Текст книги "Плюшевый: предтеча (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Варвара Мадоши
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Впрочем, цитадель на то и цитадель, что стоит твердо: хоть в их резиденции сейчас был только один «полновесный» мастер – Лела Он (поскольку всех старых мастеров Цапли перебили, а из новых люди рангами доросли только до подмастерий), но оборону Дубы держали. Во многом тому была заслугой стена из железобетона: приехав в Тверн почти четыре года назад, Ланс посчитал, что резиденция окружена несерьезной железной оградой. Оказывается, это был всего лишь каркас для железобетонной стены – той самой, которую первый ранг не пробьет кулаком, а высший ранг пробьет только чудовищным напряжением всех сил!

И всюду на вершине этой стены стояли второ– и перворанговые бойцы Дубов и Цапель (последних в Твернском филиале имелось довольно много, чуть ли не десяток), окутанные общей аурой. Общая молитва!

Общая молитва, как Ланс уже знал по своему собственному опыту, не давала серьезного прироста во внутренней энергии – то есть прироста, как если пилюлю бессмертия наесться, не давала. Однако она облегчала синхронизацию энергии, повышала выносливость бойцов и делала внутреннюю энергию более управляемой. На хорошей общей молитве опытный боец первого ранга действительно имел шанс даже против мастера!

А уж на что был способен мастер!..

Лела Он как раз это демонстрировала, сражаясь перед воротами с представителем гвардцейцев. Насколько мог судить Ланс, речь шла о поединке «один на один». Глава этой десятки, очевидно, решил, что по боевому опыту и физической силе он точно превосходит мастера женского пола – и сейчас мастер Он как раз доказывала ему, что фанатичная вера и очень-очень много подавленной злости порой могут перекрыть даже такую разницу!

Ланс даже замер от восхищения: госпожа Он всегда ему нравилась, но именно сейчас, рискованным движением подныривая под руку вооруженного огромным мечом гвардейца, она была особенно хороша! А вот теперь, когда перехватила этот самый меч двумя ладонями…

«Только не влюбись в самом деле! – мысленно прикрикнул на себя Ланс, ускоряясь, чтобы прийти на помощь. – Кусочек лакомый, да не про тебя! И старше она… ну, больше чем на десять лет! Хотя после женитьбы Пророка, конечно, это как-то не кажется такой уж большой разницей… И вообще, она все еще вроде как замужем…»

– Стой! – Герт удержал его за плечо. – Нет необходимости! Не мешай ей!

И в самом деле: пальцы Лелы умудрились пробить щит Гвардейца и сомкнулись на его кадыке – один из приемов, изобретенных главой Коннахом. Рывок – и здоровенный мужик упал, раззявив рот в беззвучном крике. Но мастер Он не стала его его мучить: добила, одним ударом кулака размозжив череп. Затем выхватила из мертвой руки меч и сломала об колено.

– Кто следующий⁈ – рявкнула она.

Бой с гвардейцем не прошел даром: Лела была мокрой от пота, еле стояла, ткань ее красного кафтана на одном плече потемнела от крови – видно, хотя бы один раз гвардейцу удалось ее достать. Однако ничего более пугающего Ланс в жизни не видел!

Гвардейцы, похоже, тоже: за секунду или две никто не выступил вперед. А потом к воротам зашагал Гертис.

– Эй! – вот тут один из гвардейцев попытался заступить ему дорогу. – Стоять! Нет прохода!

Брат Пророка протянул руку – и напротив его ладони вспыхнул маленький, нестерпимо яркий огонек. Ланс присутствовал на полигоне, когда Лис учил брата этому чуду, поэтому вовремя отвернулся, зажмурился и зажал уши руками. Однако сильнейший грохот – сильнее, чем от динамитной шашки! – все равно на миг его оглушил.

Когда же Ланс открыл глаза и убрал руки от ушей, он увидел руины улицы. Забор резиденции Дубов и Цапель уцелел, но вот ряд лавок по другую сторону – к счастью, закрытых из-за всеобщего хаоса – лежал неровными грудами битого, местами оплавленного камня. Кое-где среди этих груд взгляд натыкался на части человеческих тел, засыпанных мелкой серой крошкой. А посреди улицы темнела огромная яма. «Светлячок». Чудное название для такого мощного приема!

– Пойдем, – сказал Герт, направляясь к воротам. – Теперь они не сунутся на штурм. Ланс, вели отправить курьера в поместье Коннах. Филиха, если он свободен. Пусть зайдет ко мне за письмом. Оно будет готово через четверть часа.

Ланс кивнул, ощутив мимолетную гордость за друга и подопечного. Филих и правда показал себя молодцом, быстро став лучшим курьером из слабосилков – невысокий и легкий, он отлично чувствовал лошадей и умел выжать из животных максимум, не загубив их при этом. Кроме того, он начал опять тренироваться. Считается, что после четвертого ранга Школы менять нельзя, да и не возьмет никто адепта другой Школы. Но у Филиха всего-то пятый ранг был у Ручьев, а Дубы и Ручьи достаточно близки – в общем, когда он начал опять тренироваться с подмастерьями Дубов, избегая упражнений, которые могли повредить его больной ноге, его внутренняя энергия стала опять расти. А в начале эпидемии глава Коннах и управляющий Гертис его подлечили – как выразился сам Лис, «на сдачу» от исцеления чьей-то серьезной хвори. Одна нога у Филиха осталась короче другой, но колено больше его не беспокоило, сгибалось, как надо. Чуть переиначив под себя основные стойки, он смог выполнять большинство приемов Дубов. И теперь Филих достиг уже третьего ранга, что позволяло ему быть надежным курьером.

– Все сделаю, – кивнул Ланс.

Он действительно занялся этим делом: Филих оказался свободен, и Ланс помог собрать переметную суму, заодно быстро пересказав ему события во дворце – чтобы Фил мог просветить главу Коннаха хотя бы из вторых уст. Потом проводил Филиха до кабинета Герта – не потому, что другу требовалось сопровождение, а просто Ланс планировал собрать своих учеников в тренировочном зале и быстренько проверить их готовность, зал же был по дороге. Но Герт выглянул из кабинета и попросил Ланса зайти вместе с Филихом.

Брат Пророка отдал Филу письмо, спросил его:

– Ланс рассказал тебе события во дворце? Хорошо. Ну-ка, перескажи.

Филих сжато и точно пересказал. Герт кивнул, поправил только:

– Великий мастер Фанторн говорил не от группы других Школ, а только от себя. В остальном все верно. Удачи тебе!

– Не подведу, управляющий Коннах! – воскликнул Филих – и был таков.

А Ланс задержался, понимая, что Гертис хочет ему что-то сказать. И тот сказал:

– Спасибо тебе, Ланс. Ты очень помог мне сегодня.

– Я? – искренне удивился Ланс. – Я же ничего не сделал! Ну, динамит кинул, но вы ж сказали, что зря.

– Ты сделал. Ты выполнял приказы, верил в меня и в Школу и вообще был молодцом. А теперь нам надо готовиться к длительной осаде.

– Да, Брат Пророка, – Ланс почувствовал тепло и душевный подъем, как у него часто бывало от речей Герта – даром что бывший сопляк, которого Ланс сам когда-то учил! – Только… Разве у вас не хватит сил разнести всех, кого император пошлет сюда?

– Всех адептов пяти Школ и неустановленное число наемников? – мрачно спросил Герт. – Едва ли. Или придется зажигать Черное Солнце прямо посреди города, но это крайний случай. Лучше потянуть время. Мы не знаем, почему император задумал свой план, мы не знаем, не перешел ли кто-то из наших графов или баронов на его сторону, мы не знаем, какую позицию займут остальные Школы…

– Они вступились за вас!

– Только потому, что испугались мести Лиса, – усмехнулся Гертис. – Так что будем держать оборону. Впрочем, я уверен, Лис скоро будет здесь. И уж он-то поймет, что делать дальше – наилучшим образом.

Что ж, Ланс тоже был в этом уверен!

– Проклятье, – вдруг пробормотал Герт, – а у меня ведь жена со дня на день родит! Я как раз сегодня собирался в поместье ехать!

Да, собирался, тут Ланс был в курсе. Но с этим он точно поделать ничего не мог. Разве что пошутить:

– Ну, если младшая госпожа Коннах узнает, что вы к ней на роды не попали из-за императора, она ни от него, ни от всех его пяти Школ камня на камне не оставит!

Гертис рассмеялся.

Глава 14
О мягкой силе

Начало июня 2 года правления Лимариса Шестого, 10 557 год от сотворения мира

Забег от поместья Коннахов до Тверна я помню хорошо. Не сказать, что он до сих пор является мне в кошмарах – хотя если во сне приходится куда-то упорно идти или бежать (а такое порой случается), в конце передо мной обязательно вырастет городская стена с запертыми воротами. Но, скажем так: в моем подсознании слишком много сюжетов пострашнее, чтобы этот забег мог составить им сколько-то уверенную конкуренцию.

Помню, например, первые два года после того, как я согласился принять Проклятье древних магов, часто снилась моя убитая мать – первая мать, Майя Весёлова – которая пыталась что-то сказать мне мертвыми губами, да я не мог услышать. Потом, к счастью, эти сны почти ушли, а в этом мире не приходили ни разу за десять лет. Одно из благих последствий этого нежданного испытания.

Но сейчас у меня сложилось стойкое ощущение дежавю. Скакали мы ночью, при свете полной луны – повезло! И, опять же, повезло, что стоял период самых коротких ночей, всего четыре часа полной темноты, да еще час сумерек в обе стороны. На сей раз под нами были лошадиные спины, мы не шлепали собственными пятками. Нам не требовалось перекусывать на ходу, мы делали привалы на каждой нашей почтовой станции, и даже пили там горячий чай. Но все равно ощущение спешки, ощущение, что надо управлять дыханием, веселить своих людей, прокручивать в голове сделанное и несделанное – все это напоминало о том, что случилось десять лет назад.

Другое главное отличие: мне приходилось все время помнить, что со мной не только мои люди, но и послы Малых королевств – та самая троица, что вела со мной переговоры зимой, а позже прибыла на наши экзамены в качестве приглашенных мастеров: Бургис Айвор из Западного Чернолесья, Тарин Крей из Большого Индара и Вланис Калит из Манторы. Они изъявили желание отправиться в Тверн вместе со мной, чтобы воссоединиться со своими делегациями и вместе с ними отплыть по реке в Пирот. Я, конечно, не отказал. Мне нужна была эта «международная огласка», пусть даже ее полезность в местных реалиях оставляла желать лучшего.

И все же сходства между этими двумя забегами было столько, что мне порой приходилось усилием воли отгонять упрямо лезущие в голову мысли о грядущей катастрофе. Тогда, спасая Ориса, я превзошел себя, прыгнул выше головы, я привел помощь – и потерпел поражение. Неужели снова?.. Нет! Не бывать этому. Я лучше подготовлен, как благодаря своим усилиям, так и усилиям множества других людей. Главное – не допустить быстрого проигрыша, а в долгом противостоянии император не вывезет. Я стою на земле твердо, мои корни глубоко – а он шатается.

И все же во время этой бешеной скачки, как и тогда, голова пыталась думать о чем угодно, кроме непосредственно того, что мне предстояло. Только теперь из памяти всплывали больше не сцены той жизни, а здешней – смешные словечки Ории (мы даже не пытались учить ее орденскому языку, так что она говорила только на местном, хотя Тильда немедленно начала вдалбливать во внучку древнеэремский), первые забавные выходки Ульна и Бера, спарринги с Гертом и магические уроки с ним же, занятия с моей «личной гвардией», опыты в мастерских и импровизированных лабораториях… Ледяной ад, да я в этом мире, похоже, только и делаю, что вожусь с молодежью и учу! Забавно. Я думал, это мрачное местечко, в котором придется драться и только драться. Но этот прогноз не оправдался. Может быть, проживи Орис дольше, мне и пришлось бы кулаками показывать, что я достоин своего места наследника Школы Дуба. Но увы, он погиб, и погиб таким образом, что тень его величественной смерти позволила мне спокойно жить и развиваться несколько критических лет – а после этого у меня уже были возможности почти во всех случаях избегать силового воздействия. Кроме единичных, но от этого не менее эпичных примеров.

Вот как сейчас. Пора отдать долг моему здешнему отцу. Защитить честь рода Коннахов и все, за что мы стоим.

Я не скажу, что за десять лет мы построили с Алёной райский уголок или хотя бы нечто, сравнимое с нашей прежней жизнью. Но прежняя жизнь и правда начинает казаться сном, а то, чего мы достигли здесь – более чем реально и более чем заслуживает, чтобы его защищали.

Все самое дорогое для меня, мои душа и сердце, за моей спиной. За исключением Герта – он впереди. Но Герт способен теперь постоять за себя не хуже меня. Как и Алёна, в общем-то, несмотря на беременность! Однако это не значит, что их боеспособность снимает с меня ответственность.

…Тверн встретил меня запертыми воротами и мелким накрапывающим дождем.

Запертые ворота в нынешнем Тверне – это логистическая катастрофа серьезнейших масштабов! Огромный затор из телег и повозок, забитые постоялые дворы, переполненные рынки – часть торговцев решила попробовать толкнуть продовольствие напрямую жителям предместий, не дожидаясь, когда их пустят в город. Не знаю, как император собирается это разруливать. Со слов курьеров – Клайниса и Филиха – вчера у Лимариса хватило ума не закрывать ворота. Сегодня, видно, что-то изменилось…

В этой суете перебраться через стену для бойца нашего уровня нетрудно (а я взял с собой двоих подмастерьев, двоих вторых рангов и мастера Фидера – как самого сильного и традиционно настроенного из оставшихся, а также умеющего создавать Черное Солнце). Император мог бы попытаться создать действительно непроницаемый периметр, пустив вдоль стен патрули высокоранговых бойцов. Сложно, перенапрягло бы все силы – у Тверна очень длинные стены. Однако, похоже, он и не ставил перед собой такую задачу, а хотел в первую очередь перекрыть вывоз ценностей из города. Тоже так себе мера: что-то мелкое и компактное, вроде драгоценностей или даже золота, ранговые бойцы утащат и на себе через стены.

Но зато это довольно действенно, чтобы пресечь вывоз заложников.

Да, влюбленный юноша способен перетащить на себе через стену свою нареченную. Но если речь идет о четырех-пяти детках и старенькой бабушке, вопрос уже не так однозначен.

В нашем случае Герт, например, закономерно решил, что даже силами всех бойцов Дуба и Цапли, оставшихся в нашей резиденции, он не сможет обеспечить качественную эвакуацию и безопасность массы больных и приютских детей – а потому даже пытаться не стал, отдав предпочтение глухой обороне. Молодец, я бы на его месте поступил так же. Окопаться и ждать подхода основных сил, предпочтительно на вертолетах. Ну или в нашем случае – с Великим мастером и Пророком-чудотворцем во главе.

Вдвоем с Сорой мы бы, пожалуй, смогли обеспечить безопасный коридор даже для такого количества гражданских – особенно если еще учитывать помощь Герта, Лелы, пары мастеров Дуба, которых мы прихватили бы с собой, а также подмастерий, включая Ясу. Однако это означало бы оставить поместье и вотчину Коннахов без защиты. А на месте «толкового советника» императора – скорее всего, нового главы Гвардейцев, Шора Вальгара (племянника прежнего Главы!), я бы отправил туда солидный контингент еще до того, когда Император с меньшими, но элитными силами вступил в Тверн.

Короче говоря, мы с моим отрядом и послами перебрались через стену в тихом месте. После этого послы в изысканных выражениях откланялись – им, мол, нужно проверить, как дела в их резиденциях.

– Если ситуация позволит, я, разумеется, отправлюсь к вашей резиденции со своими людьми, чтобы оказать вам всю помощь, которую мы можем предложить, – добавил Бургис Айвор.

– Тогда вам надо отправляться не на улицу Цапли, – заметил я, пожимая ему руку.

– А в императорскую резиденцию? – приподнял брови Тарин Крей.

– Ваша прозорливость впечатляет, – улыбнулся я. – Но не резиденцию. На Арену. Именно там сегодня будут проходить все достойные события. Однако дайте мне несколько часов, чтобы прояснить обстановку в городе.

– Эти несколько часов будут не лишними! – буркнул Айвор. – Что за вожжа под хвост попала вашему императору⁈ И как раз тогда, когда ситуация вроде бы начала налаживаться…

«…И последствия его быстрых, простых и неправильных решений начали угрожать укусить его за задницу», – подумал я.

Вслух же сказал:

– Последние годы правления священного императора Энгеларта были омрачены выдуманными и настоящими заговорами, которые он искал везде – и порой находил. Подобный душевный разлад – бич многих правителей. Боюсь, его сын унаследовал это нездоровье.

– Хотите сказать, что если бы не эти все… неудобства, вы бы оставались верным подданным империи? – хмыкнул Вланис Калит, посол Манторы. Самый, на мой взгляд, простоватый из трех послов, он обычно выражал свои мысли прямее всего.

– Я и сейчас остаюсь верным подданным империи, – твердо ответил я. – Тысячелетней империи, которая в моем сердце!

И понимайте это, как хотите.

В общем, с послами мы расстались, после чего я заглянул в одну неприметную харчевню – отнюдь не злачное место, просто тихое спокойное заведение из числа тех, где собираются обычные горожане. По утреннему времени в харчевне должно было быть немного народу, но она оказалась совершенно пустой – очевидно, в связи с событиями тверяне сидели по домам. Владелец, однако, не побоялся распахнуть двери, и в главном зале едальни даже пахло вареным мясом и свежей капустой.

Когда я с моими людьми вошел, хозяин – еще молодой, не без претензий на состоятельность одетый человек с подкрученными усами и бородой – вышел нам навстречу.

– Глава Коннах! – воскликнул он. – Надо же! Как же вы…

– Очень осторожно, Фирис, – усмехнулся я. Мужик был одним из лучших информаторов Уорина Плессена, и почти «официальным» шпионом Дубов: сложно держать заведение так близко от улицы Цапли и не взаимодействовать преимущественно с нами. – Тащи мне и моим людям поесть, а заодно расскажи, что творится в городе.

– Ох, Глава… – пробормотал трактирщик. – Много всего творится, сразу и не поймешь. А завтрак вам будет, в лучшем виде – если не побрезгуете томленой капустой с кроликами.

Я мельком подумал, не те ли это кролики, что в изобилии производила наша лаборатория.

– Пусть рецепт прост, но твои продукты всегда свежие, а приправы хороши, – улыбнулся я Фирису. – Не побрезгую. Особенно с такой приправой, как твой рассказ.

…Рассказ, однако, мог бы отбить аппетит у кого угодно – кроме людей, которые только что скакали всю ночь и все утро. Наши подмастерья и ученики трескали спокойно, а вот мы с Фидером, отсев за отдельный столик, внимательно слушали все, что Фирис мог нам изложить о ситуации в городе.

По словам Фириса, в городе царило брожение. Отряды гвардейцев дежурили у многих крупных гильдий и Школ, однако в драки не вступали. Рынок был закрыт, хотя многие торговцы из тех, кого все же пропустили в город ночью, умудрились продать свои товары прямо с телег – и частенько втридорога. Горожане предпочитали на всякий случай сидеть по домам, даже мусорщики на работу с утра не вышли.

– Пока ничего, но если это продлится еще хотя бы сутки – весь город будет очень дурно пахнуть! – горестно произнес Фирис. – Плохо для заработка. И на завтрак ко мне всего пара человек пришла, самые отъявленные смельчаки!

– Постараюсь разобраться с этим делом как можно быстрее, – заверил я его.

– Не сомневаюсь, раз вы в городе – скоро все разрешится, – кивнул Фирис с поразившей меня самого уверенностью.

Впрочем, мужик он смелый и неглупый, раз рискнул открыть свое заведение даже в такой обстановке. Да и вообще если рискнул сработаться с Плессеном.

– Но самое неприятное, – продолжал Фирис, – похоже, они собирают гигантские пращи для штурма вашей резиденции, господин!

– Серьезно? – удивился мастер Фидер. – Гигантские пращи? Кто и когда их видел последний раз!

– Там командуют люди с медальонами императорских инженеров, – серьезно проговорил Фирис. – На холме Семи Сестер, аккурат между вашей резиденцией и Ареной строят! Говорят, эти штуки чуть ли не на полкилометра камнями пуляют, особенно ежели с возвышенности.

– Ну-ка, расскажите мне, что это за гигантские пращи, – попросил я, нахмурившись. – Мельком видел что-то в какой-то книге, но толком не помню…

Фидер живо описал мне классическую конструкцию требушета, которые порой использовались и в терранских войнах. История нашей планеты после Исхода отличалась удивительным миролюбием – вспыхивали только локальные конфликты. Трудновато воевать, когда единственные магические силы находятся в ведении идеалистичных детей-волшебников, как правило, жестко пресекающих масштабные драки. Однако именно поэтому многие владыки искали способов завершать подобные конфликты как можно быстрее, придумывая для этого различные инженерно-технические диковины. В частности, такие вот гигантские «рогатки», способные закинуть здоровую каменюку метров этак на двести-четыреста.

Судя по словам Фидера, здесь подобные средства применялись в древнеэремских войнах. Теперь же они почти не используются, но пару раз имперские Школы – конкретно Школа Звезд, стрелковая Школа – выкатывали нечто подобное для замирения крупных мятежных деревень, что могли себе позволить нанять большой отряд сильных бойцов.

Я только головой покачал. С моей точки зрения, полезность подобных снарядов была весьма сомнительна в мире, где даже замков не строили потому, что высокоранговый боец способен пробить кулаком почти любую стену. Но…

– Потому что снарядами они стреляли не простыми, – объяснил мне Фидер. – Ядовитыми. Там какой-то древний секрет, их как-то поджигали, и они тлели, и отравляли всех, кто это вдыхал!

– Ого, – я припомнил порошковый яд, от которого чуть не умер три года назад. – Думаете, они собираются закинуть в нашу резиденцию такой подарочек?

– Похоже на то, – мрачно сказал мастер Фидер и стиснул ложку, которой ел, так, что ручка расплющилась у него в пальцах. – Как император мог пойти на такое бесчестье⁈

– Ну что ж, – пожал плечами я, залпом осушая кружку кисловатого компота из сушеных флюнов. – Это просто означает, что у нас развязаны руки.

Между прочим, действительно большой плюс. Давление общественного мнения – тяжелое бремя в любом обществе, как ни удивительно, и в таком, где не существует средств массовой информации и в целом мораль тяготеет к «праву сильного». Даже здесь есть границы, которые не стоит переступать. И Лимарис своим поведением вплотную подошел как раз к одной из таких.

Впрочем, причины его поступков в целом понятны: он понял то же, что стало очевидно мне еще в первый год в этом мире – империя держится вместе только по инерции, малейшего толчка хватит, чтобы развалить это аморфное образование. Вот он и идет на самые решительные меры, чтобы законсервировать процесс.

В иной ситуации я бы ему посочувствовал и, может, даже помог: я, вообще-то, считаю крупные государственные образования имперского типа единственным способом двигать человечество на пути к прогрессу. Да вот беда: квантовым переносом меня закинуло отнюдь не в тело императора! И даже не в тело кого-то из его приближенных!

Что ж, теперь, когда я получил первичные разведданные, передо мной встал вопрос, как попасть в собственную резиденцию через блокаду Гвардейцев.

Можно было бы позволить себе потратить часть драгоценного запаса магических кристаллов на то, чтобы высоко взлететь и перемахнуть стену. И даже перенести моих спутников. На перенос тратишь больше маны, чем на собственную левитацию, но, опять же, это вопрос только наличия запасов.

Однако я выбрал другой вариант.

Я ступил прямо на улицу Цапли из переулка Лягушки (официально он назывался как-то иначе, но остряки прозвали его именно так) и остановился прямо напротив тройки Гвардейцев, блокирующих вход в резиденцию.

Кроме гвардейцев, вход блокировали еще и завалы щебня, и вообще вся улица была изрыта кратерами. Один – явно от «светлячка»: ничему другому, способному вызвать такие разрушения, я Герта не учил. Однако. «Светлячок» – это едва не полтора больших магических кристалла, а то и два (стандартизировать природные кристаллы нельзя, из-за различий во внутренней структуре они хранят разное количество энергии). Остальное… нет, точно не обыкновенные файерболлы, у файерболлов очень низкая поражающая способность, они только против слизней и годятся. Скорее всего, ледяные снаряды; на это же намекали и лужицы воды кое-где в лунках. Навскидку Герт потратил как минимум половину резерва, что должен был оставаться у него в резиденции. Неприятно.

Я, конечно, захватил с собой все кристаллы, что у меня были – а взял я много, поскольку сам новые делать не мог, кристаллы же порой портятся и перестают годиться для перезарядки. И в кошели напихал, и обвешался побрякушками чуть ли не с ног до головы. С год назад, когда я заказал и начал таскать на себе массу украшений с самоцветами, еще и отшучиваться от знакомых приходилось: мол, всегда любил драгоценности, но не мог дать себе волю – а теперь финансы, возраст и статус отца семейства наконец позволяют (совсем подростку или юноше неприлично увешиваться золотом). Однако даже если бы я вез за собой тележку с камнями, этого не хватило бы на полномасштабную войну.

Мой отряд – Фидер, подмастерья и вторые ранги – стояли позади, всего восемь человек. Немного, но достаточно солидно, и, по моим расчетам, этого должно было хватить.

– Приветствую вас, мастера, – сказал я. – Я – глава Коннах, законный хозяин этой резиденции. Расступитесь.

Разумеется, гвардейцы и не подумали меня послушаться. Один даже сказал:

– Твои фокусы не чета нашим доспехам!

Ну да, подумал я, лица опалены и ошпарены, у одного перевязана голова – но доспехи целехоньки. Вероятно, они действительно неплохо защищают от последствий магических драк.

Однако сам факт, что гвардейцы не атаковали меня и мою группу немедленно, говорит: Герт отлично их напугал. Молодец, братишка.

– Мастера гвардейцы, – сказал я. – Вы меня не так поняли. Скажите, какие приказы вам отданы насчет этой резиденции?

– Это вас не касается, глава Коннах, – холодно произнес тот, которого я счел главным.

– Вероятно, – кивнул я. – Но есть ли в этих приказах хоть что-то про меня? Должны ли вы меня задержать? Или препроводить в императорскую резиденцию? Или не пускать ко мне же домой?

Гвардейцы переглянулись.

Сами по себе императорские гвардейцы – высококвалифицированные юниты, соответственно, у них довольно широкая автономия в плане принятия решений. Однако по той же причине они должны понимать, что ситуация очень деликатная, и что хороших вариантов действий у любой из сторон остается тем меньше, чем дольше длится противостояние.

– Обещаю, – сказал я, – что, как только я поговорю со своими людьми, то сразу же отправлюсь в императорскую резиденцию. А также что в рамках текущей ситуации я не буду применять силу к тем бойцам, которые не применят ее первыми ко мне или моим людям. Слово Коннаха.

Гвардейцы снова переглянулись. После чего тот, кого я счел главным, велел остальным:

– Пропустите главу Коннаха.

Вот умница.

На самом-то деле моя холодная, логичная и абсолютно обоснованная ярость была уже на подходе – я чувствовал ее буквально за углом. Не то слово, не тот жест – и ребятам пришлось бы познакомиться не с Лисом Коннахом и не с Пророком, но с тем, кого без уважения к памятникам средневековой поэзии называли Смеющимся Жнецом, как будто это что-то зловещее. До сих пор те, кто его встречал на этой планете, уже особо никому ничего не рассказали, так что у гвардейцев не было бы шансов подготовиться.

М-да. Я опять начал думать о себе как о Смеющемся Жнеце. Стресс и напряжение последних лет сказываются. Мне бы в отпуск, – что в моем случае означает лишь «погрузиться в хозяйственные хлопоты без аврального режима» – заботиться о беременной Соре (что бы она ни говорила, ей нужна забота!) и тетешкаться с Орией, а не вот это вот все.

Герт встретил меня сразу же за воротами и облапил в медвежьем объятии.

– Лис! Цел! Как Рида?

Ну естественно, самый главный вопрос.

Я обнял его в ответ и сразу отстранился – некогда. Подхватил за локоть и потащил по двору, на ходу рассказывая. Правда, рассказ иногда приходилось прерывать, чтобы обменяться приветствиями с другими защитниками нашей цитадели. Люди выглядели усталыми, но скорее злыми, чем испуганными, и скорее напряженными, чем отчаявшимися. В целом настроение после суток с лишним осады мне нравилось.

– С Ридой все хорошо, пока не родила. Яса говорит, ничего страшного, возможно, они с Иэрреем неправильно определили срок сначала. Недельки две еще точно можно не волноваться. Еще говорит, что ребенок будет крупноватым, скорее всего, мальчик. Но Рида и сама не маленькая, так что все должно пройти хорошо. Яса и Сора посовещались и решили во избежание проблем посадить Риду на диету: ничего мучного и сладкого, даже рис ей запретили. Только мясо и зелень. Бедняга, конечно, не в восторге без своих любимых пирожков, но сладости у Дубов и так редко в рационе были, так что терпит.

Герт побледнел.

– Ребенок будет крупноватым!.. А мы тут сидим, вместо того, чтобы ей помогать! Если и ты, и я здесь, там ни одного мага!

– Зато лучшие лекари. Не волнуйся, – я чуть его не встряхнул. – Лела рожала легко, а дочери обычно в этом смысле похожи на мать. У Риды отличное здоровье, она молода и у нее широкие бедра, как говорит Сора, идеальные для деторождения. Плюс у нас есть чудо-лекарство, которое поможет с осложнениями, если все-таки случатся. Все будет хорошо. Кроме того, я рассчитываю быстро разобраться с этой ситуацией, точно быстрее, чем за две недели. Ну-ка, двигай ногами, мне нужно выслушать от тебя обстановку, поделиться магическими кристаллами….

– Не надо, у меня еще прилично.

– Надо, я все равно не смогу взять с собой больше, чем на мне. А потом я пойду во дворец.

Герт замер, как громом пораженный, мне опять пришлось его потянуть за руку.

– Во дворец? Зачем? Ты серьезно хочешь сдаться?

Я криво усмехнулся.

– Ну да. Ударили по правой щеке – подставь левую. Вся власть от Творца. И прочее, чему я вас учил.

Глаза Герта широко распахнулись.

– Погоди, Лис, но…

– Я не собираюсь жертвовать собой, чтобы спасти наши Школы и веру, – перебил его я. – Тем более, если Лимарис разошелся, то его этой жертвой будет не заткнуть. Я собираюсь разобраться с этим имперским вопросом раз и навсегда. Но одной жесткой силы тут будет мало. Потребуется и сила мягкая.

– Плюшевая? – с иронией уточнил Герт.

– Именно. Поэтому, пожалуйста, попроси своего секретаря прислать ко мне Уорина. А то моего секретаря я с собой не взял, так он в поместье и кукует.

* * *

Разговор с Уорином Плессеном у нас получился не очень длинный.

– Скажи, ты все еще можешь тайком выбраться из резиденции? – уточнил я.

– Естественно, мой господин, – чуть улыбнулся мой «начальник разведслужбы».

Этот богато одетый человек с аккуратно подстриженной бородкой, в которой уже начинала проглядывать ранняя седина, ничуть не напоминал нескладного голодного крестьянского подростка – или поваренка, подслушивающего для меня разговоры между слугами. Однако лояльность мне сохранял прежнюю: я периодически его проверял, и все проверки Уорин проходил с блеском. Повезло мне с ним: один раз решив, что надо держаться меня, если он не хочет закончить, как остальные шестеро дебилов из деревни Фейнир, он до сих пор держался этого решения.