Текст книги "Плюшевый: предтеча (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Варвара Мадоши
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Глава 3
Совсем другой Мишка

869 год от Исхода по летоисчислению Старой Терры (10-й год правления императора Энгеларта Седьмого на планете боевых искусств)

Интерлюдия. Великий магистр Михаил Бастрыкин и разные лица

Михаил Николаевич Бастрыкин, Великий магистр Ордена Хранителей Человечества, одной из крупнейших и сильнейших держав Старой Терры, пребывал в холодной боевой ярости – той, жертва которой внезапно обнаруживает себя в лучшем случае пожизненно в тюрьме и с конфискованным имуществом (причем не только своим, а имуществом, записанным на жену, тещу, любимую собаку), а всех присных своего клана – лишенными должностей и достатка. А в худшем – в виде ровного слоя пепла где-нибудь в зоне вечной мерзлоты.

Впрочем, нельзя сначала сорок лет методично подниматься к своему посту по извилистой служебной лестнице, а потом почти полвека его удерживать, – и не научиться скрывать свои эмоции. Поэтому по видеосвязи с Кириллом Урагановым Бастрыкин говорил почти спокойно, позволив себе только одно проявление гнева – назвал своего собеседника по имени-отчеству. Бастрыкин знал, насколько Ураганов это не любит.

– Ну что, Кирилл Пантелеймонович, на первую межпланетную войну меня подписали? Или всего лишь на первую мировую? Отлично, отлично! Мы еще даже похороны устроить не успели – а вы уже похерили все, над чем всю жизнь работал наш общий друг!

Кирилл Ураганов находился сейчас на арктическом метакосмическом космодроме. Но Бастрыкин желал пообщаться с ним так срочно, что не стал дожидаться его возвращения в столицу, велел обеспечить связь прямо там.

– По-моему, я как раз сумел избежать крупномасштабных боевых действий на горизонте ближайших десяти лет, – сухо проговорил Ураганов. – Обойдемся несколькими мелкими стычками – уже хорошо. А что касается того, над чем всю жизнь работал Аркадий – не передергивайте. Он всю жизнь работал не над тем, чтобы об Орден вытирали ноги все, кому не лень.

«М-мальчишка!» – чуть было не выкрикнул Бастрыкин.

Но – уже давно не мальчишка. Да, когда он познакомился с Кириллом, тому было двенадцать лет. Но уже и тогда Ураганов не производил впечатления ребенка. А теперь ему календарно под пятьдесят. Примерно столько было самому Бастрыкину, когда он стал Великим магистром в результате одного из тех «тихих» переворотов, которые обычно и сопровождают настоящую смену государственной власти.

– Смотрите сами, – продолжал Кирилл. – Синетерранцы так обнаглели как раз потому, что они планировали в ближайшие несколько месяцев развязать боевые действия против либо самого Ордена, либо нашей колонии на Биполярке… прошу прощения, на Новой Терре. Именно поэтому рискнули на попытку устранения Аркадия. Но торпеды мы уничтожили, нашу ответную реакцию продемонстрировали. Они не посмеют сунуться.

– Не посмеют? – холодно спросил Бастрыкин. – Я только что получил донесение с Цветка Равновесия! Там под шумок попытались отжать Серый Лепесток, весь наш сектор эвакуирован! С Железной Терры наблюдатели докладывают: несколько отрядов на драконах улетели в неизвестном направлении – возможно, к нам! Думаешь, то, что ты продемонстрировал твою личную магическую мощь, их остановит⁈ Тебя они не боятся – во всяком случае, не после того, как убрали Аркашку!

Бастрыкин задохнулся и с удивлением понял, что утратил контроль над собой. Что даже слегка задыхается. Он не ожидал этого. Когда он понял, что в этот раз Аркадия действительно убили, без дураков, – наконец-то!, как сказали бы многие – он позволил себе расклеиться. Даже всплакнул. Думал, на этом все. Оказывается, нет. Кто бы мог подумать! Это при том, что у него в особых папочках лежали собственные планы по устранению последнего оставшегося друга детства – на случай, если тот зарвется.

– Михаил Николаевич, – проговорил Кирилл совсем другим тоном. – Не переживайте так. Это временные трудности. Разберемся. Все равно они должны были рано или поздно попробовать нас на зуб. Как будто это для нас что-то новое! А Аркадий и Леонида живы, я уверен. Вы же первый прочли доклад о квантовом телепортаторе.

– Прочел, – буркнул Бастрыкин. – А также прочел доклад независимой лаборатории, которая проанализировала данные этой… сладкой парочки увлекающихся детишек! Если даже двуличный хмырь был такой дурак, что активировал нестабильный экспериментальный прибор, то почти наверняка он либо размазал их с женой на кванты, либо выкинул куда-то в открытый космос на другой конец Галактики. Но хотя бы их тела не достались ни синетерранцам, ни фалийцам, и на том спасибо. Ты читал сводку об их опытах по поднятию покойников?

– Да это уже давно не опыты, Ксюшины студенты уже много лет «живыми» скелетиками развлекаются, – хмыкнул Кирилл. – Я же вам рассказывал. Точно помню, на Васькином дне рождения.

Бастрыкин кисло поглядел на него, но ничего не ответил. Однако оценил намек на то, что его младший сын, одаренный маг, в отличие от обоих родителей, также оказался втянут в орбиту «клана Урагановых» – учился в их школе «Маяк», часто проводит каникулы у них дома, дружит с младшим поколением и, по версии его наружной охраны, крутит роман с одной из дочерей Кирилла. Или даже не с одной. То есть при всем желании конфисковать всю собственность и распылить Ураганова над северной тайгой не получится.

– Я лично уверен, что Ксантиппа права, и что на работу прибора оказывает влияние «эффект наблюдателя», – продолжил Кирилл. – Поскольку наш друг, несмотря на постоянные попытки эффектно пожертвовать собой, все-таки не суицидник, уверен, что гробануться он не хотел. И уж тем более не хотел угробить Алёну. Так что его ожидания повлияли на работу прибора, и где-то он жив. А вот чтобы найти это «где-то», нам нужны дополнительные ресурсы. Программу исследования дальнего метакосмоса мы свернули пару лет назад как не оправдавшую вложенных средств – вот, надо опять развернуть. И выделить дополнительные ресурсы ММИТ на новые исследования…

– Ты мне такую свинью подложил, и тут же просишь денег? – снова не сдержавшись, рявкнул Бастрыкин. – И на мелочишку не размениваешься, сразу астрономические суммы!

– Метакосмические, – серьезным тоном поправил Кирилл.

– Ты радуйся, если я командора Павлова, твоего, мать вашу, Снегохлеста под трибунал не пошлю! Пошел у тебя на поводу! У него какие приказы были? Разобраться и не эскалировать! А он? – Бастрыкин чувствовал, что говорит слишком эмоционально, что нужно снизить накал, но где-то в глубине души уже было плевать. Как, наверное, плевать тем, кто в ближайшие недели, если не дни, решит все же обналичить за орденский счет многовековой список своих обид и обидок по ту сторону границы. Дрянь такая, Михаил ведь считал Кирилла Ураганова надежным! Знал, что ни на кого, по большому счету, нельзя положиться – но на Ураганова все же полагался. Как и на Аркадия. Последний, по большому счету, подвел его только раз: в детстве, когда не явился на запланированную гонку (по причине, которую Михаил признавал уважительной, но от этого не легче!), и в результате их команда продула. Ну и вот сейчас, когда так невовремя подох. – Фали уже послали ноту протеста против убийства их граждан, уже атаковали нашу спорную зону на Таланне! У них там тоже… ястребы у власти сейчас – ты это понимаешь⁈ А истрелийцы тоже бряцают оружием насчет своих «северных территорий»!

– Истрелийцы не дернутся, – проговорил Ураганов. – Они знают, что у нас есть ядерное оружие.

– У них теперь тоже есть! Они в метакосмосе проводили испытания – ты как, может, не осведомлен об этом⁈ А по магам у нас плюс-минус паритет – ты не единственный сильный маг Ордена, так и в Истрелии есть с десяток! И если ты думаешь, что они не пойдут на размен… Мать твою, Кир! Я на этих качелях уже полвека – ты какого хрена мне устроил⁈ Ты, мальчишка, думаешь, что все государственные акторы всегда действуют рационально⁈ Это не так! Там тоже люди! Ты их щелкнул по носу – они не смогут стерпеть!

– Тогда и мы терпеть не будем, – ровным тоном проговорил Кирилл.

Бастрыкин скрежетнул зубами.

– Ты готов распоряжаться чужими жизнями, щенок? – спросил он, понизив голос. – Вот так запросто?

– В первую очередь – своей жизнью и жизнями своей семьи, – хмуро сказал Кирилл. – Я готов брать на себя ответственность. И Аркадий был готов.

– И вот куда его это привело!

– Он спас почти всех, за кого отвечал, – так же спокойно ответил Кирилл, – и выполнил задачи, которые перед собой поставил. Я намереваюсь сделать то же. А также исполнить свой долг по отношению к нему и к Леониде. Они ведь не только мои друзья, Михаил Николаевич. Они – члены моей семьи. Вы уверены, что не хотите мне помочь?

– Возвращайся в Лиманион – и посмотрим, – сквозь зубы проговорил Бастрыкин.

…Закончив разговор с Урагановым, Бастрыкин посвятил еще несколько десятков минут разнообразной текучке – но время поджимало. Бросив взгляд на часы, он тоскливо поморщился. Пусть медицинская магия значительно омолодила его организм, оставив почти нетронутой внешность – Бастрыкину нельзя было выглядеть сильно моложе пятидесяти лет, психологические эффекты на избирателей были бы непредсказуемы! – но это не значит, что можно позволить себе не соблюдать режим. Человеку в его положении нужно всегда иметь за плечами хотя бы семь часов сна. Даже если речь идет о кризисе, способном привести к гибели государства. Особенно тогда. Поэтому он подал сигнал охране, покинул свой кабинет и отправился по коридорам Большого дворца в Лиманионе в свои личные покои.

На самом деле Бастрыкин предпочитал обитать в своем поместье в пригороде Лиманиона, и, когда была возможность, всегда возвращался туда ночевать. Но вести дела оттуда по ряду причин он не мог, а сейчас, предвидя, что свободное время в ближайшие недели будет в минусе, они с женой перебрались в апартаменты Большого дворца в центре столицы. Благо, маленького ребенка, чьи интересы нужно учитывать, у них сейчас на руках не было. Когда Васька повзрослел, Виктория предложила родить еще одного, но Михаил отложил этот вопрос.

Каждый ребенок – это не только удовольствие, а еще и риск для безопасности. Это нужно очень хорошо понимать. Ладно, двое старших давно не только взрослые, но и пожилые (биографически!), и даже в молодости не доставляли особых проблем. Однако Васькины эскапады, если бы не магическое лечение, изрядно увеличили бы Бастрыкинскую лысину! Ладно, хоть не золотой молодежью вырос – в воспитании недорослей на Кирилла Ураганова все же можно было положиться. Но эти его одиночные «экспедиции» в Междумирье!.. Эта его бурная личная жизнь!

К счастью, личная жизнь самого Михаила отличалась постоянством: вот уже больше шестидесяти лет он был прочно женат на женщине, которая ни разу не причинила ему неприятностей и не заставила краснеть. И даже была достаточно великодушна, чтобы проигнорировать несколько его глупых… скажем так, отклонений от брачных норм, совершенных в молодые годы. (Тогда Михаил был уверен, что она о них и не знала – лишний раз показывает, насколько все молодые люди идиоты!)

Кроме того, Виктория всегда отлично чувствовала его настроение и старалась быть для него опорой в домашней жизни. Заходя в свои апартаменты, он подсознательно ожидал аромата свежезаваренного красного чая, а может быть, и доставленной из любимой пекарни выпечки. Или даже борща. Борщ – любимая еда детства – все время успокаивала Михаила Николаевича. Его жена Виктория отлично об этом знала и заказывала на кухне ингредиенты, если ожидала, что у мужа будет особенно тяжелый день. И даже сама становилась к плите, чтобы лишний раз продемонстрировать заботу.

Но в этот раз никакие приятные запахи его не встретили. Пахло кофе – напитком, который Михаил Николаевич выносил исключительно по утрам. Свет в большой гостиной, в его кабинете и в спальне был ярко включен, слышались знакомые шаги супруги

Михаил Бастрыкин пошел на звук – и увидел, что Виткория положила на кровать в спальне чемодан и укладывает его!

Поразительно.

Он даже не помнил, когда она последний раз укладывала их вещи для поездки! Она что, решила от него уйти⁈ Но почему⁈

Однако тут Михаил увидел, что чемодан, вообще-то, его. И… не то чтобы выдохнул, но градус удивления несколько изменился.

– Вика! – воскликнул он. – Ты что делаешь?

– А что, теплые вещи не нужны? – с сомнением спросила она, поглядев на его термобелье, которое держала в руках. – Но я думала, ты предпочтешь Биполярку. Там все-таки удобнее, чем на Дальней Терре. Если уж выбирать между снегами и болотами…

– Предпочту – чему⁈

– Бесполезной попытке удержать власть здесь и возможному тюремному заключению, – удивленно сказала Виктория.

– Ты о чем сейчас вообще⁈

– Дорогой, ты же сам дал мне доступ к своим переговорам с Урагановым, – мягко напомнила жена.

Дал, действительно, когда она попросила. Виктория обычно не лезла в «государственные дела» – только в той мере, в какой они были связаны с ее собственными проектами. Однако Урагановы – это не только государственные дела, это еще и семейные вопросы. А их Михаил обычно отдавал жене полностью на откуп. Идея отправить Ваську учиться в школу «Маяк» на полный пансион в свое время тоже исходила от нее… И много лет ему казалось, что эта идея очень даже удачная – а вот теперь что-то начали сомнения брать!

Значит, Виктория слушала его конференцию по дополнительному аудиоканалу. Вот в чем дело. И почему-то после этого решила, что Ураганов готовит переворот?

– Миша, ты мне сам сказал когда-то, – Виктория продолжала спокойно укладывать в чемодан его носки. – Кирилл Ураганов – это волшебная булавка из сказки. Сперва булавка втыкалась в карту, откуда королю грозила беда из чужедальних земель. Но когда король стал вредить собственным подданным – булавка вонзилась ему в глаз. А ты мне гораздо больше нравишься с двумя глазами. Поэтому умоляю: по-возможности, пожалуйста, не надо затевать ссору с Кириллом! С его репутацией в сообществе магов, с его дружескими и семейными связями – ты думаешь, его не поддержат? Мы можем эмигрировать в колонии, как ты мне обещал, когда началась активная экспансия. Всегда мечтала побыть женой первопроходца. Уверена, там ты очень быстро возьмешь власть! А потом, в самом деле, можно отделиться от Ордена и устроить ему проблемы – если все еще будешь этого хотеть.

– Вика, ты охренела, – честно сказал супруге Михаил. – Что это еще за… сказочное мышление! Ураганов немного рыпнулся, сейчас прижму его – и все!

В этот момент в дверь апартаментов позвонили.

– Надо открыть, – сказала Виктория, отрываясь от своего дела. – Я отпустила горничную.

– Кто это еще может быть⁈ – Михаил сердито поглядел на наручные часы – но вместо электронного браслета-информатора у него на руке была обычная, хоть и очень дорогая, механическая модель. Забыл переодеть после сегодняшнего заседания Звездной палаты.

– Думаю, это нас свергать, – сказала Виктория.

– Милая, такие дела так быстро не…

Но Виктория уже прошла в коридор.

– Если ты так думаешь, тогда не открывай хоть! – крикнул ей Бастрыкин с некоторой издевкой.

Однако в коридоре уже щелкнул замок.

– Добрый вечер! – услышал Михаил Николаевич знакомые в высшей степени культурные интонации.

Вальтрен Кресайн, Последний Герцог Ордена, один из старейших детей-волшебников и, следовательно, один из старейших граждан их государства в принципе. А также один из самых надежных губернаторов провинций: его герцогский титул вот уже сотню лет не давал особой власти, однако после того, как Кресайн избавился от Проклятья, которое среди прочего не давало своим пленникам состоять на официальной службе и занимать государственные должности, жители провинции Вайн раз за разом избирали в губернаторы именно потомственного герцога. Вроде как знают его почти четыреста лет – зачем что-то менять?

Внешне этот достойный старейшина выглядел как молодой человек лет восемнадцати, сероглазый, светловолосый, с очень правильным, почти по-девичьи изящным лицом. Приятная внешность и мягкие манеры обычно создавали у людей немного превратное впечатление. На самом деле седьмой герцог Вайна отличался редкостным упрямством, гордостью и если не злопамятностью как таковой, то просто очень хорошей памятью. К счастью, все это компенсировалось также редкостной ленью и снисходительностью к человеческой природе.

– Добрый вечер, Вальтрен, – сказала Виктория. – Вот, Михаил Николаевич не верит, что Кирилл способен подготовить государственный переворот за полтора часа, чтобы выиграть мировую войну до ее начала. Ты пришел его в этом разубедить?

– Можно и так сказать, – вздохнул Вальтрен. – Надеюсь, Михаил Николаевич драться не будет? Звездная Палата уже вынесла вотум недоверия на экстренном заседании, а также назначила меня временно исполняющим обязанности Великого Магистра. Я очень рассчитываю, что мне удастся мирно занять его место! Только на этих условиях я вообще согласился.

Драться с Кресайном – одним из сильнейших орденских магов, чье любимое заклинание буквально оставляет позади оплавленный камень? М-да, это надо додуматься!

– Вот как? – Михаил, очень чувствуя острую нереальность происходящего, шагнул в коридор. – А я думал, Кирилл сам метит в мое кресло.

– Что вы, – развел руками Вальтрен. – Ему некогда… – тут он вздохнул. – Михаил Николаевич, ну что же вы! Не могли хотя бы еще лет десять продержаться? Смена бы подросла! А теперь мне приходится, потому что я стольким Кириллу обязан… А мне, если честно, невыразимо лень! И леди Кресайн расстроится, решит, что я так влип из-за нее![1]

– М-мальчишка… – пробормотал Михаил Николаевич.

Мелькнула мысль набрать охрану, замов… Пустое. Ясно, что это не поможет.

– Кирилл? – удивленно спросил Вальтрен. – Или, неужели, вы меня имеете в виду?

– Похоже, себя… – Михаил Николаевич ударил кулаком в стену. – Развели, как пацана!

– Вальтрен, я очень надеялась, что это будете вы, – продолжила Виктория как ни в чем не бывало. – Даже кофе приготовила.

– Вот как! – просиял последний герцог. – Вы очень любезны, Виктория Афанасьевна! Так и знал, что на вас можно положиться! А то, знаете, все сейчас в такой ажиотации – даже не знаю, кто бы мне его сварил… – тут он заразительно зевнул.

Ну предательница! И кофе, оказывается, не для него!

– Миша, а для тебя с кухни скоро борщ принесут, – добавила Виктория. – Я уже заказала. Извини, самой готовить сегодня некогда, вещи нужно было собрать.

* * *

[1] Вальтрейн Кресайн женат на Галине, в девичестве Кузнецовой, дочери нынешнего главы СВР-1 Василия Кузнецова. Михаил Бастрыкин в свое время также женился на дочери тогдашнего главы СВР-1 – это был карьерный брак по расчету.

Глава 4
Магия и мания величия

Весна 17 года от начала правления императора Энгеларта Седьмого, 10554 г. от Сотворения мира

Все накрыла тьма.

Черная, непроглядная тьма, прохладная и свежая, через которую я летел так, что свистело в ушах. Бесконечное падение, которое закончилось в один миг – сложно не хватает слов, чтобы объяснить смысл, который в тот момент казался очевидным. Серебряная полоса света, очерчивающего сферу. «Горизонт событий!» – подумал я. А потом: «Горизонт благодати Божьей!»

И я падал из одной тьмы, где свет был, в тьму, где света не было, сквозь серебряную пленку собственной воли – которая натянулась, спружинила… и вдруг подалась, выкинула меня из свежей, бархатной, долгожданной тьмы в тьму глухую, жаркую, удушливую, которая сжимала меня со всех сторон, комкала, пытаясь превратить во что-то, чем я никогда не был, или стереть до нуля.

Я закричал – отчаянно, со всей глотки, потому что вдруг понял: это она, та самая «тьма внешняя», и нет никакого ледяного ада, в котором я мог бы сражаться с демонами, как полушутя говорил Алёне; и сама Алёна осталась там, внутри, где вся благодать, и свет, и радость, и цветы, и дети, и книги, сложные прически, и даже динамитные взрывы или боевые заклятья.

Я кричал отчаянно, но крик не был возгласом отчаяния. Это был вопль ярости, даже ненависти: изо всех сил я отталкивал от себя небытие, я вызывал его на бой, я готовился биться с ним за право пройти обратно, внутрь – сколько хватит сил!

Крик словно что-то изменил. Нет, тьма не расступилась передо мной, но у меня словно бы появились глаза, которых не было раньше. Я увидел тонкую серебристую полоску, ту самую границу между двумя видами тьмы – и она находилась непредставимо далеко, и одновременно совсем рядом. Во всяком случае, я понял, что до нее можно добраться. А во-вторых, я увидел вспыхнувшую рядом звезду, которая, когда я присмотрелся, превратилась в знакомый силуэт.

Высокий, плечистый человек с короткой бородкой, обнаженный по пояс, в штанах от тренировочной формы, стоял в пустоте, тяжело дыша, и держал в руках обрывки то ли твари, то ли кошмара, то ли самого первобытного хтонического зла.

Орис Коннах собственной персоной!

– Папа⁈ – охнул я.

– Сын! – Орис просиял радостной и одновременно яростной улыбкой. – Ты пришел! Теперь мы точно пробьемся наружу!

– Внутрь, – поправил его я. – Мы пробьемся внутрь.

Меня тоже захлестнула яростная радость, которая и сама по себе была здесь оружием. Я слышал на проповедях, что бесы боятся чистой радости, и только теперь понял, в чем суть.

– Веди нас, – согласился отец.

Я хотел было спросить, кого «нас», но вдруг увидел. Целая толпа серебристых силуэтов стояла за его спиной. Несколько стоящих впереди были мне знакомы: Мика из моей группы; парнишка Кай, чья отрубленная голова укатилась мне под ноги в первые минуты на этой планете; Преис из группы Дира и Ланса; Пиль, мой товарищ на турнире; еще один подмастерье Дуба, погибший на летнем найме… И, совсем внезапно, – один из убитых мною пятерых крестьян… Дальше я никого я не видел ясно – разве что молодого парня с лицом, похожим на мое – то есть на лицо Лиса. А еще женщину, немного похожую на самого Ориса. Женщина – это мать Ориса, моя бабушка, мне про нее рассказывали. А молодой парень – Элис Коннах, мой дядя, на которого я похож так же сильно, как Герт похож на Ориса. Разве что Элис был не рыжим, а шатеном.

Дальше за ними сливались, постепенно теряясь в сиянии, другие люди, мужчины и женщины – бойцы, мастера, горожане… Откуда-то я знал, что те, кто стоят впереди – люди, лично знакомые с Орисом (наверное, его отец, Серис Коннах, там тоже был, но его внешность я угадать не мог: мне говорили, что ни один из сыновей не был особенно на него похож), а дальше – те, кого лично знали они, и далее, по цепочке. Все, кто не сдался в этой тьме, все, кто сражался с нею, ценой неимоверных усилий и упорства сохранив свою душу.

– Вперед, – указал я. – Вон туда!

И первый рванул сквозь душный, разрывающий на части хаос к серебряной границе света.

Внутри тьмы, что нас окружала, нарастал рокот, внутреннее сопротивление. Цепкая, упругая, она стремилась растерзать нас – и направляла против нас свои порождения, бесов или демонов, или кто их там знает. Факт, что они отличались от тьмы как таковой, и что они были силой примерно как перворанговые бойцы – мне приходилось сражаться с ними на самой грани моих умений. Но все-таки я побеждал их: одного, второго… сотого. Я побеждал их раз за разом, потому что не мог остановиться, не мог подвести тех, кто сражался рядом со мной! Не мог подвести тех, кого вел!

И мы добрались до серебряной полосы, упали в нее, как в чистую воду на рассвете. Полоса вдруг превратилась в равнину, рассеченную стеной. Здесь дышалось хорошо, легко, радостно, здесь не было и следа демонов – слава Творцу! В этой огромной стене сквозь сияние проступили ворота. Нет, Врата. И сияющая фигура перед этими вратами.

Мои друзья и родичи хлынули волной в приоткрытые створки, а я задержался – машинально, из вбитой десятилетиями привычки проконтролировать движение группы. И сияющая фигура схватила меня за плечо.

– Стой, Лис Коннах! – фигура не дала мне пройти вслед за моими людьми.

– Что ты хочешь от моего сына? – спросил Орис. Он, оказывается, тоже задержался. Спасибо, папа!

– Хочу не я, – сказала фигура. – Он еще не выполнил то, ради чего его послали. Он должен вернуться.

– А! – воскликнул Орис. – Тогда другое дело!

И сам толкнул меня в грудь.

– Возвращайся!

– Возвращайся, Аркадий! – добавила серебристая фигура.

И превратилась в Сору, тянущую ко мне руки.

– Возвращайся, душа моя!

Я потянулся к ней в ответ – и тоже очнулся.

Я полулежал-полусидел на лежанке, если можно так сказать, когда ты располагаешься на животе, в наклонной позе. Да, так дышать гораздо легче! Как они это организовали вообще? А, множество мешков с песком или с землей, вот как. Сора сидела на корточках у моего изголовья. Все та же, усталая, растрепанная, с волосами от слез на лице, покрытом пылью и гарью.

– Возвращайся! – яростно воскликнула она. – Я не договорила!

– О… – пробормотал я. – Отличная шутка. Один-один!

И расхохотался, отчего меня тут же скрутил жестокий кашель и резкая боль в спине – дренажные трубки никуда не делись. Нет, не дело было не только в них! Вся спина взорвалась фейерверком крошечных болей.

– Спокойно, глава Коннах! – услышал я голос Иэррея. – Мастер Сорафия! Если бы вы могли не смешить его!

– Я не специально, – буркнула Сора. – Лис! Еще только попробуй потерять сознание – и я тебя!

– Да-да, знаю, сама убьешь, потом оживишь, потом еще раз убьешь, – пробормотал я, гадая, что это со мной только что было. Магия по-прежнему пульсировала во мне, и я торопливо направил ее на лечение легких, чувствуя, что яд понемногу поддается. То есть легкие все еще работали из рук вон плохо, но теперь я не проигрывал безнадежную битву – я начинал понемногу ее выигрывать, хотя все еще ценой колоссальных усилий. То есть я будто бы наполнял дырявую лохань водой, но вода вытекала уже медленнее, и у меня появилась надежда, что рано или поздно лохань заполнится.

– А я… правда только терял сознание? Не умирал?

– Нет, не умирал, просто дыхание прерывалось. И радуйся, а то погасла бы твоя внутренняя энергия – и как бы ты выкручивался?

– Может быть, резерв бы больше стал… – все-таки говорить ясно у меня не получалось, какое-то бормотание и каша во рту.

Ладно, раз не было клинической смерти, значит, точно просто глюк. Отлично. А то я даже испугался – неужели на меня правда взвалили такую ответственность? Опять же, отец… Во сне я об этом не думал, а проснувшись, запоздало вспомнил: я ведь не настоящий Лис! Настоящий мальчик погиб от удара по голове семь лет назад. Если бы я в самом деле встретил Ориса за гранью человеческого опыта, в пространстве душ, он непременно знал бы об этом. И не думаю, что обрадовался бы мне тогда – он обожал настоящего Лиса. Не взрослого человека с другой планеты, занявшего его место.

И кстати, души Лиса в той тьме не было.

Что ж. К облегчению от того, что это я не слышал настоящую волю Творца и не получил настоящей божественной миссии, примешивалось немного печали – я бы не прочь по-настоящему встретить тех, кого потерял здесь. И еще больше был бы рад действительно вывести их к свету, как когда-то сделал Сын Божий для потерянных душ. Но я не Сын Божий, у меня просто, кажется, начинается легкая мания величия на религиозной почве. Или не легкая. Надо с ней бороться.

Тут же я решил не рассказывать об этом сне ни Алёне, ни тем более местным ребятам. Последние точно примут все за чистую монету, а с Алёны станется заявить на голубом глазу что-то вроде: «Ну вот! Я же говорила!» Все-таки она меня здорово переоценивает. А заодно идеализирует. Это очень лестно и это частенько выручало меня на Терре, но в текущей психологической обстановке представлялось скорее опасным.

Когда твоя половинка готова с воображаемым воплем «За ВДВ!» сигануть с края нормальности, вместо того, чтобы удержать тебя на нем… В общем, результат может получиться непредсказуемым.

– Мне по-прежнему не нравится твой пульс, – пробормотала Сора, напряженно хмуря брови и не отпуская мое запястье. – Уверена, будь у меня оксигенатор, он бы сейчас что-то неприличное показывал…

– Да, я бы хотел показать тебе что-то неприличное в другом ключе… – заметил я. Теперь хмыкнула Сора, но тут же стерла улыбку с лица.

– Тебе очень повезло, что магия доработала, даже пока ты был в отключке! – сурово сказала она.

– Ага, я вообще везучий… как утопленник… – я прикинул и понял, что мой резерв стремительно исчерпывается. Не так стремительно, как прежде: все-таки я немного прокачался за предыдущие два года. Прирост составил процентов двадцать, что значительно меньше медианных показателей развития. Но на «светлячок» меня бы по-прежнему не хватило. – Давай еще раз Черное Солнце. Или еще парочку. Кто там сейчас у тебя по очереди?

– Последний раз его зажигала Яса, Герт и Рида с огнеметами дежурят по слизням, – отчиталась Сора. – Но слизней становится все меньше, последний раз вообще почти никто не вылез. Они там могут кончиться?

– Могут, конечно, – немного удивился я, – ты же представляешь, как там все устроено? – тут я сообразил. – Ах ты ж!

Алёна ведь не маг – я склонен был об этом забывать в обиходе и прежде, а теперь, когда она как Великий мастер получила возможности, близкие к магическим, помнить стало еще сложнее. Но в ее бытность Леонидой Весёловой у моей жены не было ни возможности, ни, насколько я понимаю, желания рисковать, выходя в открытый метакосмос в одном скафандре. И не было фантазии изучать его с помощью дрона от первого лица. Максимум она любовалась на Междумирье из иллюминатора крейсера – а наши орденские крейсера больше всего напоминают подводные лодки. Это уж потом народ подсуетился и стал клепать прогулочные посудины с большими панорамными окнами. Но Алёна, если я не ошибаюсь, никогда на такой не каталась.

А даже если бы и каталась. Разглядывать в Междумирье особо нечего: тускло светящиеся облака газа. Поначалу это кажется очень красивым – словно летишь сквозь обычные облака на закате, или сквозь подсвеченный солнцем туман. Но без сколько-нибудь твердых ориентиров, учитывая, что ветра-течения постоянно «перемешивают» все газовые формации между собой, постоянная атмосферная турбулентность начинает быстро утомлять и глаза, и ум. Навигация в Междумирье «классическим» способом, какой применяли древние маги, пока специалисты из наших рядов не привнесли в нее немного живительной математики, натурально сводила людей с ума! И я не шучу. Жена нашего старшего сына большую часть жизни состояла компаньонкой при специалистке по навигации, и одной из ее обязанностей было следить, чтобы та не вышла из дома голой.

Короче говоря, Алёна, работавшая долгое время директором Научно-исследовательского института магии, медицины и технологий, естественно, отлично представляла, что такое Междумирье – но только в теории.