-за разницы в возрасте – все-таки четыре года для таких мелких детей много значат. Однако там он воспринял больший пиетет в отношении меня и всегда старался привлечь мое внимание, похвастаться успехами и так далее. Я, разумеется, его в этом поощрял и старался уделять ему внимание – но все равно, «усыновить» его как Ульна не получилось. Моя позиция была скорее вроде как у крутого, но вечно занятого дядюшки.

Кстати, отношение Ульна к Соре было схожим: крутая, время от времени приезжающая тетушка, которой можно (и нужно!) похвастаться успехами и выцыганить какие-нибудь совместные развлечения. Но тут ожидать чего-то другого было сложно: у Ульна-то есть собственная мама, и есть еще тетя Айна, которую он воспринимал почти так же, как Тильду. Объединить семьи как таковые у нас не получилось: все равно оставалось сегментирование. Может быть, будь у нас свои дети, они послужили бы сцепкой…

А может, я просто слеплен из другого теста, чем мой друг-многоженец, и быть отцом большого разнородного семейства, где не делают различия между своими и чужими, мне просто по жизни не светит, как я ни пытаюсь.

Так вот, при всем при этом я скрупулезно держался в курсе всего, что происходит в жизни внуков Соры – Хеи, Альионы и Эмаса. И, насколько я знал, именно сейчас чего-то, способного вывести мою жену из равновесия, с ними тоже не творилось.

– Поехали домой, – попросила Сора. – Сколько можно любоваться на этих извращенцев!

– Ты же сама попросила… – начал я, но вовремя оборвал себя. – Конечно, дорогая.

В тот день дел у нас обоих было невпроворот, но за ужином я постарался тактично расспросить Сору о том, что все-таки с ней происходит. Безуспешно – она ушла от ответа.

А ночью я вдруг проснулся от ее рыданий.

Причем проснулся – слишком слабое слово. Меня буквально подбросило. Я рывком сел на кровати, готовый броситься в бой, и лишь через несколько секунд понял, что драться ни с кем не надо. Сора рыдала не от страха, а от горя – тоскливого, тяжелого, пряча голову в подушку и давясь всхлипами.

– Алёна, милая, – я положил руку на ее обнаженное плечо. – Радость моя, что случилось?

Она сбросила мою руку!

Это Сора-то!

– Ты меня не любишь! – тоскливо и горестно воскликнула моя жена.

Я охренел. Я. Ее. Не люблю.

– Откуда такие мысли?

– Ты влюбился в Сору! – сквозь рыдания проговорила Алёна. – Ты полюбил ее! И если бы… если бы меня тут не было… ты женился бы на ней… и омолодил бы ее! И потом… потом… ты бы, может, вернулся – а что я⁈ Мне пришлось бы с тобой развестись! Я не одна из Ураганных девочек! Я не могу гарем! А ты – ты готов был!

– Ну, технически ты не смогла бы получить развод, потому что Аркадий Весёлов наверняка сейчас числится мертвым, – сказал я первое, что пришло в голову.

Зря – потому что Сора зарычала в подушку. Хорошо хоть, аура Великого мастера не активировалась – а то она вполне могла меня ударить своим протуберанцем, не меняя позы, это я уже задним числом понял.

– Слушай. Серьезно, – ее претензия казалась настолько дикой, что я даже не знал, что сказать. – Я не знал Сорафию Боней. Я никогда не встречал Сорафию Боней. Она исчезла даже до того, как… Ее личность, скорее всего, погибла в день, когда она зажгла Черное Солнце! Ты всерьез думаешь, что я смог бы полюбить Сору такой, какой она была до того, как ты заняла ее тело?

– Н-нет… – почти простонала Леонида. – Но ты меня не узнал! Ты полюбил образ! Роль, которую я играла!

– Но… ее же создала ты?

Еще один приступ слез.

– Я была совсем одна! – всхлипывание. – Каждый день… каждый день тосковала… молилась, чтобы встретиться с тобой… Не умерла только из-за внуков! Из-за Ясы! Из-за других девчонок! А ты! Ты… вот наверняка ты с кем-то спал еще до меня! Ведь спал же! Ясу ты прогнал – но были же другие!

Ни хрена себе!

Я почувствовал, как во мне поднимается гневное раздражение. Да как она смеет! Да я ни на секунду не забывал о ней! Столько усилий приложил, чтобы ее найти – ну да, зряшных усилий, как выяснилось, но все же. Что это за тупые бабские капризы⁈ От кого угодно я ожидал, но не от Алёны!

Тут я сам себе удивился. Мысль про «тупые бабские капризы» была совершенно мне чуждой, будто наведенной. Мне ли не знать, что манипулятивно-истеричные реакции, которые в обиходе так называют, имеют самый разный анамнез.

Может, нас отравили? Обоих? Какой-нибудь нейротоксин…

И вдруг я отчетливо понял: нет, не нейротоксин. Мой гнев маскировал вину – потому что отчасти (очень отчасти!) Алёна была права.

– Милая, – я попытался не пропустить раздражение в свою речь. – Я не буду отрицать, что я очень настойчиво добивался тебя… Соры. Даже не зная, что это ты. Но, когда я первый раз делал тебе предложение, мне было десять или одиннадцать лет! Я не думал ни о чем, кроме фиктивного брака, и был уверен, что ты – настоящая ты! – не станешь возражать против политической целесообразности, когда я тебя найду! А потом, когда стал старше… честно говоря, к тому времени я уже был уверен, что ты – где-то в другой части страны или на другом континенте, да еще и четырехлетний ребенок до кучи, или вообще уже умерла! Я очень отчетливо понимал, что шансы найти тебя очень невелики! И еще меньше – шансы вернуться на нашу планету! Да что там, я к тому времени потерпел неудачу с генератором проколов – и не был даже уверен, что я нахожусь в той же вселенной!

Ну что ж, по крайней мере, Алёна перестала рыдать и внимательно слушала.

– То есть. Шансов найти тебя своими силами почти нет. Шансов подать весточку на Терру и вернуться сюда с поисковой партией, чтобы отыскать с техническими средствами, – тоже почти нет. И тут такая женщина, как ты, играющая роль Соры! Ты не представляешь, какой потрясающей ты выглядишь со стороны – и сейчас, и тогда! У меня просто не было шансов.

– Дуришь мне голову лестью, – процедила она сквозь зубы.

– Это не лесть, – сказал я. – И… Ты правда считаешь, что я с кем-то спал здесь и не сказал тебе? Ты-то ведь мне честно рассказала про Сорино прошлое. Неужели ты думаешь, что я стал бы от тебя что-то скрывать?

Алёна молчала.

– Никого не было. Сначала я был ребенком. Потом, позже… ну, во-первых, мне все равно было довольно стремно соблазнять какую-нибудь девицу, пока мое тело не выросло, хотя желание уже появилось, и здесь на это смотрят спокойнее, чем в нашем мире. Во-вторых, хоть я и понимал, что вряд ли тебя найду, мне не хотелось изменять тебе. Боялся, что если я сделаю это, то как бы окончательно подведу черту, признаю, что шансов действительно нет – и все, тогда мы точно больше не увидимся.

– У тебя – и вдруг такой иррациональный повод? – хрипло пробормотала Сора в подушку.

– Не более иррационально, чем-то, что ты мне сейчас выдала, – сухо сказал я. На самом деле, конечно, некая логика в претензиях Алёны имелась, пусть и очень своеобразная. То, что она вообще об этом заговорила, означало, что у нее все же оставались сомнения – и гнили в душе уже несколько лет, чтобы наконец прорваться наружу. Если не прижгу нарыв сейчас, это может очень плохо повлиять на наши отношения в дальнейшем. – И, чтобы уж поставить точку. Когда Яса пришла ко мне, я почти поддался – но напомню тебе, что это был день, когда я страшно переживал за тебя! И когда ты в очередной раз мне отказала! Именно ты, не Сорафия Боней, что бы ты сама ни думала по этому поводу!

Сора опять всхлипнула.

– Ты мне веришь? – нежно спросил я, целуя ее плечо.

На сей раз она им не дернула.

– Я тебе всегда верю… – сиплым голосом проговорила Сора.

Она повернула ко мне лицо, такое смятое подушкой, такое милое, залитое слезами, что я одновременно забыл свое подавляемое раздражение, и одновременно испытал еще более сильную тревогу. Она правда чувствовала себя очень серьезно несчастной, это по ней было видно! Почему⁈ Что я сделал такого⁈ Сора ведь не из тех, кто станет растравлять мелкую обиду или легкое недовольство, пока они не заслонят от нее горизонт! Она правда всегда, всегда мне верила – местами даже слишком.

Хотя вообще-то истерику она мне устраивает не первый раз. Но все предыдущие случались только тогда, когда…

А кстати.

Только я об этом подумал, на ее лице мелькнуло удивление.

– Действительно, что это со мной… – пробормотала она. – Почему вдруг?..

– Вот-вот, – сказал я, чувствуя, как колючий комок злости и страха распускается внутри теплой сахарной ватой.

– Н-нет… – пробормотала Алёна. – Не может быть. Судя по памяти Соры… И по тому, как ты описывал физическое состояние моих репродуктивных органов… Там нужно как минимум операцию делать, чтобы что-то заработало, да с дополнительной магической стимуляцией! Не говоря уже о том, что я Великий мастер! У меня даже месячных не бывает! Избыток внутренней энергии мешает выходу яйцеклетки, даже на первом ранге обычно беременеют только женщины с повышенной плодовитостью. Сора умудрилась, но… сам знаешь, что с ней потом сделали!

– Да, – сказал я. – Все так. У меня сейчас магии нет, я не могу продиагностировать. Поехали на полигон, зажжем Черное Солнце и посмотрим? Или разбудим Иэррея? Он, вроде, умеет такие вещи определять по пульсу и цвету ногтей.

– Это подождет до утра! – покачала она головой. – Если действительно…

И тут она развернулась, прижалась ко мне, спрятала голову между моей шеей и плечом.

– Прости меня, – пробормотала Сора. – Пожалуйста… пожалуйста, не мог бы ты…

Я обнял ее в ответ.

– Показать, что точно не сержусь? – мягко сказал я, целуя ее в ухо. – Я и не сердился. Скорее, испугался.

Сора приникла ко мне, такая нежная и покорная, какой бывала редко. Никакого обмена инициативой, никаких сальных шуточек (схватиться за определенную часть моего тела в разгар действа с воплем: «О, наконец-то достойный противник!» – а потом еще и возмутиться, что я слишком ржу и поэтому не получается перейти к следующему этапу, для нее более-менее норма). В этот раз жена отдавалась мне всецело, именно отдавалась, будто желала почувствовать себя под моей защитой. Такое с ней случалось и раньше (например, в наш самый первый раз здесь), и я всегда был только рад подыграть – а в этот раз натурально превзошел себя!

Заснули мы только совсем под утро.

* * *

Я проснулся резко, рывком, собираясь выскользнуть из постели и отправиться на тренировку, чтобы не разбудить Сору. К моему удивлению, она уже не спала, сидела перед зеркалом, причесываясь.

– Потренируемся сегодня вместе? – предложила она. – А потом к Иэру.

– Может, сначала к нему? – осторожно спросил я. – Если ты действительно в положении, нагрузки необходимо ограничить!

– Ерунда, – ответила Сора с ноткой раздражения. – Беременность – нормальное состояние здорового женского тела, а твоими стараниями я идеально здорова! Кроме того, я не беременна. Я допускаю, что цикл мог восстановиться. Я отвыкла от скачков гормонального фона за много лет, допустим, на фоне стресса и прочего могла потерять контроль над собой. Но беременность? Исключено.

Ее тон меня умилил. Точно с такими же раздраженными и слегка высокомерными интонациями говорила со мной Алёна во время своих беременностей на Терре! Тело другое, а повадки те же самые.

Я уже практически не сомневался, хотя, припоминая результаты магической диагностики, все еще был в ступоре, как так могло получиться.

Мы сходили на тренировку, но я все же отговорил Сору от того, чтобы присоединиться к Риде и Герту. Эти заядлые любители бегать по утрам пешком добегали до Арены и нарезали круги там (так было ближе, чем мчать за городские ворота). Владельцы Арены традиционно позволяли членам городских Школ использовать этот манеж для тренировок в те часы, когда не было по расписанию боев, – за довольно умеренную ежемесячную плату.

Сразу же после самой базовой разминки я поволок жену к Иэррею, надеясь, что он окажется именно у себя в кабинете, а не на обходе в клинике (его расписания я не знал, потому что не так уж часто с ним пересекался, а спрашивать у своего секретаря не стал).

Нам повезло: лекарь оказался у себя.

– Рад, что вы наконец решили обратиться ко мне, мастер Сорафия, – заметил он, когда мы вошли. – Все-таки целитель не должен наблюдать сам себя, вы сами неоднократно мне это говорили.

– Вы о чем? – моя жена напряглась. – В смысле, наконец решила обратиться⁈

– Вы думали, я не замечу? – в свою очередь удивился Иэррей. – При всем уважении, Великий мастер, это достаточно очевидное состояние, чтобы человек даже с моим скромным опытом легко определил его в женщине, с которой хорошо знаком и которую видит каждый день.

Алёнка аж сдулась – по ней это было очень видно – а я чуть не расхохотался в голос от радости и облегчения.

– И… как долго уже? – спросила она.

– Думаю, я заметил почти сразу, как только начались первые изменения – неделе на четвертой.

– Я имею в виду, какой уже срок? – совершенно убитым голосом переформулировала Сора. – Потому что я не имела ни малейшего понятия!

Брови Иэррея взлетели вверх.

– Конец третьего месяца примерно, – сказал он. – Если позволите вас осмотреть, скажу точнее. Несомненно, скоро вы бы заметили рост плода в любом случае. Я полагаю, зачатие произошло вскоре после того, как глава Коннах так тяжело пострадал, если не в тот же день. У нас на островах считается, что женщины всегда зачинают ребенка легче, если провожают супруга на войну или знают об иной угрозе для его жизни… Но в вашем случае… Признаться, я был уверен, что Пророк сотворил для вас чудо Творца – специально, чтобы обеспечить беременность. Иначе я не могу это объяснить. Я ведь сам вас осматривал все эти годы. Кроме того, вы Великий мастер. Никто и никогда не слышал о беременном Великом мастере.

– Конечно, чудо было! – серьезно сказала Сора.

Только я подавил неприличную шутку насчет моих чудесных умений (не при лекаре же!), как Сора обернулась ко мне и воскликнула:

– Вот видишь! А ты сомневался, имеешь ли ты право проповедовать учение Творца на этой планете! Чуда нашего… переноса памяти тебе было мало, чуда коллективной молитвы тебе было мало! Сколько еще чудес тебе нужно, чтобы убедиться – Творец тебя полностью одобряет?