Текст книги "Плюшевый: предтеча (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Варвара Мадоши
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

Глава 21
Эпилог. Интерлюдия. Михаил Бастрыкин и нежданный помощник

Новая Терра («Биполярочка»), 882 г. от Исхода (2-й год правления императора Ронвирта Второго на Леониде)

Михаил Бастрыкин считал себя человеком упрямым и не без некоторых на то оснований. Сколько раз приходилось буквально выгрызать победу из липкой грязи поражения, сколько раз приходилось, скрипя зубами, бросать на полдороге, чтобы потом, через месяц, год или десять лет, попробовать снова!

Но, видимо, иногда приходится признать, что судьба, Творец, карма или что там сейчас в моде у молодежи, настолько против какой-то затеи, что делай или не делай – все едино!

Какого хрена!

Победа была уже у него в кармане, а тут этот чертов шторм!

Начиналось все хорошо. Озеро Красивое – действительно чертовски красивое. Но славится оно даже не этим, а своими чрезвычайными размерами. Были даже движения за то, чтобы переименовать его во Внутреннее море – еще до того, как Бастрыкины прибыли на эту планету. Заглохли, естественно: глупостями заниматься особо некому и некогда. Однако оно действительно огромное – почти сотня километров. И вытянуто в длину, а берега сплошь высокие и гористые. В общем, это идеальная трасса для тех, кто понимает.

Регат летом не устраивали: почти ни у кого на это не было времени. Тут вам не богатые бездельники собрались, тут фермеры и промышленники. За короткий сельскохозяйственно-строительный сезон нужно успеть сделать как можно больше. А вот зимой…

Светало здесь, вблизи экватора, почти в одно и то же время – около восьми утра. Правда, поскольку это был не экватор, а субтропики, время восхода все же немного плавало – в пределах минут этак пятнадцати. Но особой разницы не чувствовалось, и Бастрыкин все никак не мог привыкнуть, что в конце декабря в семь утра уже светло!

(А на маковку июня, когда все цветет и колосится, в семь вечера уже темно – ну, что поделать.)

Так что планировали восьмичасовой старт, а финиш должен был состояться на том берегу еще до полудня. Если получится и ветер будет попутный – то и быстрее. Синоптики, правда, предупреждали, что возможна буря, но относили ее начало ко времени после захода солнца. Гонка к тому времени должна была уже окончиться.

Но шторм налетел внезапно, еще до того, как большинство экипажей пересекли условную засечку середины трассы – ее определяли по приметной скале Сидящий Дракон, которая черным мысом торчала над самой узкой частью озера. Сперва на горизонте, плохо видимом за сопками, затуманилось, поднялся свежий ветер – к сожалению, встречный, который заставлял постоянно перекидывать парус, чтобы идти галсами. Замучились они с Ильясом страшно, но сдаваться не собирались, наоборот, подбадривали друг друга: мол, сейчас эти мальки отстанут, а мы, старички, покажем класс!

Затем началась мелкая пурга, под полозья начало наметать снега, они больше не скользили по льду бесшумно, а начали скрипеть, маневрировать делалось все сложнее. Но они все-таки держались. Ильяс был заместителем Бастрыкина по энергетике, тоже тертый мужик, который вовремя свалил на Биполярку, когда вскрылись его махинации на прежнем месте – а был он директором филиала Ядерного Щита. Отличный спец, но вот не умел вовремя остановиться в плане липких ручек. Михаил с Викторией решили, что смогут его нормально использовать – уж получше, чем молодежь!

Да, Бастрыкин, конечно, уже четыре года как занимал должность выборного главы колонии. Скоро на переизбрание, и победа в гонках на буерах поможет. Тем более, Михаилу и самому это дело нравилось – еще с детства. И он был уверен если не в победе, то в призовом месте, которое тоже можно обратить на пользу.

– Ничего, – подбадривали они с Ильясом друг друга. – У нас преимущество! Сейчас, при таком ветре, маги один за другим посыпятся! Не удержатся!

На мачте их буера был закреплен детектор магической энергии, а на руках у них красовались такие же детекторные браслеты. Применять магию на гонках строжайше запрещалось, иначе это не гонки будут, а полеты на буерах с магическим многоборьем – проходили! Да и большая часть народа участвовать не сможет. Однако совсем подавлять магию над всем озером не стали. Во-первых, это дорого. Да, атомная станция в столице была, но тянуть кабели для желтой башни на сотню километров ради соревнований, в которых участвует всего двадцать или тридцать команд – поищите дураков! Во-вторых, а что если кому-то нужна будет срочная помощь? Все-таки довольно опасный спорт, буера мчаться на большой скорости, что если кто-то свалится – и треснется головой об лед? Да мало ли что может случиться! Блокировать магию совсем – и брать грех на душу в случае чего?

Но ни Михаил, ни Ильяс магами не были, поэтому случайно и инстинктивно в случае плохой видимости или плохой погоды заклятье на себя не скастуют. Их браслеты и детектор были только данью правилам: ну мало ли, а вдруг они с кем-то сговорились, и неведомый маг подскочит на лодку на полпути?

Зато их обоих, выживальщиков и аппаратных игроков со стажем, отличала одна и та же готовность держаться зубами и вырывать победу любой ценой. За что Бастрыкин Ильяса и ценил, хотя его служба безопасности уже и доносила, что мужик снова начал подворовывать – пока по мелочи.

Поначалу их надежды действительно оправдывались. Одна из лодок, что шла перед ними, прямо на их глазах вильнула, на палубе блеснуло что-то искрящееся, синее. Лодка выпрямилась, пошла ровнее – и тут же начала замедляться, а с палубы раздалась двухголосая брань. Поравнявшись с нею, Михаил с Ильясом увидели алое мигание детектора на мачте и браслета на руке у одного из яхтсменов, услышали противный писк сигналки. Можно было бы поглумиться, показать средний палец и проорать что-нибудь обидное, – молодежь на лодке заслужила, это наглец Караченцев, владелец второй по охвату столичной газеты, и его главный редактор! – но оба были слишком заняты очередной сменой галса.

Увы, позже ситуация стала совсем аховой. Буря замела всерьез, бросая в лицо комья мокрого снега, а температура, как назло, упала, сделалось сильно холоднее. Видимость ухудшилась настолько, что идти приходилось чуть ли не чисто по компасу – очертания скал по левую и по правую руку совершенно пропали. Везло, что Красивое расположено так ровненько, почти по линеечке!

У Михаила мелькнула мысль: может, сойти с дистанции? Если что случится, Виктория ему устроит выволочку – и будет права! Жена крайне редко повышала на него голос, может, раз или два за все семьдесят с гаком лет их совместной жизни. Но в этот раз он, похоже, заслужит.

Михаил сжал зубы. Нет! Они живы, целы, все приборы работают! Если что, подать сигнал – дело нескольких секунд. На старте и на финише дежурят спасательные бригады с магами в составе, Михаил сам утверждал эти охранные меры. Убиться трудно, даже если сам захочешь.

– Ща мы будем первыми! – заорал Ильяс, явно подбадривая себя. – Эти писаки были наши главные соперники!

Михаил только хотел ему крикнуть, чтобы он не отвлекался, но не успел. Гика-шкот, который тот как раз травил, выскользнул у него из рук, и гик, резко крутнувшись, ударил Ильяса по спине. Совершенно беззвучно – если там были какие-то возгласы, они потонули в вое ветра и скрипе полозьев – напарник полетел за борт.

Сам буер, потеряв ветер, двигался по инерции. Михаил перехватил шкот, но сделать особо ничего не мог – да и не нужно было, пожалуй. Корму занесло, лодочку развернуло боком к ветру и она остановилась. Отчаянно матерясь, Михаил кинулся к борту, проверить, как там Ильяс, не переехало ли его полозьями?

К счастью, нет: темная груда упавшего товарища темнела на льду чуть в стороне. Михаил сбросил на лед тормозные колодки, выпрыгнул сам, держась за борт буера, подсунул колодки под полозья, затем кинулся к подчиненному и приятелю.

– Живой⁈

Ильяс уже садился, морщась и постанывая.

– Живой, блин! Руку, кажись, сломал! Или подвывих. Сильный.

Михаил выругался опять, но руки уже сами расстегивали спасательный жилет с нашитыми светоотражающими полосами, затем терранскую мембранную куртку. Смартфон! На орбите вокруг Биполярочки уже летали спутники, вокруг столицы стояли вышки, и сотовая связь здесь была… кое-где. Красивое покрывалось не целиком, но вдруг?

Одна риска! Блин.

Пришлось вести Ильяса к буеру, усаживать рядом, доставать из лодки ракетницу, вновь спускаться на лед, стрелять – все это время осознавая, что своими руками отдаешь победу каким-то щенкам необстрелянным! А других тут и не было среди экипажей.

Сколько теперь будут добираться спасатели?..

Но спасатели примчались на удивление быстро. Ярко светя фарой на носу, из метели выскочил моторизованный катер на воздушной подушке на нем – три человека озерной охраны. Двое в толстых терранских пуховиках со светоотражающими полосами и один в тонком летнем жилете с такими же полосками поверх какой-то то ли куртеечки, то ли свитера. Вся уступка холоду – только вязаная шапка на голове да шарф до носу. Маг, ясно. Мороз им нипочем, они магией греются, а вот ветер в лицо, конечно, донимает.

Ну-ка, а кто это такой, кстати? Население столицы Биполярочки перевалило за сотню тысяч, и Бастрыкин не мог похвастаться, что знаком со всеми местными магами – больше пятисот человек, как-никак! Но из числа силовиков всех вроде знал, причем старался, чтобы знакомство было личным. Безобразов, что ли? Вроде, похожего телосложения… Но почему он с береговой охраной?

– Тагмарх Литейщиков, – коротко представился глава этого расчета. Ага, а вот этот старый знакомый. – Надо же, Михаил Николаевич! Что у вас?

Михаил в двух словах обрисовал ситуацию. Не дожидаясь его слов, маг уже спрыгнул с катера и направился к Ильясу.

– Перелом! – крикнул он. – Еще и со смещением! Нужно бы руку поровнее вправить, рентген, потом регенерация… Часов пять, я бы сказал, для начала, потом еще пару дней щадящий режим.

Хороший был у мужика голосина, командный такой. А сам мелкого роста, больше чем на голову ниже высокого Михаила. Бастрыкин тут же понял, что он его не встречал – запомнил бы эту комбинацию мощных голосовых связок и метра шестидесяти в длину. Может, с дальних выселков кто? Или новенький? Среди последней партии колонистов было человек пять магов, и с тремя из них Михаил еще не успел познакомиться.

– Грузим, ребята, – сказал Литейщиков. – А буер ваш давайте зафиксируем понадежнее, Михаил Николаевич.

– Как вы так быстро? – спросил Михаил. – Патрулировали, что ли?

– Да ну, с чего бы. Вы просто прямо напротив нашей сторожки. А вот этот парень – он магической эхолокацией круто владеет, чуть ли не треть озера разом накрывает. Вот, сказал, что вы терпите бедствие…

– А кто такой? Новенький у вас?

– Ага, почти. У нас Федоров с Алмазовым на работу не вышли, на спор вчера идиотничали, умудрились магическое истощение словить… Я пошел по пабам в Приозерном, так мол и так, мужики, есть маги, кто согласен подежурить? Ну он и вызвался. Нормальный мужик.

– Трезвый хоть?

– Обижаете, первым делом проверили!

Тем временем «нормальный мужик» закончил грузить Ильяса на катер – да как! Просто подхватил его на руки, будто ребенка, и вместе с ним, не помогая себе руками, запрыгнул на борт. Магия, не иначе. Вес себе убрал телекинезом, или как это делается.

Впрочем, Бастрыкину было не до незнакомого мага. Он спросил:

– Это вы, выходит, с Береговой-пять?

– С нее.

– Мать вашу, до финиша – двадцать километров! Мы почти у цели были!

– Сочувствую, Михаил Николаевич, – в голосе Литейщикова действительно звучало сочувствие. – Но вы ж один не можете в гонку вернуться? Если бы вас трое было в экипаже, правилами бы еще дозволялось…

– Я могу помочь, – вдруг вызвался незнакомый маг с командным голосом. – Я занимался яхтингом.

Литейщиков и Бастрыкин переглянулись.

– Да как-то… – начал Литейщиков.

– Жень, – проникновенно сказал Михаил Николаевич, – ты что, должностную инструкцию нарушишь, если разрешишь ему со мной проехать, яхту до финиша отвести?

– Вообще, нарушу, – пробурчал Литейщиков.

– Вот только я у вас не в отряде, – заметил пришлый маг. – Так что на меня инструкция не распространяется.

– Двадцать километров до финиша… – прикинул тагмарх. – Эх! Ладно. Но только быстро.

– От финиша – сразу к вам! – поклялся коротышка.

…Конечно, затея была глупая. Михаил понятия не имел, что это за перец такой. Да и как участник команды он не был заявлен. Поэтому даже если они придут первыми, победу им могут и не присудить. Как решит независимое жюри. Независимое без дураков: что за удовольствие в подставной победе? Ну и ладно. Но сойти в двадцати километрах от финиша⁈ На буере с названием «Первопроходец»⁈ Опять⁈ Нет, Бастрыкин не был с этим согласен! Всеми силами не был с этим согласен.

…Сколько с тех пор прошло лет? Уже почти сотня? Нет, больше сотни! Он сам доделал эту гребаную лодку, один! В назначенный день «дуэли на буерах» с ребятами из Фалийского посольства ждал и ждал. Думал – Аркашка никогда не опаздывает, не забывает о времени, не подводит! Раз обещал – будет.

Понимал, что ждать не стоит: обещал его лучший друг давно, до всего. А теперь что мальчику-волшебнику какие-то детские игры? Опять же, тетя Майя погибла – Мишка сам видел, как ее, будто окровавленную куклу, доставали из перевернутой машины. Мелкий Алёшка, Аркашин брат, сам не свой ходит. Отец с дядей Андреем заперлись у отца в кабинете и несколько часов там только и делали, что водку пили, а отец еще курил так, что по всему дому воняло, хотя он никогда не курил дома. А уж что сам Аркаша чувствует – это вообще даже не представлялось, только холодным ужасом сжимало сердце. В общем, да, Мишка все понимал. Но все равно ждал. Потому что упрямый. И упертый.

Но Аркашка, мать его, не пришел! Тогда.

Явился не запылился, только когда Мишке уже лет двадцать пять стукнуло. И не просто так явился – одолжение ему понадобилось, дело было, мать его. Совсем такой же, как Мишка запомнил его в последний день, одиннадцатилетний. Мишка, конечно, не мог ему не помочь, – орденец он или нет⁈ Просьба ребенка-волшебника, особенно такая, которая по делу, – это святое! Мишка так и сказал. Мол, я в любом случае сделаю, но добавил – может, ты инфу одну согласишься для меня достать? Ты же летающий, для пуль неуязвимый, начальству неподсудный, тебе раз плюнуть. И Аркашка – достал, хотя Мишка особо не рассчитывал. Так, проверял. Но с тех пор он больше не подводил.

Пока однажды не погиб, как дурак. И сразу Мишкин высокий пост с собой потащил! Вот кто бы мог подумать, а?.. Когда-то Мишка поторопился, рискнул на государственный переворот раньше времени, как раз чтобы этого идиота не замочили по-тихому – это когда он на больничной койке валялся, и так на труп похожий. А теперь вот отказался по-глупому рисковать ради него же – и полетел в края не столь отдаленные.

Ну ладно, это все мелочи. Вика права – ему нужна была перемена мест. Им обоим нужна. Полвека в Великих магистрах – та еще нагрузочка. Обычно с этого поста своими ногами не уходят, по той или по другой причине. Опять же, хорошо, что они заботу о Ваське с плеч скинули: вон, как без родительской опеки остался, сразу за ум парень взялся! Однако Мишка не собирался сидеть на жопе ровно. Здесь взял власть – это хорошо, но этого мало. Не самая теплая, не самая приятная для жизни ему планета досталась, но это ничего. С этим уже можно работать. Сделать ее круче, чем Терра – благо, сроки жизни теперь позволяют. Это для начала. А там посмотрим.

И как-то эта новая цель сама собой слилась для него с гонкой на буерах, хотя, конечно, победа здесь не так уж и влияла на то, насколько его уважают и будут уважать. Но – нужно было. И та история столетней уже давности все равно не забывалась, вот хоть ты кол на голове теши, ныла, как больной зуб. Как там говорилось? «Если у тебя в детстве не было велосипеда, а потом ты заработал на гараж с десятью люксовыми тачками, то все равно в детстве-то у тебя велосипеда не было!» Вот и Мишка так. Самому за себя… нет, не смешно. Совсем не смешно.

В общем, если бы ему кто в нормальном состоянии ума и сердца сказал, что он вот так за здорово живешь примет помощь незнакомого, в первый раз увиденного мага, даже имени его не спросив – Михаил бы этого человека на смех поднял. Он только здесь, на Биполярке, начал людям руки жать, не прочтя сперва досье. И сперва все время подавлял внутри импульс охрану вперед пустить. Не было здесь поначалу у него охраны. Да и теперь не особо была. Что там, всего населения колонии – меньше двухсот тысяч человек, у них даже в городе преступления по большей части из серии «ушел из бара, не расплатившись, потому что друзья пьянчугу увели».

Убивать, конечно, убивают, но больше тоже по пьяни, из-за ссор, в разгар драки – но Михаил старался до драк не доводить, не то что в своей настоящей молодости.

Однако в этот раз он даже не подумал, что от чужого постороннего мага может исходить какая-то опасность. Наоборот, в нем горело и билось одно – двадцать километров до финиша! Скорее, скорее! И еще – как обидно будет отдать победу этим напыщенным чинушам из Главного банка (тоже мне «Главный банк» – первые название застолбили, вот и главные… мы еще посмотрим, кого Михаил национальным регулятором сделает!)

Плевать, если даже этот чудик больше хвастается, чем умеет – пусть хоть балластом сидит, лишь бы был второй член экипажа. Меньше двух точно некомплект.

Однако коротышка в черном оказался молодцом.

Было видно, что с парусами он управляться умеет, хотя и подзаржавел слегка – но, главное, команды Михаила слышал даже сквозь ветер, отлично понимал и выполнял толково. Может быть, чуть помедленнее, чем мог бы Ильяс, но сносно. Опять же, сам иногда догадывался, что надо делать, и начинал вытравливать или подтягивать шкоты еще до того, как Михаил успевал отдать команду.

А самое главное – он оказался чудовищно силен физически! Нет, Михаил и сам видел, что парень поперек себя шире, и не в том смысле, что толстяк, а в том, что шкапчик такой… ну, комодик – при его-то росте. Чуть повыше гнома из кино, вот так примерно. Но он вообще не ожидал, что в человеческих силах, например, схватить за конец опорной лыжи и загнуть его, помогая буеру проскочить мимо неведомо откуда взявшейся скалы, что вынырнула из метели опасно близко к левому борту.

Хорошо, упругая пластмасса выдержала, не треснула!

И главное, магические детекторы молчали, что на лодке, что на самом парне. А парень, кстати, натурально был молодой, не омоложенный, это Бастрыкин тоже оценил. Пусть всякие там говорят о «старых глазах», ерунда это все – у молодого тоже может быть умный и цепкий взгляд. А вот движения не подделаешь. Из того, кто живет первую молодость, энергия так и прет, движения мощные, нерасчетливые, с запасом. Потом все начинают экономить. Даже маги, которые поддерживают себя вечно юными. Этот парень не экономил, вкладывался щедро во все, что делал. Точно не старше двадцати пяти натуральных, а скорее чуть моложе.

Но оценил это Бастрыкин даже не краем мозга, а вообще совершенно автоматически, просто привычкой «разбираться в людях». Оценил и сложил в папочку, потому что все остальное, что в нем было, стремилось поскорее к финишу, и плевать, кто там ему помогает и почему, хоть демон из Ледяного Ада!

Очень важно было первым пересечь финишную прямую, именно вот на этом кораблике с названием «Первопроходец»!

И они ее пересекли! Буер пронесся под алой лентой с надписью «Финиш», видной даже сквозь метель, под вой ветра и лихо развернулся боком. Пока устанавливали тормозные колодки да сбрасывали парус, к ним как раз добежал главный судья – Павел Волитин, с обледеневшими бровями, весь закутанный в толстую овчинную шубу.

– Ну вы даете! – воскликнул он. – Ну вы и рискнули, мужики!

– Да, поездочка была та еще, – небрежно откликнулся Михаил. – Какие мы по счету?

Но он уже знал, что первые. Вот просто знал – и все.

– Единственные и неповторимые! – заржал Пашка. – Все остальные сошли с дистанции! Либо магию применили, либо спасателей вызвали! Либо просто сказали, что нафиг куда-то лететь, когда рук не видно!

– Ого! – воскликнул Мишка. – Слушай, а я члена экипажа-то поменял! Ильяса спасатели забрали. Правилами, кажется, не запрещается при сохранении командира…

– Да, да, слышали уже, – перебил его Пашка. – Нам спасатели сказали. Ну и где этот твой герой?

– Что? – удивился Мишка.

Обернулся.

Коротышки-комодика как след простыл.

– В тепло, наверное, уже пошел, – пожал плечами Пашка. – Пошли знакомиться! У нас там уже грог и глинтвейн греются, на выбор!

Грог и глинтвейн оказались вкусные, а вот низенького мага нигде не обнаружилось.

Его вообще нигде не обнаружилось.

Мишка его искал на следующий день. Не столько чтобы поделиться призом, хотя это тоже, – еще не хватало обвинений, что он что-то там прикарманил! (Хотя все равно планировал на благотворительность отдать.) Но просто. Ведь реально, даже имени не спросил!

Спасатели, с которыми был маг, тоже терли в затылках. Они тоже как-то… не спросили. Да, раздолбайство, но само получилось… он из бара пришел, причем привел его Саня, и вроде как хорошо его знал, вот они и подумали, что все в ажуре.

Саня тоже оправдывался: «Да не знал я его так уж хорошо, но он уже несколько дней в баре примелькался! Внешность у него заметная, выглядит, как борец-тяжеловес, а сам мелкий, рыжий, шопипец…. Сидел, компотик пил, не пиво даже! В дартс я с ним играл! Нормальный такой парень! Сказал, что не местный, недавно прилетел! Его все просто Лисом звали!»

Но на последних двух метакосмических судах, что привозили пассажиров, не было никого с такими приметами. И уж тем более – мага. Маги все наперечет, все-таки их сильно меньше.

Значит, что? Значит, парень прилетел своим ходом. На драконе – или у него собственное мелкое суденышко. Но драконы на Старой Терре тоже все наперечет, как и суда, способные передвигаться через Междумирье. Их бы предупредили. Нет, маг-то мог и сам построить, из любого мусора, а потом колдовать все время, чтобы не задохнуться и лететь с нормальной скоростью. Но большинство предпочитали покупать комфортабельные. Или в аренду брать. Или вообще покупать билеты на рейсовые.

Выходит, он не с Терры, а с одной из магических колоний? Но по-орденски говорил безупречно, как на родном…

Однако Мишка на всякий случай отдал распоряжение проверить.

И получил очень тревожные результаты!

Оказывается, этот рыжий лис уже чуть ли не неделю крутился в центре столицы, причем, что характерно, в районе его, Мишкиного, дома и здания правительства! Никаких особых расспросов не делал, фотографического оборудования в руках у него тоже не заметили. Но сама тенденция настораживала.

И самое настораживающее, что после той гонки на буерах он как сквозь землю провалился. Как в воздухе растаял! Как не было!

Правда, уже потом, когда его приметы по радио передали (телевидения в столице пока не было), явился с информацией владелец небольшой гостиницы. Оказывается, это у него парень жил и столовался всю неделю. Никого к себе не водил, ел в общем зале, шутки рассказывал, душа компании просто. Утром в день гонки расплатился, забрал вещи и сказал, что закончил все дела в столице и уезжает.

Кстати, в журнале постояльцев тоже расписался просто как Лис. Хозяин документов не спросил: на Биполярке это было пока не принято.

М-да. То есть что, планировал покушение на Мишку прямо во время гонки, но что-то пошло не так? Или… отравил его чем-то долгоиграющим?

Но как он так рассчитал, что спасателей не хватит и Саня именно в привычный бар явится, подмогу вербовать? То ли он аналитик высочайшего класса… да нет, не бывает таких аналитиков, слишком велика доля случайности! Значит, были у него подручные, которые помогли эту случайность организовать!

Михаила проверили лучшие маги-целители, анализы он сдал все, какие мог – и ничего не нашли! Тип на него никак не повлиял, точно не отравил. А гиас наложить и не мог: Михаил ведь не был магом. Но на всякий случай на наличие гиасов его тоже проверили – мало ли. По нулям.

Такое ощущение, что парень возник ниоткуда, потрепался с завсегдатаями баров, работницами прачечных и продавщицами лавок в центре столицы, помог Михаилу выиграть гонку и исчез в никуда.

Жене Михаил об этих эволюциях не рассказывал, чтобы зря не тревожить. Ничего ведь толком не было. Поэтому она очень удивилась, когда он вдруг подскочил среди ночи и с руганью сел на кровати.

– Миша? Что случилось? – Виктория тоже тревожно села.

– Сукин сын! Двуличный! Трехличный уже! Мля, как это у него получилось вообще⁈

– Миш, ты что? Три часа ночи!

– Извини, извини! – Михаил понял, что не может лежать, вскочил. – Я просто понял, мать! Это он! Больше некому!

– Я чаю заварю свежего, – вздохнула Виктория, обреченно выбираясь из кровати. – А потом ты мне все расскажешь.

Он и рассказал. Подробно, структурированно, как привык. Виктория поймала его мысль налету.

– И вот потому, что он со всеми болтал, его никто не засек, не сфотографировал, не подумал спросить имя или документы, допустил до участия в спасательном отряде…

– И потому, что он помог мне выиграть! – воскликнул Михаил.

– Да, и поэтому ты думаешь, что это был Аркадий?

– А кто же еще!

– Но… дорогой. Ты сам сказал. Рыжий… но это ладно. Маленького роста?

– Если бы не это, я бы раньше догадался, – хмуро сказал Михаил. – А сейчас, в полусне, подумал. Квантовый перенос был – был? Я не поверил особо, но вдруг. А ноги ему таки отрезали. Может, там чего-то переформатировалось у него…

– Бред какой-то! – Виктория передернула плечами. – Он что же, коротконогий был? Как лилипут?

– Да нет, нормальный…

– Ну ты и представляешь, сколько там надо форматировать?

– В том-то и дело, что представляю! Но какая альтернатива? Что этот хмырь демонам бошки заморочил, ангелам глаза отвел и с того света сбежал? На этот? Чисто чтобы мне помочь на «Первопроходце» трассу пройти?

Виктория грустно покачала головой.

– Или это все-таки не он.

– Это был он, – сказал Михаил с поразившей его самого уверенностью. В груди почему-то заныло.

Виктория помолчала.

– Тогда пиши Кириллу, – сказала она наконец.

– Что?

– Урагановы прекратили искать, – со вздохом сказала Виктория. – Где-то год назад Помнишь, ты мне сам говорил? Программу не свернули, но переориентировали. Мы еще с тобой обсуждали, что они что-то нашли. Либо следы Весёловых, либо какой-то ресурс, полезный в нынешнем противостоянии. Ты сказал, что второе, потому что за десять лет Аркадий бы уж как-то проявил себя, будь он жив.

Михаил кивнул.

– Вот он и проявил, – заключила Виктория.

– Да не-ет… – протянул Михаил.

Виктория ничего не сказала.

Между супругами повисло молчание.

– И что, вот просто так сдаться? – сквозь зубы проговорил Бастрыкин. – Поступиться гордостью? Я же знаю, что он скажет! У тебя, мол, допуска нет теперь, хочешь обратно – присягни мне в верности, ступай опять на госслужбу! Дело тебе найдем!

– Не ему, а Вальтрену, – спокойно поправила Виктория.

– Один бес!

Они снова замолчали.

– Или можешь не писать, – мягко сказала Виктория. – Просто скажи себе: друг с того света приходил, утешить. Такое тоже бывает. Или признай, что тебе почудилось.

Снова молчание.

– Пойду в кабинет, посижу, – сказал наконец Бастрыкин.

И пошел. И сидел, таращился на чистый лист бумаги, лежащий на столе, и ручку рядом. Письма теперь ходили или так, или на флешках, электронные, но их все равно передавали лично в руки: иной связи через Междумирье не было, а загружать в местную куцую сеть что ни попадя он же сам и запретил. Точнее, помог протолкнуть нужную инициативу. Чтобы если какой дебил выпустит хитрый вирус – хоть можно было поднять концы.

Что же там, на Старой Терре, делается без него? И в Ордене? Совсем обнаглели, а?

Мишка, дождавшийся наконец друга, требовал написать. Михаил Николаевич лелеял собственные планы.

Так они и ждали рассвета, думая.